Часть 3
Феликс открыл огромный шкаф, сплошь завешанный брендовой одеждой и задумчиво провел пальцем по вешалкам. Сегодня был долгожданный редкий выходной, и его настроение было на высоте. Проигрывая в голове приглашение Хенджина на ужин уже который раз, он улыбался — слегка смущенно, но счастливо — представляя, как они проведут этот вечер вместе.
— Что бы надеть?
Ли вытащил бархатную красную рубашку, к которой шел такой же тонкий шарф. Его взгляд упал на висящий прямо перед ним яркий пиджак, подарок известного модельера с последнего показа, и кроптоп со шнуровкой сбоку. Выглядело, конечно, заманчиво. Феликс даже мог заранее предсказать, какая реакция будет у Хенджина, если он это наденет. Однако все же это их первое свидание, а значит, лучшим решением будет классика. Надевая черную рубашку, парень добавляет тонкую золотую цепочку, подчеркивающую его ключицы под расстегнутыми верхними пуговицами. Не то чтобы Феликс напрямую пытался соблазнить старшего, но скромность никогда не была присущей ему чертой, а потому, уложив волосы и брызнув на себя немного духов, он довольно окинул взглядом свое отражение в зеркале.
— Как вообще вышло, что я согласился пойти на свидание со своим злейшим врагом?
На губах Феликса заиграла лукавая улыбка. Первое его впечатление о Хенджине было довольно неоднозначным, если не сказать ужасным. Тогда, на парковке, от злости он хотел убить его собственными руками, потом бесился из-за его насмешливых взглядов, а после из зависти к таланту и неординарной внешности, которой, признаться честно, завидовал, едва не довел себя до срыва. И пусть их общение сначала больше напоминало игру в кошки-мышки, сейчас все внезапно изменилось. Феликсу нравился такой Хенджин: в один момент импульсивный и даже жесткий, в другой — по-доброму серьезный, заботливый и даже ласковый. Не нравилось ему разве что то, что им следовало быть крайне осторожными. Из-за любого угла даже в самом неприметном районе могла щелкнуть камера, и вот про них уже накатали статью, раздув из этого целое разоблачение.
Феликс взглянул на часы. Хенджин должен был приехать за ним только через сорок минут, а он был уже в полной готовности и с нетерпением сверлил взглядом экран телефона. По столу прошла вибрация. Сердце Феликса радостно забилось в ожидании звонка от старшего, однако это оказался совсем другой номер.
— Да, — парень взял трубку и нахмурился. — Это что-то важное? Если это не срочно, то, возможно, мы могли бы перенести встречу… — голос на том конце сказал несколько фраз, заставивших его разочарованно вздохнуть. — Да, я у себя дома. Хорошо, сейчас выйду.
Схватив пальто, Ли торопливо вышел на улицу. Его все еще преследовала надежда, что он успеет разобраться со всем до приезда Хенджина, однако она разрушилась сразу, стоило только распахнуться дверце черного ролс-ройса.
— Садись, Феликс, — мужчина с заднего сидения улыбнулся ему, приглашая сесть рядом. Это явно было не просьбой. — Прокатимся в одно место.
Ли нервно сглотнул подступившее к горлу волнение. Чужой взгляд создавал иллюзию выбора, вроде бы его никто не заставлял, но и медлить дальше было просто нельзя. Наконец он бесшумно выдохнул и сел в машину. Сегодняшний вечер Феликс ни в одной из вселенных не планировал провести в компании своего продюсера.
В шикарном ресторане, куда они приехали, играла атмосферная красивая музыка, горели неяркие светильники вдоль стен, выкрашенных в светло-пастельные цвета, и посетители, большинство из которых были знаменитостями, негромко переговаривались за своими столиками. Мужчина пару минут поговорил о чем-то с администратором и вернулся к Феликсу с ключ картой.
— Пойдем, — он положил ему руку на плечо. — Я забронировал для нас вип комнату.
От этих слов внутренности парня сковало неясной тревогой. Почему продюсер вообще позвонил ему сегодня и что это за важное дело, которое он хотел обсудить? Неужели это нельзя было сделать позже или в общем зале, почему требуется делать это наедине?
Комната оказалась небольшой. Стол с атласной скатертью, декоративные свечи и небольшой диван у стены. Феликс сразу же интуитивно отыскал кнопку для вызова персонала: она находилась справа, рядом с местом, куда сел продюсер. Он бы до нее не дотянулся при всем желании.
