Я стала матерью злодея

Поездка становилась максимально нудной и долгой. Под конец я уже настолько задолбалась, что пластом лежала на одном из сидений, слегка согнув ноги в мешающемся подоле платья. Мне было настолько плевать на этикет и что обо мне подумает Нелли, и я не сдерживалась. Да и не видел меня никто в карете кроме женщин и Эда. С большой грудью Виолы и без того куча неудобств в плане проблем со спиной, а в сидячем положении эти две дыни тянули меня к полу кареты, доказывая действие силы притяжения. Роза попыталась как-то повлиять на меня, мол, так не подобает вести себя благородной даме, на что я обрушила на неё столь мощный и долгий спич.

Стоит ли говорить о финале этой словесной эпопеи?

Правильно.

От меня отвязались. Правда, по причине иного характера. Все почему-то уверились, что я беременна, и именно потому у меня пошли закидоны. Ну и бог с ними, как говорится. Я махнула рукой на их недопонимание.

Эду же в поездке было совсем нормально. Он периодически разминал себе спину и ноги в седле. Буквально. Эд ездил верхом с рыцарями. Сперва я была против, но маленький злодей вполне убедительно уболтал свою мамочку, и мамочка дала добро.

Так мы и добирались до этого злополучного замка. Долго, нудно, с минимумом комфорта.

Но финал рано или поздно подкрадывается со спины. Проказник.

Давясь очередным зевком, мечтая о возвышенном, я интуитивно почувствовала: настал конец пути хотя бы потому, что ждала его всем сердцем. По легкому напряжению нашей спутницы Нелли, я поняла, что ещё немного — и случиться «то самое». Конечная остановка, экипаж дальше не идет и все в таком духе.

Сперва из-за холмов, по которым весело катила наша карета, показались очертания горных пиков, покрытые снежными шапками. После — и замок, точный брат близнец герцогского. Похоже, Альфред однолюб во всех смыслах и нежно прикипел к этому дизайну. Ну или же попросту нанял одного и того же архитектора.

Меня охватило сильное разочарование. Зачем было переться в такую даль, если укрепленный и защищенный замок по факту ничем не отличаются?

Я выразила свои сомнения вслух товарищам по поездке. К моему удивлению, они совсем их не разделили. Эдвард, гордо надувшись, заявил, что не бывает двух одинаковых замков и замолчал, преисполнившись важности и чувства собственного превосходства, а Нелли и вовсе посмотрела на меня, как на дурочку. Роза неловко улыбнулась.

— Это не замок, — усмехнулась Нелли.

— Как так не замок? — возмутилась я. — Да с какой стороны не взглянуть — это самый настоящий замок!

— Да? И где же тогда ворота? — последовало в ответ иронично.

И правда. При более детальном осмотре ворот не было. Виднелась сплошная стена, отполированная чуть ли не до блеска, и стояла она на прочной подушке из скальных образований вместо фундамента. Издалека не было заметно ни щелочки в кладке. Только бойницы злобно ощерились в нашу сторону арбалетными рогами.

Я не была искушена в военном деле, да и Виола больше изучала основы управления, а не скучные тактические-стратегические бредни, потому для меня такая конструкция оказалась загадкой.

— Это барбакан, — сообщила мне Нелли, видя моё замешательство.

— Не замок, — подытожила я.

— Хм-м... Что-то вроде как когда строят внешнюю сторожку, но слегка перебарщивают.

— Только слегка? — я иронично выгнула бровь, поглядывая на монолитное и жуткое военное укрепление, ласково именуемое барбаканом.

Эд прилип к окну и восхищённо пялился по сторонам. Роза придерживала его под талию, дабы дитё не хряпнулось при качке на пол и что-нибудь себе не отбило.

Миновав барбакан по узкому серпантину, обнаружившийся с одной из его сторон, мы обнаружили то сооружение, которое он, собственно, прикрывал. Достаточно широкий каменный мост без перил был перекинут через ущелье; на его дне клубился туман, стыдливо скрывая это самое дно от посторонних глаз. В конце моста возвышалось нечто чудовищное.

Между двумя отвесными скалами находилась стена, ещё более впечатляющая своими масштабами, чем то, что я видела ранее. Чтобы увидеть её верхние зубцы приходилось сильно задирать голову, а ведь мы даже не находились у её подножья, а стояли сильно в стороне. Строители могли не бояться, что эта махина просядет под собственным весом из-за природных особенностей местности, так что, судя по всему, оторвались на всю катушку, превратив вход в маленькую долину между отвесных скал в настоящую неприступную крепость. Оно, конечно, было отвратительно с точки зрения торговли, но люди тут и не торговать собирались.

