Я стала матерью злодея

Обычно сон с меня сгонялся в долгих полеживаниях-нонеживаниях в теплой кроватке, но, как и в большинство дней, что я проводила на этих землях, — хоп! — и я уже сижу в подушках. За одним исключением. В моей руке была сжата колбочка с той подозрительной фигней, которую наварил тот химик Куро.

Я переводила взгляд с мутно-сизо-зелёного варева на сопящего в обе дырки Эда, очаровательно сжавшегося в калачик на второй половине кровати. Что же получается? Мне удалось стащить реальный предмет из сна? Хотя и сны эти были, мягко говоря, странноваты.

Осторожно скатившись с постели, я накинула на себя пеньюар и села за стол у окна. Только-только светало. Солнечные лучи робко пробивались сквозь утреннюю мглу в красно-белом облачном обрамлении. Я же пыталась переварить произошедшее, вертя в руках склянку.

Переварить не удалось и к побудке Эда.

Пока Лукреция с горничными хлопотали с сыном, одевая его, Роза с удивлением отметила:

— Мадам, вам не спалось?

Я старалась не смотреть на склянку, которую поставила к пузырькам с духами и ароматными маслами.

— Приснился кошмар, но ничего такого. Днём подремлю.

— Я уж думала, вас опять песнопения беспокоят, — хихикнула в кулак Роза. Я стрельнула в неё взглядом:

— До сих пор не могу понять, как тебе-то удавалось высыпаться! Твоя комната рядом с моей!

Роза пожала плечами.

— Когда устала, то и не под такое заснёшь.

Я не нашлась, что ответить.

Мы с Эдом сперва отправились позавтракать в столовую. Дитё трещало без умолку и умиляло меня, рассказывая о своём недавнем «подвиге». Я старательно слушала Эда, мыслями то и дело возвращаясь к припрятанной в декольте склянке с химией. Мне было слишком боязно оставлять её без внимания, да и неплохо бы показать её Каскадии. Без свидетелей, естественно.

Перекусив, воодушевлённый Эд потянул меня за руку к кабинету, в котором нас уже ожидала Каскадия. Слуги ухитрились привести всё в божеский вид. Стены едва ли не сверкали.

— Утречка, — зевая, поприветствовала нас Каскадия. — Прошу садиться.

— Доброе утро, учитель Кас! — Эд был бодрее всех бодрых.

Подобрав юбки платья, я села рядом с сыном за парту, готовая внимать мудрости знакомой мне ведьмы.

Урок проходил скомкано и как-то вяло. Каскадия, явно невыспавшаяся (ага, вот и новая жертва фонваленских песен!), бубнила лекцию совсем не в своей манере: академично, бесполезно и монотонно. Да и лекция была, мягко говоря, странной. В ней мне сообщалось, что все пафосные имена типа Каскадий, Громозадов и так далее и не имена вовсе, а банальные погремухи. Меня давно беспокоил вопрос, как ко всем этим персонажам обращались, например, в детстве, ещё тогда, когда они не потрясали вселенной.

Я живо представляла себе фрагменты из жизни маленькой Каскадии:

— Касочка, иди кушать, ужин стынет, — взывала к дочери её воображаемая мама, в то время как дочь крутила на голове первые вавилоны.

Мои фантазии разбились о жестокую реальность. Каскадия, как и прочие маги, понаполучали свои прозвища самым нелепым образом. Она, например, окатила потоком воды какого-то вельможу из прошлого. Случай забылся, а вот прозвище прилипло.

— Мне любопытно, а что такого тогда сделал Джек, что его так окрестили? — полюбопытствовала я.

— Думаю, что родился, — сообщила мне приунывшая учительница. — Джек — это как раз не прозвище, а имя.

— Он что, за все это время не заработал себе ни одного? — усомнилась я.

— Заработал, и ни одно. Их было слишком много, и в большинстве они были весьма ругательные.

Я скрестила руки перед собой на столе.

— И как бы назвала его ты?

— Копатель могил, — поразмыслив, выдала Каскадия.

— Звучит жутковато. Он точно хороший парень?

— Похоже, это его карма. Даже самые благие намерения воспринимаются как-то не так... — схватилась за голову Каскадия.

Эд слушал нас с огромнейшим интересом и не перебивал. Впитывал «умный» разговор, так сказать.

— Может, расскажешь про него что-то ещё? — попросила я. — В последнее время его упоминают то тут, то там, а толком ничего и не говорят.

