Я стала матерью злодея

Лицо Любеллы приобрело ярко-красный нездоровый оттенок. Того и гляди, воспылает от негодования. И, если бы взглядом можно было убить, Джек, несмотря на все свои трюки и бессмертие — был бы уже мертв.

— Я отказываюсь, — злобно, сквозь зубы, процедила Любелла, особо не раздумывая.

— Но почему? — Если Джек и удивился, то виду не подал. — Я предлагаю вам отличные условия.

Любелла смерила его презрительным взглядом. Женщину было не узнать. Всего месяц назад она робела перед леди Каскадией, не смея сказать той даже слово, и вот сегодня она уже смотрит на самое злое и могущественное существо в мире как на отвратительного жука.

— У меня есть своя гордость. Тебе не понять. А я не хочу объяснять.

— Вы совсем не беспокоитесь за вашу безопасность, — надавил Джек, — живые люди не так часто мне отказывают.

Его кошмарная улыбка демонстрировала полный набор акульих зубов и смотрелась очень впечатлительно. Вот только на Любеллу она не произвела должного эффекта.

— К твоему сожалению, я слишком хорошо осведомлена, чтобы беспокоиться на этот счет. Потому будь добр, оставь свои угрозы при себе.

— Я не опустился бы до банальных угроз в ваш адрес. Будущее, конечно, сокрыто от меня, но тут вовсе не нужно быть пророком, чтобы понять: из-за своих принципов вы встретите весьма печальный конец. Я предлагаю вам земли, деньги, титул, независимость, протекцию, в конце концов.

— Это все очень замечательно, но, кажется, я уже всё тебе сказала, — процедила Любелла. — Оставь меня.

— Будь по-вашему. — Джек тяжело поднялся из-за стола и, слегка прихрамывая, направился к выходу.

Он не выглядел расстроенным. Напротив, его адские глаза буквально светились от неподдельного интереса.

Стоило Джеку покинуть трактир, как всё вокруг вернулось на круги своя. Замершие в оцепенении слуги снова заметались между столиками, свита Любеллы продолжала внимательно бдеть и защищать, не пропуская никого к своей госпоже. О визите недавнего гостя знала только одна персона, которая дала волю чувствам только тогда, когда его спина скрылась за дверью.

Леди Любелла тяжело осела на стул. Её пробила испарина, крупные капли пота вместе со злыми слезами стекали по её лицу. Женщине ничего не оставалось, кроме как уставиться в свою тарелку, чтобы никто ненароком не увидел её слабость.

***

— Вингардиум левиосса! Вингардиум левиосса!

— Мама, ты меня уронишь! — испуганно кричал Эд.

— Твоя мама ещё никогда и никого не роняла! — гордо сообщила я, снова подбрасывая Эда к небесам.

— От того, что я буду первым, с кем это случится, мне не становится спокойнее... — Несмотря на легкий дискомфорт, Эд оставался таким же вдумчивым как и обычно, поражая меня своей недетской серьезностью.

— Пойми, сын, - вновь подбрасывая сынишку, вдалась в объяснения я, - скоро ты вымахаешь в огромного парня, и мама уже никогда не сможет вот так подбрасывать тебя. Я должна ловить момент, пока способна на это.

— Я слышал об этой системе по откармливанию юных герцогов! Я категорически возражаю против такого зверства! - взвился Эд, выражая свое негодование сучением ног и рук в воздухе.

— Боюсь, я не смогу поднять тебя даже без учета этой системы...

Мы отдыхали на лужайке перед замком в перерывах между занятиями. Каскадия настояла на том, что теперь всё это действо будет происходить на свежем воздухе. По официальной причине близость к стихиям воды, земли и воздуха положительно сказывалась на нашем обучении. На практике же хитроумная Каскадия просто не хотела связываться с ремонтом после всех тех непреднамеренных катаклизмов, вызванных Эдом во время прошлых занятий. После эпичного махача Каскадии и Нелли кабинет только-только привели в божеский вид, как моё чадушко, разойдясь на новых уроках... В общем, учебное помещение было невозможно использовать даже как склад. Малыш впитывал знания как губка и очень быстро перешел от теории к практике. Даже Нелли под чутким руководством Каскадии вытворяла совершенно невообразимые вещи.

А мне досталась роль троечника, якоря и попросту отстающего ученика.

— Ты очень перспективная ученица, — утешала меня Каскадия. — Одаренная, но ленивая.

— Я слышала это миллион раз ещё в прошлой жизни, — отнеслась к её словам со скепсисом я. — И сама говорила некоторым деткам и родителям. И отлично знаю, кому и зачем вообще такое говорят.

— Но у тебя в самом деле большой потенциал.

— Заколдовать я тебя не заколдую, но задушить попытаюсь, — честно предупредила я Каскадию, которая никак не хотела бросать свои ужимки.

Та пожала плечами и приуныла. Но долго грустить она была совершенно не способна. Уже через пару минут её посетила новая гениальная идея.

