Часть 2
За окном несущейся по шоссе машины проносятся многоэтажки, ряды аккуратно высаженных вдоль дороги деревьев и высокие небоскребы корпораций, расположившиеся в самом сердце деловой жизни города. Хенджин сидит, откинувшись на спинку кожаного сидения, и лениво смотрит в окно. Взгляд цепляется за огромный баннер возле дороги: с него смотрит безумно красивый парень с идеальной улыбкой, в котором Хван с удивлением узнает Феликса. Он держит в руках бутылочку какого-то косметического средства, стоящего, по всей видимости, целое состояние, но тем не менее быстро распродаваемого благодаря подобной рекламе, и Хенджин готов признать, что Ли действительно необычная модель.
Он выглядит так, будто не прикладывает никаких усилий, чтобы позировать перед камерой, в отличие от съемок фильма. Это дается ему так просто и легко, словно он умеет это с рождения.
Феликс выглядит дорого, как и полагается высшему классу, роскошно и неприступно.
Вспоминая, что парню всего двадцать один, Хенджин невольно снова задумывается, как же ему удалось достичь таких вершин в столь юном возрасте. К нему, актеру с огромным опытом, игравшему роли едва ли не с колыбели, нашумевший успех пришел лишь к двадцати пяти. А какой-то самоуверенный наглый мальчишка, неясным образом попавший в каст одного из популярнейших фильмов этого сезона, ведет себя с ним так высокомерно, будто Хван никто.
Так, после того случая, когда Хенджин решил немного позабавиться, а точнее помочь, Феликс предпочел сделать вид, что ничего этого не было. Крис на следующий день восторженно хвалил его внезапно улучшившиеся навыки и отснятую со второго дубля сцену, даже не подозревая, что Хван приложил к этому руку. Сам же Хенджин в благодарность получил только надменную улыбку. Было очевидно, что Ли не из тех, кто просит помощи и прибегает к ней лишь в крайнем случае, когда других вариантов попросту не остается. Однако и признавать свои слабости перед другими явно желанием не горит.
— Феликс, тебе нужно добавить больше экспрессии! — размахивая руками, объясняет Чан. — Не напористости, а именно эмоций, чувств, понимаешь? Момент, когда твой персонаж целует главную героиню, один из ключевых и должен быть отыгран идеально!
— Давайте попробуем еще раз.
Наблюдающий за этой сценой со стороны Хенджин видит, насколько младший напряжен. Они снимают этот поцелуй уже черт знает какой раз, но все идет наперекосяк — то Феликс делает это слишком неуверенно, что совершено не соответствует импульсивному поступку бедного музыканта, то слишком резко и напористо, уж точно не в характере главного героя. Крис дает несколько рекомендаций, но когда и они не помогают, сдается. Актеры и персонал отправляются на перерыв, а Хенджин принимает из рук Сынмина кофе, заваливаясь в кресло, пока ему поправляют макияж.
— Это что, капучино? — сделав глоток, возмущается он.
— Американо со льдом не было, так что пей, что есть.
— Сам пей эту дрянь! Ты же знаешь, что у меня непереносимость лактозы!
— Это соевое молоко, — устало отвечает Сынмин. Выглядит он ужасно замотанным, что вовсе и не удивительно, учитывая, сколько работы на него свалилось в связи с внезапными съемками. — Если не хочешь, то можешь вылить. И чего ты вообще сегодня на взводе? Вроде не тебе пришлось вставать в шесть утра, чтобы согласовывать график съемок.
— Лучше бы я встал в шесть утра, тогда весь этот цирк, может быть, закончился бы раньше, — Хенджин вздохнул и поставил стаканчик на стол. — Понаберут на главные роли кого попало, а потом жалуются, что мы отстаем от расписания.
— Думаешь, ты сыграл бы лучше? — со смешком подкалывает Сынмин.
— Издеваешься? Первая картина была бы давно отснята. И вообще…
— Извините, — перед ними внезапно возник Минхо, прервав гневную тираду Хенджина. — Вы случайно не видели Феликса? Нигде не могу его найти.
