Я стала матерью злодея

— Мамочка! — взволнованно воскликнул Эд при виде меня, но, опомнившись, что находится при посторонних, напустил на себя спокойствие и благородство, присущие дворянину: — Тебе стало лучше?

Не сводя взгляда с Каскадии, я кивнула.

— Да, милый. Мне стало лучше. Эд, не оставишь нас с твоей новой учительницей наедине? Мне нужно обсудить с ней некоторые вопросы связанные... с тонкостями образования.

— Между прочим, — возмущённо проворчал Эд, — у нас урок!

— Между прочим, за него плачу я, и после того, как мы все обсудим, уроки станут вдвое интереснее. Ах, да, — я сделала вид, будто что-то припомнила, — по дороге сюда видела, как вернулись охотники... Ты бы мог поиграть с собаками и посмотреть, как разделывают дичь.

Эд деланно покривился:

— Здорово. Но у меня урок, да и мы с тобой не виделись целую неделю. Поэтому дичь меня не особо прельщает.

— Н-да? — протянула я, поглаживая подбородок. — Ты мог бы попросить у господина фон Валена охотничий нож. Но раз ты не хочешь...

Эда как ветром сдуло. Дверь за ним даже не успела захлопнуться, как я вдруг осознала, что осталась с леди Каскадией наедине. Я своими руками загнала себя в приватную обстановку с одной из опаснейших убийц нашей империи.

От таких мыслей стало как-то не по себе.

С другой стороны, до этого эта самая убийца была наедине с моим сыном. Тоже звучит так себе.

До этого момента у меня в голове был целый ворох вопросов к Каскадии, но, как водится, когда пришла пора их задавать — все слова куда-то разбежались, и я банальным образом не знала, о чем её спрашивать.

Каскадия видела все мои трудности. Готова поспорить, что они были написаны у меня на лбу большими печатными буквами, но она совершенно не планировала хоть сколько-нибудь помогать мне выйти из этого затруднительного положения или разряжать ситуацию, как в прошлый раз. Видимо, Каскадия до сих пор обижалась из-за потерянной руки. Как будто назло она уставилась на меня, и самым бессовестным образом пялилась из-под своих очков-половинок, даже не моргая.

— Давно не виделись, — я не полезла за словом в карман.

— И правда, давно, — согласилась Каскадия, имевшая счастье болтать со мной чуть больше месяца назад.

— Неужели император платит так мало придворным хронистам, что приходится подрабатывать на стороне?

— Ох, и не говорите, леди Виола, — посокрушалась она, даже не подумав прикрыть глаза, которые так и сияли насмешливым блеском. — Всего пара неудачных инвестиций, и вот меня уже низвергли с вершины мира. Не скажу, что мне особо нравится преподавать, но приходится крутиться, чтобы заработать на пропитание.

Я отметила про себя: рука Каскадии, та самая, что была покалечена во время схватки в нашем замке, как ни в чем не бывало поглаживает выпуклый бок лиры. К слову, новенькой лиры. Если старая выглядела как нечто среднее межу антиквариатом и произведением искусства, то эта была ещё более вычурной. Резьба, покрывавшая панцирь, уже не черепаший, а какой-то другой, снятый с неизвестного мне животного, была ещё более затейливой, а инкрустированные в инструмент камни буквально кричали о материальном достатке их владелицы.

Заметив, что я изучаю лиру, Каскадия отреагировала моментально.

— Да, вот и на инструмент пришлось потратиться. После знакомства с вашим вежливым дворецким, старый уже было не восстановить. Камешки совсем не влияют на его звуковые свойства, они просто для украшения.

Угу, просто для украшения. На каждый такой камешек можно было бы снарядить небольшую армию. Как её в замок-то пропустили с таким девайсом? Что происходит в голове у фон Валена, если он в здравом уме способен предположить, что такая штука по карману обычной учительнице?

— Если хотите, я могу сыграть вам, — внезапно предложила Каскадия.

Я поспешно отказалась:

— Нет уж, спасибо.

В моей памяти были всё ещё свежи впечатления, что Каскадия может проворачивать с этой штуковиной. Находиться в наркотическом угаре — это, конечно, интересное занятие, но для начала надо бы узнать, зачем она явилась на этот раз.

— На нет и суда нет, — сказала Каскадия, откладывая свою лиру.

— Скажи честно, зачем явилась? — мне надоело играть в шарады.

— На самом деле ряд вещей. Но, герцогиня, — её карие глаза блеснули, — от вас нам не нужно ничего важного.

Я скрестила на груди руки и фыркнула.

— Даже так? Хорошо. Поставим вопрос иначе. От моего сына вам что нужно?

— Варианта, где бы я просто решила просветить молодое поколение, ты даже не допускаешь? — перешла на «ты» Каскадия.

— Хорошая шутка, я оценила. Ха-ха? — отозвалась я.

— У вас очень сообразительный мальчик. И очень перспективный. Мы совершенно не можем пройти мимо такого одарённого молодого человека.

— Мой опыт подсказывает мне, что когда так сильно кого-то нахваливают, обычно это делают, когда хотят этого кого-то как следует обмануть.

— И что же ты собираешься с этим делать? — спросила Каскадия.

Я задумчиво потёрла подбородок. Что делать? И правда. Устроить скандал? Пожаловаться страже? Науськать Эда? Какие-то стрёмные варианты.

— Я хочу присутствовать на ваших уроках, — подумав, высказалась я.

