Слово пацана: Любимая старшая [18+]

Вибрация прошла по руке, заставляя ту ожить, проснуться после долгого и крепкого сна. Указательный палец чуть приподнялся, так медленно, тут же опускаясь на место, словно проверяя, можно ли шевелиться. Телу мешала очень сильная тяжесть, которая, буквально, вдавливала в мягкую поверхность кровати, которая, словно компресс, была где-то сверху и не позволяла двинуться. Болело все, что находилось выше пояса, раскалывалась голова так, будто бы кто-то изнутри бьет маленьким молоточком, а череп, как бы, трескался под этими краткими ударами. Леся готова была поклясться, что слышала этот треск, что чувствовала, как трещины расходились по костям, опускаясь куда-то в затылок.
Приоткрывая рот и выпуская в воздух выдох, она приподняла веки, но они также были очень тяжёлыми. Холодный свет в палате тут же ударил по зрачкам, заставляя их заболеть. Свет делал так больно, так сильно обжигал чувствительные нервные окончания, что хотелось кричать и карабкаться по стенам, как-то сбежать от него, уйти, отвернуться, но тело не слушалось, оно не поддавалось. Спина тут же заныла, как, в общем-то, и все тело. Его словно бросило в огонь, стало так горячо, так неприятно, что хотелось лечь в снег и охладиться. Зажмурив глаза, девушка снова шумно выдохнула, чем привлекла к себе внимание.
- Лесь? - тихо спросил женский голос. Люда проводила практически каждый день рядом с ней весь этот долгий месяц. Она чуть привстала, откладывая шарф, который вязала для девушки, - ты слышишь меня? - сердце бешено заколотилось, а дыхание участилось. Никто уже и не верил в то, что она проснется в ближайшее время, врачи ставили отметки в полгода, а то и больше, но вот она сейчас, чуть подрагивает из-за затекших мышц и вздыхает. Вот она сейчас медленно пробуждается. Для каждого человека, что знал ее, оставалось загадкой, сможет ли она понимать, сможет ли говорить, помнит ли она все? Эти вопросы не давали покоя никому, все уже хотели узнать правду, все надеялись, что все это лишь предположения, которые с каждым днём только подтверждались по ходу продолжения изучения ее травм. Что-то за это время уже приходило в норму, как-то восстанавливалось, как-то начинало жить заново, а что-то становилось только хуже, отбирая всякую надежду на счастливое будущее ребенка, - ты здесь, малышка? - Люда нежно присела на кровать, около тела девочки. Она аккуратно провела тёплыми пальцами по ее щеке, отчего та чуть сморщила носик, заставляя женщину улыбнуться. Дело в том, что ее тело имело низкую температуру, из-за афазии* зоны Вернике, - моя ты спящая красавица, проснулась, наконец, - тихонько пролепетала она, наблюдая за Лесей, что уже чуть приоткрыла один глаз, привыкая к свету.

*Афазия - расстройство ранее сформированной речевой функции. Иными словами, при афазии человек полностью или частично теряет способность передавать свои мысли с помощью слов, записывать свои мысли и/или понимать обращенную к нему речь. Эта патология носит неврологический характер.

Поняв, что ребенку сложно, она встала с места и подошла к окну, прикрывая шторы. Конечно, на сто процентов они не защищали палату от света, но всё-таки затемнить получилось. Люда решила остаться сейчас с ней, пока она не придет в себя, а после уже позвать врача и пойти звонить Кащею, дабы тот приехал встретиться с племянницей. Смотря на девочку, женщина тешила себя надеждами, что все хорошо, что она жива, здорова, пусть и прибита к кровати до конца своих дней. Люда совершенно не хотела об этом думать, не хотела это принимать, наблюдая за тем, как спящее тело пробуждается, как начинает смотреть на мир.
Тяжело вздохнув, Олеся смогла открыть глаза, пусть и немного прищурив. Она посмотрела в потолок, в белый с большими трещинами и старыми лампами, которые были все в пыли, и, должно быть, отвратительно пахли. Лесе казалось, что она чувствует этот пыльный запах, отвратительный и невозможный. Немного сморщившись, девушка перевела глаза в сторону, чтобы не видеть этого ужаса. Взгляд ее упал на ширму, что была сбоку от нее. Эта ширма не была полностью белая, на ней можно увидеть жёлтые капли, которые также показались девочке отвратительными, заставив ее зажмуриться. Девушка не понимала, почему к ее горлу подступает тошнота от совершенно всего, что она видела.