— Понятия не имеем, — Сынмин пожал плечами и взглянул на своего подопечного. — Или ты его видел?
— С чего бы мне? — возмутился Хенджин. Поднявшись с кресла, он бросил на растерянного Минхо задумчивый взгляд. — Пойду проветрюсь, может, к завтрашнему дню как раз подойдет очередь сцены с моим участием.
— Тяжело с ними, да? — Сынмин понимающе кивнул Минхо, прислонившемуся к спинке высокого кресла рядом с ним.
— Не то слово, — Ли устало улыбнулся. — С Феликсом и так обычно очень непросто, — доверительно сообщил он. Все же Ким, как менеджер, просто не мог его не понять. — А здесь еще съемки и при этом куча новых рекламных контрактов… иногда мне кажется, что он сведет меня с ума.
— Ну, у Хенджина прекрасно это получается уже на протяжении нескольких лет, — постукивая пальцами по столу, Сынмин взял тот самый несчастный капучино и протянул его, казалось, неживому Минхо. — Кофе?
— Спасибо, — благодарно выдохнул Ли.
Хван свернул в безлюдный коридор комнат для персонала и окинул взглядом закрытые двери. Его «проветриться» отчего-то вовсе не имело никакого отношения к улице и к проветриванию, собственно, тоже. Просто ему нужен был предлог, чтобы избавиться от пристального внимания Сынмина. Напевая мысленно какую-то услышанную на площадке мелодию, он медленно пошел вперед, задерживаясь на несколько мгновений у каждой двери. И вот, когда коридор был почти пройден, до слуха донесся громкий звук удара. Хенджин резко рванул на себя ближайшую ручку и остановился на пороге: у самых его ног блестящими осколками лежала стеклянная ваза, с силой брошенная об стену.
— Что? Нравится такое зрелище?! — закусив губу до крови, перед ним стоял Феликс. — Наверное, тебе очень доставляет видеть, как я совершаю ошибки одну за другой, ты ведь в этом намного лучше меня! — на дне его карих глаз блестели яростные слезы. — Что ж, можешь радоваться тому, что я снова облажался!
— Эй, успокойся, — пораженный этим зрелищем Хенджин неуверенно переступил осколки.
— Ха, думаешь, я стану тебя слушать? На площадке я буквально кожей чувствую, как ты постоянно сверлишь меня взглядом, не только ты, все словно ждут, когда я споткнусь, чтобы посмеяться!
— Феликс…
— Можешь не притворяться передо мной хорошим, — Феликс широко улыбнулся со сверкающим в глазах безумием. — Я знаю, что ты готов сделать все, чтобы забрать главную роль себе!
— Замолчи, — Хван неожиданно оказался рядом с ним и зажал рот рукой. — Даже если и так, то что? — Феликс резко дернулся, пытаясь вырваться, но руки старшего держали слишком крепко. — Да, я хочу вернуть себе все главные роли мира, хочу, чтобы одна слишком многое возомнившая о себе модель исчезла со съемочной площадки, а еще, ты совершенно прав. Все только и ждут, когда ты ошибешься. Но если сейчас закричишь, то привлечешь к себе еще больше внимания и тогда скандала точно не избежать.
Дергавшийся и протестующе мычавший Феликс затих. Хван еще минуту держал его, боясь отпустить, потому что парень, словно бомба со взбесившимся таймером, мог взорваться в любую секунду.
— Такова эта индустрия, — Хенджин осторожно убрал ладонь от его рта. — Поэтому, если хочешь здесь выжить, то придется очень постараться.
— Что ты имеешь в виду? — все еще тяжело дыша, напряженно спросил Феликс.
— Ты и сам знаешь, что твои навыки игры просто ужасные. Точнее, их вообще нет.
— И что ты предлагаешь? Поплакать, собрать вещи и уйти? — парень язвительно закатил глаза, пытаясь отодвинуться от старшего, однако тот его не отпустил. — Эй, какого черта?!
