Глава 3.
Гин часто приходил домой уставший. Прямо с порога падал в мои руки. Он моментально засыпал и мне приходилось нести его в нашу спальню на себе.
Когда у Гина был выходной, он старался прибраться дома, нормально поспать и порепетировать. Для репетиций я выкупил последний этаж в здании и оборудовал его под место, где Гин мог играть сколько его душе угодно. Он часто возвращался оттуда в слезах и долго обнимал меня, повторяя, что любит. А если меня ещё не было дома, то Гин прятался в спальне, под одеялом и ждал, когда я приду.
Я умом понимал, что у нас всё хорошо. Мы вместе живём, любим друг друга и в постели у нас всё более, чем прекрасно.
Но Гин почему-то насильно рвал себе душу, что смахивало на мазахизм. Он стал ломать себе пальцы, щелкал ими беспрестанно и специально исполнял и слушал мрачную музыку, добивая себя всё больше и больше.
В один из таких дней всё зашло слишком уж далеко...
Я снова задерживался на работе, но всего лишь на тридцать минут. Когда я почти собрался складывать бумаги и договора, раздался звонок телефона. Это была Алисия - наша горничная.
- Да, Алисия, что случилось?
- Мистер Карлайн, мистер Фистеп... он!.. - она сильно всхлипывала и громко рыдала, а у меня внутри уже всё похолодело.
- Что произошло?
- Мистер Фистеп вскрыл вены, его увезли в госпиталь, я поехала с ним.
- Что?! Скоро буду. Какой именно госпиталь?
- Главный Городской.
- Ждите, - бросил я в трубку, закинул документы в сумку и вылетел из офиса. В здании никого, кроме охраны, не было.
Я как можно быстрее старался добраться до госпиталя, но, как на зло, в городе образовались длинные вереницы пробок, и лишь спустя часа два я смог въехать на парковку, через двадцать минут припарковаться и через десять минут оказаться на чертовом пятом этаже, не дождавшись лифта, побежав по лестнице.
Я вошёл в отделение и на первом же посту спросил у сидящей за столом молоденькой медсестры:
- Я брат поступившего Гина Фистепа, где я могу найти его и лечащего врача?! - голос мой дрожал, потому что я ощущал необъяснимую жажду убить девушку на месте.
- Как вы попали в отделение? Без бахил и халата... - начала девушка, но я не был расположен к разговору.
- Где врач, я тебя спрашиваю?! - сказал и хлопнул по столу.
- В палате пациента находится и его лечащий врач. Четвёртый бокс.
- Спасибо, - сквозь зубы ответил я и побежал дальше.
Сердце бешенно колотилось. Я вспомнил, как нашёл Гина с ножом в животе. У него остался небольшой шрам, который я люблю трогать, забираясь руками под его футболку или кофту.
Войдя в палату, я увидел стоящую у постели постели моего мальчика высокую мужскую фигуру. Человек держал в руке планшет и что-то записывал в нём.
- Здравствуйте, - подал голос я. Тишина в стенах палаты немного успокоила меня. Мужчина повернулся. Он оказался на вид примерно моего возраста, симпатичен и обладающий милой улыбкой. Он протянул мне свою ладонь с ровными, аккуратными, квадратными и ухоженными ногтями. Я, естественно, пожал её, а потом заметил обручальное кольцо на безымянном пальце.
- Здравствуйте, меня зовут Джеймс Коннор. Как вы уже поняли, я врач. А вы кем приходитесь больному?
Я посмотрел на койку. Белые вещи всегда шли Гину, но сейчас, укрытый белым пододеяльником, он казался хладным трупом. Если кому-то кажется, что вскрытие вен - это ни хрена не оригинально, то эти люди - тупицы. Какая разница?! Человек умереть может от этой "банальной царапины". Поэтому страх, с быстротой молнии, снова прокрался в мою душу.
- Братом, - коротко ответил я. - Льюис Фистеп.
- Я где-то уже вас видел. Ну да ладно. Самочувствие пациента спорное. Оно стабильно нормальное, но из-за анемии, то бешь малокровия, его состояние никак не сможет восстановиться за положенное время. Он потерял достаточно много крови. Вы знаете, что могло послужить причиной суицидальной попытки?
- Ну... он много работает, - я вытер выступившие слёзы.
- А ему нельзя. Советую сократить нагрузку, побольше отдыхать и соблюдать режим сна. Он живёт один?
- Нет, - ответил я. Речь врача была грамотно поставлена, с привлекающей внимание интонацией, он говорил только по сути дела. Вот это настоящий врач.
- Не волнуйтесь вы так, - сказал он вдруг. Я заметил, что дрожу, как осиновый лист, и смутился. - С вашим братом всё будет хорошо. Нужен лишь хороший уход, чтобы это произошло быстрее. Вы умеете ставить уколы?
