Часть 3. Сделка
–Ого. Перебор.
Реджина глянула на стоящего в дверях Генри. Его брови взметнулись вверх при виде до нелепости огромного количества цветов, расставленных по всему офису, и краска залила её щеки. Похоже, Эмма не солгала, когда сказала, что не намерена оставлять попытки. И пусть Реджине льстило, что за ней так ухаживают, но, казалось, что чем больше она улыбалась, тем больше её одолевал страх, что эти глупости приведут лишь к эмоциональному опустошению.
– Ты почему не в школе? – поинтересовалась Реджина, возможно, резче, чем ей хотелось. Её смущало, что сын стал свидетелем её бед на личном фронте.
Она правда не имела понятия, как дальше с этим быть. Недели не прошло, а все равно казалось, что, чем больше Эмма давила, тем больше слабела решимость Реджины. Сегодня она даже не стала угрожать ей судебным запретом, потому что была слишком занята заботой о её подарочках. Это было совершенно неприемлемо, и всё же Реджина не догадывалась, как можно положить этому конец. Эмма просто не желала слушать, и было чертовски трудно отталкивать кого-то настолько упрямого.
– Короткий день, помнишь? – ответил Генри, плюхаясь на стул напротив стола Реджины и посылая ей пакет с едой на вынос от Бабушки. – Решил принести тебе ланч; я - как бы, лучший в мире сын.
Реджина приподняла бровь, глядя на еду, затем перевела недоверчивый взгляд на парня.
– Ты хочешь сказать, что пришёл меня подкупить? – поправила она, – Полагаю, тебе нужен доступ к машине, потому что в последнее время это любимая тема твоих разговоров.
– Эй, – парировал Генри, принимая обиженный вид, – Мне больно слышать, что я исхожу из каких-либо побуждений, помимо любви... Больно.
– Разумеется, дорогой, – ответила Реджина, протягивая руку к пакету и доставая салат. Хоть она и была скептически настроена насчет бескорыстных побуждений сына, за еду она была благодарна, – Значит, ты ни о чем не хочешь меня попросить...?
Генри нерешительно поерзал на кресле; вероятно, размышляя, солгать или нет.
– Ну...
Правду, так правду. Честно говоря, Реджина не понимала, к чему это притворство; она видела сына насквозь.
– Ну ладно, э-э... Просто дай мне секунду. Я знаю, что у меня пока нет прав, и я должен водить только в присутствии тебя или Эммы, но...
Реджина не удосужилась даже дослушать.
– Нет, - она воткнула вилку в салат.
– Что? Почему? - негодовал Генри, непонимающе глядя на мать, которая и бровью не повела, отклонив просьбу. – Ты даже не дала мне объяснить, зачем она мне нужна; это несправедливо!
– Ты знаешь правила, Генри. Пока не получишь права, тебе не разрешено водить без сопровождающего.
– Но не могу же я взять своих родителей на свидание, так... никто так не делает, мама! - объяснил Генри, в ужасе от такой перспективы. Реджину, однако, привело в ужас другое, и от удивления она чуть не выронила вилку.
– У тебя свида...? - заикнулась она, став похожей на оленя, освещаемого фарами. Она заморгала, глядя на Генри в попытке переварить эту информацию. Свидание? Святые угодники! Разве он не слишком молод для таких вещей? Она с трудом могла допустить идею свидания, что тогда говорить про просьбу её сына-подростка? – С кем?
Генри покраснел, отводя глаза.
– Ни с кем. Её имя не важно, - пробормотал он. Парень скривился от досады, но быстро перескочил на другую тему. – Ладно тебе, за тобой долг. Я на днях из-за вас с Эммой чуть аневризму не схлопотал; неужели мои нежные чувства ничего для тебя не значат?
Реджина закатила глаза, пытаясь скрыть свое унижение, которое вызвала эта тема.
– Сожалею, дорогой, что ты возлагал такие надежды на это, но твои «нежные чувства» больше вне зоны риска; поэтому ты лишён возможности давить на мое родительское чувство стыда. В этом случае я тебе определенно ничего не должна. Ты будешь следовать моим правилам, поскольку ты согласился с ними, когда мы начали учить тебя вождению; дискуссия окончена.
Генри моргнул, явно больше сбитый с толку из-за того, что «фактор риска» уже отсутствует.
– Погоди. Почему? - спросил он, глядя на неё как на умалишённую, – Я думал, у тебя с ней любовь и всё такое. И вы же... - Генри заколебался, словно старался не побледнеть, подыскивая подходящее слово, чтобы описать, к какому выводу он пришел, когда застал их вместе. – Сдвинулись с мертвой точки...
Реджина сжала зубы, стараясь не покраснеть.
– У меня с твоей биологической матерью не любовь. И хоть это и не твое дело, но в тот день это было... ошибкой, и больше не повторится.
– А сама Эмма об этом знает? - многозначительно спросил Генри, указывая на изобилие цветов, – Потому что... как бы создается впечатление, что нет.
– Я четко дала понять свою позицию, - парировала Реджина, потому что не хотела, чтоб Генри думал, что она подбивала Эмму на что-то. Она была уверена, что он не будет от этого в восторге, – Вряд ли моя вина, что у мисс Свон способность понимания как у пятиклассника.
– Или что у тебя такой же уровень эмоциональной зрелости, - пробурчал Генри себе под нос. Брови Реджины взметнулись, а на лице отразилась обида.
– Прошу прощения?
Генри слегка запаниковал оттого, что Реджина на самом деле услышала его, потому что это было сказано очень тихо. Но эта реакция укрепила его уверенность, и он выпрямился на кресле. Очевидно, он не собирался оставлять эту тему в покое, не высказав свое мнение.