Люда ещё недавно говорила с врачом и знала, что дальше будет с ребенком. В результате ее травмы в церебральной коре нарушился процесс оценки и синтеза поступающей речевой информации. Звуковоспринимающие, звукопередающие части слухового анализатора работают нормально, слух не снижен. Нарушено фонематическое восприятие - способность различать и узнавать фонемы**. Следствием являются затруднения дифференцировки схожих по звучанию фонем, в тяжёлых случаях родной язык воспринимается как совершенно незнакомый набор звуков. И, всё-таки, присутствовала небольшая надежда, что у Леси это будет не настолько серьезно, как говорят врачи.

**Фонема - звуковые единицы. Основная функция фонемы - смыслоразличительная.

Кащей был рад, до безумия. Наконец, ему удалось найти того, кто сделал это с его племянницей. Паша не был настолько глуп, чтобы не отыскать его раньше, вовсе нет. Проблема была лишь в том, что этого человека не было в городе, что мужчине пришлось искать его за пределами Казани.
- Приведи Марата, - скомандовал он, обращая внимание на связанного человека, что сидел на стуле, склонив голову. Сложно сказать, что за этот месяц Марат и Кащей сдружились, но уважение друг к другу появилось. Паша видел, как плохо было парню все это время, он не мог этого не замечать. Мужчина успел уже несколько раз убедиться в том, что парнишка любит его племянницу, что она ему дорога, а это было важным для него.
Кащей спустил весь Универсам на Адидаса, своего друга, давая ему, может временную, а может и вечную власть над группировкой. Мужчина был не уверен в том, что вернётся к этому делу в ближайшее время, зная, что его ребенок прибит к койке. Леся для него была сейчас куда важнее, чем бандитское дело.
- Она виновата в том, что мой ребенок теперь инвалид, - прошипел незнакомец, чуть приподняв голову. На его лице можно было заметить запекшую кровь, что образовалась после многочисленных ударов, нанесенных ему знакомыми Кащея, которые и привели этого урода к нему, - это всего-навсего справедливость. Если мой ребенок остался без ног, то почему она должна бегать и быть счастливой? - было слышно, что голос его дрожал. Внутри него поселился страх, который не оставлял его с тех пор, как он увидел своего сына, ставшего инвалидом. Злость не покидала его ровно до того момента, пока он не въехал в тело девушки, заставляя ее пролететь по его крыше и тряпичной куклой приземлиться на асфальт. Он ненавидел эту девушку и разбираться в том, кто виноват в этой ситуации, он не хотел. Ему важно было, чтобы виновница была наказана. Пусть ему и пришлось наказать ее самостоятельно, из-за чего он мог оказаться в тюрьме, это было неважно. Видеть свою жену в слезах для него было куда хуже, чем провести всю оставшуюся жизнь за решеткой.
Кащей повернулся к одному из своих друзей, кивая на задержанного. На самом деле, внутри Паши была не менее сильная злость, но он понимал, что просто убьет его сейчас здесь, если, вообще, подойдёт к нему. Кивнув в ответ, Егор подошёл к телу на стуле и со всего размаха нанес удар куда-то ему в живот, отчего тот поперхнулся, скручиваясь. Он закашлялся, заплевал кровью, но это вовсе не останавливало Егора, когда он снова замахнулся и ударил. Конечно, этот мужчина вовсе не знал Лесю, зато он знал Кащея, он видел, как плохо было другу на протяжении всего этого месяца. И дело не только в том, что его племянница была прибита к кровати. Помимо этого Пашу лишили сестры, возможно, самого дорогого человека в его жизни. Егору было очень жаль, что друг вообще с таким столкнулся, причем практически одновременно, лишаясь всей своей семьи.
- Ни в чем она была не виновата, - прорычал Паша, закуривая сигарету и усаживаясь на стул, напротив мужчины, - даже не задумываясь, ты собственными руками сделал невиновного человека инвалидом, - продолжал он, тяжело выдыхая. Кащей сжимал кулаки, смотря на разбитое лицо незнакомца, которого искал весь этот долгий месяц, которого проклинал каждую ночь, когда засыпал, о котором думал при пробуждении. Он каждый день представлял эту встречу, и вот сейчас он его видит, прямо перед собой, - твой сын пострадал входе непредвиденных обстоятельств, а Лесю ты своими руками чуть не убил. С чем ты жил весь этот месяц? У тебя вообще никакого чувства вины не проснулось? Даже когда ты узнал, какие травмы она получила?
Николай молчал. Он опустил глаза в пол, не желая смотреть на мужчину. Конечно, его преследовало чувство вины, он жил с этим всё это время, хоть и пытался себя убедить, что сделал все правильно. Внутри него была настоящая война, но он просто не мог смотреть на своего ребенка, видеть, как он страдает, как он понимает, что больше не сможет бегать с друзьями во дворе, что больше не встанет с постели. Каждый день Коля слушал, как его сын плачет, как он кричит и просит его вылечить, но медицина просто не способна на это, она не может поднять малыша на ноги. То же самое, даже хуже, произошло из девочкой, но по вине самого Николая. В планах у мужчины вовсе не было делать ее овощем, он просто хотел оставить ее калекой, только и всего. Если сын его лежит, но и она должна была лежать. Въезжая в ее тело, Коля просто напросто не рассчитал силы. Конечно, все это было до ужаса печально, но мужчина не жалел о том, что сделал. Как бы Кащей не убеждал его в том, что она не виновата, Николай отказывался это понимать и принимать.