— Выбрал что-нибудь? — поинтересовался мужчина спустя пятнадцать минут напряженного молчания.
Феликс отложил меню, которое так и не прочитал из-за смешавшихся в кучу мыслей.
— Спасибо, я не голоден.
— Как же так? — мужчина удивленно поднял брови и вызвал официантку. — Принесите нам лобстера в сливочном соусе и пасту, будьте добры.
— Вы хотели со мной о чем-то поговорить, — не выдержал Феликс, нервно крутя тонкие кольца на своих пальцах. — Это что-то, касающееся моей роли?
— Сначала поешь.
Слова были сказаны, казалось бы, обычным тоном, но Ли понял, что не может ослушаться. Взяв в руки вилку, он через силу принялся есть, заставляя себя проглатывать кусочки безумно дорогого шедевра, что в эту минуту были для него самым отвратительным блюдом на свете. Только спустя полчаса, когда их тарелки опустели, а Феликс с уколом совести заметил несколько пропущенных от Хенджина и хотел было написать ему, мужчина заговорил:
— Как тебе твоя роль?
— Она мне нравится. Спасибо вам за такую возможность, я обещаю, что приложу все усилия, чтобы сыграть ее достойно.
— Кстати об этом, — продюсер аккуратно вытер рот салфеткой и посмотрел прямо на Феликса. — До меня дошли слухи, что ты не справляешься.
— Вы прекрасно знаете, что у меня нет актерского опыта, — Ли стушевался, чувствуя, как потеют ладони. — Но я действительно стараюсь и делаю успехи, поэтому…
— Феликс, — мужчина подался вперед и неожиданно коснулся его руки. — Разумеется, но тебе придется постараться получше, если ты хочешь оставить эту роль себе.
Сердце парня с силой ударилось о грудную клетку и рухнуло куда-то вниз, царапая ребра. Чужие пальцы погладили его кожу, поднялись к плечу и провели по скуле, коснувшись губ. Продюсер улыбнулся его растерянности и подсел ближе.
— Ты действительно решил, что я предложил тебе сниматься в моем фильме просто так?
Вздрогнув, словно от пощечины, парень впился пальцами в свои колени. Выходит, тогда на банкете после показа от итальянского дома моды, когда к нему подошел важный мужчина и неожиданно предложил сыграть главную роль в его фильме, он вовсе не был очарован его талантом держаться перед публикой. У него были собственные корыстные цели с самого начала. Ему, как и всем остальным, от Феликса нужно было только одно — его тело.
— Ты очень красивый, — мужчина скользнул взглядом по его шее и обнаженным ключицам. — Этого не отнять. Однако ты ведь не настолько наивен, чтобы думать, будто я позволю сниматься в своей картине какой-то модели.
— Тогда зачем это все? — Феликс нахмурился.
— Ты же и сам все прекрасно понимаешь.
Рука продюсера легла на его колено и неторопливо двинулась выше. Ли резко выдохнул через нос, с трудом осознавая, что сейчас происходит. То есть либо он сделает то, что от него требуют, либо его просто вышвырнут с работы, и его репутация вместе со всеми рейтингами резко упадет. Мужчина придвинулся к нему еще ближе, хватая за талию и жарко дыша в шею. Феликса заполнила паника. Сейчас, прямо в вип комнате ресторана, его нагло лапают и буквально домогаются. Почувствовав мерзкое касание чужих губ, он дернулся и вскочил на ноги, вырвавшись из чужих рук. Лицо было бледным от гнева, а руки непослушно дрожали.
— Ха, да ладно, хватит строить из себя недотрогу! — мужчина с недовольным видом откинулся на спинку стула. — Я ни за что не поверю, что ты ни разу не делал этого ради своей карьеры.
— Вы очень удивитесь, но никогда, — не своим голосом проговорил Феликс. — И вы не имеете права принуждать меня к подобному!
— Успокойся. Если тебя напрягает обстановка, мы можем поехать в любой отель.
— Нет, я никуда с вами не поеду! — Ли сжал кулаки и неровным шагом направился к двери. — Мне нужно домой, — он уже взялся за ручку, когда продюсер, внезапно оказавшись позади, положил руку ему на плечо и крепко сжал.