— Тебе нужен учитель, который научит тебя, как это делается. Смотри и запоминай, — Хван склонился к его лицу. — Я покажу тебе два вида поцелуев: первый, когда ты испытываешь волнение и трепет, впервые целуя человека, в которого давно влюблен, — поднимая подбородок Феликса к себе, Хенджин проходится пальцами по его щеке с неожиданной нежностью, заставляющей сердце парня сжаться. — Твои прикосновения должны быть трепетно-нежными, слегка неуверенными, но не лишенными чувств, а взгляд наполнен любовью.
Феликс смотрит в близкие глаза Хвана и видит все, что тот только что описал, на его лице. Его игра реалистична до прокатывающихся по коже мурашек, в неё невероятно легко поверить, и, ощущая ненавязчивый привкус кофе на своих губах, Феликс почти забывает о том, что всё происходящее сейчас между ними — всего лишь часть представления. Губы старшего двигались плавно и мягко, словно спрашивая разрешения. Он не давил на младшего, передавая нужную атмосферу для сцены до мельчайших деталей. И стоило их губам разомкнуться, как Феликс с вызовом спросил:
— А второй вид?
Хенджин подметил слабый румянец на его щеках и усмехнулся.
— А второй это то, как делать ни в коем случае не надо.
Феликс вздрогнул, ощутив сильную хватку на своем затылке. Чужой язык самовольно вторгся в его рот, сплетаясь с его собственным в бешеном танце. Сжимая белые, словно пепел волосы, Хенджин целовал уверенно, жадно, глубоко и настолько умопомрачительно, что Ли едва не задохнулся. Чувствуя, как его толкают назад, впечатывая в стену, он вцепился в плечи старшего и неожиданно ответил, кусая чужие губы. Это было полнейшим сумасшествием. Хенджин будто потерял контроль над своими руками: они настойчиво исследовали тело Феликса, касаясь спины, сжимая талию и бедра. Весь этот дикий поцелуй больше напоминал борьбу, чем урок о том, «как надо», однако Ли точно не собирался в ней проигрывать. Царапая короткими ногтями лопатки Хенджина через шелковую рубашку, он сдерживал рвущиеся наружу стоны от сильных рук, крепко прижимающих к себе. Недавно мучившие мрачные мысли о многочисленных неудачах испарились, не оставив и следа. Теперь все его внимание было сосредоточено на одном — на Хенджине, или, скорее, на борьбе за власть, в которую они превратили этот поцелуй.
— Запомнил? — оторвавшись от него, с лукавыми огоньками в глазах поинтересовался Хван. Его сердце стучало сейчас слишком громко, разбиваясь градом ударов о грудную клетку, но он изо всех сил старался сохранять беспристрастное лицо. — Если повторишь в точности, уверен, Крис будет доволен.
— Первый вариант или второй? — Феликс облизнул свои припухшие губы, и от пошлости этого жеста у Хенджина внутри все свело судорогой. Этот парень вообще хоть иногда бывает нормальным?
— Тот, от которого у тебя не встанет, — парировал он. Столь явные провокации Феликса хоть и несколько смущали, но не могли сбить его с толку. — Иначе неудобно получится перед съемочной бригадой. Знаешь ли, твои штаны довольно узкие.
Он вышел, хлопнув дверью и оставив младшего наедине с мыслями, пришедшими в еще больший хаос. Почему Хенджин, который терпеть его не может, помогает ему, да еще и таким образом? Губы до сих пор горели от их сумасшедших поцелуев, а под ложечкой зудело неясным чувством.
***
Казалось бы, ненависть Феликса и Хенджина друг ко другу немного поугасла. Бан, разгонявший до этого их постоянные перепалки, наконец хоть немного успокоился и вздохнул свободно. Ли сутками пропадал в студии, где по несколько часов репетировал свои сцены, и плоды его трудов начали понемногу проявляться вместе с темными кругами под глазами, которые визажисты тщательно замазывали всем, чем только можно. Он все еще смотрел на старшего с неприкрытой надменностью, но теперь помимо гордости Хенджин замечал, как в его взгляде скользит напряжение, будто Феликс только и ждет нового вызова со стороны своего главного конкурента.