– Слушай, давай... ты не будешь садить меня под домашний арест за это, но я думаю, что ты страшно тупишь в этой ситуации с Эммой, - он сказал обеспокоенно, будто боялся, что Реджина на него наорёт за высказанное мнение. Конечно, таким и было её намерение, но Генри продолжил, не дав ей перебить, – Сколько людей так старались обратить на себя твое внимание? Потому что готов поспорить, что ответ «нисколько». А ты по сути утаиваешь свою любовь к ней, так что на самом деле единственная причина, по которой вы не вместе, – это твоя странная потребность чувствовать себя несчастной. А это глупо, мама. Ты тоже заслуживаешь счастья.
Нет, не заслуживала. Её поиск счастья оборачивался несчастьем для тех, кого она любила, а это не то, чего она желала Эмме или своему сыну.
Но все же слова Генри задели в ней струну здравомыслия, отчего её внутренности скрутило от чувства вины и стыда. Она ощутила себя такой беззащитной, какой обычно была лишь в присутствии Эммы. Казалось, одно лишь упоминание этой женщины вызывало эту уязвимость, и становилось все тяжелее возводить стены, призванные защищать её от подобных вещей.
Реджина не знала, что сказать в ответ, поэтому только выдавила из себя:
– Я вроде бы попросила тебя прекратить устраивать мне сеансы психотерапии. Была бы признательна, если бы ты учитывал мои пожелания.
– Я не устраиваю тебе никаких сеансов, - серьезно ответил Генри. – Просто я прожил с тобой всю свою жизнь.
Горло Реджины сжалось, когда она отвела взгляд, переключив внимание на салат. Она не знала, как оправдать свои действия, потому что ей было неудобно открывать собственные страхи сыну, да и кому бы то ни было. Это было её личное, и пока она сама в этом не разберется, все равно не сможет объяснить это другому человеку. И она не хотела отвергать его как ребенка с глупыми теориями, потому что факт оставался фактом - он был прав. А Реджина уже давно научилась не делать из него сумасшедшего, раз он верил в то, что было абсолютной правдой.
Однако, Генри заметил, как ей некомфортно, и спас от разговора. Она и так поняла его точку зрения.
– Кстати насчет психотерапии, - он продолжил, – Доктор Хоппер сказал, что летом я могу поработать стажером в его офисе, если хочу. Конечно, мне всего лишь придется ухаживать за книгами, но, думаю, это пригодится мне при поступлении в колледж. А я как раз интересуюсь этой сферой.
– Это... звучит здорово, солнышко, - выдавила из себя Реджина, все еще лениво ковыряя салат, и даже не поднося его к губам. Скорее, передвигала латук по тарелке, поглощенная своими беспокойными мыслями. Комнату окутала тишина.
–Мам?
Реджина снова подняла взгляд.
– Просто сходи с ней на свидание. Серьезно. Иначе в итоге вы станете избегать друг друга, и жить с вами станет не очень комфортно, - Генри неловко улыбнулся ей, пытаясь разрядить обстановку, но она лишь глубоко вздохнула.
– Меня беспокоит, что ты настолько в это вовлечен.
– Почему? Потому что дети не должны хотеть видеть своих родителей счастливыми? - возразил Генри, – Эмма делает тебя очень счастливой, мама. Можешь лгать об этом сколько угодно, но сама знаешь, если бы это было не так, ты бы от неё не убегала.
Реджина раздраженно выгнула бровь, и Генри беспечно пожал плечами.
– Ну ладно, сейчас это была психотерапия, - признал он, – Пофиг. Я все равно прав. А учитывая, что когда-нибудь ты захочешь меня отблагодарить, могу я попросить тебя выразить свою благодарность в форме машины в пятницу вечером?
Реджина неодобрительно покосилась на него:
– Я не в восторге от твоих попыток мной манипулировать. Ты из-за этого затеял весь разговор?
– Нет! Я... эхх, - расстроено пропыхтел Генри, – Это было два отдельных разговора, и я просто... черт, мне просто нужна машина, мама! Ну же, это правда очень важно! Я же должен произвести впечатление!
– Я сказала - нет!
– Вот ты сейчас ты вообще несправедлива! - воскликнул Генри, чуть ли не топая ногой, привстав с кресла. – Тебе бы понравилось, если бы я испортил твое первое свидание? Когда ты там на него собираешься? Потому что, знаешь, я могу задаться такой целью.
– Сильно сомневаюсь, что я что-то порчу, Генри. Я ведь не сказала, что ты не можешь видеться с этой девушкой, просто не разрешаю тебе брать машину, - твердо ответила Реджина. – И не пытайся меня шантажировать, это совершенно неподобающе для джентельмена.
– Да пофиг, - буркнул Генри, вылетая из офиса, – Надо было спросить у Эммы; она, по крайней мере, не такая злобная, когда дело касается чужой личной жизни.
***
«Я лишь предупреждаю, что Генри вероятней всего будет за моей спиной просить у тебя разрешения взять машину в пятницу вечером. Рассчитываю, что ты откажешься, не смотря на всю его настойчивость. Не хочу, чтобы он думал, что не получив желаемое от одной из нас, он может обратиться к другой.»
Спустя несколько минут телефон оповестил о полученном сообщении. Опустив бокал вина, Реджина взяла мобильный, её сердце билось чуть чаще без каких-либо видимых причин, когда она прочитала ответ Эммы.
«Удивлена, что твое первое сообщение за день не является очередной угрозой подать на судебный запрет. Неужели получается достучаться до тебя, Реджина?» - сообщение сопровождалось подмигивающей рожицей, и брюнетка нервно выдохнула, пытаясь подавить ухмылку, которая грозилась вот-вот проступить на лице. Иногда эта женщина ужасно раздражает.
