Я стала матерью злодея

В путешествиях по прошлому и обратно я путешествовала больше месяца. Подобное существование было для меня непривычным, даже пугало, но только по первости. Общество Джека тоже не прибавляло позитивных моментов.

Я самым банальным образом не знала, как с ним обращаться.

С одной стороны — это было нечто бесконечно таинственное, безумно древнее существо, вес слов которого буквально физически давил на окружающих. С другой же стороны — чем больше раскрывалось прошлое Джека, тем проще, понятнее и ближе он становился. Только вот его манера к общению совершенно не располагала даже к мнимому комфорту. Он мог изъясняться исключительно односложно, вдобавок роняя по паре-тройке слов за десяток минут, подолгу молчать, пропускать мимо ушей мои фразы. А уже через полчаса, оживленно жестикулируя, весьма бойко обсуждать какую-то несуразицу.

И всё же он проявлял некую заботу. Джек выставлял меня из прошлого всякий раз, когда я была близка к достижению предела. Сперва мне думалось: сколько не проведу в прошлом — в реальном времени пройдет не больше чем одна ночь. Технически то оно было так, если, конечно, мне не взбрело бы в голову провяляться в кровати от заката до заката. Вот только количество доступной мне информации было весьма ограничено и, сдуру проторчав во сне несколько недель без перерыва, я заработала приступы острейшей мигрени и отвратительную бессонницу, и всё это сопровождалось постоянной сонливостью и чудовищным интеллектуальным откатом.

Каскадия, нужно отдать ей должное, взглянув на меня в таком состоянии, вздохнула и только рукой махнула, устроив мне продолжительные каникулы. Эда эта воистину святая женщина тоже прибрала к рукам, так что никто не мешал мне приходить в себя под бдительной стражей Розы и Лукреции — они поочередно дежурили у дверей в мои покои и прогоняли всех назойливых посетителей. Нелли не была бы Нелли, если бы не внесла свою лепту, и по замку с её легкой руки быстро расползлись слухи, что герцогиня слегла, подхватив хворь — лютую простуду. Сама-то Нелли с охотой посещала занятия свежеиспеченной учительницы. На словах мне передавали, что все это только ради того, чтобы с малышом Эдом в моё отсутствие не сотворили ничего противоестественного, но я четко видела, с какой скоростью Нелли впитывает новые для себя знания.

Пару раз я попыталась дотянуться в своих снах до Альфреда, но каждая из попыток закончилась полным провалом. Сны моего дорогого герцога были отгорожены от меня словно черной монолитной стеной. Я так бы и продолжила долбиться в неё, ужасно соскучившись по мужу, не признавая никаких препятствий.

Вот только однажды прямо из стены вылез вездесущий и крайне раздраженный Джек. Он достаточно грубо сообщил мне, мол, он не в восторге, когда стены его дома пытаются проломить лбом. Делать нечего. Пришлось возвращаться несолоно хлебавши. Зато в прошлое Джека я теперь ныряла легко и естественно. Ходила прямо как к себе домой. Можно было жаловаться сколько угодно на малую вариативность, но ведь я сама хотела приоткрыть для себя завесу тайны, которой тот был окутан — чего уж теперь.

А если говорить о прошлом врага всего человечества, то...

Терзания Джека в застенках инквизиции представлялись мне совсем в ином свете. Приятнее не становилось, но увидев более полную картину, я хотя бы обрела понимание.

Без всяких подсказок я уже начала обо всём догадываться.

Что сделает добропорядочный, религиозный крестьянин, если в его тело подселится попаданец, атеист, технократ и, судя по более поздним комментариям Джека, настоящий прокрастинатор?

Конечно же, обратиться к духовному пастырю!

Власть над их общим телом у обоих была примерно одинаковой, что породило ужасно курьезную ситуацию. Попаданец, как лицо постороннее, а следовательно менее привыкшее к телу, попросту оказался в заложниках у деревенского пьянчужки. Несмотря на свою простоту, он прожил в этой оболочке всю жизнь и привык к ней — следовательно, имел преимущество над новым жильцом. Можно, конечно, было сопротивляться, пытаться перехватить контроль, но со стороны это смотрелось бы как самая настоящая одержимость. Попаданец прекрасно понимал это и сделал ставку на интеллект, попытавшись убедить своего товарища по несчастью при помощи логики. Думаю, язык у него был подвешен весьма неплохо, но взращенный на мощной религиозной почве крестьянин отказывался подчиняться логике. Для него это было самым настоящим дьявольским искушением, испытанием воли и веры.

Вот так я своими глазами наблюдала, как в один подвал зашли атеист и верующий, а покинули его уже два агностика.