В остальном их отношения ни капли не изменились: парни по-прежнему перебрасывались друг с другом едкими фразами, не упуская случая с ядовитой иронией указать один другому на мелкие недостатки; после окончания съемок Феликса по-прежнему забирали серьезные мужчины на дорогих автомобилях, каждый раз разные, так что Хенджин однажды не сдержался и в невзначай обронил:
— Ну и каково на улице красных фонарей? Тебе хотя бы хорошо платят за твои услуги?
Ли от этих слов побледнел, словно полотно. Кончики его губ опустились вниз, выдавая смятение, но он тут же вновь надел холодную маску равнодушия.
— Не переживай, за один раз я получаю больше, чем весь твой гонорар за этот фильм, — он высоко поднял голову, развернулся на месте и уже на выходе бросил. — И в следующий раз хорошенько подумай, прежде чем сказать подобную глупость. За такое можно легко засудить.
— Какого черта ты к нему лезешь? — шепотом возмутился слышавший это Сынмин. — Это не твое дело, чем он занимается в свое свободное от работы время.
— Мне просто смешно с того, как все закрывают на это глаза. Только представь, какой это клад для желтой прессы: «Ли Феликс, модель и новоявленный актер, сыгравший главную роль в новом фильме Корт интертеймент, спал с высокопоставленными лицами, разводя тем самым их на деньги».
— Заткнись! — Сынмин ткнул его в плечо, оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что этого никто не слышал. — Если бы у него была подобная репутация, не думаешь, что его бы просто не взяли?
— А как он по-твоему сюда попал? — Хенджин скрестил руки на груди, вздернув левую бровь. — Без актерского опыта, связей и хоть каких-то элементарных навыков?
— В любом случае это тебя не касается.
Ким недовольно поджал губы. Слова Хенджина были вполне логичны, однако он успел уже достаточно много раз поговорить с Минхо, чтобы понять — Феликс не такой человек. Чтобы стать моделью он очень много работал над своим телом, не спал сутками и почти постоянно сидел на изматывающих диетах, что совершенно не сходилось с образом лакшери мальчика по вызову. Да, он был нереально красив и привлекателен, но Сынмину отчего-то думалось, что это приносит ему куда больше неудобств, чем пользы. Ведь когда ты являешься обладателем неземной красоты, люди в первую очередь видят лишь твою внешность и зачастую им совершенно плевать на все остальное.
— Еще один дубль!
Голос режиссера недовольным рокотом разносится над площадкой. Сегодня съемки затянулись особенно сильно, нужно было отснять несколько совместных сцен вместе с Хенджином, Феликсом и Дже Хи. К концу дня все ужасно вымотались: девушка начала часто запинаться, путая слова, Хенджин постоянно отвлекался, а Феликс выглядел настолько уставшим, что казалось, еще немного, и он свалится прямо на алый ковер, служащий декорацией.
— Может, на сегодня закончим? — осторожно спросила его помощница. Крис, который сегодня пребывал в мрачном настроении из-за отставания от графика, только сильнее нахмурился. — Все слишком устали, не думаю, что если продолжим, от этого будет толк.
— Хорошо, на сегодня все. — сдался режиссер. — Хван, подойди, пожалуйста, ко мне.
— Что такое? — Хенджин, собиравшийся было уже накинуть куртку и запрыгнуть в свою машину, чтобы хорошенько отоспаться дома в вечер пятницы после бокала любимого вина, нетерпеливо вздохнул.
— У тебя все в порядке?
— С каких это пор ты интересуешься моим самочувствием? — усмехнулся Хенджин. — Не помню, чтобы мы были настолько близки.
— А мне ни капли и не интересно. — Крис преувеличенно вежливо улыбнулся. — Другое дело, почему ты сегодня весь день витаешь в облаках? Неужели снова думал о том, как бы поскорее напиться или о чем-то другом? А, возможно, о ком-то?