- Как бы ты себя повел? - спросил он, наконец, поднимая голову на Пашу, - сейчас, видя, что стало с твоим ребенком, ты поймал меня и, может быть, убьёшь, - продолжал мужчина, - не знаю, что сейчас в твоей голове, но вряд ли там что-то хорошее. А теперь представь, что я чувствовал, когда увидел своего сына в таком состоянии?
Кащей задумался. По сути, этот мужчина был прав, но вряд ли Паша бы сразу покосился на жизнь виновного только по его мнению. В природе Кащея было сначала разобраться, выяснить, кто всё-таки виноват в этом, а уже потом предпринимать какие-то действия, так что понять его бандит не мог, да и не хотел. В ответ на вопрос Николая, Паша покачал головой. Он не будет сейчас распинаться перед ним и убеждать в том, что он сделал неправильно, не было желания этим заниматься сейчас. Хотелось просто дождаться Марата, позволить ему выместить злость на этом человеке, а уже потом думать, что с ним делать. Конечно, Кащей был против убийств, но все же только этого он сейчас и хотел, просто убить его на месте, пусть, возможно, не своими руками. С другой стороны, мужчина понимал, что Николай семьянин, что у него есть жена и ребенок, что злость Паши никак не должна забрать у них отца и мужа, так что понимал, что все равно отпустит, должен отпустить.
Марат медленно вошёл в помещение, оглядываясь на всех, кто там собрался. На парнишке совершенно не было лица, да и откуда появиться хорошему расположению духа, когда он практически убит изнутри? Когда каждый день он живёт с надеждой, что его любовь откроет глаза, что она будет в порядке, хотя бы ментально, хотя бы разумом. Большего Марат и не просил у всевышнего, если он, конечно, есть. Парень оделся наспех, когда за ним пришел друг Кащея, так что куртка свисала с плеча и не была застегнута. Не об этом он думал, когда выходил из дома. Сейчас он просто хотел посмотреть в глаза того, кто это сделал. Спросить, за что он так поступил с ребенком? За что так с любовью всей его жизни?
Сердце было не на месте, бешено колотясь и пытаясь вырваться из груди. И только это сердце было живо внутри него, только оно, заставляя чувствовать сильную боль в груди, заставляя страдать изо дня в день, наблюдая за тем, как Леся спит. Заметив связанного мужчину на стуле, несложно было догадаться, что это он, тот, кто забрал у него Олесю, тот, кто сделал из ребенка инвалида.
- Это Николай, - начал Кащей, убирая окурок в пепельницу, - это он прибил Лесю к кровати, так как посчитал, что из-за нее его сын упал с лошади, - пояснял мужчина, смотря на жертву, что не поднимал взгляда, боясь увидеть мальчишку, о приходе которого его уже предупреждали, - но он просчитался, - прошептал Паша, вставая со стула, - Маратка, - он обратился к парню, что тут же перевел на него заплаканные красные глаза, немного подтягивая от злости и других негативных эмоций, которые испытывал в данную секунду, которые Паша с ним разделял и понимал их, как никто другой, видя всю любовь парня к его племяннице, - можешь набить ему морду, - мужчина говорил четко, твердо, смотря прямо в глаза мальчишки, - можешь даже убить, мы тут все сделаем вид, что слепы, - он не понимал, почему говорит это ему, ведь знал, что должен отпустить его, должен вернуть мужа семье, но ненависть к нему была выше, была сильнее. Конечно, Кащей вовсе не позволит ребенку убить этого мужчины, ни в коем случае, просто сейчас им движет очень сильная злость. Также Паша хотел посмотреть, насколько сильно Марата ранила вся эта ситуация, хоть это можно было наблюдать и сейчас, видя состояние мальчишки. Паше важно было знать, на что свободен этот парень, на что он готов пойти ради своей любви.
Сжимая кулаки и челюсть, парень перевел взгляд со старшего Универсама на мужчину, что, наконец, поднял глаза, встречаясь с каменным лицом Марата. Сглотнув плотный ком, что образовался в глотке, парень опустил глаза, размышляя, только о чем - непонятно. В его голове снова вспыхивали картинки, которые он так сильно хотел забыть, которые он и без того видел в кошмарах, почти каждую ночь, тогда, когда ему всё-таки удавалось уснуть. Именно по этой причине он старался лишить себя сна, старался не закрывать глаза, чтобы не видеть этого снова и снова. Организм сам выключал его, когда парень совершенно этого не хотел. Он не хотел из раза в раз проваливаться в тот день, когда машина этого урода въехала в Лесю и заставила ее заснуть.