К несчастью Реджине, это, кажется, начинало доставлять удовольствие.
«Не меняй тему. Откажешь Генри, если он попросит?»
Секунды проходили, а пальцы Реджины беспокойно постукивали по бокалу вина.
Телефон снова запипикал.
«Сама ведь знаешь, что не соглашусь. Но разве можно меня осуждать за то, что мне интересно узнать, ослабила ли я твою решимость. Я тут как бы пытаюсь. И чтоб ты знала, если в ближайшее время ты не согласишься, я исчерпаю свой счет в банке, посылая тебе цветы каждый день. И что тогда нам придется делать на первом свидании? Покупать хот-доги у сомнительных продавцов в парке? А ты этого явно не хочешь, так что в твоих же интересах сейчас уступить.»
Сообщение сопровождалось смайлом, показывающим язык. Она изо всех сил пыталась воспринять это сообщение как детское и раздражающее, но проклятой улыбке наконец удалось расплыться на её лице. Покусывая нижнюю губу, Реджина отправила ответ.
«Отчего ты так уверена, что твое непрекращающееся преследование заставит меня уступить?»
«Хотела сказать, мой шарм?» - спустя мгновение ответила Эмма, отчего Реджина хихикнула себе под нос, сама того не желая. «Потому что уверена, что ты представляла меня голой, и не раз. И еще уверена, что, прочитав это, ты закатила глаза, потому что ты даже себе не можешь признаться, что со мной весело. Но это так и есть, и мне всегда нравится тебя забавлять, потому что когда ты не закрываешься, ты позволяешь себе улыбаться, а для меня это самая прекрасная вещь на свете. И если ты мне не веришь, можешь просто пойти посмотреть в зеркало, потому что могу поспорить, сейчас именно это и происходит.»
Дыхание оставило Реджину, а в животе появился тугой узел, потому что каждое слово было правдой. Но именно когда она пыталась придумать ответ, пришло второе сообщение.
«Вот почему, Реджина. Потому что я знаю тебя. Потому что для меня это важно, и так всегда будет.»
Её улыбка не увядала. Да после такого и не получилось бы. Господи, в конце концов, это была ужасная идея, но в ту секунду Реджина рассудила, что Эмма заслужила передышку от её постоянной холодности. Она допила оставшееся вино одним махом, и решительно написала ответ.
«Одно свидание» - ответила она, - «Всего одно. Полагаю, ты его заслужила, однако это не меняет моего мнения насчет продолжения наших отношений. Поэтому если хочешь провести со мной вечер, есть одно условие.»
Через несколько секунд пришёл ответ Эммы: «Называй.»
Поджав губы, Реджина ответила:
«Вы должны оставить свои попытки добиться меня, мисс Свон. Один вечер - это все, что я могу вам предложить, и хотя для вас это недопустимо, надеюсь, что вы обдумаете это предложение.»
Реджина дважды задумалась, прежде чем нажать «отправить», потому что её последнее предложение, пожалуй, говорило за себя больше, чем должно было. Но все равно она ощущала необходимость быть честной. Она знала – после свидания ей будет еще тяжелее отталкивать Эмму, но если у нее есть последняя возможность пойти на поводу у своего желания прежде, чем здравый смысл возьмет верх, она ею воспользуется. Было бы глупо этого не сделать.
Ответ Эммы был быстрым и слишком самоуверенным.
«И одного свидания мне будет вполне достаточно.»
Ради блага их обеих Реджина надеялась, что нет.
***
– Значит, у тебя сегодня свидание, да?
Реджина чуть из кожи не выпрыгнула, услышав голос позади. С её губ слетел постыдно пронзительный звук удивления, когда она, дернувшись, провела помадой по щеке. Генри захихикал, глядя, как вспыхнули её глаза. Она закрыла тюбик, с силой ударив им о туалетный столик.
– Здорово выглядишь.
– Я думала, ты собрался ночевать у Эммы! - воскликнула Реджина, глядя на ухмыляющееся отражение сына в зеркале и доставая салфетку, чтобы стереть помаду с щеки.
– Собирался, - подтвердил Генри, прислоняясь к дверному косяку. – Но потом Эмма не смогла дозвониться до Руби, и начала яростно раскидывать вещи по всей спальне, спрашивая у меня совета по части моды, а это было... ну, странно, и я попросил бабулю меня забрать. Сегодня переночую у них, чтобы не мешать вашему свиданию. Очень мило с моей стороны, я бы сказал...
– Все равно завтра машину не получишь, - ответила Реджина, насквозь видя, чего стоит его бескорыстный поступок. Генри нахмурился:
– Но...!
Он не договорил, поскольку глаза Реджины расширились, когда до неё дошла оставшаяся часть информации. Она развернулась так резко, что чуть не сцепилась каблуками.
–Стоп, твоя бабушка здесь?
Генри выгнул бровь, глядя на паникующую мать, и ответил:
– Ну да, она ждет меня в машине. Она сказала, что они с дедом могут помочь мне с научным проектом. Я ответил, что мне надо захватить кое-что из дому.
– Ты же им не сказал, почему хочешь переночевать сегодня у них, верно?
– Нет, я... а-а, - до Генри наконец дошло, и он ухмыльнулся, – Думаешь, бабуля будет на тебя наезжать, что ты встречаешься с Эммой?
– Я иду с ней на свидание, но я с ней не встречаюсь, Генри, - поправила Реджина, – Единственный раз. Просто я считаю, что своей настойчивостью мисс Свон это заслужила, но это будет всего лишь один вечер. А поэтому я не хочу устраивать вокруг этого бесполезную шумиху, понимаешь? Если Снежка об этом узнает, она вне сомнений подумает, что я... - усмешка скривила губы Реджины, – …или еще какую-нибудь ерунду. А начинать спор из-за одного вечера – оно того не стоит, поэтому я была бы благодарна, если бы ты ей совсем ничего не говорил.
