Глава 4.
Конечно, я хорошо понимаю, что Гину очень тяжело. С того дня, когда мы узнали правду о его матери, он часто зовет ее по ночам. Она снится ему, он скучает по ней. Несмотря на уже солидный возраст, Гин еще совсем ребенок. Он может жить самостоятельно, он это умеет, но если вдруг потеряется и ему не помочь... В прошлый раз он чуть не умер. Спасибо, повторения истории мне не надо. Хватило на всю жизнь!
- Я столько гадостей ей наговорил, а она терпела, - шептал он мне.
- Ты же не знал, - отвечал ему я.
- Это я виноват, - он качал головой и тихо плакал, обнимая меня. Я понимал, что ему нужна тишина, покой и время.
Время не вылечит, конечно. Но оно немного притупит боль. Чем больше этого "обезболивающего", тем легче. Ну и, естественно, я старался как можно чаще быть с ним рядом.
- Как думаешь, твои родители нормально отнесутся к этому браку?
- Малыш, не думай об этом, - я отложил газету с новостями о новых инвестициях и посмотрел на Гина, работающего за ноутбуком. На нем моя белая рубашка и черные бриджи. Он недавно вышел из ванной. Я встал и закрыл окно, чтобы он не простудился.
- Но ведь все равно... Я не могу думать о том, что твои родители будут против. Это сводит меня с ума! - он внимательно смотрит в мои глаза. Я улыбаюсь своему светловолосому счастью.
- Ты им понравишься.
- Тебе легко говорить, у меня ведь нет родителей, с которыми тебе надо знакомиться, - бурчит он. Гин сейчас в такой заднице... Его меланхолия беспокоит меня.
- Не надо, Гин. Я ведь люблю тебя, значит, никто мне не смеет указывать. Тем более, мне почти тридцать, а я все еще не женился, - я сажусь на нашу постель.
Когда Гин переехал ко мне, я начал приводить его в порядок. Ему подстригли челку, открыв карамельного цвета глаза, подобрали новый гардероб. Гин научился выбирать себе одежду сам, стараясь не орать на меня за ее высокую стоимость. Ему тяжело привыкнуть к моему состоянию, я знаю, что оно для него неважно, за это я его и люблю. Но я хочу, чтобы у моего будущего мужа было все самое лучшее.
Гин стал более грациозен, нежен, неимоверно красив. Я заметил, что у него есть талия, и сам по себе он женственен. Мне это нравится, и я безумно люблю в нем все! Его цвет кожи стал чаще становиться здорового цвета. И я с удовольствием смотрю на его редкий румянец. Мы побывали во многих уголках мира, и Гин... Гин просто мой, и я рад, что могу сделать его счастливым.
Что касается его болезни... Меня это не беспокоит, потому что опытные и квалифицированные врачи говорят о некоторых улучшениях. Это, конечно, не может не радовать. Возможно, что Гину предстоит лишь одно переливание, а там он уже полностью поправится.
- Я никогда не думал, что женюсь на мужчине, - он с улыбкой падает на спину, закрыв ладошкой глаза. Я ложусь рядом и целую его ключицу.
- Это ведь не плохо? - спрашиваю я у него, смотря из-под ресниц.
- Дурак что ли? Я никого так не полюблю, как тебя, Льюис. И от этого мне страшно. Ведь если все-таки... - он замолкает, а я хмурюсь. Он знает, что я не люблю эти разговоры.
- Такого. Никогда. Не будет. Заруби это себе на носу, Гин, - я нависаю над ним и смотрю в глаза. Гин берет мою руку и целует пальцы. Обожаю, когда он так нежен.
- Спасибо тебе, мой Льюис. Не забывай мне говорить об этом, - и он ласково и примирительно трется щекой о мою руку.
Я крепко обнимаю его. Он такой хрупкий. Его сердце принадлежит лишь мне.
- Мур-мяу! - ну и нашему коту.
- Мигель! - Гин берет на руки животное и смеется, когда оно начинает вырываться.
Кот спрыгивает и идет по постели ко мне. Он словно благодарит меня за своего хозяина, и я глажу Мигеля. Тот мурлычет, как трактор, а Гин с умилением наблюдает за мной.