Марат поднял голову, смотря в потолок, где побелка уже трескалась от старости здания. Слезы, которые он пытался сейчас скрыть, все равно текли из глаз, не желая останавливаться. Пусть слезы это и слабость, которую он показывал в данную секунду, стыдно не было, ни капли. Остановить их он пытался лишь для того, чтобы глаза больше не болели, ведь лить влагу становилось все сложнее и больнее, от чего становилось плохо, от чего снова кружилась голова. Хотелось исчезнуть, испариться отсюда и забыть про то, что было последний месяц. Марат бы отдал все, чтобы никогда не встретить Лесю, чтобы просто забыть про ее существование, которое сейчас делает ему так больно, уничтожает и пожирает его изнутри. Хотелось рвать на себе кожу, впиться ногтями в свою шею и просто царапать. Физическая боль была куда легче, чем душевное, это парень знал наверняка. Именно по этой причине он продолжал разбивать свои кулаки в мясо, лишь бы просто не чувствовать ту боль, что разделывала его органы, словно в мясорубке.
Выпуская выдох облегчения, Марат снова посмотрел на мужчину, сидящего на стуле и ожидающего, когда парень нападет. Долго ждать ему не пришлось, парень бросился к нему, ударяя ногой куда в грудь и заставляя стул опрокинуться вместе с телом на нем. Снова ударяя ногой по животу, Марат обхватил рукой его рубашку, чуть приподнимая и слыша треск ниток. Сейчас ему было плевать на все это, он продолжал разбивать свои кулаки, только теперь об лицо человека, которого так сильно ненавидел, которого так сильно хотел убить.

- Прежде чем вы зайдёте, вынужден предупредить, - врач, с лёгкой улыбкой, оглядел всех, кто собрался, чтобы повидаться в Лесей, - вам нужно запастись терпением, ведь девушке очень сложно разговаривать. Оказалось все куда лучше, чем мы предполагали, но, все же.. Лесе очень трудно составлять предложения и понимать человеческую речь, так что, разговаривая с ней, давайте немного времени, чтобы она могла сосредоточиться, осмыслить и составить предложение, чтобы вам ответить. Сама Леся понимает, что ей трудно, так что очень долго анализирует, прежде чем сказать. Старайтесь избегать сложных слов, она может не понять того, что вы хотите ей сказать или понять неправильно, тут есть риск ее как-то обидеть или оскорбить, так что, прошу, подбирайте слова. Также, пожалуйста, не разговаривайте с ней долго, Леся очень быстро устает, так как каждая фраза даётся ей с трудом как для понимания, так и для изложения, - мужчина кивнул и снова всех оглядел.
Кащей внимательно слушал то, что он говорил, но в голове это совершенно не укладывалось. Как тогда общаться с ребенком? Несмотря на то, что Паша готовился к худшему, каждый день проигрывал этот разговор с ребенком, сейчас он был растерян. Мужчина боялся сделать что-то не так, сказать что-то не то.
- Вы сказали, что скоро приедет ее мать, - напомнил врач, - скажите, когда это будет? - для него не было секретом, что мать девочки в тюрьме, но ей решили дать повидаться с дочерью, потому что неизвестно ещё, когда она вообще выйдет. Сроки могут быть огромными, из-за тяжести преступления, к тому же, доказали, что на момент совершения убийства, Мария была вменяема, она понимала, что делала.
- Думаю, уже завтра, - ответила Люда. Именно она звонила матери девочки, радуя новостями, что она проснулась и даже способна на разговор. Маша была очень рада услышать об этом, потому что и сама уже даже не верила, что ее ребенок откроет глаза, что Леся проснется. Естественно, женщине уже рассказали, что, приблизительно, ждёт девочку в будущем, а мать ее чуть с собой не покончила, узнав об этом. Вообще, Мария находилась в потерянном состоянии все это время, весь этот месяц. Она осознавала все то, что сделала, винила себя за это и боялась вообще появиться на глазах дочери, хоть и знала, что у нее останутся травмы, из-за которых она, вряд ли поймет все то, что скажет ей женщина, да и есть ли смысл об этом говорить?