Дышать было очень тяжело, хотя мы поднялись не так высоко. Воздух все равно был сильно разряжен.

— Как только мы минуем ворота и спустимся в долину, то все вернется на круги своя. Дышать станет легче, — Нелли попыталась успокоить меня и не менее запыхавшуюся Розу.

Самой Нелли и Эду было начихать. Эд продолжал залипать в окно. Мы же с Розой тихо помирали, как если бы покоряли вершину Эвереста без соответствующей подготовки. На деле так и оказалось.

В долине вместо серьезных укреплений я увидела несколько больших поместий и парочку поменьше. Где-то вдалеке виднелись простые крестьянские поселения.

«По факту это бронированная снаружи и очень мягкая внутри летняя дача», — уже на последнем издыхании пыталась иронизировать про себя я.

Получалось плохо.

Чтобы хоть как-то себя отвлечь, я начала гадать, кто же нас встретит. Мне хотелось выдержать для себя интригу, так что я не интересовалась. Впрочем, зная Альфреда, территорией заправляет непростой человек. У Альфреда была своя особая политика, в которую предпочитаю не лезть, как не лезу и со всякими новшествами в герцогстве. За инициативой всегда лежит ответственность, а, зная себя, если полезу — втянусь. Как по мне, наиболее важно втянуться в общий ритм жизни в этом новом для меня мире, чем лезть на амбразуру, как делают попаданцы в знакомых мне книжках и фильмах. Сейчас же меня всё более чем устраивает: у меня есть сын, которого лично я не рожала и не мучилась с родами, более чем замечательный муж — и внешностью, и характером; в наличии даже есть липовая любовница мужа, эдакий релакс для меня — она что-то потихой грусти гадит, а я развлекаюсь. Так зачем мне лезть и что-то там решать?

Но вернёмся к человеку, назначенному на земли, по которым мы сейчас и катим. Альфред настолько же строит из себя глупого аристократишку, насколько продумывает и контролирует всех и вся. То есть землёй заправляет верный человек. Верный — потому что ещё живой. Другие варианты недопустимы. И он очень компетентен. Это я заметила, пока мы проезжали: и по реакции Эда, и по собственным наблюдениям.

Дозоры не просто усилены, а удвоены. Причем таким образом, что попасть внутрь совершенно невозможно. Путем подкупа и предательства, я имею в виду. Сам замок стоит вместо фундамента на монолитной скале, что, собственно, исключает возможности подкопа и обрушения стен. Воду, скорее всего, берут из горных источников.

Из этого вытекает примерно следующее.

Взять замок осадой не проще, чем срыть саму гору. Это не говоря о том, что перед воротами внушительный барбакан.

О чём мне это говорит?

Землями заправляет человек военный, а не кто-то вроде Карлоса. С опытом сражений за плечами, и я не имею в виду просто боевые навыки. Значит, это рыцарь. Обязательно благородный, иначе никак.

«Ах, рыцари! Мужчины в доспехах!» — на этой мысли я стыдливо коснулась ладонями порозовевших щёк.

Наверняка там есть, на что полюбоваться. Не смазливый мужчина с мускулами, нарощенными не в качалке, а на поле боя. Крепкий, подтянутый, с крепким задом, с широкими плечами...

Нелли посмотрела на меня с интересом, так что мне пришлось прекратить мои грязные мыслишки о сочных мужиках в доспехах и подумать о чём попроще.

Между тем мы подъезжали к особняку внушительных размеров. По дороге я видела несколько поменьше и попроще. Нас встречала прислуга.

— А вот мы и приехали, — улыбнулась Нелли, подхватывая с сидения свой зонт.

— Наконец-то... — пробормотала я себе под нос. Я уже не чувствовала своего зада и была настолько уставшей, что мечтала нормально растянуться на кровати звёздочкой. Мы останавливались на постоялых дворах, но это всё не то. Там не получалось расслабиться. Мне нужна берлога, где я могу как медведь впасть в спячку и проспать хоть сутки.

Дверь кареты отворилась. Роза помогла мне выбраться из салона и ступить за землю. Следом за нами выпрыгнула Нелли, бодра и весела настолько, что мне стало завидно.