Другого пути у них и не было, разве что вперед ногами. Инквизиция в этом мире на тот момент не располагала методами просмотреть его память или душу. Дело слегка портили распознающие ложь заклинания, но они не стали для попаданца серьезным испытанием. Предполагая существование чего-то подобного, он играючи обошел их при помощи различных манипуляций, полуправды и чистой риторики.

— Ты точно не был политиком в прошлом? — Я набивала рот украденной ватрушкой, поддевая его по привычке.

— Нет, — мрачно ответил Джек.

Мой опыт общения с попаданцами диктовал мне следующее: расспрашивать или обсуждать прошлую жизнь — максимально дурным тоном. Ну, уж прости мне легкое любопытство, Джек, но я не могу удержаться.

— Нет? Тогда кем ты работал?

— Престидижитатором, — с не особой охотой сообщили мне.

— Джек, ты что, работал настоящим факиром? — восхитилась я.

— Я сейчас тебя ударю, — пообещали мне, — больно.

Ничегошеньки он мне не сделает, — озарило меня.

— Ещё как сделаю, — совершенно серьезно пообещал Джек, без тени стыда копаясь в моих мыслях. — Можешь даже не сомневаться.

Лица у него не было, а по провалам глаз да оскалу прочитать раздражают ли Джека такие подколы, серьезны ли его угрозы, я не могла. Будем считать, что он условно не мелочный, и понимает — моя язвительность от полного непонимания, как именно себя с ним вести. Это же целая дилемма! Бесконечно древнее создание, но опять же, я своими глазами видела, каким простым он был изначально. Я не встречала человека умнее, но и кого-то вытворяющего подобные глупости не встречала также. Внешность и поведение больше напоминали чудовище, но временами мне трудно сказать, встречала ли кого-то человечнее.

Контрастный до невозможности, буквально зебра. Таков знакомый мне Джек.

В этот момент Джек, не замечавший ничего вокруг, вдруг повернул голову и та-а-а-ак на меня многообещающе зыркнул, что все аналогии с зебрами вылетели из моей головы. За недели, проведенные во сне, я успела слегка попривыкнуть к копошениям у меня в голове. Путем экспериментов мною было обнаружено следующее: вещи, которые я не хочу ему показывать, достаточно просто скрыть, но иногда случались и такие промашки.

Окончательно расстроившись, я виновато потупила взгляд и снова откусила от ватрушки. Есть мне было совсем не обязательно. Я просто не ощущала голода, несмотря на месяцы, проведенные во снах прошлого, но Джек решил — это будет прекрасной возможностью потренировать меня.

— Многому обучить тебя не выйдет, твой мозг этого просто не выдержит, — заявил тогда он.

— Это ты так завуалированно назвал меня туповатой? — возмутилась до глубины души я.

— Не забывай, что время здесь легкое, словно пух. Проведенные тут месяцы, недели, года — все это остается в рамках одной ночи реальности. С момента, как ты заснула и до тех пор пока не откроешь глаз. Мигрени и бессонница покажутся тебе райскими условиями, если никак тебя здесь не контролировать.

Вот оно что. Так значит, утро для меня опять будет недобрым.

— Всё пройдет достаточно легко. Если не нагружать тебя чрезмерно, конечно, — успокоил меня Джек.

Правда, похоже, мы все-таки говорим на разных языках. Его «не нагружать» явно означало что-то совсем другое, потому как тренировки этого клыкастого монстра легко переплюнули занятия у Альфреда и Каскадии вместе взятые. Как по эффективности, так и по трудоёмкости.

Я была увлечена ватрушкой, когда Джек вдруг встрепенулся и сконцентрировался на происходящем в подвале.

Ага, интересный момент.

Кузнец при содействии палачей-дознавателей сбил с пленника оковы. Действовали они крайне мягко. Ещё бы, это первый и едва ли не единственный случай удачного экзорцизма за всю историю.

Освобожденный от оков пленник осел на каменный пол. Ноги за месяцы бездействия успели отвыкнуть от нагрузки и отказывались нормально подчиняться. От крепкой крестьянской фигуры остались кожа да кости, лицо сильно похудело и осунулось. Джек из прошлого несколько раз терял сознание, пока отцы-дознаватели, придерживая его под руки, относительно вежливо волокли его наружу. Понемногу придя в себя, Джек попрощался со своими палачами и, едва передвигая ноги, поплелся в сторону деревни. Повозки на обратную дорогу ему, разумеется, никто не предоставил.

— Серьезно? Вот так просто? Я думала после всего, что было, тебя заспиртуют и поставят в какой-нибудь музей! — искренне поразилась я.