Марат стоял поодаль, даже не желая подходить пока к палате. Парень был разбит, даже несмотря на то, что врач говорил о достаточно положительных вещах. За это время он успел себя накрутить достаточно, чтобы сейчас не принимать ничего хорошего от медиков, от самой Леси. Он даже не знал, что может сказать ей после того, что случилось, после того, что он наделал. Это все было тяжело, а сердце оставалось покалеченным. Та последняя встреча с Турбо все ещё была в его голове, а его памяти. Несмотря на то, что тогда он значительно получил от парня, он его не винил, ни в коем случае. Скорее наоборот, его было жаль, если вспоминать тот голос, тот хриплый голос, с которым он произносил эти колкие слова, вспоминать взгляд полный ненависти, с которым он смотрел, возвышаясь над ним. Ни одному Марату было плохо, и он это понимал.
После той встречи ребята больше не виделись. Возможно, это связано с тем, что Марат больше не появлялся в здании Универсама, хотя Кащей уже давал ему добро. А возможно Валера и сам не появлялся там, уходя в себя, в какую-то бытовуху дома, лишь бы просто не думать обо всем, что произошло за это время, как и сам Марат. Сложно было точно сказать, что со старшим, но парень просто судил по себе. Он был просто уверен в том, что вряд ли Турбо так просто отпустил Лесю, забыл и продолжил жить для себя, для улицы. И пусть это могло быть в духе старшего, вряд ли все так..
- Марат! - позвал Кащей уже в третий раз, - ты заходишь? - он указал на дверь в палату Леси, куда они собирались войти вместе со своей, уже женой, Людой. Конечно, пышной свадьбы у них не было, лишь расписка, но только потому, что они хотят взять Лесю под опеку, если та согласится, так бы они не спешили с этим. Мать ее в тюрьме, а отец мертв, девушка, по сути, осталась сиротой, у нее есть только дядя.
- Я потом, - произнес Марат. Сейчас он не был готов к тому, чтобы встретиться с ней глазами. Ему было слишком стыдно.

Войдя в палату, Паша сразу посмотрел на ребенка, но она не встретила их. Голова была направлена на окно, откуда можно было заметить жгучие лучи зимнего солнца, по крайней мере, по календарю. Снег, конечно, ещё не совсем таял, но уже начинал, давая понять, что вот-вот и будет весна. На лице Леси совершенно не было эмоций. Она смотрела куда-то вдаль и, вряд ли, услышала, как Люда с Пашей вошли к ней.
Честно говоря, Леся вовсе не хотела просыпаться, тем более в таком состоянии. Она понимала, что с ней что-то не так, но что именно, нет. Девушка совершенно ничего не чувствовала, полная пустота, такая давящая изнутри. Первая мысль, которая посетила ее голову при пробуждении: "Лучше бы я умерла". Она помнила абсолютно все, что произошло до того, как она закрыла глаза. Она помнила машину, ее фары, которые были включены, хотя на улице было светло. Она словно до сих пор видела эти два горящих глаза, что приближались к ней, пока она пыталась догнать Марата.
- Милая моя, - Люда села на стул, напротив кровати девушки, тем самым привлекая ее внимание к себе, - ну как ты себя чувствуешь? - женщина старалась говорить медленно, четко, выводя каждую букву, как и просил врач. Леся повернулась к ней и ещё минуту точно молчала, будто бы пытаясь узнать кто это, осматривая черты ее лица.
- Нормально, - кратко ответила девушка, поворачиваясь к дяде, что до сих пор стоял около входа и боялся подойти. Смущение его было вполне понятным, да и он пытался понять, как общаться с ребенком на примере Люды, которая наоборот, вела себя достаточно активно, укладывая на тумбу пакеты с фруктами, - что говорит? - спросила вдруг она, вернув внимание на женщину.
Люда задумалась. Она не могла понять, про кого говорит девушка, но вместо того, чтобы переспросить, она решила не нагнетать на ребенка и ляпнуть невпопад.
- Все хорошо, говорит, - она улыбнулась, нежно потрепав Лесю по волосам.
- Я.., - девушка немного помолчала, подбирая слова, - хочу ноги, - выдавила она. Было видно, что ей очень сложно выбирать слова. Такое ощущение, будто она забыла все значения. Врач предупредил, что она может путать понятия слов.
- Пока нельзя, - Люда поняла, что Леся говорит о том, как хочет встать, - тебе нужно отдохнуть, - сердце женщины бешено заколотилось. Было больно даже от мысли, что девушка теперь инвалид, что помимо того, что она путает слова, понятия, мысли, она не сможет и ходить.
Леся приоткрыла рот, будто желая ещё что-то сказать, но вместо этого просто выдала хриплый стон, только непонятно отчего. В нем не было боли или какой-то грусти, в ней вообще не было эмоций, которые присущи человеку. Она, буквально, была пустышкой в этом плане, бегая взглядом по комнате.
- Но нам разрешили тебя приподнять, чтобы было удобнее, - поспешил успокоить Паша, наконец, подавая голос, - только самим нельзя, чтобы ничего тебе не повредить, - он помнил, что говорить нужно меньше, более просто, - давай я позову медсестру?
