Я стала матерью злодея

Лицо у Альфреда было слишком кислым, да мне, на самом-то деле, есть, что ему сказать.

— Нелли, погодите, — сказав это, я обогнула Нелли, мягко смахнув ее облачённую в перчатку руку, и вернулась к Альфреду. Нелли, хмыкнув себе под носик, потащила в карету зазевавшегося Эда, передавая его на поруки Розе.

— Судя по серьёзной мине на твоём хорошеньком лице, ты опять что-то задумала? — как-то излишне иронично протянул Альфред, скрестив руки на груди в своём излюбленном жесте.

Я надулась.

— Вовсе и нет. Меня кое-что беспокоит, и я обязана тебя об этом предупредить...

— Тогда отойдём, не стоит говорить это здесь.

Альфред приобнял меня за талию и отвёл в сторону. Я заметила заинтересованные взгляды, брошенные на нас стражниками, особенно одним молодым парнем. Альфред по щелчку пальцев окружил нас мутно-серым куполом. Коснувшись одной из его сторон, я почувствовала леденящий холод, как если бы трогала лёд.

— И что же ты хотела сказать? Нас здесь никто не услышит. Говори, — нависнув надо мной, улыбчиво проговорил Альфред.

Вот же жук. Но какой же очаровательный!

— Не знаю, в курсе ли ты, но на поместье рано или поздно нападёт герцог Гомберг, — без всяких обиняков произнесла я.

К моей неожиданности Альфред прыснул в кулак. Чуть отсмеявшись, он взял моё лицо в ладони.

— Я-то думал, что же ты мне скажешь, а ты озвучиваешь вполне себе очевидную вещь. Конечно же, старик Гомберг нападёт на наши земли. Я бы больше удивился, если бы не напал.

— Тогда... — я растерянно нежилась от ласковых ладонях Альфреда; шаловливые пальцы оглаживали линию губ в максимально интимном жесте.

— Милая моя. В первую очередь он будет искать встречи со мной, а земель в его владении и без того много. Да и захват будет нелегитимен. А до грабежа он не опустится. Не такой уж и большой куш. Выгоды не такие уж и большие. Ведь если так разобраться, то у меня всего лишь несколько богатых городов, а так шаром покати. Так что всё будет как обычно. Не переживай. Встретимся, сойдемся в чистом поле, погоним его войско, свалим с коня да запрем в подвале. Назначу выкуп и отпущу под «честное рыцарское».

Произнёс он это всё мне в губы. Между нами едва бы поместился бумажный лист.

— Со всем уважением, но это звучит прямо как похищение.

— Совершенно нормальное и невинное занятие. К тому же, актуальное, как никогда.

— Зачем тебе выкуп? — чувствуя, как к щекам подступает жар, не поняла я. — Ты и без того богат! Держал бы тогда этого Гомберга где-нибудь в подвале!

— Я уже не уверен, что богат, — усмехнулся Альфред и коснулся моих губ в почти невесомом поцелуе. — Ведь я оставил на хозяйстве леди Любеллу.

Я тут же нахмурилась и упёрлась руками в крепкую грудь Альфреда, стараясь оттолкнуть его хоть немного.

— Ну и насколько мы теперь бедны?

— Подозреваю, что максимально, — развел он руками с глуповатой улыбкой на лице. Ему было максимально весело. — До паперти, конечно, не дойдет, но выкуп за герцога нам явно не помешает.

— Ой, ну тебя... Я-то переживала, что ты можешь не знать, а у тебя опять всё схвачено!..

Я попыталась вырваться, но Альфред не дал мне вывернуться из объятий. Вместо этого он обхватил руками меня под талию и под голову и принялся терзать мои губы и шею.

Так мы и нежились, пока по куполу кто-то не постучал. Альфред нехотя отпустил меня и снял этот заслон. Перед нами стоял Карлос со всепонимающей физиономией. Мне стало до того стыдно, особенно осознавая, что у меня раскрасневшиеся губы и шею покрывают засосы.

— Спасибо, что проводил. И за подарок спасибо. До новых встреч, пишите письма! — протараторила я скороговоркой и, подхватив юбки платья, понеслась к карете на максимальной своей скорости. Занырнув внутрь, захлопнула дверцу.

