Я стала матерью злодея

Звон клинков раздавался в тренировочном зале где-то глубоко под землей уже третью неделю. В помещении было ужасно холодно, холоднее, чем в погребе, и огромные камины, отгороженные затейливыми чугунными решетками, не сильно меняли ситуацию.

Всё это никак не отражалось на Альфреде. Даже наоборот. Он так разгорячился, что сперва в угол полетел тяжелый кафтан, а затем и прочая одежда. Альфред уже который день размахивал полуторным, совсем не тренировочным мечом, будучи в простых штанах и тонкой рубахе на голое тело, прерываясь только на краткий сон. Он даже перекусывал почти на ходу, и то лишь для того, чтобы дать уставшим, ноющим от постоянного напряжения, давно забитым мышцам, хоть какую-то подпитку.

Гюнтер, с которым герцог и проводил спарринг за спаррингом и вовсе не спал, и даже не ел. Кто знает, что за метаболизм был у этого странного человека, но, по крайней мере, внешне это не доставляло ему никаких неудобств.

Джек время от времени заходил в зал поглядеть, как идут успехи у его нового подопечного, и по необходимости залечивал его раны. Свою силу он не применял, взамен пичкая Альфреда разными алхимическими препаратами, которые останавливали кровь и подстегивали регенерацию.

Неизвестно, как усилилась магия Альфреда, но вот его боевой опыт за эти дни получил огромный скачок. Сегодняшний герцог мог преспокойно выйти против двух-трех герцогов из прошлого и уйти победителем. Но и сегодняшний герцог был не в состоянии достать Гюнтера. Альфреду начало казаться, что он топчется на месте, а то и вовсе деградирует, но он быстро отогнал от себя эти мысли, как следует похлопав себя по щекам. В обучении он был далеко не новичок и знал это ложное чувство не понаслышке. Всякий раз, когда мрачные мысли одолевали его, он просто удваивал старания.

К концу второй недели Альфред кое-как приноровился к манере боя противника и даже достиг некоторых успехов.Это не ускользнуло от внимания Гюнтера, и он тут же изменил свои движения, да так, что едва не прибил не ожидавшего такого поворота герцога.

День подходил к концу, и заходящее солнце уже раскрасило небосвод в малиновые тона. Находясь глубоко под домом Джека, было невозможно это увидеть, но внутренние часы Альфреда не могли ошибаться. Взмахнув напоследок несколько раз мечом и получив увесистый тычок коленом в ребра, он перекатился по полу и как мячик пружинисто вскочил на ноги.

— На сегодня хватит, — буквально прочитал его мысли Гюнтер, — ты уже засыпаешь на ходу.

— Я до сих пор не понимаю, как ты видишь разницу. Как вообще можно чувствовать своего оппонента настолько хорошо, превосходя его так сильно? — Гордость Альфреда была задета.

— Ты что, неужели обиделся? Пойми, малыш, — непривычное обращение неприятно резануло слух Альфреда, — в этом мире не так много невозможных вещей. Но победить меня или хотя бы задеть — для тебя невозможно.

— Какой тогда во всем этом смысл? — Альфред интуитивно понял, что Гюнтер не врет ему.

— Ты же хотел стать сильнее и порешить Джека? Вот ты и становишься, — пожал плечами Гюнтер, всем своим видом показывая пренебрежение по отношению к людям, которые сами не знают, чего они хотят.

— Ваша компания сводит меня с ума. Зачем помогать мне с тем, чтобы прикончить своего друга? Как мне вообще поможет тренировка с тобой, если он сильнее нас обоих?

Гюнтер поморщился, будто выпил уксуса. Видимо, он до сих пор не привык к тому, что есть кто-то сильнее. Точнее привык-то привык, но привычка это одно, а смириться с этим — совсем другое.

— Да я и не против, — обронил Джек, который как раз в это время зашел в тренировочный зал совсем человеческим образом. Через дверь. — Более того, это я попросил о твоих тренировках нашего общего друга.