Глаза Леси расширились. Она не успевала уследить за мыслью, которую доносил дядя. Поняв, что ей сложно, Кащей прочистил горло и решил повторить более внятно:
- Чтобы.. сидеть тебе, - начал он, сглатывая. Даже с детьми не приходилось так трудно разговаривать, - я позову врача, хорошо? - мужчина замер, дожидаясь, когда племянница проанализирует все то, что он сказал, когда она вынесет вердикт.
- Хорошо, - ответила Леся и даже слегка улыбнулась. Неужели она действительно на сто процентов поняла смысл его слов? Сейчас это было неважно, главным стал комфорт девушки, так что мужчина приоткрыл дверь, посмотрев на регистратуру, где сидела одна единственная женщина. Та незамедлительно подорвалась с места и подошла к палате.
- Что такое? - шепотом спросила она.
- Нужно ее посадить, чтобы удобно было, - ответил Кащей, кивая на ребенка.
- Хорошо, сейчас, - войдя в палату, медсестра заулыбалась, - надеюсь, что тебе лучше, - произнесла она, склоняясь над девочкой, - сейчас тебе нужно напрячься, - командовала она.
Леся внимательно слушала женщину, пытаясь вникнуть в то, что она говорит, но это было настоящим испытанием. Было тяжело сконцентрироваться на том, что происходит.
- Умница, - похвалила медсестра, приподнимая девушку. Она чуть потянула на себя за край койки, а та послушно поднялась, замирая в нужном положении. Женщина аккуратно уложила девушку обратно, стараясь делать все нежно, - вот так вот. Желаю вам приятно поговорить, - с этими словами она удалилась, оставляя семью наедине.
- Лесь, тут такое дело, - начал Паша. Ему нужно было сказать ребенку, что случилось с его матерью, что произошло с отцом, но он никак не мог понять, когда лучше в этом признаться, - твоя мама сейчас не в Казани, - нет, он не может ей об этом сказать, не сегодня, - так что она придет завтра, не слишком расстроишься?
Девушка мотнула головой, но было видно, что задумалась. Ей было так странно, что ее мать вдруг куда-то уехала, хотя обычно такого не происходило. Это отец мог разъезжать по другим городам, а Леся к этому привыкла, так что даже не тратила силы на то, чтобы спросить о местонахождении папы. Наверняка, он придет вместе с мамой завтра.
Кащей болезненно поморщился, представляя реакцию ребенка на новости, что ждут позже. Стало очень больно, так что он принял решение, что должен скрыть это, по крайней мере, пока Леся не поправится. Завтра он обязательно поговорит с Машей и попросит не рассказывать девочке о том, что случилось. Конечно, лгать не очень хотелось, но другого выбора пока не было. Кащей ожидал, что она проснется в более ужасном состоянии, как и описывали врачи, что она ничего не поймет, но, к счастью, это оказалось не так, а значит пока можно просто не прибегать к серьезным разговорам.

Марат не заходил к ней до самого вечера. Он всё ещё пытался собраться с духом, чтобы сделать это. По словам Кащея она все понимает, все слышит. После разговора с дядей, Марат посчитал, что ей лучше отдохнуть, именно поэтому и продолжал шататься вокруг здания, думая над тем, как с ней говорить и о чем. Парень был рад, что все его молитвы услышаны, что Леся почти в порядке, лучше, чем могло быть. Он и этому раскладу был счастлив после того, как месяц ненавидел себя за то, что испортил ей жизнь. Хоть никто его и не винил, а Паша с Людой наоборот, проявляли сочувствие, это никак не могло убедить Марата в своей непричастности. Каждую ночь он думал над тем, что могло бы быть, если бы он не был таким гордым, если бы он повернулся, остановился, выслушал ее, обнял. Ведь только потом он узнал, в каком ужасе жила Леся после случая с ребенком. Он узнал, что прекрасное животное, что служило ей действительно лучшим другом, пало от пули на её глазах. Это насколько нужно быть сильной, чтобы после этого не разбиться вдребезги? Марат так хотел бы все исправить, хотел просто отмотать время назад, не прийти в тот день к ней на работу, не довести все до того, что они имеют сейчас. Если бы это только было возможно, Марат бы отдал все, что у него есть и ещё будет.