Роза и Нелли встретили меня не менее понимающими взглядами, почти неотличимыми от Карлосовского. Я спрятала лицо в ладонях и тихо взмолилась:

— Поехали уже...

Нелли звонко рассмеялась.

— Ах, любовь!

— Мадам, мы всё понимаем. Всё хорошо... — попыталась меня поддержать Роза, но вышло наоборот. Только хуже. Лицо огнем горело.

И только Эд, моё солнышко, не стал комментировать. Как не в чём ни бывало, он листал свой талмуд по родовой магии.
Снаружи развилась бурная деятельность. Когда сбавился градус неловкости, карета тронулась. Я спокойно выдохнула.

***

В моей прошлой жизни мне не доводилось путешествовать в каретах. Однажды меня занесло на разбитую деревенскую дорогу, покрытую щебёнкой. У нас была не самая плохая машина, но впечатлений мне хватило с избытком. Но даже это не шло ни в какое сравнение с поездкой в этой сучьей карете!

Поначалу объёмная обивка казалась мне каким-то излишеством, но уже на второй день пути хотелось если не казнить человека, который всё это строил, то душу вытрясти точно. Хорошо ещё, что нам повезло с кучером. Он не гнал и не плёлся как улитка, объезжал всевозможные ухабы и кочки и всячески пытался сгладить это затянувшееся путешествие. Но, боюсь, к концу поездки моя задница будет более синей, чем когда я случайно раздавила чернильницу.

Вид из окна кареты — полный отстой. Это ведь даже не поезд, в окно которого всегда можно на что-то поглазеть. Там это «что-то» успевает тебя зацепить и тут же унестись прочь. А здесь оно остается в твоем поле зрения так долго, что начинает тошнить, чему способствует постоянная качка.

Когда мы прибудем на место, я потребую организовать в карете специально обученную полку между сидениями и изобрету настольные игры, если их ещё не изобрели.

Из всего арсенала спасения от путевой скуки оставались только дорожные разговоры.

Роза, всю дорогу развлекающая Эда сказками, шутками и прибаутками, вконец выбилась из сил и каким-то неизвестным мне магическим умением отрубила себя — не иначе. Моё воображение пасовало, пытаясь представить не магический сон в подобных условиях. Когда же её дурному примеру последовал и малыш Эд, мое веко невольно задергалось.

Монстры! Они определенно точно настоящие монстры, чудовища сонного толка, способные дремать в любых условиях!

Ну давай же, Эд, ты ведь маленький мальчик, тебе положено быть активным и бодрым, не оставляй мамочку в этом аду совершенно одну!

Но ребятёнок совершенно точно не слышал моих мысленных призывов и спокойненько сопел в обе дырки. Я машинально вынула у него изо рта его же большой палец. Ещё не хватало обзавестись дурной привычкой грызть ногти. Эду отсутствие соски совершенно не помешало, и он просто продолжил дрыхнуть, перевернувшись на другой бок. Карета была объемной, и сюда можно было без проблем поместить ещё парочку храпящих мальчиков.

Моё веко начинало не просто тихонько подергиваться. Мне даже начало казаться, что я словила эпилептический приступ.

Альфред, который, собственно, и настоял на этом переезде, благополучно слинял. Опасная часть пути, во время которой его физиономия время от времени появлялась в окошке кареты, прошла благополучно и очень быстро. Но стоило Альфреду нас оставить — время как будто остановилось.

Плевала я на все приличия и этикет, поеду обратно верхом! И Эд поедет! Больше верхом — больше привалов. Больше привалов — похоже на путешествие. Видимо, мои мозги окончательно встряхнуло, и мысли стали походить просто на мысли пещерного человека.

Неизбежно мой взгляд обратился к последнему бодрствующему человеку в этом сонном царстве. К Нелли. Оказалось, она давно изучающе смотрела на меня. Почти слетевшая с моих губ просьба вырубить меня, чтобы я могла поспать, как те двое, так и не прозвучала.

Повисло неловкое молчание.

Понимая, что продолжать молча пялиться друг на друга по меньшей мере странно, я попыталась сообразить что-то на манер светской беседы.

— Нелли, а вы с Альфредом довольно близки, — начала осторожно я.

И осеклась, подметив кое-что для себя.