— Потому что тебе и не надо знать.

— Да что вы от меня скрываете! Достали! — не выдержала я.

— Да ничего. Он сам все тебе расскажет. Если захочет. — Каскадия сделала эффектную паузу, показывая, что разговор закончен, и резко сменила тему. — Лучше скажи мне, что у тебя в карманцах, моя прелесть?

— Каких ещё карманцах? — не поняла я.

В моем, относительно скромном платье отродясь не было карма-а...

— В природных, — заявила Каскадия, совсем уж невежливо запуская руку в мое декольте.

На свет был извлечен сосуд, украденный мной во сне. А, так это действительно была отсылка к Голуму. Ну да, карманец. Ну да, прелесть. Химическая.

— Ну, и что это? — От взгляда Каскадии мне стало не по себе. Обычно так смотрят на щенка, который пустил лужу в коридоре.

— Эд, милый, — тоном, не терпящим препирательств, скомандовала я, — пойди, поиграй пока? Попроси у Розы клубничных печенек. Скажи, мама разрешила.

Эд недовольно покосился на меня, что-то пробурчав себе под нос, и спрыгнул со стула. Прокосолапив до двери, он обиженно стрельнул в меня взглядом напоследок, да и скрылся в коридоре. Надо будет потом задобрить дитё. Эх.

— Я жду, — повторилась Каскадия.

Пришлось рассказывать о своих ночных похождениях. Каскадия внимательно слушала меня и не перебивала. Видимо, сопоставляла мои слова с чем-то, известным только ей. Под конец моего рассказа она одобрительно кивнула и, улыбнувшись, запустила склянку в окно. Я успела заметить, что жидкость в ней сменила свой цвет на нежно-розовый и бурлила сильнее, чем вода при закипании.

Каскадия подошла к своему столу и принялась рыться в аккуратных стопках пергамента, представлявших из себя мой учебный план. Ненужные листки она просто сметала на пол. Вскоре под столом образовалась настоящая гора из макулатуры.

За окном прогремел взрыв.

Я подскочила.

— Ты что, обалдела?! Там же жилые помещения! — вскрикнула я.

— Не переживай ты так, я отлично осведомлена об этом, — беззаботно отозвалась Каскадия.

Я метнулась к окну, чтобы убедиться. Небольшая деревенька, расположенная почти сразу же за замковой стеной, и в самом деле не пострадала, а вот за ней образовался ощутимых размеров кратер, к которому уже стягивались обеспокоенные аборигены.

— Там же было пастбище... — вспомнила я и посмотрела на Каскадию с укором.

— Но пустое.

— Там могли быть люди.

— Я бы знала. Кровь, в конце концов, тоже своего рода жидкость.

Эта особа сейчас буквально прямым текстом сообщила мне, что ощущает каждого человека, как бы тот не прятался в неопределенном, но очень большом радиусе? Какая жуть. Это настоящее вторжение в личную жизнь!

— Не отвлекайся, — помахала найденным куском пергамента у меня перед носом Каскадия. — Вот это — хрень, по которой тебе предстоит заниматься.

Взяв из её рук пергамент, я прочитала следующее: «Прикладное руководство для сноходцев. Правила и меры безопасности».

— Кто это написал? — В глаза бросилось слегка странное для этого мира название.

— Известно кто. Джек систематизировал и разбил на категории всю ныне существующую высшую магию.

— И что, у меня не будет никаких фаерболов и драгус лейвов?

— Не-а.

— Я не смогу швыряться огромными скалами, летать, читать мысли и двигать предметы?

— Ага.

— Моя будущая сила заключается в том, чтобы спать?

— Ну да.

— Ну так я уже самый настоящий магический маг и чародейский чародей прямиком из Хогвартса! По крайней мере по этой дисциплине.

— Не шути с этим, — тон Каскадии стал ощутимо строже, — сны бывают опасны, а твои сны — тем более.

Мой веселый настрой как-то разом скис. Судя по её поведению, дело и правда серьезное.

— Это достаточно редкое, но все же обычное явление среди тех, кто явился из другого мира, — разъяснила мне Каскадия. — Обычно оно проявляется у подселенцев. Вроде как тело уже отжило свою судьбу, но почему-то ещё ходит, говорит и мыслит, дышит и даже имеет душу, правда, уже совсем другую. Вот вы и выпадаете из реальности, улетая по реке времени черте куда.

— У тебя были такие же проблемы? — заинтересовалась я.

