Я стала матерью злодея

Я зажимала свой рот руками, не позволяя себе завопить во весь голос, благополучно позабыв, что никто не может меня слышать.

Что этот идиот делает?! Беги, Джек, беги! Если действовать прямо сейчас, быть может, ещё успеешь скрыться!

Но Джек не бежал. Он словно вообще не понимал, что именно сейчас делает, и во что все это выльется.

На моих глазах человек, находящийся почти в здравом уме и относительно трезвой памяти подошел к священнику и прямым текстом поведал тому, что слышит странный голос в своей голове. Голос, который никто больше не замечает. Голос, нашептывающий страшные вещи про другие миры, переселение душ, непонятные устройства и другие сатанинские штуки.

Варианта было всего два. Либо передо мной самый глупый попаданец за всю историю, либо и не попаданец вовсе. Только местный мог вот так бесстрашно выдать такое в лицо деревенскому, а, значит, излишне фанатичному и скорее всего не сильно образованному священнику. Я думаю, что про экзорцизм, инквизицию и другие сюрпризы, которые обязательно преподнесет ему будущее, он даже не догадывался.

Пока что священник смотрел на местного пьяного дурачка с сожалением брезгливостью и некоторым интересом. Вот, мол, что сивуха может с обычным мужиком сделать. Допился до чертиков. Но это только пока. Если Джек продолжит свои откровения в том же духе — вежливый интерес священника сменится на вполне профессиональный, и тогда судьбу этого славного прихожанина определенно точно окутают темные, грозовые тучи.

Я понимала: прошлое не изменить, как бы сильно я не пыталась, но заставить себя спокойно наблюдать за тем, что происходит, просто не могла. И раз за разом билась о непреодолимую стену между мной и этим будущим горе-злодеем в попытках спасти последнего. Оставленный Джеком нож я благоразумно убрала подальше — мысли о суициде, даже о мнимом, во сне, были для меня неприятны. Как-нибудь да выберусь, да и о каком выходе может идти речь, когда происходит такое?

Несколько дней Джек донимал деревенского церковника, пока до того наконец не дошло: дело нечисто. Освященная вода, местный аналог креста и другие способы делу не помогли, прихожанин продолжал слышать странный голос. По его рассказам голос был в ужасе и пытался всячески отговорить его от посещения церкви. Прекратить всё это, притвориться исцеленным.

Разумеется, всё это истолковали в понятном ключе. Лечение назначено верно, просто дозы были немного не ударными. Воодушевленный священник, который впервые в жизни столкнулся с ситуацией, когда одержимый сам приходит к нему на порог, ухватился за неё, как собака за кость.

— Демон, поселившийся в твоем теле, боится святого слова. К сожалению... я недостаточно сведущ в таких делах, дабы избавиться от него самостоятельно. — Пожилой священник опечалено протирал выбритую маковку платочком. — Братья из столицы прибудут на следующей неделе, так что до этого момента придется тебе пожить здесь, при церкви.

— Но как же моё хозяйство? — попытался возразить Джек, после столь длительного запоя едва поставивший это самое хозяйство на ноги.

— Демоны хитры и опасны. Оставлять тебя дальше без присмотра никак нельзя. Кельи тебе не полагается, но ты можешь жить в сарае при церкви. Проживание и пропитание оплатишь работой. Ну, и помимо труда, эту неделю ты проведешь в посте и молитвах, чтобы подготовить свое тело и душу к грядущим испытаниям, — разъяснил Джеку священник.

Если хоть как-то анализировать все то, что произошло на моих глазах, легко понять что именно происходит. Бедняга попаданец должен был подселиться в свежего покойника без забот и хлопот. Вот только предыдущий владелец тела совсем не спешил в мир иной и отказался освобождать занимаемую площадь. Одно тело, две души, два разума — неудивительно, что первоначальный Джек струхнул и принял все это за проделки демонов. Тот, кто подселился к нему, наверняка отлично знал, чем это все обернется, но поделать ничего не мог. Все его уговоры — как о стену горох.

Целую неделю этот простак вкалывал на чужое благо, как никогда до этого на свое собственное, а на восьмой день его забрали.

Забраться в закрытую повозку у меня получилось, но вот удержаться в ней — было тем ещё испытанием. Да, я не чувствовала сопротивления воздуха даже при быстрой езде, мне не был страшен ветер и центробежная сила. Но и невысокие бортики телеги в свою очередь совсем не защищали меня от падения. Если бы я не провела всю эту неделю в экспериментах над своими возможностями, мне бы пришлось проделывать весь этот путь пешком.

С одной стороны частичная нематериальность — это, конечно, хорошо, но с другой — невозможность коснуться чего-либо, дико досаждала. Всё это казалось мне очень странным, ведь на мои ноги все эти правила не распространялись. Раз я не совсем материальна, дорога в любое здание, в котором более чем один этаж, мне закрыта. Более того, странно уже то, что я не проваливаюсь прямо сквозь землю или и вовсе не улетаю в небеса, так как и сила гравитации влияет на моё тело как-то странно.

Но всего этого не было.

К примеру, я свободно могла подняться по лестнице, но открыть дверь пинком той же самой ноги, недавно топтавшей ступеньки, была не способна. Мне было очень нужно понять этот принцип, чтобы поскорее отвесить пинка одному тугодуму. Где же твоя современная копия, Джек? Как было бы здорово, если бы ты явился и занудно разъяснил мне, что и к чему!