Генри даже не попытался скрыть, что закатывает глаза.
– Одно свидание. Ну конечно, ты не устаешь себе это повторять, мам. Но на самом деле никто из нас и не думает его тебе портить, так что не парься. Я не собираюсь говорить об этом бабуле. Кстати, думаю, это скорее задача Эммы; она ведь её мама.
– Ну, иногда дети не хотят говорить родителям, с кем встречаются, - многозначительно ответила Реджина, кивая в его сторону и поднимая бровь. Генри покраснел.
– Э-э, ну да... мне пора. Я тут и так слишком задержался.
Реджина ухмыльнулась, видя, как Генри засуетился, и проводила его взглядом.
– Разумеется, дорогой.
***
– Я думала, ты хотела повести меня на танцы, - заметила Реджина, когда они взобрались на невысокий холм рядом с восточной частью города. В её голосе сквозило легкое удивление, когда она напомнила Эмме её заявление, – Или «подержать меня за руку за ужином».
– В последнем не уточнялось, что это должно происходить именно в ресторане, - возразила Эмма с легкой улыбкой, покосившись на Реджину, когда они добрались до вершины холма. Она слегка пожала плечами, опуская корзинку для пикника. Она наверняка принадлежала Снежке, потому что Реджина готова была поспорить на крупную сумму, что Эмма ни за что не купила бы что-то подобное.
– Не знаю, просто... Я подумала, если это правда должно стать нашим единственным свиданием, я бы хотела, чтобы никого больше не было... понимаешь?
Улыбка Эммы была неуверенной и застенчивой, и Реджина закусила щеку, чтобы не подать виду, что в животе у неё что-то затрепетало.
– Да, дорогая. Это... - Реджина на мгновение поколебалась, но решив, что немного искренности не повредит, мягко согласилась, - Честно говоря, так даже лучше.
Эмма начала расстилать подстилку, её тон был слегка дразнящим:
– Не хотела бы появиться со мной на людях?
Реджина моргнула.
– Нет, я... совершенно не это...
– Я знаю, - ответила Эмма, хихикнув себе под нос, и разглаживая складки на подстилке. – Расслабься, я просто пошутила. - Она кивнула Реджине, приглашая, – Давай, посиди со мной; у меня есть еда. А я слышала, что путь к сердцу женщины лежит через её желудок.
Реджина слегка закатила глаза, но всё же уселась рядом.
– Сдается мне, путь к сердцу мужчины через его желудок, дорогая.
Эмма ухмыльнулась, открывая корзину.
– Но не в случае, когда женщина - ты, а еда - лазанья, - возразила она, извлекая любимое блюдо Реджины. Брюнетка изогнула бровь, приятно удивившись.
– Сама готовила? - Реджина ожидала сэндвичи, или что-то попроще. Эмма, однако, фыркнула в ответ.
– И рисковать тебя отравить? Да уж. Захватила у Бабушки перед тем, как заехать за тобой. Там еще есть салат и булочки, если хочешь, - она передала Реджине тарелку, и та слегка улыбнулась ей.
– Спасибо, не откажусь.
После того, как они распределили еду, Реджина позволила себе оценить пейзаж. Приближался закат, её любимое время суток, и небо начинало окрашиваться из голубого в бледно-оранжевый и желтый. Осматривая с холма окрестности Сторибрука, Реджина обнаружила, что улыбается, узнавая знакомые места внизу.
– Конюшня.
– Мм? - переспросила Эмма с набитым ртом, подняв озадаченный взгляд на Реджину. Но, проглотив, до неё кажется дошло, о чем она говорила, и кивнула.
– А, ну да. Ну... я знаю, что это твое любимое место, но ездить верхом уже как бы поздно, и, э-э... ну, мне не особо хотелось устраивать пикник на поле, которое удобрили лошади, вот и... не знаю, подумала, что здесь будет славно.
Реджина прикусила нижнюю губу, пытаясь не выдать чувства, которые вызывали в ней выбранные Эммой места для свидания.
– Значит, ты решила устроить пикник с моим любимым блюдом, с видом на моё любимое место, в мое любимое время суток? - улыбка проступила, несмотря на её усилия, а ответная улыбка Эммы была шире раз в десять.
– Я умею слушать, - ответила она, возвращаясь к еде, чтобы приглушить легкий румянец на щеках.
Улыбка Реджины не исчезла, когда она посмотрела на неё... на своего друга, и тихо подтвердила:
– Так и есть, дорогая.
***
После ужина обе женщины улеглись бок о бок на подстилке, глядя на небо, когда солнце вдалеке начало опускаться.
Если быть до конца честной, Реджина уже была вполне довольна вечером, который устроила для неё Эмма. Уединение придавало ощущение уюта, которого бы не было, будь они в общественном месте. Чем меньше людей в курсе этого свидания, тем проще Реджине просто позволить ему быть тем, чем оно являлось; единичная уступка. И тогда Реджина осознала, что она очень даже хотела пойти ей в этом навстречу, особенно учитывая, как мило Эмма устроила, что весь вечер был сосредоточен на её любимых вещах. Она нерешительно слегка погладила мизинцем тыльную сторону руки Эммы, пытаясь подать ей сигнал, потому что самой делать первый шаг у неё не хватило бы духу.
Было достаточно нескольких секунд, и пальцы Эммы переплелись с её, держа их свободно, но властно.