Из мыслей его вывел силуэт, что переминался с ноги на ногу около входа в больницу. В этом силуэте парень узнал Валеру. Видимо, Кащей на радостях уже сообщил всей улице, что девушка пришла в себя. Странным было то, что Паша позволил ему прийти, ведь мужчина по-настоящему презирал этого парня, хотя, казалось бы, не за что его так ненавидеть. Единственный, кто виновен в том, что произошло с Лесей, это только Марат. Парень наделал слишком много ошибок, которые теперь, к сожалению, не исправить. Немного простояв на входе, Турбо все же вошёл внутрь. Марату стало жутко от мыслей о том, что ему сейчас также тяжело, как и самому ему. Возможно, даже тяжелее. Парень даже не планировал как-то помешать старшему, вовсе нет. Им есть о чем поговорить, что обсудить, так что, несмотря на то, что он уже собирался идти к ней, пока не заметил Валеру, парень решил уступить. Так будет лучше. Если они воссоединятся, то, несмотря на боль, Марат будет даже рад. Ей куда больше подходит Турбо, чем он. По крайней мере, он нанес куда меньше вреда.

- Привет, - прошептал Валера, появляясь в дверях тихой и темной палаты. Судя по всему, Леся спала, пока он не открыл дверь, впуская в комнату свет с коридора. Стало на мгновение даже неловко, что он помешал.
- Привет, - девушка улыбнулась, так тепло, будто того, что они успели пройти, что она успела пережить, ничего этого не было, все это забылось.
- Прости, если помешал, - Валера прикрыл за собой дверь и прошёл глубже, оказываясь уже сбоку, где стоял стул, а на тумбе была лампа. Недорого думая, он протянул руку и нажал на кнопку включения. Судя по реакции Леси, она лежала в темноте давно, так что, когда комнату, хоть и не в большом количестве, но осветила лампа, она немного зажмурилась, подождав, когда глаза привыкнут, - как ты тут?
- Больно, - тут же ответила она, снова улыбаясь, - но жить можно, - убеждала она.
- А кормят как? - на этом моменте он уже немного расслабился, замечая, что девушка охотно идёт на контакт, что она не испытывает к нему никакой ненависти, - вкусно?
- Ужасно, - Леся поморщилась, - но приходится, - говорила она медленно, тщательно подбирая слова. На ответ девушки Турбо слегка посмеялся, а она в ответ, позволяя парню окунуться в те воспоминания, когда все ещё было хорошо, - а ты как?
- Все в порядке, теперь, - уточнил он в конце, - потому что ты в порядке. Ты прости, что все так произошло тогда у тебя на работе, - парень старался говорить медленно, как и предупреждал Зима после разговора с Кащеем, - мне и правда надо поработать над вспыльчивостью, - на этом он улыбнулся, как и сама Олеся. Внутри стало так тепло, будто бы они все ещё где-то в здании Универсама, а на дворе осень. Именно в это время парень начал испытывать к ней чувства, которых теперь не было. Осталось что-то другое, какое-то приятный осадок, что было сложно объяснить. Парень опустил глаза на свои руки, сжимая ручки пакета, с которым пришел, - прости за то, что рядом не был, когда тебе было плохо. Зато этот момент научил меня, указал на то, что я действительно эгоист, что я тебе не подхожу, - Турбо очень долго репетировал этот разговор, анализировал то, что было, как будет лучше для самой девушки. И пусть многое, что он сейчас говорит, идёт в противовес настоящему Валере, он был рад, что начал меняться. В какой-то момент он понял, что улица сделала из него монстра, - зато Марат, в отличие от меня, видел, что и как нужно делать. Я на самом деле благодарен ему, что он был рядом с тобой, когда я задыхался в собственном самолюбии.
- Не говори так, - тихонько прошептала девушка, - это не так..
- Очень жаль, но так, - сейчас, в этом медленном разговоре был какой-то шарм. То, что для неё нужно было разжёвывать слова, добавляло серьезности разговору, изложение важного, для самого парня, решения, - ты другая, Лесь, не моего уровня девушка, а гораздо выше, - продолжал Турбо, - ты как Луна, до которой мне не дотянуться, - Леся понимала, что это правда, ведь ему не удалось сделать того, что смог Марат, поэтому, не могла не согласиться с его словами, одаривая молчанием, - я буду рад, если между нами не будет какого-то негатива, если мы просто останемся друзьями.
- Да, но я все равно уеду, - предупредила она, грустно сверкнув глазами.
- Куда? - растерянно спросил Турбо, поднимая взгляд на лицо Леси.
- На лечение, - пояснила девушка, - здесь мне не могут дать того, что надо, - голос ее дрогнул. Да, все это было печально, но понимание того, что она нездорова, делало очень больно. Лучше и правда умереть, чем жить в таком состоянии. Хорошо лишь то, что дела так плохи, чем могло быть.
- Тогда буду ждать, когда ты полностью поправишься и приедешь в гости, - подбадривал Валера, - буду очень рад увидеть тебя здоровой, Лесь.