- Да, - приходилось, когда Гин с ранением ножевым поступил.
- Смотрите, - он указал на обмотанные кровавым бинтом руки Гина, а точнее, на небольшие приспособления, что были вставлены внутрь, - у него стоят катетеры. Этот аппаратик можно держать максимум трое суток. В течение этих трёх суток вы внутривенно вводите обезболивающее и кровосстанавливающее, разбавленные физ-раствором. Через трое суток снимаете и колите внутримышечно - в ягодицу, только уже без физ-раствора. Лекарства и дозировку спросите у медсестры на посту. Справитесь?
- Думаю, да. А когда я могу его забрать?
- Как только придёт в себя. Можете остаться, я предупрежу персонал, - Джеймс улыбнулся, и эта улыбка была такая заразительная, что я улыбнулся в ответ. Меня очаровал этот мужик.
- Спасибо большое, - чистосердечно поблагодарил я.
- Ой, да не за что. Берегите себя. До свидания, - и он покинул палату.
Я сел на край койки и взял Гина за руку. Гин ровно дышал, глаза были закрыты, и даже ресницы не подрагивали. Кожа бледная и холодная. Но даже такой, он как всегда прекрасен. Я погладил его по мягким волосам и, склонившись над его лицом, я легко поцеловал в губы.
- Дурак, - шепотом констатировал я и поцеловал его снова, желая, чтобы он ответил, но Гин был неподвижен.
И во всём я винил себя. Моя вина в том, что я позволил ему работать без перерывов, думая, что для него это важно. Да, конечно, важно, но с его-то здоровьем, как физическим, так и моральным, это опасно. Я не думал об этом. И вот что вышло.
Я не знаю, сколько просидел у его койки, но, видимо, задремал. Поэтому как-то резко вздрогнул, когда холодная ладошка сжала мою руку. Я поднял голову и наткнулся на взгляд тёмных глаз, из которых уже текли слёзы.
- Привет, - шепнул он. - Прости меня.
- Тише, - успокаивающе сказал я и усадил мальчика на свои колени, стараясь не запрыгать от радости, - всё хорошо.
- Я не знаю почему, зачем...
- Ну всё. Всё уже позади.
- Ты злишься на меня? - спросил он. И я задумался:
"Злюсь ли я на тебя? Да, безусловно! Но тебе ведь об этом знать не обязательно.
- Я волновался, Гин. Но я не злюсь на тебя, - ответил я и поднял голову Гина, схватившись за его светлые волосы, оттягивая их вниз.
- Но ведь... - начал он, но я прервал его речь глубоким, страстным поцелуем. Я ощутил вкус, солоноватый вкус слёз на его губах. Один из моих любимых. Но я не хотел, чтобы он плакал. Пришлось отстраниться.
- Хочешь домой? - я нежно посмотрел на него и увидел сияющие глазки.
- Очень хочу! Льюис, я такой дурак! - Гин обнял меня перебинтованными руками за шею и положил свою голову на моё плечо. Какой же он лёгкий, такой хрупкий, что кажется, будто одним неосторожным движением я могу его сломать.
- Не спорю, но я люблю тебя таким, какой ты есть, так что думай, прежде чем снова сотворить какую-нибудь глупость. И отныне я всерьёз займусь вами, молодой человек. Уяснили? - я строго на него посмотрел. Гин удивленно похлопал пушистыми ресницами.
- Ты же это не серьёзно?
- Абсолютно серьёзно. Поэтому одевайся, и поедем домой.
- Льюис...
- Не спорь, - отрезал я.
- Ладно, - Гин встал, предоставив мне возможность лицезреть его превосходное, истощенное тело. Я взглотнул и попытался не думать о том, что есть очень даже приятный способ наказать Гина и выплеснуть свою злость...
- Хочешь меня... наказать? - услышал я шёпот у своего уха и сильнее зажмурил крепко закрывшиеся глаза. - Здесь есть звукоизоляция и закрывающиеся двери.
- Гин, прекрати, - выдавил я, но Гин заставил меня распахнуть глаза, коснувшись руками нижней части моего тела, которая моментально отозвалась на его прикосновение. И остатки моего самообладания разлетелись на куски.
Я словно опьянел его близостью, захотел подчинить своему контролю. Я вцепился в его манящее тело обеими руками, повалил на спину и стал проводить языком по ключицам, прекрасной шее, посасывать ушко и слушать его тихие, сдержанные стоны. О, как он прекрасен! Мой хрупкий мальчик... неправильный, испорченный, страстный... просто идеальный! Настолько, что я всё время его хочу. Температура его тела поднимается, я чувствую, как теплеют его ладони в моих руках и кожа под моими губами.