– Ну так что, - осторожно начала Эмма. Из-за нервов её горло сжалось после этого явного проявления чувств. Она наверно считала, что неправильно истолковала сигнал Реджины, и морально готовилась к тому, что та убежит. Вероятно, поэтому она и подняла нейтральную тему для разговора. – Зачем Генри понадобилась машина? Он обычно не такой настойчивый.
– Он тебе не сказал? - удивленно спросила Реджина. Позже, размышляя об этом, она пришла к выводу, что, пожалуй, не стоило об этом рассказывать. Генри явно пожалел, что сообщил об этом Реджине, поэтому не стал посвящать Эмму по этой же причине, – У него есть девушка.
– Что? - спросила Эмма, поворачиваясь к ней с широко распахнутыми глазами. Упершись на локоть, она уставилась на Реджину. – Ты серьезно? Кто?
– Без понятия, - призналась она, пытаясь не замечать, какой красивой была Эмма в лучах заходящего солнца, – Не стал мне говорить. Наверно, не хочет, чтоб я его смущала.
Эмма хихикнула.
– Могу себе представить. Включишь свою «Злую Королеву», устроишь бедной девчонке расспросы типа «какие у тебя виды на моего сына», запугаешь её чуть ли не до смерти.
– Я тебя умоляю, будто ты вела бы себя иначе, - подтрунивала Реджина, четко осознавая, что она по-прежнему держит Эмму за руку. Она сжала её чуть сильнее, – Знаешь, есть причина, по которой он тебе тоже не сказал. Допускаю, что ты бы использовала своё влияние шерифа, чтобы тоже запугать несчастного ребенка.
Эмма усмехнулась.
– Из нас не получились бы хорошие родители, если бы мы не испортили жизнь нашему ребенку. Реджина фыркнула, и Эмма засмеялась вслед.
Это было проще, чем Реджина могла себе представить, – притвориться на один вечер; все её страхи улетучились. Это было почти как жить в мечте. Однако, она подумала, что с приходом утра это все снова будет заставлять её сердце сжиматься в груди, поэтому она быстро отмела эти мысли. Она будет наслаждаться этим вечером как он есть, потому что было бы глупо портить что-то, чего ей так отчаянно хотелось, но что она не сможет в действительности удержать.
– Знаешь, ты такая красивая, когда улыбаешься, - мягко сказала Эмма после нескольких секунд тишины, позволяя теперь собственной улыбке выглянуть в сгущающихся сумерках.
Реджина попыталась подавить свою, слегка смущаясь, что Эмма обратила на это внимание, но не слишком преуспела в этом.
– Ты мне уже как-то говорила об этом, дорогая.
– Ну, да, - Эмма слегка пожала плечами, покусывая нижнюю губу. – Но повторить не мешало.
Сердце Реджины забилось в груди, когда она сильнее сжала руку Свон, а другой направила Эмму, чуть приподнимая ту над собой. Дыхание застряло в горле у блондинки, а её глаза недолго изучали Реджину, после чего легкая ухмылка появилась на лице. – Ты хочешь, чтоб я тебя поцеловала, - мягко упрекнула она, понимая намерения Реджины.
– Да неужели? - тихо парировала Миллс, подтрунивая над ней, потому что Эмме не обязательно было произносить это вслух. И все же она не сделала попытки отстраниться, находясь под ней. – Откуда такая уверенность?
– Твой взгляд говорит об этом, - ответила Эмма почти шепотом, – Но вот что мне интересно, - продолжила она, поднося их сомкнутые руки к губам, и целуя каждую костяшку на руке Реджины, - «почему», - второй поцелуй, - «тебе просто», - третий, «не сделать это», - последний, - «самой». – Она тихо усмехнулась, уткнувшись ей в кожу, и наблюдая, как грудь женщины теперь вздымается чаще. – Раньше ведь у тебя с этим проблем не было...
– Если припомнить, то вообще-то у меня были с этим некоторые проблемы, - возразила Реджина, но голос её был тихим и лишен язвительности, – И возможно, - она продолжила, поднимая их сомкнутые руки над своей головой, таким образом заставляя Эмму спуститься еще ближе к ней. Теперь они едва соприкасались носами. - Мне просто нравится играть роль женщины в этом сценарии.
Эмма усмехнулась, её дыхание вызывало искры на округлых губах Реджины, когда нежным шепотом поправила её.
– Мы обе женщины, Реджина; тебе просто нравится, когда за тобой бегают.
Ответ Реджины был забыт в ту секунду, когда нос Эммы легонько столкнулся с её, когда она опустилась ниже, а губы лишь слегка прошлись по нетерпеливым устам брюнетки. Она не торопилась, поэтому Реджина, у которой не хватило терпения, слегка выгнулась, позволяя поцелую стать глубже. Тихий довольный звук слетел с губ Эммы, щекоча язык Реджины, который осторожно исследовал рот блондинки. Она не хотела торопиться, потому что хотела запомнить, хотела запечатлеть в памяти это ощущение, её сбивчивое дыхание.
И возможно, это должно было стать тревожным знаком, но Реджина лишь откинулась на спину и проигнорировала его, целуя Эмму, пока солнце не скрылось за горизонтом.
***
К тому времени, как они собрали вещи и вернулись в машину Эммы, уже стемнело. Хотя еще было довольно рано, всего четверть девятого. Поэтому, когда Эмма остановилась у дома брюнетки, ее брови поползли вверх. Она была уверена, что у женщины было больше планов на неё, в конце концов им выпала возможность провести вместе единственный вечер. Но вместо этого Эмма вышла из машины и, обойдя её, открыла дверь для Реджины.