Нелли даже сидя напротив меня в абсолютном покое выглядела ужасно подвижно. Её тело будто бы состояло из ртути и постоянно перетекало. Сейчас, когда я могла внимательно изучить черты её лица, то ловила себя на мысли, что сложно будет запомнить какой-то конкретный образ кроме стройной миловидной платиновой блондинки. Лицо постоянно менялось. За секунды успевало смениться с десяток-другой незначительных деталей, влияющих на всю картину в целом. Про таких людей обычно говорят, что они не получаются на фотографиях.

— Пожалуй, что так, — ухватилась за возможность начать разговор Нелли. — К сожалению, мы проводили намного меньше времени, чем мне бы хотелось.

Вспоминая детство Альфреда меня это совсем не удивило. Ох уж эти Лихтенштейны, почившие в мир иной. Туда им и дорога.

Прикинувшись полной дурой, я поинтересовалась:

— И что же именно вам мешало?

— Ох, — выдохнула она, — Альфи с самого начала воспитывали как преемника и наследника всех титулов большого и важного лендлорда.

— Каковы тонкости подобного воспитания? — моментально загорелась я. У меня под рукой сопел как раз такой большой и важный будущий лендлорд, требующий сходного воспитания.

— Скука смертная. Этикет, география, политические карты, геральдика... — охотно пустилась перечислять Нелли, но тут же заткнулась, увидев, как меня клонит в сон от такого перечисления. И это несмотря на адскую тряску! — В воспитание входила даже особая диета.

— Как диета может повлиять на воспитание? — не поняла я.

— Будущий герцог просто обязан выглядеть представительно.

— Поправьте меня, если я ошибаюсь... — ахнула я от своих догадок, вспоминая портреты из мировой истории. — Под «представительно» вы имеете в виду...

— ...В теле, — продолжила она за меня. — Полным. Возможно, даже с избыточным весом. Я бы даже сказала жирненьким. Если говорить совсем уж прямо, то откормленный кабан.

На секунду я погрузилась в собственные мысли, представляя себе упитанного Альфреда. Да-а-а, главный роман всей моей новой жизни только что заиграл для меня совершенно новыми красками. Интересно, полюбила ли я бы его... Таким?

Я уже почти настроила себя на бодипозитивный лад, но вовремя остановилась. Альфред не такой. И думать об этом вовсе и незачем.

— Нет, нет, нет. Такие старорежимные методы нам точно не подходят, — покривилась я.

— Вот и Альфи так решил, — хмыкнула Нелли. — Бедняга настолько озверел от учёбы, что всё свободное время тратил на упражнения с мечами, шпагами, саблями, пиками. И, конечно же, на магию.

— Я думала, все умеют колдовать, — пригорюнилась я. Ага, кроме меня.

— Колдовство колдовству рознь. Сыну герцогу и так полагается знать больше, чем какому-нибудь сыну свинопаса, а Альфи был просто одержим новыми знаниями. Однажды я вошла в его комнату без стука и... взорвалась.

— Э-э-э... — многозначительно протянула я.

— Натурально взорвалась... — Нелли захлестнули приятные детские воспоминания, если судить по её довольному личику. — Братишка Альфи как раз осваивал руны и чертил их где только можно.

— Да-а, с такой защитой кто попало в комнату не ворвётся, — позавидовала я. Ко мне-то ходят прямо через стены. Проказник Джек кого угодно довёл бы до седых волос.

— Меня воспитывали иначе. Мы же родственники, в конце концов, — между тем продолжала Нелли.

— Вы?! — приятно изумилась я.

Меня слегка напрягало, что к молодому половозрелому герцогу врываются подобного вида барышни, но эта пикантная подробность меняла всё.

— А вы думали, Вилл и я — мы кто? — хохотнула она. — Прямым родством это не назовёшь, но, максимально, упрощая, моя семья — побочная ветвь славного рода Лихтенштейн.

Какой неожиданный поворот. Я впервые слышала об этом. В романе-оригинале об этом не слова, ну или я опять села в лужу, когда не стала дочитывать историю до конца. Но ведь Альфред тогда сказал, что вся его семья погибла...

— В семье герцога наследников воспитывают как крупных землевладельцев, политиков. Мы же скорее отвечаем за духовное наследие.