— Тогда мы должны тебя должным образом мотивировать!

— Это ещё как? — При слове «мотивация» я волей-неволей сосредоточилась.

— Если твои успехи меня порадуют, я лично устрою нам настоящую баню или даже сауну с хамамом! — торжественно пообещала Каскадия. — А если всё будет совсем хорошо, то будут даже водные горки.

— Аквапарк? — Во мне воскресла надежда.

— Аквапарк.

— Ты пытаешься подкупить меня аквапарком? — деланно надулась я. — Мне что, по-твоему, лет десять?

— Десять, не десять, но подкупить я тебя определенно пытаюсь, — улыбнулась мне Каскадия.

— Мы знакомы всего ничего, но ты точно знаешь, как растопить моё сердце!

И я решила с удвоенными усилиями взяться за учёбу.

— Мааааамааааа! — взвизгнул Эд, которого я чуть было не забыла поймать, погрузившись в свои мысли.

— Да ловлю я, ловлю... — я подхватила сына в последний момент. — Больше доверия к матери, молодой человек!

Я старалась баловать Эда изо всех сил, чтобы он поменьше зацикливался на своем неудачном опыте с добрыми делами. Дел-то он, конечно наделал, и намерения у него были весьма благие, вот только теперь от маленького сына герцога шарахался весь замок. Деятельный ребенок отправился на поиски того, куда пристроить свои руки, едва покинув мои покои. Дел в замке было полно. Челядь, конечно, не сбивалась с ног, но и не прохлаждалась. Отказать юному дворянину никто бы не посмел, а так как его бытовые навыки были на весьма посредственном уровне, замок успел пережить три пожара, пару потопов, порчу целой телеги с глиной, разбитую посуду и дальше по списку.

День клонился к закату, и обучение, а также все плюшки в виде аквапарка, были перенесены на завтра. Меня ждала моя кровать, ждали сны, прошлое, ждал Джек.

Уложив Эда, чмокнув его перед сном в макушку, я отправилась к себе и постаралась побыстрее уснуть.

— Прости Джек, я понимаю что ты важная птица, но есть вещи, которые я просто обязана сделать, — извинилась я вслух перед тем, как отключиться.

Сон пришел на удивление быстро и встретил меня до боли знакомыми и какими то родными пейзажами. Я оказалась в собственном особняке, там, где была добровольно-принудительно заточена полтора года назад прошлая Виола.

Лужайка перед строением утопала в разнообразных ярких цветах и розах, особенно под окнами покоев герцогини. От Розы я знала, что это она распоряжалась их высаживать, надеясь, что хоть цветочная красота благостно повлияет на душевный покой Виолы. Правее — такой знакомый вход в особняк, скрывающий за собой злополучную лестницу, по которой по первости мне было тяжело передвигаться.

Ощущалось всё как-то непривычно, я уже успела отвыкнуть от этих стен и местности.

Пока я стояла возле входа, оглядывая окрестности, погружённые в ночные потёмки, мимо прошли стражники. Впрочем, меня они не заметили, что было ожидаемо. Из книжек Джека я почерпнула, что видеть меня может только ключевая фигура сна, с которой меня и связывают нити прошлого и будущего. И стражники — точно не те, с кем был связан этот сон.

Появилась я возле особняка очень вовремя. Между деревьев запетляла маленькая фигурка, сокрытая тенями. Это был Эд, заметно младше, чем его помнила. Его было легко узнать по чёрным кудряшкам, подскакивающим на его головке при беге. Я тут же спряталась за колонну возле входа, дабы он меня не увидел.

Это была та самая ночь, когда Эд пробрался к Виоле и та его встретила мягко говоря не очень-то радушно. Не могу с точностью сказать, почему мне было так важно сюда попасть. Как только я окончательно убедилась, что могу путешествовать по снам в прошлое, я уже четко знала, куда абсолютно точно отправлюсь.

Между тем Эд, прижимая к груди свёрток, метнулся от дерева к кустам и притаился, прислушиваясь к ночным звукам и воровато озираясь. Если бы не крохотный росточек, то я бы ни за что не поверила, что ему еще не исполнилось четыре года. Он вёл себя так отчаянно серьёзно, на лице была такая сосредоточенность...

Убедившись, что путь свободен, Эд прошмыгнул рядом с колонной, за которой я пряталась, и проник в особняк. Я неторопливо последовала за ним. Эд, не встретив никаких преград, поскакал по лестнице. Я же, оттолкнувшись ногами от пола, воспарила к потолку и продолжила слежку за сыном, но уже сверху. Будто почуяв что-то неладное, Эд на миг остановился и огляделся, но поднять голову вверх дитё не догодалось.

Я бы поумилялась с сынишки, он был таким миленьким, но мне был известен финал их встречи. Трагический и окончательный.

Между тем Эд двигался навстречу неизбежному, а я — вслед за ним.