— Ничего подобного! — возмутился Хенджин. Они работали вместе слишком давно, и его порою раздражало, что Чан знает его привычки настолько хорошо. — Говори уже, что хотел. Меня ждут.
— Кто, бутылка вина?
— Вообще-то, Сынмин, — Хван закатил глаза на усмешку Криса. Вроде бы оба друг друга недолюбливали, но в то же время от этого веяло чем-то приятельски теплым. — Так что?
— Знаю, как ты терпеть не можешь работать сверхурочно…
— Боже, даже не начинай!
— Но у меня к тебе просьба, — Чан посмотрел на него с неожиданной серьезностью. — Завтра нам нужно будет снять важную сцену у Феликса, но, боюсь, что он ее не вытянет.
— Мне не нравится то, к чему ты клонишь.
— Порепетируй с ним сегодня. Хотя бы пару часов.
— Да ты, должно быть, издеваешься! — на лице Хенджина появилась кривая улыбка. — То есть, вместо своей теплой постели в эту ужасную дождливую погоду я должен работать нянькой?!
— Хен, ты меня звал? — подошедший Феликс взволнованно смотрел на режиссера, всячески игнорируя присутствие Хвана. — Завтра изменится время съемок?
— Нет, Феликс, я хотел тебе кое-что сказать, — Крис предупреждающе взглянул на протестующего Хенджина. — Знаю, ты очень устал, как и все мы, но, чтобы подготовиться к завтрашней сцене, тебе понадобится помощь.
Сопоставив слова режиссера и присутствие старшего, Ли ощутимо занервничал.
— Я не понимаю.
— Хенджин поможет тебе проработать несколько связок, правда, Хенджин?
— Крис? — Хван сверлил его таким яростным взглядом, будто хотел прожечь в Чане дыру. Тот лишь пожал плечами.
— Раз все согласны, вот и отлично, — он довольно хлопнул в ладоши. — Только студия сейчас закрывается, поэтому вам придется порепетировать где-нибудь в другом месте.
— Эй! — крикнул Хенджин вслед широкой спине, но ему уже никто не ответил. Феликс стоял рядом с ним и выглядел ужасно потерянным: лицо даже под слоями косметики было бледным, а глаза закрывались на ходу от усталости. — Ну и что будем делать? — холодно полюбопытствовал Хенджин. — Сам сказал порепетировать и сам же закрыл студию!
— Мы можем поехать ко мне. В смысле в студию, — исправил сам себя парень. — Там моя основная работа.
Хенджин вздохнул в очередной раз и кивнул. В конце концов выбора у них не было.
— Поехали.
***
Машина Хвана остановилась около высокого здания, в котором от силы горело с десяток окон. Феликс решил отпустить Минхо пораньше, чтобы он не ждал, пока они закончат, и поэтому Хенджин тоже был вынужден отпустить вусмерть задолбанного Сынмина, который то угрожал ему, что уволится, то строил жалостливые щенячьи глаза.
— Седьмой этаж.
Лифт в одно мгновение домчал их до нужного этажа и, когда они подошли к нужной двери, Хенджин удивленно уставился на кучу цветов, стоящих прямо на полу и загромождающих проход.
— Твою мать, просил же, чтобы доставщиков больше не пропускали! — Феликс принялся сердито распихивать десятки букетов в стороны, чтобы добраться до двери.
— Разве ты не должен быть благодарен? Это же от твоих поклонников.
— Открою тебе большой секрет, — устало выдохнул парень, звеня связкой ключей. — Все эти поклонники одержимы лишь моей внешностью, лицом и телом, но не мной, — Хенджин удивленно склонил голову набок. Вся эта обстановка была ужасно странной, и Феликс сейчас почему-то говорил так честно, как никогда до этого. — Разумеется, я говорю не обо всех. Есть действительно преданные фанаты, которые смотрят не только на красивое личико, — он печально усмехнулся и, словно желая заглушить это неловкое откровение, добавил. — В любом случае, я не люблю цветы.