Дорога до казематов инквизиции ничем не запомнилась. Святые отцы и монахи, ответственные за транспортировку, не разговаривали с теперь уже пленником и делали вид, что вовсе его не замечают, даже когда Джек обращался к ним. Думаю, эта показуха быстро бы развеялась, попытайся он, например, сбежать. Избыток внимания в такой ситуации был бы обеспечен.

По прибытию мои дни стали проходить под гимн человеческих воплей и сладковатый запах горящей плоти. Джек был на удивление стоек в своих заблуждениях и слишком глуп или прост, чтобы соврать.

Смотреть на все эти пытки уже само по себе было настоящим мучением. Без понятия, каким надо обладать складом ума, чтобы причинять такие страдания живым существам по весьма надуманным причинам. Я часто покидала подземелья, желая побродить по городу и посмотреть, чем жили в те времена. Сценарий того, что происходит в подземных казематах, был в принципе понятен всем участникам и свидетелям этого действа, так что за часок-другой, пока «больному» полагался краткий отдых, я бы ничего интересного не пропустила. Разговоры дознавателей, искренне верящих, что совершают благое дело и помогают несчастной заблудшей душе, меня тоже не интересовали.

Но вот город — другое дело. Таких в настоящем времени уже не сохранилось. Если проводить сравнение, то изначально я попала в этакую эпоху Ренессанса, то тут на лицо мрачное раннее Средневековье. Грязные узкие улицы, постоянный смрад, мешковатая одежда, гнетущая атмосфера, полнейшая антисанитария и...

Настоящая тирания со стороны попаданцев.

Казалось, что они бродят тут целыми толпами. Видимость, конечно. Просто на фоне обычных жителей большинство гостей бросалось в глаза своим, мягко скажем, эксцентричным поведением.

Как там говорят, «с волками жить — по-волчьи выть»?

Так вот современные цивилизованные люди, выращенные на рассказах о невероятной ценности человеческой жизни, правах человека, гуманизме, толерантности, равноправии и других интересных вещах, попав в этот мирок очень быстро дичали, слетали с катушек и превращались в натуральных варваров. Ощутив вкус такой вот свободы, они будто сходили с ума и шли в разнос. Чувствуя собственную безнаказанность и полное превосходство над местными жителями, как в интеллекте, так и в физических возможностях, они не боялись абсолютно ничего.

Не таких, как все, которые время от времени появлялись, публично приводили к порядку путем побоев, унижений и других демонстраций собственного превосходства.

Между тем, из их разговоров я узнала, что церковь, как и религия, в которую верили местные, была основана одним из попаданцев прошлого.

По спине пробежал легкий холодок от такого знания.

Даже если религия имеет невероятно прочную основу, догматы и принципы, за сотни лет существования она может исказиться так, что будет сниться своему основателю в кошмарах. Что уж там говорить о попаданческих религиях, основанных ребятами вроде меня? Обычно такое делают бездумно, без особой цели и совершенно не представляя последствий. Местные... Они ведь как дети. Очень серьезно воспринимают весь тот бред, что мы несем в массы в своём легкомыслии. Потому я стараюсь ничего не делать и не вносить новых знаний. Ничего хорошего из этого не выйдет. Ну, разве что модную революцию, но это больше развлекалово в стенах замка. Чего не сделает женщина от скуки, когда ее мужчина занимается какой-то фигней вдали от нее!

Интересно, Джека сожгут на костре, запытают или просто утопят? За время, проведенное в застенках инквизиции, я насмотрелась на подобные исходы для его товарищей по несчастью достаточно.

— Ничего такого не случится. Будущее же как-то для меня наступило, — сообщил мне Джек, выныривая откуда-то из подворотни.

В обычных ситуациях внезапное появление такого вот монстра напугало бы меня до чертиков, но, кажется, за все эти разы я приобрела определенный иммунитет к его выходкам. К тому же была дико зла на оригинального Джека.

— Ты сумасшедший придурок! — Вместо приветствия я буквально набросилась на него, хватая за грудки. — Бери ноги в руки и вытаскивай собственную задницу из этих застенков!

— Это невозможно. — Джек смотрел на сверху вниз.

— Не хочу слышать подобное дерьмо от тебя! — Я буквально закипала. — Ты сам показывал мне, что можешь тут вытворять что хочешь, в отличие от меня!

— Ну, вообще-то, да, — призадумался Джек, — могу.

— Так какого черта ты ещё не громишь эту кутузку?!

— Есть ряд ограничений. Я не могу помочь Гюнтеру с его бедой, не могу спасти Каскадию и не имею права спасать себя.

Я догадывалась о его собственноручном авторстве, но все же спросила:

— И кто составлял этот список?

— Я, и что с того? — отрезал Джек. — Ты думаешь, это всё моя прихоть?

— Я просто не понимаю, ради чего нужно проходить через такое...

— Если не пройти через это, я исчезну. — Джек смахнул мои руки со свой рубахи. — Мой старый друг останется сумасшедшим убийцей, вырезающим женщин, просто за то, что они попаданцы. Каскадия будет аналогом стихийного бедствия, уносящим тысячи жизней каждый год. А ты просто умрешь, — обрисовал мне перспективы Джек.

— Нет, ну при таком раскладе пострадать немножечко стоит. Но я не могу взять в толк, как наше будущее может настолько зависеть от происходящего?

— Всё потому, что пока я ещё не родился.

Я поморщилась. Ну конечно, конечно. Ахнинеть какая причина, Джек. Браво!