Не знаю, какого ответа ожидала Каскадия, но явно не этого. Она ненадолго призадумалась. И выдала следующее:

— Это как раз-таки не сложно. Но присутствовать тебе придётся в качестве ученицы.

— С радостью. Но скажу сразу: если в теории магии я разобралась, то на свет произвести не могу и грамма магии. Альфред долго со мной бился, но всё впустую.

Но в моей душе загорелась надежда. Уж кто-то меня сможет научить, так ледяная ведьма.

Теребя одну из многочисленных косиц в своей причёске, Каскадия хмыкнула:

— Герцог, конечно, гениальный маг, но в плане преподавания — хуже просто не найти.

— Знаешь, я даже спорить с этим не стану. Он загрузил меня сразу же так, что я мальца припухла.

— Знаешь, — продолжала Каскадия, — бывает два типа плохих преподавателей. Ну не как личностей — таких целый вагон, а вот именно как преподавателей, — заявила она. — Первые — это те, кто (готова поспорить, ты сталкивалась с ними в прошлой жизни) злоупотребляет академическим языком. По итогу их тексты похожи на абракадабру, а не на что-то, что может воспринять нормальный человек.

— А вторые? — хорошо понимая, о чём она, хрюкнула со смеху я.

— Ну вторые — это те, кто думает, что преподает исключительно гениям и вбахивает в них столько непонятных для учеников значений и терминов, что бедняги начинают сомневаться, на одном ли языке говорят.

— Ну и какой же мой герцог? — поинтересовалась я.

— А ты не ощутила? Сразу оба варианта в критической стадии!

Я не выдержала и рассмеялась. Мне невольно вспомнились мои преподавательские будни и один знакомый профессор. Я наконец-то поняла, кого он мне напоминал в плане преподавания. Альфреда! Куча информации, много разъяснений, но всё настолько сложно и витиевато, что голова кругом.

— От учений герцога у тебя голова опухнет и взорвется, и совсем не от магии.

— Будто от твоих не опухнет... — пробормотала я. — Как насчёт начать прямо сейчас? Эд всё равно играется, а время-то капает.

— Почему нет? Ах, да. Я бы могла напеть тебе...

— Не надо! — испугалась я.

Да что у неё за дикая потребность напевать свои ужасы? Напето то, напеть это.

— Могла бы, но не выйдет, — печально вздохнула Каскадия. — Магия Джека не ладит с моими песнями от слова совсем. Так что придется обойтись обычными методами. Садись, что ли. Начнём урок.

И правда. Я всё это время стояла в дверях. Подойдя к столу, я села напротив Каскадии, подоткнув пышные юбки платья.

Каскадия, подождав, пока устроюсь, заговорила:

— Представь простую цепочку, где твоя мысль переходит в волю, а воля воплощается в результат.

— Я так каждый день делаю, когда просыпаюсь, — хохотнула я.

— Похоже, — одобрила Каскадия, — но это работа мышц. Мы же пытаемся раскочегарить твой магический источник, который и будет выполнять все твои хотелки.

— Звучит подозрительно просто.

— Конечно, но только на словах. Ты же не можешь заставить работать то, что даже не ощущаешь. А, значит, надо найти его в себе.

— А что по формулам? Мне вбили в голову кучу формул, активирующих магические формации.

Каскадия насмешливо приподняла уголки губ.

— Ну, мы же девочки, в конце концов, и магию воспринимаем по-своему. Мужчинам важна точность, отсюда и целый ворох формул.

Мы уже почти что обговорили наши будущие занятия, но тут дверь распахнулась. У меня неприятно засосало под ложечкой.

Счастливый Эд, сжимая в руке трофейный кинжал, в другой руке сжимал руку совсем уж несчастливой Нелли, которая пялилась на нас во все глаза. Судя по тому, как напряглась Каскадия, она представляла, кого нелёгкая принесла в кабинет. Или просто не ожидала от нашей семьи ничего хорошего после знакомства с Карлосом. Нелли же, судя по тому, как вспыхнуло пламя ненависти в её глазах, чётко знала, кто перед ней. Судя по лицу Эда, он совсем не уловил образовавшегося в кабинете напряжения.

Схватив в охапку ничего не понимающего Эда, я выскочила в коридор. Малыш понял, что что-то пошло не так. Когда я опустила его на пол, он подёргал меня за подол платья, привлекая внимание.

— Мама, а тётя Нелли не ладит с учительницей Кас?

— Ох, милый... Это такие взрослые штуки... Если вкратце, то они просто соревнуются за внимание господина фон Валена, — на ходу импровизировала я.

— Но он же женат!

— Я ж говорю, это взрослые штуки... Женитьба — не приговор. Дело ведь не столько в романтике. — Кожей я почувствовала, как температура порядком упала. Я подцепила Эда за руку и потянула подальше. — Давай-ка отойдём подальше... Понимаешь, Нелли была очарована песнями господина фон Валена, а учительница Кас тоже, как оказалось, имеет некое отношение к музыке.

— Но ведь его пение похоже на медвежий рёв! — без малейшего такта сказал Эд.

— Да, но взрослые не говорят такие вещи вслух! — пожурила его я. — О, Роза! Пригляди-ка за Эдом!

Навстречу нам, задорно щебеча, шли Роза и Лукреция. Ухватившись за эту возможность, я оставила моего малыша на их попечение и ринулась обратно к кабинету, не желая пропускать бабские бои без правил.