Брюнетка попыталась подавить разочарование, которое начало обжигать внутренности, когда Эмма улыбнулась с благодарностью. Они прошли плечом к плечу к порогу Реджины, лишь едва соприкасаясь пальцами, когда их руки покачивались при ходьбе. Реджина ждала, что Эмма просто возьмет её за руку, но этого не произошло. И когда они оказались на крыльце дома Реджины, собираясь прощаться, она осознала, что еще не готова положить конец этому вечеру.
– Ну... - неловко начала Эмма, переминаясь с ноги на ногу, и пряча руки в карманы, – Это было очень...
– Не хочешь зайти выпить? - выпалила Реджина, не сдержавшись; слова сорвались с губ, не успев получить разрешение у мозга. – В конце концов, еще очень рано. – Эмма вздрогнула от неожиданности предложения, но тут широкая улыбка расплылась на лице, и она уже не выглядела такой зажатой.
– Ага, - ответила она, расслабляя плечи. – Да, это было бы... да.
Реджина улыбнулась в ответ, поворачиваясь, и приглашая в особняк. Она усмехнулась, когда услышала, как позади Эмма издала громкий вздох облегчения; очевидно, она собиралась вести себя как леди, и не давить, но тоже очень не хотела, чтоб вечер закончился. От этого Реджине стало немного лучше, и, проводив Эмму в свой кабинет, взяла с камина графин.
– Как насчет бурбона? - спросила Реджина, наливая себе в бокал янтарную жидкость. Ответа однако не последовало. Когда Реджина вопросительно повернулась, встретилась глазами с Эммой, которая, казалось, встрепенулась после своеобразного созерцательного состязания; Реджина могла только предположить, что она была поглощена осмотром её задней части. Брюнетка ухмыльнулась.
– Чтобы пялиться на мой зад, у вас ещё вся жизнь впереди, мисс Свон, - слегка упрекнула её Реджина, – Но сегодня я была бы благодарна, если бы вы оставались со мной. Бурбон?
Эмма моргнула, захваченная врасплох.
– Оставалась... что? - переспросила она, будто не была уверена, стоит ли ей радоваться, или уже можно начать паниковать.
– Со мной, дорогая, - повторила Реджина, странно глядя на Эмму. – Здесь, во время этой беседы.
– А-а. Бесе... а-а.
Реджине потребовалась секунда, чтобы до неё дошло; Эмма подумала, что она предлагает ей остаться на ночь. Блондинка отчаянно покраснела, вероятно, чувствуя себя безумно глупо уже потому, что вообще допустила подобную мысль. Чтобы как-то выкрутиться, она пробормотала:
– А, ну да, бурбон сойдет, спасибо, - и схватила бокал, который Реджина уже налила себе.
Блондинка опорожнила его одним махом, и Реджина, не удержавшись, тихо засмеялась, чтобы сгладить напряжение.
– Ты бы так не торопилась, дорогая, - поддразнила она, наливая бокал ей и себе. – Я бы не хотела, чтобы бы раньше времени отключилась на моем диване.
– Раньше времени? - спросила Эмма, не подумав, и паника тут же снова отразилась на её лице.
Хотя эта ситуация была не из тех, в которых Реджина могла себя комфортно чувствовать, поскольку не могла даже припомнить свое последнее свидание, её сердце дрогнуло, видя, какой взволнованной казалась Эмма. Теперь, когда распланированная блондинкой часть вечера успешно подошла к концу, и они перешли к чему-то совершенно новому и неожиданному, она казалась очень неуверенной в себе. Вне сомнения, Эмма гадала, к чему это приведет, и хотя Реджина задавалась тем же вопросом, блондинке, кажется, это не давало покоя.
– Эмма, - мягко проговорила Реджина, обхватывая рукой её запястье, и позволив руке скользнуть и переплестись с ней пальцами, – Расслабься.
Щёки снова залила краска, и Эмма отвела взгляд.
– Прости, - пробормотала она, – Я просто... не хочу напортачить.
– Этого не произойдет, - заверила Реджина, на секунду выпуская руку Эммы, чтобы коснуться её подбородка, вынуждая посмотреть на неё, – Сегодня вечером я отлично провела с тобой время. – это слегка успокоило Эмму, и она робко улыбнулась, довольная исходом распланированного ею свидания.
– Пойдем, - позвала Реджина, подведя её к двойному креслу в углу кабинета. – Выпей со мной. Не хочу, чтоб из-за нервов наш вечер окончился преждевременно, а ты?
Эмма поспешно покачала головой, и Реджина улыбнулась, потому что если у них в распоряжении была всего одна ночь, она хотела большую её часть провести с Эммой.
***
Они даже не смогли подняться по лестнице.
– Бля, проклятье, - выругалась Эмма от боли, когда они грудой завалились на пол маленького коридора наверху, потому что блондинка перецепилась через последнюю ступеньку, а Реджина рухнула на неё.
Она вцепилась в брюнетку, продолжая прижиматься к ней губами, несмотря на эту заминку. От неровного дыхания озабоченный вопрос застрял в горле Реджины.
– Ты... в порядке?- заикнулась она, пытаясь подняться, несмотря на путаницу их конечностей. Она так и знала, что надо было перестать целоваться, чтобы подняться по лестнице, но оторвать себя от женщины было почти нереально. Руки Эммы неистово исследовали каждый дюйм её голой кожи, который могли нащупать. Из-за алкоголя разум Реджины уже слегка затуманился, но она обнаружила, что касаться Эммы было ещё более пьяняще. Остатки здравого смысла вылетели в окно, а рассудок её покинул, уступая место более приятному опыту.
– Даже ничего не чувствую, - быстро отмахнулась Эмма, и громко вдохнула, уткнувшись ей в шею. Её пальцы впились в спину Реджины, когда колено брюнетки скользнуло между её бедер. Хотя Реджина просто пыталась найти точку опоры, удовольствие, отразившееся на лице Эммы при этом контакте, было трудно игнорировать. И Реджина снова прижалась губами к губам шерифа, глотая стон, исходящий из горла Эммы.