— Не любишь?
— Ага, терпеть не могу.
Студия оказалась просторной светлой комнатой с самым современным дизайном и несколькими диванчиками по углам. Сбросив пальто, Феликс взял в руки сценарий и посмотрел на Хенджина.
— И насчет тех твоих слов… я просто провожу с ними время, составляю компанию, и за это мне платят, ничего больше, — быстро проговорил он, вспомнив о том, как Хенджин завуалированно назвал его проституткой. — Только не распускай руки, как в прошлый раз. Просто помоги мне отрепетировать, и все.
— Больно мне это надо, — усмехнулся Хенджин. Благодаря сказанному Феликсом от души отлегло. — Итак, 3 эпизод 5 сцена…
В следующие два часа они действительно упорно трудились, по нескольку раз отыгрывая одни и те же сцены. Замечая ошибки, Хван сразу же старался их исправить, в первую очередь показывая Феликсу на своем примере, как это должно выглядеть. Ли слушал его внимательно и старался в точности повторять все до мелочей. Однако, несмотря на отраду собственного авторитета в его глазах, Хенджин все же объяснил, что копировать полностью все не имеет смысла, потому что у каждого актера так или иначе есть собственный стиль, который и придает ему неповторимый шарм.
Увлекшись, они и не заметили, как стрелка висящих на стене часов пересекла полночь. Хенджин сочувственно предложил подвезти валящегося с ног Феликса до дома, чтобы парню не пришлось добираться на такси, и он согласился.
— Спасибо, что помог, — сев на переднее сидение, произнес Ли.
Хван изумленно повернулся к нему, ожидая, что за этим последует сарказм или насмешка, но Феликс лишь ответил ему слабой благодарной улыбкой. Все этим вечером казалось Хенджину странным: и проезжающие мимо редкие машины, и огни города. Но самым странным из всего этого был молча сидящий рядом парень, который прислушивался ко всем его советам, не дерзил и даже любезно предложил своему случайному наставнику кофе, от которого, Хенджин, правда, отказался. Сегодня Феликс показался ему совершенно другим человеком, и эта честность без надменной фарфоровой маски сбивала с толку.
— Приехали.
Повернувшись к Феликсу, старший понял, что он заснул. Голова почти лежала на плече, а глаза были закрыты. Хенджин смотрел на его уставшее лицо несколько долгих минут, боясь разбудить, и в итоге решил сначала аккуратно отстегнуть его ремень безопасности. Перегнувшись, он нажал на кнопку. Пряжка едва слышно щелкнула и, придерживая ремень, Хван медленно поднялся, думая, что Феликс все еще спит. Но его встретили близкие, широко раскрытые, карие глаза.
— Напугал, — выдохнул Хенджин. — Давно проснулся?
— Нет, — хриплым голосом ответил Феликс.
Он часто заморгал, пытаясь прийти в себя. Хенджин на какое-то мгновение завис: слегка взлохмаченные волосы, россыпь веснушек на сонном лице и немного нахмуренные брови делали Феликса безумно милым. Ли поймал его взгляд и неожиданно улыбнулся.
— Хочешь повторить наш урок?
— Не думаю.
Не отрывая глаз от его губ, Хенджин легко коснулся их, испытывая противоречивые чувства. Феликс неподвижно замер, словно боясь пошевелиться, и, когда Хван остановился, посмотрел на него с немым вопросом.
— Ты же сказал, что не хочешь?
— Потому что это больше не урок.
Их губы снова встретились. Чувствуя мягкие, наполненные непривычной нежностью касания, Ли понял, что это в корне отличается от тех поцелуев. Тогда Хенджин демонстрировал свое превосходство, срывая злость в грубом поцелуе, а сейчас все было совершенно иначе. Протянув руки, Феликс обвил чужую шею. В машине было совершенно темно, только слабый свет неполной луны да уличных фонарей просачивался внутрь. Ощущение нереальности происходящего преследовало их обоих. Ласковые, неглубокие поцелуи, чужие объятия и запах нового кожаного салона, пропахшего дорогими духами. Ладони Хвана осторожно легли на талию Феликса, и младший прерывисто выдохнул, зарываясь пальцами в длинные волосы.