- Льюис... - моё имя слетает с его губ, и я провожу по ним своим языком. Он тянется ко мне. Но это наказание, и я лишаю его заветного поцелуя, заставляя мучиться.
Я делал лишь то, что я хотел. Медленно раздевался, глядя в его глаза, чтобы не упустить момент, когда эмоции быстро сменяли друг друга в их глубине. А взгляд был голодным и изучающим. Всё ещё держится, не желая признавать моё превосходство.
Я накрыл его тело своим, мой малыш сразу же обвил мою талию ногами, но я хочу сломить его сопротивление. Поэтому опускаюсь вниз и пробую пробудившуюся плоть на вкус. Смотрю из-под ресниц на Гина, он качает головой, стиснув зубы. Конечно, он не глупый и уже догадался, чего я добиваюсь. Он сгибает ножки и невольно подается вперёд, для меня это неожиданно, когда Он входит в мою глотку. Я, медленно на последок лаская Его, отстраняюсь.
- Осторожнее, любимый. Ты ведь не хочешь, чтобы я задохнулся?
- На данный момент... я бы так не сказал, - с нескрываемой злостью шипит он, а затем... Громко кричит, когда я резко, без подготовки, в него вхожу.
Резкие, грубые толчки после мучительных, нежных ласк выносят нам обоим мозг. Гин, словно кошка, извивается подо мной и кричит. Его голос для меня дороже всего на свете, лучше любой красивой музыки. В какой-то момент я теряю контроль над собой и следую инстинктам: соединяю наши губы, стону в его сладкий ротик, дразню языком, который он покусывает посасывает. Но... наконец-то нежно, признавая свою слабость.
- Хороший мальчик, - шепчу я ему в губы, и мы одновременно приходим к финишу.
Я подминаю его под себя и целую в светлую макушку. Потные, разгоряченные, мы вместе, и я слышу, как он счастливо смеётся. Такой прелестный звук...
- Зачем ты это сделал?
- Сделал что? - спрашиваю я.
- Во-первых: занялся со мной сексом в больнице, во-вторых: издевался надо мной во время этого занятия, и в-третьих: я не знал, что ты можешь быть таким! Мог бы и почаще так на меня злиться.
- Ты серьезно? - удивленно смотрю на него я.
- Вполне. То есть, да, мистер Карлайн, - и при этом он кротко опустил глаза.
- Мне нравится твоя покорность, Гин. И я буду делать всё, чтобы она проявлялась как можно чаще, но больше вот этого, - я схватил его за запястье, - быть не должно.
- Или?..
- Или, клянусь, выпорю тебя. И это никак не будет связано с моими сексуальными выходками и жаждой экспериментов в постели. Ясно? - я оглядываю обнаженного Гина и невольно сглатываю.
- Льюис, я хочу, чтобы ты всегда был рядом со мной. Не отпускай меня, ладно? - тихий голос Гина заставил меня насторожиться. Что-то здесь не так.
- У тебя что-то случилось, да?
- Не у меня... У Чеда. Стив... они сильно поругались, и тот ушёл из дома. Чед думает, что он изменяет ему. И я... испугался, что ты тоже когда-нибудь...
- Кажется, я сейчас тебя убью. Мы ведь уже разговаривали на эту тему. Гин, что я должен сделать, чтобы ты понял, что я не уйду?! - я почти кричу. Но... тут в мою голову приходит светлая мысль.
- Я лишь хочу...
- Мы летим в Сан-Франциско! - перебиваю его я.
- Зачем? - удивленно спрашивает он. Господи, его бровки такие милые... Но мы не о том.
- Если ты не веришь мне на слово, то, надеюсь, поверишь штампу в паспорте.
- Что?!
- Гин, ты выйдешь за меня? - я улыбаюсь, а у моего мальчика отвисает челюсть.
- Ты... шутишь, да?
- Ну, знаешь ли, я абсолютно решительно настроен. Не похоже на шутку.
- Но Льюис! А твои родители?! Что они скажут?! - у него начинается паника, это так интересно...
- Они тоже будут рады с тобой познакомиться, - надеюсь, он не сбежит, узнав о них правду. Он должен быть рядом со мной всегда. И если свадьба убедит его, то я готов пойти на этот шаг.
- Льюис! Я люблю тебя! Не думал, что когда-нибудь скажу это, но я согласен!
- Обратно я тебе твои слова не отдам. Ясно? И я тоже тебя люблю, - я с нежностью глажу его щёку и смотрю в сияющие глаза. Помню, как мы познакомились в чертовом "Rainbow". С тех пор он ничуть не изменился, и это так чудесно, что я готов петь от счастья. Правда, Гин всегда говорил, что я отвратительно пою. Что ж, ему виднее.
А между тем, мой малыш подарил мне волшебный, подстать ему самому, потрясающий поцелуй...