— У вас что, теократия?.. — ужаснулась я.

Только секты мне тут не хватало.

— Не того рода наследие, — поморщилась Нелли. — Скорее древнеродовые традиции и всякое такое.

— Как познавательно... И в чём же заключаются ваши родовые традиции?

— Прикончить парня по имени Джек, — буднично сообщила она.

***

Отряд герцога никуда особо не спешил.

Опора короны? Надежда государства? Неизвестная переменная?

Все эти прозвища создавали на Альфреда изрядное давление и предполагали некоторые действия, которые герцогу следовало бы предпринять. Хорошо ещё, что старания тоже шли в счет, и предстоящая поездка, которую он потом назовет «Гнали на взмыленных лошадях, прорываясь через вражеские заслоны и засады», пока что представляла из себя неспешную конную лесную прогулку.

Альфред та-а-ак сильно спешил в столицу, что перевел своих людей на подножный корм без видимой необходимости. Разнообразить армейский рацион было весьма важно, и его люди частенько останавливались на привал, добывали в лесу орехи и дикие ягоды или отправлялись в ближайшие деревеньки за чем-нибудь посущественнее.

Все отлично понимали свои роли.

На поверхности Альфред вёл отряд вооруженных, крутых как вареные яйца бойцов на подмогу своему Отечеству. На практике же эти обормоты нужны были лишь для того, чтобы играть роль так называемой свиты, и было не до конца понятно, кто же именно кого должен защищать в случае опасности.

Император при всех его минусах и плюсах — совершенно точно никуда не денется, и до тех пор, пока не настанет какой-нибудь судный день, его сиятельную задницу с трона никто не сковырнет. В этой истории воистину все знали всё наперед: и Альфред, и его отряд, и император, и даже дворяне, которые с увлечением пускали друг другу кровь. Все были в курсе, но изо всех сил старались делать вид, что ничего такого не происходит, и просто следовали бессмысленному и бесцельному порядку, установленному на такие случаи.

Просидев несколько дней над тактической картой и внимательно изучив все отчеты с полей боя, Альфред давно сообразил, что реальной опасности для империи нет, а его царственный дядюшка, на поверхности возмущенный таким хаосом, вовсе и не против раздать пару-тройку освободившихся феодов сейчас и ещё с десяток после массовых казней.

Вслух об этом конечно никто не говорил, но Альфред отлично знал монарха и понимал, что то, что монарх хочет на самом деле, и то, что он говорит лично ему, Альфреду, и то, что исходит от него публично — три совершенно разные вещи.

Проводив жену, которая была сослана под предлогом войны в самое безопасное в герцогстве, да и во всем королевстве место, Альфред совершенно расслабился и просто наслаждался поездкой и ароматами лесных цветов. Другими словами у Его Светлости был самый настоящий ВЫ-ХОД-НОЙ. Тот самый, о котором рассказывала его любимая супруга. Оставалось только остановиться у какого-нибудь лесного озера, к примеру, поить лошадей на пару деньков. И, отобрав у простолюдинов (которые обнаружатся в непосредственной близости) удочки, заняться активным отдыхом.

Подходящее озеро обнаружилось весьма быстро, и оно было занято. Мужик, судя по его одежде крестьянин из ближайшей деревни, как раз по счастливому совпадению удил рыбу сразу на десять удочек. Он любезно согласился уступить вельможным господам часть своих снастей и наживки, и даже указал прикормленные места.

Спустя пару часов спокойной рыбалки вернулись люди Альфреда, посланные в деревню за провиантом. К вину добавились приличные припасы. В котелках неподалеку томно булькала рыбная похлебка и даже настоящая уха. Вдобавок ко всему этому появился деревенский самогон. Альфред, ничуть не чураясь этого простонародного напитка, приложился к корчаге первым.

Поездка плавно перетекала в отдых, а отдых превращался в совсем уже откровенную попойку.

Наутро Альфред едва продрал глаза и обнаружил себя совсем не в лесу. Мрачное подвальное помещение и связанные кожаными рунными ремнями руки очень непрозрачно намекали на похищение и плен.

— Хм, интересно... — протянул в потолок Альфред.

Похмелье давало о себе знать, и хоть плен или не плен, но воды-то ему дадут?