— Что ж, я дам тебе время подумать, но учти, что мое терпение не бесконечно. Не пытайся от меня сбежать, — хватка стала сильнее, отдаваясь противной болью. — Потому что у тебя не выйдет. А сейчас пойдем, я отвезу тебя обратно.
Феликс молча сидел в салоне машины, глядя в окно. Там, на вечернем небе, догорал красивый закат, которым они сейчас могли бы любоваться вместе с Хенджином. От этой мысли на душе стало невыносимо больно. Сильно закусив губу, Феликс инстинктивно жался поближе к двери и подальше от сидящего рядом мужчины, которого не смущало абсолютно ничего. Только когда автомобиль уже подъехал к дому младшего, продюсер повернулся к нему и снова прошелся рукой по бедру, впившись пальцами в кожу так, что не оставалось сомнений: на этом месте останутся синяки.
— Надеюсь, что ты сделаешь правильный выбор, — он улыбнулся парню притворно мягкой улыбкой. — Я не люблю ждать.
— Я пойду.
Феликс выскочил из машины и на негнущихся, налившихся свинцом ногах кое-как добрался до квартиры. Он будто впал в транс: в голове шумело, тело едва слушалось из-за накатывающих судорог, а перед глазами стояло мерзкое лицо. Простояв в коридоре, словно восковая фигура, бессчетное количество времени, которое превратилось для него в сплошной мрак, Феликс почувствовал себя отвратительно грязным. Вещи, сбрасываемые дрожащими руками, полетели прямо на пол. Парень потратил последние силы, чтобы добраться до ванной, включить воду и лечь, закрыв глаза. Его колотило крупной дрожью, так, будто он ужасно замерз, но кожа горела. Под ней разливался ледяной холод.
Ему потребовалось два часа, чтобы хоть немного прийти в себя. Бессильно рухнув на кровать, Феликс вспомнил о Хенджине и взял в руки телефон, с сожалением замечая еще несколько пропущенных.
«Извини, сегодня не получится. Работа»
Написал он единственное, на что хватило сил, и провалился в тревожный безотрадный сон.
***
На съемочной площадке царила оживленная атмосфера, несмотря на раннее утро. В воздухе витал запах крепкого кофе, операторы готовили камеры, а визажисты наносили актерам легкий макияж, пока те увлеченно о чем-то болтали, обсуждая последние новости. Хенджин молча сидел в своем кресле мрачнее обычного. Он терпеть не мог ранние съемки, но сегодня дело было вовсе не в этом и даже не в том, что Сынмин снова ворвался в его дом, разбудив еще до восхода солнца. С несостоявшегося свидания прошло два дня, в которые они с Феликсом не обмолвились ни словом. В основном, их сцены снимались раздельно, и парни не пересекались на площадке. Однако даже в те моменты, когда Хенджин мельком видел Феликса, тот или делал вид, что не замечает его, или смотрел как будто бы насквозь.
Хван с натугой выдыхает сквозь зубы, стараясь взять контроль над своими эмоциями. Если бы их график не был таким плотным, он бы уже давно поговорил с младшим, однако тот игнорировал его звонки вместе с сообщениями.
— О, Хенджин, ты уже видел? — сидящая на соседнем кресле Дже Хи обернулась и взмахнула перед ним газетой. — Оказывается, наш продюсер лично знаком с Феликсом.
— О чем ты? — Хван недоверчиво выгнул бровь.
— На днях их заметили в ресторане. Они пришли туда вместе.
Хенджин протянул руку и взял газету, рассматривая фото на первой странице. На нем Ли вышел из машины и направился к ресторану с мужчиной, которого Хенджин не мог не узнать. Это вне всяких сомнений был их продюсер. Взгляд опустился ниже, и пальцы Хвана с силой сжали бумагу. Дата и время четкой подписью черневшие под фото точно совпадали с их свиданием.
— Да ты, должно быть, издеваешься!
Резко вскочив, Хенджин вылетел из гримерки. Он распахивал одну дверь за другой, врываясь без стука и ища одного единственного человека, по вине которого сейчас был до ужаса зол. Что гораздо хуже, он чувствовал такую боль, будто его предали. Феликс обнаружился на общей площадке. По обыкновению зависая в телефоне, он пил кофе.
— Значит, такая у тебя работа по воскресеньям? — Хенджин с размаху швырнул газету перед ним на стол. — Скажешь, что и с ним ты тоже просто проводил время? Именно тогда, когда мы договорились встретиться?! Черт, я ждал тебя два часа, думал, что с тобой что-то случилось, едва не поехал в полицию, а ты в это время ужинал с продюсером, даже не отвечая на сообщения!