— Я опасался того же самого, но к счастью тогда мыслили иными путями, — пожал плечами Джек. — Лучше глянь на меня.

— Ну... Мужик, ну плетется по дороге, — поморщилась я. — Куда смотреть-то?

— Да туда и смотри. Ищи всё необычное.

Я начала вглядываться до боли в глазах. Ничего странного в упор не замечала. Я пыталась обращать внимание на любую мелочь, но ничего достойного внимания не попадалось.

Уже, было, отчаявшись что-то разглядеть, меня озарило.

Неуверенная походка бывшего заключенного казалась неестественной. Шаги совершенно одинаковые. Думаю, совпадение было максимальным, до миллиметра. Люди так не ходят, скорее напоминало робота. И при всем при этом скорость, с которой передвигался бывший пленник, была улиточной. Несмотря на уверенную походку, Джек из прошлого ну просто слишком медленно приближался к своей деревне.

— А, увидела...

— Я очень горжусь этим моментом, — похвалил меня Джек.

— От чего так? — покосилась на него я.

— Много времени прошло. Так случилось, что контроль над телом мы поделили ровно пополам. Без альтернатив вроде сегодня ты, завтра я.

— Я правильно сейчас поняла, — хмурясь, проговорила я, — каждый управляет одной ногой и одной рукой? Как духовные сиамские близнецы, или что-то вроде того?

— Точно.

Я могла только восхищаться такой ловкости и самоконтролю. Добиться подобной синхронности при полном отсутствии практики, закованным и обездвиженным, при постоянном страхе разоблачения... Просто браво.

Дорога обратно заняла значительно больше времени. Действительно лучше медленно ехать, чем быстро идти. Хотя всё зависело от того, куда именно направляешься. Тогда Джек ехал со всеми удобствами в гости к нескорой и мучительной смерти, а теперь тащится по пыльной дороге в родную деревню.

В пути больше ничего особого не случилось. Джек мог бы ускорить для нас течение событий, промотать время, будто в записи. Он уже делал так несколько раз. По всей видимости, ему всё ещё не чужды человеческие чувства, и приятно своими ногами пройтись по хорошо знакомой дороге. Или Джек просто оттягивает неприятный для себя момент.

Скорее второе, — решила я, стоя на пороге родного пепелища.

Слухи в деревне разлетаются быстро, так что все обстоятельства отъезда местного пьянчужки стали достоянием общественности почти сразу. Не знаю, сами ли селяне выжигали скверну священным огнем, или их сподобил на это проповедник, но это и не такие важные детали. Заросший бурьяном огород, хозяйственные постройки и кособокий домик исчезли, оставив после себя толстый слой седого пепла и обугленные остовы.

Соседи явно похоронили Джека.

Желание очистить деревню от скверны отлично уживалось в их головах с природной домовитостью, а потому вся живность, которой тот владел — куры, скотина и прочее — успешно разошлись по рукам. Да так бойко, что вернуть или хотя бы опознать ни за что бы не вышло.

В попытках найти хоть какой-нибудь ночлег прошел остаток дня.

Попутно выяснилось, что пускать Джека на ночь, пусть даже в сарай — никто и не собирался. Большинство его бывших соседей отказывались говорить с ним или хотя бы его замечать. Видимо, боялись подхватить демоническую заразу. Это в глазах инквизиции и местного священника он уникальное явление, но в представлении обычных земледельцев иначе как Порченым называть его было нельзя.

Кое-как скоротав ночь в сарае при церкви, где он жил до застенков инквизиции, когда ожидал суда, Джек не замедлил с отбытием. Жизни в деревне ему больше не было. Даже учитывая, что на носу была осень, и перезимовать без хоть каких-нибудь припасов было невозможно, необходимость отстроить надежное и теплое жилище до наступления морозов полностью убивала все надежды. Да даже реши он продовольственную и жилищную проблему, теперь уже бывшие соседи попросту выжили бы его. Кому захочется иметь под боком одержимого демонами?

— Примерно в этот момент все и пошло под откос, — сообщил мне Джек.

— Хочешь сказать, что до этого-то уж все точно было в порядке? — подивилась я.

— Ну да. Не абсолютное счастье, конечно, но аномалия оказалась на виду.

— Аномалия — это ты то?

— Любой попаденец, который не играет заданную ему изначально роль — своего рода аномалия. — Мне открыли глаза на происходящее. — Любой другой попаденец или местный совершенно внезапно может посчитать, что совершенно необходимо прикончить такого в связи с целой кучей своих потребностей, связанных с этим.

— Какие бредовые правила... — Я очень болезненно восприняла такое ограничение свобод и прав попаданца.

Между тем путь Джека к становлению кошмаром человечества продолжался.