— Мы приехали, мы приехали! — мне в ноги врезался Эд, с таким энтузиазмом, что его бедная мамочка едва не отправилась в полёт до земли ласточкой. Дети! Вот уж в ком энергии через край.

— Да, милый, — улыбаясь, пусть и была полуживой, я ласково потрепала Эда по кудряшкам, — мы наконец-то прибыли.

К нам приблизилась женщина. Продолжая ласкать Эдову макушку, я окинула её взглядом. Женщина, только и дожидаясь, когда её заметят, отвесила реверанс.

— Приветствую вас, Ваша Светлость. Смею надеяться, что вы добирались с комфортом.

— Немного устали с дороги, но ничего страшного, — ответила ей я. Заметив, что женщина не смеет поднять головы, добавила: — Вы можете поднять голову.

Она выпрямилась, и я обомлела. Не знаю, видела ли я хоть когда-нибудь столь красивую женщину? Она была одета в простое тёмно-синее закрытое платье. Чёрные волосы забраны в простую причёску, но всё это меркло на фоне её поразительных тёмных глаз и будто высеченного из камня лица. Уже не молода, но и не стара, но её холодная красота завораживала.

— Леди Неллиэл, рада вас видеть, — кивнула эта поразительная женщина Нелли.

— И я рада тебя видеть, Изабелла, — ослепительно улыбнулась ей та.

— Значит, вас зовут Изабелла? — обратилась к женщине я.

— Да, Ваша светлость. Изабелла фон Вален к вашим услугам, — отчеканила Изабелла.

Затем она поклонилась Эду.

— Юный господин Эдвард, приветствую вас. Вы уже такой большой. Я видела вас ещё совсем младенцем.

— Хм... И я вас приветствую, — с заминкой сказал Эд. Видимо, для него подобное было впервые. Впрочем, как и для меня.

— Вы устали с дороги. Я провожу вас в ваши покои, — и с этими словами она повела нас в особняк.

Убранство меня порядком удивило. В особняке был минимализм, не сравнить с привычным мне поместьем Лихтенштейнов. Коридоры пустовали, лишь кое-где красовались доспехи. На стенах из украшений — лишь светильники.

— Леди Неллиэл, как и всегда, вы желаете поселиться в западном крыле? — Изабелла обратилась к Нелли.

— Да, и меня можно не провожать, — кивнула та. — Виола, вас не обидит, если я покину вас прямо сейчас?

— Нет-нет, что вы. Отдыхайте. Я сама устала. Мы ведь ещё увидимся, — заверила её я.

Воссияв своей очередной улыбкой, Неллиэл отделилась от нашей процессии и удалилась.

— Я бы тоже отправилась ко сну, — вздохнув, я посмотрела на Изабеллу.

— Как прикажете.

— Мам, ты уже спать? Но ещё же день! Даже не вечер! — подал голос Эд, моя несносная батарейка.

— Мама устала с дороги. Ты же знаешь, что у меня слабое здоровье, — я неловко улыбнулась.

Эд надулся.

— А я так хотел осмотреться с тобой...

— Так и поступим в следующий раз.

— Я уже к тому моменту всё тут изучу! — возмутился Эд.

Я закатила глаза. Горько вздохнув, я обратилась к Розе:

— Роза, милая, приглядишь за ним? Или поручи это Лукреции или Карлосу. Я как раз видела их за сортировкой вещей из повозок.

— С радостью, — Роза сжала руки в кулачки. Мне показалось, что у нее аж глаза засияли от инициативы.

— Ах так, значит, спихнёшь меня на них? Ну и ладно! — разобидевшись, Эд подцепил Розу за руку и потянул её в другую сторону, противоположную той, куда мы шли.

Изабелла что-то шепнула слугам, шествующим позади нас, и те поспешили за Розой и Эдом.

Меня довели до серебряной двери в северном крыле.

— Эти покои использует Его Светлость. Он же и распорядился разместить вас в них. Если вам не нравится, мы посмотрим и другие комнаты. — Распахнув передо мной дверь, Изабелла пропустила меня в помещение.

Роскошная кровать с балдахином, письменный стол, несколько полотен на стенах, ковры и звериная шкура на полу. В принципе, комната почти ничем не отличалась от своей сестры в поместье Лихтенштейнов. У Альфреда один дизайн везде, как я погляжу.

— Не стоит, меня всё устраивает.

— Вы голодны? Желаете, чтобы мы подали обед?

Я призадумалась.

— Будет достаточно чаю с выпечкой или печеньем.