Феликс молча взглянул на фото. Ни одна мышца его лица не дрогнула от крика старшего и звенящего в голосе разочарования. Сделав глоток кофе, он неожиданно улыбнулся.
— Ты, кажется, кое-чего не понял. Думаешь, раз мы пару раз поцеловались, то я тебе чем-то обязан?
Хван застыл, не в силах поверить, что это говорит Ли, а не его высокомерный образ для камер.
— Серьезно? То есть, тогда ты лишь притворялся со мной, и как только на горизонте появился человек, который для тебя более полезен, сразу же позабыл о моем существовании?!
— Ты драматизируешь, — Феликс посмотрел на него с надменной усмешкой.
— Ха, драматизирую? — Хван оперся одной рукой о стол, а другой — о спинку стула, нависая над парнем. — Мог бы честно сказать в самом начале, что ты всего лишь продажная подстилка для всех подряд. Тогда я бы так не заморачивался, а просто трахнул тебя в той гримерке.
— Вот видишь, никому из нас не было нужно это глупое свидание, — глядя прямо в горящие гневом глаза, Ли не переставал улыбаться. Хенджин же из-за застилающей разум ярости не мог понять, что младший с трудом держит эту натянутую улыбку. — А теперь, пожалуйста, освободи помещение, ты мешаешь работе. Нам нужно снимать.
— Без проблем, — старший выпрямился, стерев со своего лица все эмоции. — И даже не вздумай больше обращаться ко мне за помощью.
Он развернулся и быстрым шагом пошел прочь, проклиная себя за то, что повелся. Так глупо повелся на внимание Феликса, его упорство, порой глупую смелость и теплую улыбку. Да, в порыве ярости он наговорил ему много вещей, которые на самом деле не считал справедливыми, но он надеялся, что Ли попытается отрицать хоть что-то, надеялся пробудить в нем хоть какую-то реакцию, чтобы увидеть истинные чувства. А младший, наоборот, так нагло улыбался ему, что он не заметил тщательно скрываемой под маской равнодушия боли и, если бы обернулся прямо сейчас, то увидел, как Феликс сидит, уронив голову на руки. Между ними воздвиглась невидимая стена, сломать которую теперь не представлялось возможным.
***
— Итак, все готовы? Начинаем!
Чан делает жест рукой, сигнализируя операторам. Свет становится чуть приглушенным, камера плавно движется по рельсам вокруг актеров. Это самая напряженная сцена фильма: в ней показано прямое противостояние двух совершенно разных героев. Феликс, парень из бедной семьи, отправившийся вслед за своей музой и готовый на все, чтобы завоевать ее сердце, в этот момент борется с Хенджином, талантливым пианистом, аккомпанирующим его возлюбленной. Персонаж Хвана развязен и не обременен моралью — он не любит девушку. Ему абсолютно все равно на ее судьбу, как будущей певицы, однако внимание юной красавицы льстит, а еще сильнее ему нравится выводить из себя глупого мальчишку, который наивно думает, что может с ним соперничать.
— Я должен исполнять эту песню вместе с Алисой! — Феликс делает шаг навстречу Хенджину, сжимая кулаки.
— С чего бы? Твоя игра не настолько хороша. Не думаешь, что ей куда спокойнее будет выступать с опытным музыкантом?
— Раньше тебя это не волновало, пока она не взяла свою первую награду! Мы много работали над тем выступлением и получили ее вместе, а теперь ты так просто хочешь присвоить чужие труды себе?
— Не смеши меня, — Хенджин презрительно усмехается.
Он смотрит на Феликса свысока с полной уверенностью в собственном превосходстве, которое Феликс ощущает каждой клеткой своего тела. Вальяжная расслабленная поза старшего говорит о том, что он даже не воспринимает Ли всерьез: насмешливо выгнутая бровь с горящими в глазах ледяными искрами пробуждают в Феликсе самую настоящую злость. Хенджин сейчас перед ним будто вовсе и не играет. Каждое его действие до невозможности естественно, а слова бьют точно, хлестко и ужасно больно. Прямиком в наиболее уязвимое место.
— Пусть она решит сама, с кем хочет петь, — улыбаясь растерянной девушке у рояля, предлагает Хван. — Что скажешь, Алиса? Со мной у тебя куда больше шансов.