— Если я приглашу тебя на ужин, — Хенджин уткнулся носом в его шею, щекоча кожу своим дыханием. — Насколько это будет ужасной идеей?
— Не попробуешь, не узнаешь, — усмехнулся парень.
— Тогда ты свободен в воскресенье? — старший поднялся и взволнованно заглянул в искрящиеся глаза. — Я найду ресторан, куда папарацци и не подумают заявиться.
— Ага, где-нибудь на окраине и с ужасным меню! — засмеялся Ли.
— А ты, я вижу, гурман.
— Ну со вкусом у меня точно все в порядке, хотя, наверное стоит проверить, — Феликс выразительно подвигал бровями, и Хенджин, проигнорировав его сарказм, снова поцеловал его чуть блестящие от поцелуев губы. — Я свободен в воскресенье, — наконец сказал младший, понимая, что его не отпустят, пока он не даст ответ. — Позвони мне.
— Но у меня нет твоего номера! — вслед выпрыгнувшему из машины парню крикнул Хенджин. Феликс лишь снова рассмеялся.
— У тебя есть номер Минхо.
На лице старшего расцвела до глупого счастливая улыбка, не исчезавшая до самого воскресения. Он старательно подбирал ресторан, галстук и рубашку, проторчав перед огромным зеркалом в прихожей около часа, а затем, написав Феликсу о том, что выезжает, сел за руль. Мысли в голове уже рисовали роскошные картины их ужина, на котором они, возможно, слегка повздорят, но быстро разрешат свой конфликт при помощи спасительных поцелуев и, может быть, чего-то большего. При одной мысли об этом все мышцы в теле Хенджина напрягались, отдаваясь тянущим чувством внизу живота, но он сразу же их прогонял. Ведь на самом деле вся эта затея была ради того, чтобы они могли побыть вместе в обычной обстановке, а не на съемочной площадке в студии. Хенджину захотелось узнать Феликса получше, его настоящий характер, чувства и мечты, хотелось, чтобы он снова был с ним таким же честным, как тогда, в вечер пятницы. Хотелось видеть его по-детски простую улыбку без напускной серьезности и яркие искры в глазах.
Автомобиль подъехал уже к знакомому дому и Хван принялся ждать. Нетерпеливо постукивая пальцами по обивке руля, он то и дело поглядывал на часы, но Феликс почему-то все не выходил. Хенджин успокаивал себя тем, что он, как искушенная модель, мучается сейчас с выбором одежды, чтобы сразить его наповал. Однако через десять, двадцать и даже тридцать минут парень так и не появился.
«Феликс, где ты? Я понимаю, что тебе нужно время на сборы, но мы можем опоздать!»
Хенджин нажал кнопку отправить, ожидая, что ответ придет с минуты на минуту. Но разочарование настигло его и здесь. В груди заворочалось тяжелое, отвратительное чувство. Что-то подсказывало ему, что младший не мог забыть об их планах. Взгляды, которыми они обменивались еще вчера, ясно говорили о том, что оба с нетерпением этого ждут, а теперь Хенджин понятия не имел, что думать. Он позвонил Феликсу уже бесчисленное количество раз, написал еще несколько сообщений, но так и не получил ответа. Прождав еще час, он медленно развернул машину и выехал со двора.
Позже, когда он сидел на широком диване в своей квартире, допивая бутылку вина, которое ничуть не помогало отвлечься, телефон тихонько звякнул.
«Извини, сегодня не получится. Работа»
Пальцы с силой сжали тонкую ножку бокала, а смутные подозрения, закравшиеся в душу, усилились в сотню раз. Хенджин был твердо уверен, что Феликс говорил о том, что этот день у него полностью свободен.