— С чего бы? В отличии от тебя, меня перенесло прямо в своем, родном теле. Понятия не имею, каково это — проснуться однажды в чужом! — возмутилась Каскадия.

Что её так задело? Может, среди попаданцев существует некая иерархия, которая основана на том, как именно они сюда попали? Ну, сейчас мне совершенно не до этого, ко мне в руки наконец-то попало хоть что-то, в чем бы я была не безнадежна.

Из пергамента я узнала многое. Оказалось, что даже редких сноходцев умудрились благополучно поделить на категории. Причем сразу на несколько. Были такие, что путешествовали в своих снах по чужим мирам, были и такие, что проваливались в мир сна, общий для всех остальных людей. Кто-то, прямо как я, путешествовал во времени.

Найдя, наконец, нужный параграф, я узнала, что те, кто проникает в будущее, называются сновидицами и видят в основном смутную хрень, которая может сбыться, а может и нет.
А вот те, кто мотается в прошлое, обзываются псевдореграссорами и тоже делятся на подпункты.

— Да-господи-ты-боже-мой, какой же он педант! — не выдержала я.

— И не говори, — поддакнула Каскадия, которая откровенно скучала, пока я изучала этот древний текст.

Джек почему-то сравнивал такие путешествия с рыбалкой. Мол, есть ключевое событие, которое обязательно должно произойти тем или иным способом, а есть человек, который вроде поплавка, указывает на него.

Можно было, настраивая свой разум определенным образом, сконцентрироваться на конкретном человеке и нырнуть в его прошлое. Вот оно. Каскадия, кажется, говорила, что Джек сам поведает мне о себе? Ну вот он и поведает... Сегодня же ночью!

***

Я разлепила глаза и постаралась как следует осмотреться. Несмотря на лунную ночь и четкость ярких звезд, дальше расстояния вытянутой руки все тонуло в кромешной тьме. Я обнаружила себя на большой, покрытой густой травой опушке. Видимо, это люди и называют «укрылась звёздным небом». Довольно странно заснуть в мягкой и уютной постели в обнимку со своим сынишкой, а прийти в себя на окраине совсем уже дикого леса.

Итак. Это сон прямиком из прошлого Джека. Далекого ли? Окрестности очень красноречиво говорили о том, что весьма и весьма.

Немного привыкнув к окружающей меня темноте, я поняла, что мне хорошо знаком местный пейзаж. Он один-в-один напоминал тот, что окружал меня, когда я засыпала. Разве что вместо огромного замка торчали редкие деревья, да мелкая речушка, которой раньше не было, беззаботно несла свои воды куда-то ниже по склонам. Немного выше по течению угадывались очертания поселения, и так как альтернатив у меня не было, туда я и направилась, стараясь не запнуться обо что-нибудь в темноте и не покатиться кубарем, а то и вовсе не налететь на ствол и набить шишку.

Деревенская улица встретила меня настоящим собачьим оркестром. Собака буквально с каждого двора считала своим святым долгом вставить своё «гав» в общую какофонию. Именно так и ведут себя собаки, стоит незнакомцу забрести на их улицу?

Впрочем, как быстро выяснилось, виновницей торжества была совсем и не я. Сильнее незнакомцев собаки недолюбливают только пьяных. В этом они похожи на обычных соседей, расставляющих приоритеты точно таким же образом.

— Джек! Опять надрался, скотина?! Дождешься, спущу на тебя кобеля! — весомо пообещали из-за ближайшего частокола.

Нет. Не может быть. Это явно не он.

И точно, в скором будущем моим глазам предстала картина, где какой-то рослый, русоволосый мужик с окладистой бородой целеустремленно пытался выворотить кол из стройного ряда его братьев кольев для каких-то своих целей. Из-за забора все это действо сопровождал незатейливый и незамысловатый местный мат и проклятья. Потом и в самом деле ворота открылись, и из-за них, утробно рыча и подвывая, хлынула настоящая свора. Правда, всего из трех собак, но достаточно больших и весьма недружелюбных.

Ой... Мамочки! Впрочем, это же Джек, будущий Враг для всех народов. Что он, не справится с тремя пёсиками?

Как оказалось, нет.

Самая большая зверюга, громко лая, погнала пьяницу по улице, норовя цапнуть того прямо на ходу. Ох, и тут я подумала, что когда они разберутся с основным блюдом, им захочется десерт в моем лице. И я припустила по улице едва ли не быстрее Джека.

Собаки же бессовестно игнорировали мое присутствие.