— Ты не можешь давить на нее таким образом!
— А в чем проблема? Боишься, потому что знаешь, что она выберет не тебя?
И Феликс, становясь единым целым с личностью своего героя, действительно боится. Он знает, что девушка на самом деле влюблена в более одаренного и красивого Хенджина, ведь после поцелуя его отвергли.
«Ты всего лишь друг»
Сценическая фраза вспыхивает в голове ярким пламенем и рассыпается жгучим импульсом под ребрами. Эмоции персонажа младшего смешиваются с его собственными, превращаясь в неуправляемый ком, на бешеной скорости несущийся с горы. В голову внезапно бьет колючим осознанием, что они с Хваном на самом деле даже не друзья. После краткого мига близости их отбросило еще дальше, чем они были до этого. Чудесным образом возникшая идиллия разрушилась одним событием, одной несостоявшейся встречей, перечеркнувшей все. Теперь их едва ли можно было назвать коллегами. Ненависть или то, что ею казалось, отталкивало их друг от друга, словно отрицательные полюса магнита. Они не друзья и уж тем более не возлюбленные. Между ними лишь конкуренция. Вражда. Холод.
Феликс не замечает, как этот снежный ком разрастается всё сильнее, выливаясь в неконтролируемую злость. Режиссер молча раздает указания, с восхищением наблюдая за необыкновенно живыми эмоциями. Робкие порывы Алисы помешать ссоре друга детства и объекта своего обожания, острый конфликт и накал страстей между сражающимися за нее парнями — всё выглядит идеальной картиной.
— Все, съемка окончена! — объявляет Чан. Он подходит к актерам и, удовлетворенно улыбаясь, похлопывает ребят по плечу, — Молодцы! Я знал, что вы сработаетесь!
— Действительно, это было так правдоподобно! — поддержала Дже Хи.
Она тоже находится под немалым впечатлением от отснятой сцены, и только Хенджин с Феликсом, столкнувшись мрачными взглядами, расходятся в противоположные стороны, не сказав ни слова. Для них это не было игрой. Отыгрываемое перед камерами напряжение было настоящим.
***
Красная дорожка. Ослепляющие вспышки камер, толпа народа и трое людей идущих по длинному ковру, за лентами ограждений. Оказываясь в центре, Дже Хи в платье в пол под стать своей героине сверкает направо и налево идеальной улыбкой: она стоит между Феликсом и Хенджином, слегка приобнимая парней за талию. Оба в строгих костюмах, подчеркивающих фигуру безупречными линиями габардина. Объективы жадно ловят каждое их движение: взмах руки, легкий поворот головы, улыбку. Громкая слава еще не вышедшего фильма уже опережает его. Актеры в мгновение ока стали самым популярным трио этого сезона в кинематографе и, соответственно, ожидания зрителей были просто огромными. Хенджин позирует без особого энтузиазма. Его взгляд, который по указаниям режиссера должен быть все время устремлен на Дже Хи, то и дело соскальзывает на сияющее и необычайно красивое лицо. Лучезарно улыбаясь камерам, Феликс мило переговаривается о чем-то с девушкой, и Хвана чертовски раздражает эта невозмутимость. Будто и не из-за него в последнее время на съемочную площадку зачастил продюсер, до этого не бывавший там ни разу, будто не по его вине он лишился спокойствия и несколько раз, замечая, как мужчина увозил его куда-то на своей машине после съемок, сжимал челюсти до скрежета зубов.
Сегодня в холле роскошного пятизвездочного отеля со множеством гостей должна состояться презентация фильма. Больше половины было уже отснято, и компания собралась выпускать трейлер, непременно обязанный взорвать телеэкраны. Именно по этому случаю был устроен банкет. Множество гостей, других актеров крупной величины, постановщиков, режиссеров и, конечно же, журналистов, неустанно пытающихся взять интервью, заполняли холл пестрой толпой.
После фотосессии, показавшейся Хенджину отвратительной вечностью, он взял бокал шампанского и ушел в дальнюю часть зала. Подобные приемы явно не были его любимым занятием. Наоборот, Хван считал это крайне скучным времяпрепровождением и стремился всеми способами его избежать. Однако сегодня не вышло.