- Спасибо, - ответила она, чуть склонив голову и улыбнувшись. Ее умилило поведение парня. Он не был резок, как обычно, был нежен. Было заметно, что парень поменялся, что продолжает меняться, - мне было приятно тебя повидать, спасибо, что пришел.
- Тебе спасибо, что подарила прекрасные полгода. Надеюсь, что ты поправишься, - на этих словах он поднялся на ноги, снова наблюдая анализирующее лицо девушки. Несмотря на весь ужас ситуации, это было забавно, она выглядела как маленький котенок, только что родившийся. Поняв смысл слов, Леся снова одарила Турбо улыбкой, - я пойду, а ты отдыхай, - парень был рад, что между ними не будет никаких проблем, что он не оставит после себя негативный шлейф.
Леся кивнула, а после проводила старшего взглядом до самой двери. Турбо забыл выключить за собой свет, но так было даже лучше, потому что девушка бы все равно сейчас не уснула. У нее крутилось множество разных мыслей в голове, которые нужно было обдумать, но после такого тяжёлого разговора это задание обещало быть трудным. Каждая фраза действительно далась ей с трудом, а Леся выбилась из сил, будто не разговор вела, а таскала кирпичи. Чуть прикрыв глаза, девушка и не заметила, как провалилась в сон.
Выйдя из палаты, Турбо тут же наткнулся на Марата, что сидел поодаль, на полу, в коридоре. Парень смотрел на стену перед собой, о чем-то думая. Сейчас у Валеры совершенно не было какой-то ненависти к нему, которой он мог похвастаться месяц назад. Медленно подойдя ближе, парень сел напротив младшего, ловя на себе его взгляд.
- Как она? - этот вопрос Марат задавал каждому, кто был в её палате, но все как один повторяли "в порядке".
- Ну, - Турбо задумался, - выглядит счастливой, но разговаривать с ней и правда трудно. Тут, я думаю, дело в моем нетерпении. Для тебя это вряд ли проблема. А ты что, у нее не был? - парень осуждающе посмотрел на бывшего товарища, если можно было так назвать.
- Ещё нет, - честно признался Марат, - боюсь, - на этих словах он повернул голову куда-то в сторону. Ему было даже сложно представить месяц назад, что сейчас он будет так свободно говорить с Турбо о Лесе, но было видно, что они оба устали, оба понимают то, к чему все привело, - выжидаю, когда смогу набраться сил. Но сейчас успех. До этого я был на улице, а сейчас все ближе и ближе к палате, - Турбо, как и Марат, усмехнулся на эту фразу.
- Да, действительно успех, - издевательски согласился Валера. Он вовсе не язвил, как бы не было удивительно, голос его был добр и мягок, - тебе стоит сходить, пока она не спит. Думаю, наш разговор ее немного измотал.
- Ты разрешаешь мне зайти? - переспросил Марат, чуть оживляясь. Все это время он думал над тем, о чем они говорят, он мучил себя идеями, что у них сейчас все будет хорошо.
- А с какого периода времени тебе требуется мое разрешение для этого? По-моему, раньше ты не особо слушался меня, - Турбо ухмыльнулся, - да и какого права я имею запрещать? Как я понял, это твоя девчонка.
- Я думал, что вы помирились, - прошептал Марат, за что получил подзатыльник. Несмотря на то, что Турбо не хотелось много шевелиться, хотелось отдыхать сидеть, ему не составило труда, быстро и резво поучить Марата.
- Я не могу заставить человека любить меня, - произнес Турбо, давая парню понять, что дело не в нем, а в ней. Младший поднял глаза.
- К чему ты клонишь?
- Возможно, я ей нравился, но полюбить меня она не смогла. Стоило мне тебя упомянуть, ее глаза загорелись. Ты смог дотянуться до ее души, - парень пожал плечами, тяжело выдыхая, - по-пацански будет, если я отступлю, думаю, так бы и сделал настоящий пацан, а не тот, которого мы себе напридумывали, как образец, - Валера поднялся на ноги, чем заставил и самого Марата сделать то же самое от некоторой неожиданности. Конечно, он и так знал о чувствах Леси с того пьяного разговора, но не догадывался, что все чуточку серьезнее. Турбо смерил младшего взглядом, а после тепло улыбнулся, что ранее было этому человеку просто-напросто несвойственно, - до скорого, Маратка, - он протянул скорлупе руку, а младший тут же обхватил ее в рукопожатии, в крепком, в настоящем, - извини.
- И ты извини, - сейчас обоим было наплевать на главное правило улицы о том, что пацаны не извиняются, сейчас это правило не имело веса, а ситуацию между ними можно было сгладить именно этим. Оставшись в одиночестве, Марат ещё немного постоял на том же месте, тяжело вздыхая. Сейчас он принял решение, что ему нужно войти туда, увидеться с ней, поговорить.