Пожалуй, предназначение спальни они несколько переоценили.
Реджина знала, что идея была глупой. Переспав с Эммой, уйти будет гораздо сложнее, но когда та встала и объявила, что ей наверно стоит вызвать такси, для Реджины было выше её сил позволить ей уйти. У них в распоряжении была всего одна ночь. Одна. Возможно, это было доказательство того, насколько по-идиотски это было - оправдывать все, что они творили сегодня, прикрываясь этим предлогом. Потому что на каком-то уровне Реджина отлично знала, что это значит, просто не хотела признавать.
Итак, она оправдывала свои действия, выдвигая «вескую причину», и продолжила погружаться в их неизбежную развязку, прижимая Эмму к королевским обоям, жадно исследуя её рот в попытке продлить собственный короткий миг счастья.
Реджина беспечно сбросила рубашку Эммы на пол, скребя ногтями её упругие мышцы, когда шериф прижалась губами к шее. Проворные пальцы брюнетки пробежали по её сильной спине, дразня застёжку на лифчике, которая расстегнулась не без её участия. За этим последовал резкий вдох, и успокаивающая рука нежно легла на затылок блондинки; молчаливая просьба, потребность, которую не оставят без внимания.
– Ты уверена? - спросила Эмма, задыхаясь, когда Реджина стянула бретельки, обнажая плоть, которую ей хотелось кусать и посасывать. Эмма прижалась к ней, её поверхностное дыхание щекотало ухо Реджины, когда та оставляла пометку на её ключице.
Она смогла ответить лишь: – Спальня.
И две женщины, спотыкаясь, добрались до лестницы, пинками отправляя обувь в холл, и снова соединяясь губами. Главная задача, которая теперь перед ними стояла, - избавить друг друга от одежды. Платье с Реджины было наполовину снято, отчаявшаяся Эмма сражалась с молнией, пока Реджина усмехнувшись, не помогла с ней разделаться. Ей удалось высвободить только одну руку, когда они завалились в коридоре наверху, и, если бы в этот момент Реджину это волновало, она пришла бы в ужас от своего внешнего вида.
Одежда наполовину спущена, волосы колтуном, колготки порваны после падения, – она, пожалуй, смахивала на проститутку. Эмма, однако, находила это безумно привлекательным. Порывисто дыша, она сорвала остатки тонкой ткани с ног брюнетки, цепляясь пальцами за дырки и нарочно делая их еще больше, в то время как её губы обосновались на правой груди Реджины. Она подавила стон, пряча голову в изгибе плеча Эммы.
– Я рассчитываю, что вы... возместите мне ущерб, мисс Свон... - задыхаясь, произнесла она, издеваясь над её похотливым рвением. Эмма почти что срывала с неё одежду.
– Я тебе весь гребаный гардероб поменяю, если это потребуется, чтоб тебя раздеть, - Эмма сопела, уткнувшись лицом в ее кожу, а пальцы были заняты тем, что стягивали платье с её бедер. Негромко смеясь, брюнетка схватила Эмму за руки, чтоб та угомонилась.
– Спальня, - повторила она, потому что трахнуть Эмму на полу коридора было весьма заманчиво, но если Генри неожиданно вернется домой, это будет душевная травма до конца дней его юности.
– Ага, - пропыхтела Эмма, чьи губы были распахнуты, а грудь тяжело вздымалась, когда она кивнула, – Да, давай...
В ту секунду, когда обе женщины поднялись на ноги, они снова начали обниматься, сливаясь губами в неистовом поцелуе. Опустив руки пониже задницы Реджины, из горла Эммы вырвался звук поощрения, и брюнетка подчинилась, легко запрыгнув, и охватывая ногами талию Эммы. Обняв руками плечи шерифа, губы Реджины снова соединились с её губами, что, учитывая их нынешнее положение, было плохой идеей.
Пошатываясь, Эмма направилась в спальню, не в состоянии что-либо видеть, и не вписалась в дверной проём. Спина Реджины врезалась в стену, и она от удивления резко выдохнула.
– Блин, прости! - извинилась Эмма, заливаясь яркой краской от того, чем все обернулось. Но Реджина только засмеялась, находя всю эту ситуацию безумно милой. Это была путаница, это было неслаженно, но это были они. Поэтому в этот момент её ни капли не заботило, что это не был тот секс, который мог дать фору эротическим романам, потому что это было совершенно не важно.
– Все в порядке, дорогая, - пропыхтела Реджина, сильнее вцепляясь в плечо Эммы и усмехаясь, – Это ведь я тебя отвлекла. Просто... смотри, куда идёшь.
В итоге Эмме удалось добраться до кровати. Бросив Реджину на одеяло, она быстро освободилась от нижнего белья, а брюнетка сбросила остатки одежды на пол. И когда Эмма оказалась сверху, погружаясь языком в жаждущий рот брюнетки, телами они оказались плотно прижаты друг к другу. Реджина слегка застонала, и этот звук поглотила женщина, нависшая над ней. Пальцы Эммы дразнили её затвердевшие соски, разжигая искры под её кожей, после скользнули между бедер.
Эмма целовала её тело не торопясь, спускаясь все ниже, вызывая в ней дрожь. Её губы задерживались на каждом открытом участке кожи Реджины, пока она исследовала, запоминала и владела каждым дюймом её тела. Дыхание Миллс ускорилось, руки сжимали одеяло, а бедра жаждали большего контакта, в котором ей отказывали. Язык Эммы проник в её пупок, и брюнетка захныкала, испытывая муки от осознания, что Эмма так близко, и всё же так далеко от того места, где она нуждалась в ней наиболее.