Выпив уже приличное количество шампанского и заметив, что большинство людей тоже навеселе, он вышел в уборную. Лелея мысль о том, что сейчас тот самый момент, когда он может уйти отсюда незамеченным, Хенджин шел по безлюдному коридору. Внезапно помимо негромкой музыки, доносящейся из зала, слух прорезал грохот, приглушенный вскрик и топот чьих-то шагов. Парень замедлил шаг и прислушался. По лестнице в нескольких метрах от него кто-то торопливо спускался вниз. По всей видимости, не заметив его, человек на полном ходу налетел на Хенджина, и каково же было удивление старшего, когда он узнал в нем Феликса. Ли был явно не в себе — в глазах застыл ужас, губы непослушно дрожали, а под расстегнутым воротом рубашки темнели расплывающиеся багровые пятна. Феликс словно совершенно не узнал Хенджина. Он попытался оттолкнуть старшего, но Хван схватил его за руку.
— Эй, что с тобой?
— Отпусти! — дрогнувшим голосом воскликнул Ли. — Отпусти меня, иначе будет поздно!
— Феликс…
Парень резко дернулся, и, вырвавшись из его хватки, скрылся за дверью туалета. Чувствуя слабую заторможенность из-за алкоголя, Хенджин нахмурился. Он не понимал, что происходит, но одно знал точно: таким младшего он не видел еще никогда. Что-то явно случилось, что-то ужасное и шокировавшее его почти до невменяемого состояния. Это определенно было связано со следами на его шее.
Что это вообще такое? Больше похоже на следы ударов, либо на… засосы
Рядом вновь раздались шаги, и чья-то тяжелая рука легла ему на плечо, привлекая внимание. Хенджин обернулся. Прямо на него смотрел раскрасневшийся продюсер с разбитой губой, из которой текла тонкая струйка крови.
— А, это ты, Хенджин. Ты случайно не видел здесь Феликса? Мы не закончили наш разговор.
Хвану хватает нескольких секунд, чтобы собрать все разрозненные детали в единую картину. Моментально надевая маску, он с искренним удивлением поднимает брови.
— Нет. Понятия не имею, где он. Но, кажется, все сейчас в зале? Вам следует поискать там.
— Что ж, спасибо, — продюсер торопливо вытирает кровь, только сильнее размазывая ее по лицу. — Но если встретишь его…
— То непременно Вам сообщу.
Хенджин широко улыбается мужчине, но стоит тому скрыться за поворотом, как улыбка сразу испаряется с его лица. С неясным беспокойством он толкает дверь и заходит в уборную. Напротив зеркала, опершись руками о мраморную раковину, с низко опущенной головой стоит Феликс. Заслышав звук открывающейся двери, он дергается, бросая на отражение взгляд, наполненный откровенной паникой.
— Он ушел, — убеждаясь, что здесь нет никого, кроме них, Хенджин подходит ближе.
— Что? О ком ты?
— Ты прекрасно знаешь. Разве не от продюсера ты бежал, как сумасшедший? — старший замечает, что Феликса бьет мелкой дрожью и осторожно просит, — Расскажи мне, что случилось?
— Ничего. Тебя это не касается.
Ли снова низко опускает голову, пряча свое лицо. Его руки сжимаются в кулаки, пальцы со скрипом царапают кафель, будто это последний якорь, за который он может ухватиться.
— Он что-то сделал с тобой?
Феликс закрывает глаза, пытаясь успокоиться. Он изо всех сил хочет прогнать из своей головы образ мужчины, хватающего его с грубым желанием получить свое, но чужое лицо продолжает висеть в сознании жутким кошмаром. Все эти несколько недель он терпел, пытался не замечать, как на теле появляются все новые синяки от чужих рук. Отметины были настолько заметны, что по этой причине пришлось даже отменить несколько рекламных контрактов. Все усилия и просьбы это прекратить были напрасны. Чувствуя, как теряет контроль над ситуацией с каждым днем, с новой попыткой сломать его волю Ли сорвался. В нем что-то надломилось, треснуло и сломалось окончательно.
— Я… я действительно пытался… — сдавшись, выдохнул он. По щекам неудержимо хлынули горячие слезы. — Я думал, что смогу сделать это ради своей роли, но… это было так мерзко! — Феликса передернуло от воспоминания о совсем недавно пережитых ощущениях. — Я просил его остановиться, умолял, но он не слушал и… мне пришлось применить силу. Я ударил продюсера, — закрывая лицо руками, младший бессильно прислоняется к стене. — Блять, что же я наделал! Я сошел с ума! Теперь меня точно уволят, теперь я…
— Эй, взгляни на меня, — Хенджин прерывает накрывающую его с головой панику. Осторожно дотрагиваясь до плеч, он заглядывает в глаза парню, чтобы показать, что он в безопасности. — Все будет хорошо, слышишь? Никто тебя не уволит. Расскажи все, как было, может, я смогу помочь.