— Теперь понятно, почему этот план выглядит так странно.

— Тебе вообще не надо думать о том, как все это устроено. Прекрати забивать свою голову бесполезной ерундой, — посоветовал Джек, — лучше подумай о том, что будешь делать, когда все сработает.

Альфреду начало казаться, что над ним самым наглым образом издеваются, и он уже собирался высказать все, что думает по этому поводу. Но Джек вмешался в его планы и швырнул ему небольшой мешочек из тонкой кожи.

— Отдай! — гаркнул Гюнтер, по-видимому сообразивший, что находится в мешочке. — Не смей открывать!

— Пускай, — тоном, не терпящим возражений, сказал Джек. — Это пойдет на пользу. Если все пойдет по-старому, ты рано или поздно вгонишь его в меланхолию.

Гюнтер ощетинился, но проглотил это, так ничего и не сказав. Он просто молча наблюдал, как Альфред аккуратно развязывает золоченые тесемки и извлекает из мешочка его содержимое.

На ладони Альфреда лежал обычный камень, запоминающий образы. Альфред недоуменно перевел взгляд с него на Джека. Ему что, предлагалось посмотреть на то, как его наголову разделали в спарринге?

Джек оскалился во все свои сто восемь зубов, и молча наблюдал. Альфреду ничего не оставалось, кроме как воздействовать на кристалл своей магической аурой.

Вот его самый первый бой с Гюнтером — ничего странного, вот второй, третий, десятый. Похоже, что в кристалле были записаны они все.

— Стоп, а это что?! — не сдержался и выкрикнул вслух Альфред.

На тринадцатом или четырнадцатом поединке, удар, который позорнейшим образом промазал мимо Гюнтера и стоил ему скользящего удара ножом по ребрам, вопреки реальности, достиг гели. Гюнтер покатился, разбрызгивая кровь, но тут же вскочил и продолжил бой.

Альфред с жадностью продолжил изучать содержимое кристалла. Чем больше он смотрел, тем сильнее происходящее напоминало ему какой-то сюрреалистичный бред. Сражались они с Гюнтером с попеременным успехом. Перевес в целом был на стороне последнего, но и Альфред упрямо огрызался, время от времени оставляя своему противнику весомые раны. Кровь Гюнтера кипела и сворачивалась прямо на глазах, закрывая раны без всяких снадобий, а после опадала засохшими струпьями, обнажая чистую кожу без единой царапинки.

Вот лицо Гюнтера изменилось, вытянулось и покрылось шерстью — подземный зал наполнил протяжный вой, и перед Альфредом предстал огромный получеловек-полуволк в два человеческих роста. С красными, как сама Преисподняя, глазищами

Альфред из записей растерялся и получил мощный удар когтистой лапой. Следующий бой проходил уже против Гюнтера в зверином обличии. Спустя пару дней он увидел, как под взмахом его меча отсеченная конечность полузверя улетела куда-то в дальний край зала. Лицо того Альфреда из записей буквально светилось от радости, а зря — на месте отрубленной уже росла новая лапа, ничуть не хуже прошлой.

К концу второй недели прошлый Альфред убил Гюнтера в первый раз. Ничего необычного, перед тренировками ему и советовали нападать с намереньем убить. Сам Гюнтер и советовал. Он сказал, что без этого ничего не выйдет.

— Это кристалл необычный, — вырвал его из мира воспоминаний голос Джека, — аномалия. Он записывает происходящее сразу во всех временных линиях, не гнушаясь ни настоящим, ни прошлым.

— Получается, что все это было на самом деле?

— Конечно, — сказал Джек, опуская тяжелую ладонь, затянутую в кожу перчаток, на плечо Гюнтера. — Старина Гюнтер в отличии от всех нас поистине бессмертный, он проживает свою жизнь снова и снова каждый раз, когда кто-то обрывает её.