Он был и остается самим собой во время того, как многие люди вокруг нас меняются. Не понимаю, почему он не верит мне, когда я ему об этом говорю.
- Я высушу твои волосы, и мы поедем. Хорошо? - спрашиваю я. Гин кивает и садится ко мне спиной, доставая фен из прикроватной тумбочки.
Светлые пряди легко сушатся, и я пропускаю их сквозь пальцы. Горячий воздух и нежные прикосновения моих рук заставляют Гина довольно замурчать.
- Все, ты уже сухой, - говорю я. Чмокаю его в щеку и выключаю прибор. Гин расчесывает свою челку и идет к шкафу, чтобы переодеться. Я смотрю ему вслед.
- Ты идешь? - кидает он мне через плечо. Я недоуменно смотрю на него. - Я не знаю, в чем следует появиться перед твоими родителями.
Я втянул воздух... Он сказал это так!.. Ну и как тут устоять? Я пошел за ним в гардеробную, но на самом деле готов идти хоть на край света!
Как только я вошел, то увидел, что Гин медленно снимает с себя мою рубашку, по-прежнему стоя ко мне спиной. Я подошел и провел кончиками пальцев вдоль позвоночника. Гладкая кожа под ними покрылась миллионами восхитительных мурашек. Я усмехнулся. Его реакция на мои прикосновения остается неизменно острой и явной. Это напряжение в воздухе... Хоть трогай его, хоть ешь.
Когда я касаюсь его шеи, Гин наклоняет голову в сторону, открывая мне большее пространство. Я провожу дорожку из поцелуев от его плеча до уха и слышу тяжелый судорожный вздох.
- Не останавливайся, - шепчет он. Меня словно током прошибло, и я прижимая его спиной к себе, переплетаю пальцы одной руки с его, а другой провожу по плоскому животику, и вдыхаю цитрусовый аромат нашего геля для душа. Голова кругом...
- Когда же ты поймешь? - вырывается у меня. Я разворачиваю его к себе лицом и смотрю в блестящие карие глазки, покрытые дымкой возбуждения, покрасневшие губы и заалевшие щеки. Он так красив...
- Что пойму? - с трудом выдыхает он. Я прижимаю его к стенке и следую к ширинке его брюк. Гин тихонько стонет и принимает попытку сдвинуть колени, которую я тут же пресекаю.
Гин торопливо снимает с меня футболку и откидывает ее куда-то в сторону. Я глубоко целую его в губы, поймав громкий стон, вызванный моим прикосновением к нему. Я улыбаюсь ему в губы и, разорвав поцелуй, аккуратно приподнимаю одну его ногу.
- Ты знаешь, что делать, - шепчу и даю ему облизать два моих пальца. Гин бережно берет их в свой рот и медлено посасывает. Кажется, я сейчас с ума сойду.
- Хватит, - приказываю я и пытаюсь вытащить пальцы, но он прикусывает их перед тем, как освободить. Именно за эти маленькие шалости я готов отдать ему всю свою душу!
Я приспускаю его брюки, чувствуя губы и маленькие зубки за своей шее, улыбаюсь и погружаю смоченые слюной пальцы в его попку.
- А-ах! - слышу я и довольно улыбаюсь. В... из... в... из...
- Прекрати! - умоляет Гин. Нет, мой мальчик, ты тоже мучаешь меня. - Ну пожалуйста!
- Нет, - отвечаю я и продолжаю двигать в нем пальцами. По ладони уже течет смазка, и я так хочу попробовать ее на вкус... Гин со стоном сильно выгибается в спине и кусает меня в плечо, когда я внезапно вынимаю пальцы и заменяю их собой.
Как это восхитительно - быть в нем, двигаться в нем, целовать его мягкие губы, чувствовать ноготки на своей спине и одновременно с ним рассыпаться на миллионы осколков...
Спустя какое-то время, я прихожу в себя и крепче обнимаю Гина.
- Я люблю тебя, - говорит он. Я чувствую тепло в груди и отвечаю:
- Я тоже тебя люблю.
А позже мы, держа руки на ручнике, мчались по дороге в сторону дома моих родителей. Гин с улыбкой смотрел в окно, а я, чувствуя себя счастливым, поглаживал костяшки его пальцев.