— Нет! Ты ничего не понимаешь! Это конец!
— Феликс, успокойся. Постарайся дышать, медленный вдох и выдох. Вдох, выдох, — Хван легонько встряхивает его, чтобы привести в себя. Феликс слушает его голос, старается дышать в такт со старшим и чувствует, как ужас понемногу отступает. — Вот так, умница.
Хенджин проводит рукой по его волосам. Бешено стучавшее в груди сердце все не хочет успокаиваться, но позволяет вздохнуть свободнее. На Феликса наваливается рубящая слабость. Едва не падая, он оказывается в объятиях Хвана, вовремя подхватившего его и бережно прижавшего к себе.
— Так в тот день, когда мы собирались встретиться, это случилось впервые? — тихо спрашивает он, складывая оставшиеся кусочки пазла.
— Да, тогда я и узнал, что меня взяли на эту роль не просто так, — младший горько усмехнулся. — Ну да, я же совершенно никудышный актер!
— Это не правда, Феликс, — Хенджин шумно выдохнул, понимая, что был полнейшим идиотом, который не замечал ничего вокруг, кроме себя. Ли обхватил его спину руками. В объятиях старшего он больше не чувствовал себя таким беспомощным. — Но я не пойму одного, — негромко продолжал Хенджин, — почему ты не сказал об этом мне, своему менеджеру или хотя бы не заявил в полицию? Это же уголовная статья.
— Ты и правда веришь, что со всеми своими деньгами он не сможет с легкостью откупиться? Минхо мне не хотелось беспокоить да и… рассказывать тебе тоже было бы странно. Я надеялся, что в один момент это все просто прекратится. Зря.
Хенджин мягко погладил его по спине, ощущая, как парень вновь напрягся, непроизвольно впившись пальцами в его пиджак.
— Знаешь, почему у меня был длительный перерыв от съемок? — задумчиво спросил он. — В том году я снимался в нашумевшем сериале. Казалось бы, работа с достойными коллегами, хорошая зарплата и высокие рейтинги, о чем еще можно мечтать? Но нашему директору, к сожалению, вздумалось положить на меня глаз. Сначала она пыталась флиртовать, потом уговаривала, после начала угрожать. А когда поняла, что мое решение не изменится, со злости выставила все так, будто это я домогался до нее, и даже предоставила липовые доказательства. Скандал, конечно, замяли. Однако сплетни все равно распространились слишком сильно, чтобы я мог продолжать свою деятельность. И больше ничего нельзя было сделать, оставалось лишь ждать.
— Это так подло, — на грани слышимости прошептал Феликс.
Он знал и не единожды слышал, что в киноиндустрии, как и в модельном бизнесе, существует эта темная сторона. Только даже и близко не мог представить, что это когда-то коснется его самого. И сейчас, когда оказалось, что от подобного пострадал и Хенджин, младший ощутил глубокое опустошение.
Наблюдая за всей бурей эмоций на бледном лице, Хван не мог отделаться от грызущего чувства вины.
— Феликс, мне жаль, что я так к тебе относился. На какой-то момент я действительно поверил, что ты из тех, кто с легкостью продает себя за то, чтобы подняться выше, несмотря ни на что. И мне безумно стыдно за все те вещи, которые я говорил. Пожалуйста, прости, — с искренним раскаянием произнес он, заставляя сердце младшего дрогнуть. — Вне зависимости от твоего ответа, обещаю, что сделаю все, чтобы помочь тебе. Только не говори о произошедшем никому, кроме меня. Это небезопасно.
Отстранившись от старшего так, чтобы видеть его лицо, Ли кивнул. Силы покинули его, и лишь крепко обнимающие руки не давали упасть. Ему до безумия хотелось верить Хенджину. Хотелось, чтобы он снова смотрел на него без неприязни, с тревогой и волнующей заботой, светящейся сейчас в глазах напротив. Поэтому он согласился, доверил старшему постыдную тайну и свою судьбу.
Хенджин, пожалуйста, не подведи меня.
Ты - моя последняя надежда.