–Эмма, - взмолилась она, и голос её был хриплым от желания.
– Тсс, - Эмма ухмыльнулась, уткнувшись в оливковую кожу и прикусила мягкую плоть повыше лобка. Бедра женщины под ней дернулись, костяшки пальцев побелели.
– Я туда доберусь, обещаю...
Но терпение Реджины кончилось, да и она была не из тех, кому достаточно покорно лежать. Она быстро села, отчего удивленной Эмме пришлось сделать то же самое. Реджина обхватила её тонкую талию бедрами, возвышаясь над ней и сжимая в кулаке её светлые пряди, и потребовала:
– Трахни меня сейчас, любовью займемся позже.
Она взглянула на женщину под ней, и её грудь вздымалась от попыток доминировать, несмотря на явное отчаяние.
Реджина нуждалась в касаниях. Свидетельством этому было количество смазки на бедрах, и стоило Эмме просунуть руку, она бы удостоверилась, насколько Реджина жаждала Этого.
Однако от слов Реджины брови Эммы поползли вверх, отчего той пришлось добавить, задыхаясь:
– У нас вся ночь впереди. – Она не хотела, чтобы Эмма решила, что только это ей и нужно. Это было хождением по опасной территории, полной боли и разочарования, а она не хотела подвергать такому Эмму; она слишком много значила для брюнетки.
На лице шерифа промелькнуло разочарование, но тут же исчезло. Опухшие от поцелуев губы Реджины отвлекли её от мыслей, когда она нежно прикусила нижнюю губу Эммы, приглашая внутрь. Колебание было недолгим, Эмма несомненно уступила, и, схватив её бедра, придвинула Реджину до невозможности ближе к себе.
Брюнетка всхлипнула, и, исследуя её кожу, нащупала пальцами грудь Свон.
Руки блондинки продолжали скользить, ухватились за упругий зад Реджины, тем самым поощряя женщину тереться об её бедра. Уткнувшись в неё, Реджина застонала, её рот нащупал шею блондинки, а ногти, впиваясь, оставляли следы на её спине, когда она с силой прижималась влажной плотью к бедру Эммы.
– Охренеть, - выдохнула Эмма, в полной мере теперь чувствуя на себе Реджину, – Ты вся мокрая.
– Тогда, может, пора с этим что-то сделать, дорогая, – выдохнула Реджина, проводя губами от линии подбородка к её уху. Женщина под ней изгибалась, когда она глубоко и приглушенно стонала, колебания пробегали по телу Эммы, отчего она сильнее вцепилась в ягодицы Реджины, впиваясь ногтями в кожу.
– Какая ты нетерпеливая, – голос Эммы был нетверд от желания, а её губы нащупали левую грудь. Ведьма выгнула спину, от удовольствия испустив низкий стон, когда язык Эммы начал теребить сосок, скребя зубами возбуждённую плоть.
Задыхаясь в тишине комнаты, Реджина запустила руки в волосы Эммы, придвигая её ближе, когда она почувствовала, что руки блондинки начали свое путешествие. А потом, боже, её пальцы скользнули внутрь, и Реджина зажмурилась, шепча её имя, тем самым умоляя не останавливаться.
Два пальца погружались глубоко внутрь, и Реджина закусила нижнюю губу, прислонившись лбом к Эмме.
– Помоги мне кончить, – просила она, задыхаясь. – Эмма, пожалуйста...
Эмма прерывисто выдохнула, зрачки были расширены от неприкрытого желания, которое вызвала мольба Реджины. Их губы слились снова. Поцелуй был жаждущим, отчаянным и разорвано торопливым. Эмма толчками запускала пальцы внутрь, извлекая умоляющие стоны, которые приглушали её же губы. Пальцы Реджины впивались в плечи Эммы когда она начала тереться об неё бедрами, давая блондинке больше рабочего пространства. Тем самым она усиливала собственное удовольствие и давала возможность пальцам Свон проникать ещё глубже.
Им не хватало воздуха, и Эмма глубоко вдохнула от зрелища Реджины, оседлавшей её пальцы, и чья грудь подпрыгивала от каждого толчка бедер.
–Господи Иисусе, – выдохнула она, глядя на женщину так, будто сомневалась в её реальности. – Ты просто чертовски красива, Реджина...
Пальцы Эммы извивались, большим пальцем скользя по возбужденному клитору, и Реджина резко вдохнула, наклоняясь вперед и запуская руки в локоны Эммы.
– Не останавливайся, – умоляла она, пряча лицо в её шею, чтобы приглушить свои нарастающие стоны, – Пожалуйста.
Скребя пальцами кожу на затылке блондинки, Реджина крепко зажмурилась, изо всех сил врезаясь бедрами в руку Эммы. Жар, разраставшийся глубоко в животе, быстро расползался по всему телу, вызывая румянец, когда она, задыхаясь, произнесла это Эмме на ухо.
Она отчаянно ухватилась за грань, к которой была так близка, сжимая внутренние мышцы, и долгожданная волна пронзительного удовольствия разлилась по всему телу, заставляя её откинуть голову и закричать.
Это был лишь первый раз из многих за эту ночь. Они овладевали друг другом до рассвета, не в силах перестать касаться, перестать чувствовать, пока их изнуренные тела их не разлучили. У них была всего одна ночь, и нужно было воспользоваться ею на полную. Однако, когда Реджина положила голову на грудь Эммы, чувствуя, как Спасительница бережно окутывает её руками, тугой узел возник в животе Миллс. Она поняла, что на самом деле не хочет, чтобы та когда-нибудь её отпускала.