Изабелла распорядилась прислугой, дабы те приготовили для меня постель и принесли мне чай с выпечкой. Я заняла кресло, наблюдая за их копошением со стороны. На меня накатывала сонливость, и я только и мечтала, что о подушке.

Наконец мне организовали всё для перекуса. На меня так и глядели очаровательные печенюшки, покрытые сахарной пудрой. Служанка налила мне чай в чашечку. Ноздри защекотал аромат трав.

— Что ж, вы можете идти, — подхватывая чашечку и делая осторожный глоток, сказала я. На языке чувствовалась лёгкая горечь лекарственных трав. — Пока я сама не позову, пусть меня никто не беспокоит.

— Я предупрежу прислугу, — точно робот отчеканила Изабелла. — Приятного отдыха, Ваша Светлость.

Лишь когда прислуга во главе с Изабеллой покинули комнату, я смогла выдохнуть. Изабелла была невероятно красивой женщиной, но от её постного лица становилось дурно. Я запоздало поймала себя на мысли, что даже не знаю, кто она. Домоправительница? Жена местного управленца? Позже разузнаю.

Выпив чашечку чая, немного закусив, я уже привычно скинула с себя дорожное платье прямо на кресло. На кровати лежала ночная рубашка в рюшах и кружевах, накрахмаленная, белая и роскошная. Тихо радуясь, что под боком нет деятельной Розы, считающей своим священным долгом одевать и раздевать свою госпожу, я сама облачилась в ночнушку и забралась в постель.

Расположившись с удобствами, я умостила голову на желанной подушке и...

...Открыла глаза, обнаружив себя едущей в карете.

Ошеломлённая, каким таким образом тут очутилась, я хотела оглядеться, но тело меня не слушалось. Смотреть получалось только с доступного мне ракурса левее правого угла салона кареты.

Рука потянулась и отдёрнула занавеску. Я увидела дорогу. Пейзаж был мне незнаком, я впервые видела эту вересковую пустошь. Вид просто волшебный, как с почтовой открытки. Рука, придерживающая занавеску, была то ли мужской, то ли женской. С очень тонким запястьем, чуть сдавишь — и переломится. Даже у Виолы запястья были шире, чем у этих рук.

И тут я увидела особняк, утопающий в раскидистых кронах деревьев. Была видна лишь часть ансамбля с фонтанчиком перед парадным входом, но и с этого ракурса я могла восхищаться чудесным видом.

Карета остановилась у входа для прислуги, обогнув ограждение. Ворота открылись, и экипаж проехал во двор. Рука открыла дверцу изнутри, и человек вышел наружу. Впереди виднелись невысокие постройки. Человека (меня) встретил приземистый мужчина в сюртуке, лакей, и провёл через двор в особняк.

Обстановка внутри была роскошной, даже вычурной. Хозяин любил бросать пыль в глаза. Было видно.

Человека проводили до подземелья. Я с удивлением узрела лабораторию с десятками всевозможных колб и склянок, и все заполнены разного рода химией, судя по цветам — один состав хуже другого. Так и кричит: «Опасно, не трогать!»

Человек подошёл к столу. В поле моего зрения попала листовка, на которой чётко угадывался образ Джека, фигура в плаще с капюшоном, из-под которого посреди темных штрихов виднелись белые просветы, с до того внушительной суммой, за такие деньги можно купить целый город. Из изображения торчали дротики.

Рука потянулась в пространство за одной из колб и достала самые настоящие резиновые перчатки, после чего подобрала очки, до боли похожие на те, которые используют химики и лаборанты.

Позади послышался скрип двери.

Человек, надев очки, обернулся через плечо.

На пороге стоял мужчина в годах с сединой в висках, опираясь на трость.

— Герцог Гомберг, Ваша Светлость. Чем обязан вашему визиту? — спросил человек.

Так вот, как выглядит герцог Гомберг, с которым у Альфреда тёрки! Седой, чуть сгорбленный, похожий на старого шакала. Годы его явно не пощадили.

— Мне снова понадобится твоя помощь, Курох.

— Не Курох, а Куро. Сколько раз повторять... — Чужие глаза под очками сощурились. Губы выгнулись в усмешке. — Впрочем, я догадываюсь, что вам нужно. Посильнее, да?

Морщинистое лицо герцога Гомберга просияло.

— Посильнее, да.

Куро отвернулся, а меня выбило из его тела. Я вскочила в подушках в кровати, не совсем понимая, что это сейчас было.