Слово пацана: Любимая старшая [18+]

Ещё немного погодя, ещё чуть-чуть подумав под дверью в палату Леси, парень тяжело выдохнул. Было страшно услышать то, что он не хочет, услышать отказ. Да, в последнюю их встречу она к нему бежала, хотела что-то сказать, но вдруг после этого случая все изменилось? Простит ли она его за это? Ведь по сути, он тоже приложил усилия к тому, чтобы она осталась инвалидом. Адреналин в груди подскакивал, а конечности будто отнимало от переживания. Сейчас парень стоял и смотрел на белую деревянную дверь, за которой находится Леся. Дыхание участилось и начало подрагивать при выдохе. Он никогда так не боялся, как сейчас, держась за ручку заветной двери. Нужно было взять себя в руки, но как, когда ноги дрожат, а сердце готово выпрыгнуть из груди и стук его отдается в ушах. На секунду прикрыв глаза, Марат аккуратно дал импульс и вошёл. Леся лежала на кровати с закрытыми глазами, но не спала. Девушка слышала, как кто-то вошёл, но сил открыть глаза не было. Разговор с Турбо отнял у нее последние силы, нисколько моральные, сколько физические, потому что вся эта усталость сказывалась именно на теле.
— Спишь? - тихонько спросил Марат, чуть отодвигая стул и усаживаясь на него. Если она спит, то так даже лучше, потому что парню не придется испытывать стыд, но, к сожалению или счастью, она распахнула глаза, встречаясь со взглядом Марата. Один только его голос мог пробудить ее, дать дополнительные силы, пробудить даже из мертвых. Улыбка самостоятельно появилась на её лице, а какие-то возможные обиды отошли на второй план, - привет, - прошептал парень, проведя рукой по неподвижно лежащей ладони девушки.
— Привет, - немного встрепенувшись, она приподнялась, чуть шикнув от боли и тяжести, ведь все, что было ниже пояса она не чувствовала, а по остальной части тела прошла жгучая боль.
— Эй, не двигайся, - Марат подскочил, перехватывая плечи Леси, - тебе же нельзя..
— Можешь поднять подушку, чтобы я.., - девушка помолчала, подбирая слово, - чтобы..
— Я понял, - кивнул парень, помогая Лесе принять. сидящее положение. От прикосновений сердце обоих встрепенулось, как одинокая бабочка в грудной клетке.
— Спасибо, - ответила Леся, усаживаясь поудобнее. Она подняла голову, смотря на младшего с нежностью, что была ей так знакома, именно от него. Но Марат не смотрел на нее, он тяжело вздыхал, осматривая палату, в которой теперь жила девушка уже достаточно долгое время, - почему тебя так долго не было? - спросила она, с лёгкостью подобрав нужные слова, точнее, ей так казалось, иногда она и сама забывала значение некоторых слов. Девушка действительно ждала его долго, думала, что он придет ещё утром, по крайней мере, после дяди и его жены.
— Прости, - с лёгкой неуверенностью произнес Марат, - я был не готов, переживал, - признался парень, наконец, переведя глаза на возлюбленную.
— Ты.., - Леся помолчала, посмотрев на свои руки, - ты чувствуешь вину за то, что произошло? - в её голосе можно было услышать удивление, но это было не так. Вся проблема ее травмы в том, что она может даже интонации путать, но сама этого не поймет.
— Да, - снова вздохнул парень, - именно так. Я чувствую, что виноват перед тобой. Я должен был быть умнее.., - начал он, нервно проведя рукой по волосам.
— Знаешь, - шепнула девушка, задумчиво смотря на свои ноги, - если бы это произошло несколькими днями ранее, - с тяжестью проговорила она, делая паузы после каждого слова, понимая, что должна сказать все правильно, потому что это слишком важно, - я бы была счастлива..
— Лесь..
— Но! - чуть прикрикнула она, останавливая слова младшего, - после того вечера, после твоих слов, все изменилось. Я помню каждое слово, тобой произнесённое. Помню чувства, которые вспыхнули во мне пламенем. Я думала, что Турбо коснулся моей души, что я его люблю, но когда в игру вступил ты, я поняла, что ошиблась, - девушка тяжело задышала, чувствуя усталость. Этот разговор обещает быть труднее, чем тот, с Валерой. Этот диалог более значим, чем диалог с Валерой и обещает быть долгим, - ещё тогда, когда я была пьяна, я не думала, что говорила, но говорила правду. Когда появился ты, стало труднее в разы. Все то, что ты для меня делал, это отличается от действий Турбо. Ты другой, это неоспоримо, - она снова вздохнула, голова немного закружилась, стала тяжёлой, так что девушка чуть расслабилась, прижимая затылок к стенке кровати, - прости, трудно..
— Знаю, - ответил Марат, смущённо закусив губу. Да, ему хотелось послушать историю о том, как Леся в него влюбилась, это приятно, но он понимал, что девушке тяжело, - тебе лучше отдохнуть. Думаю, за целый день ты действительно устала, так что.. Давай я приду завтра, - предложил Марат, собираясь уже подняться на ноги, но Леся не дала ему этого сделать, ухватившись за его руку. Ей было тяжело двигаться, но ещё тяжелее отпустить парня, когда он, наконец, вошёл в эти двери, ведь девушка ждала его целый день.
— Не уходи, пожалуйста, - хрипло произнесла она, понимая, что, вот-вот, и выключится. Тело начало немного подрагивать от каждого движения, давая понять, что оно вымоталось.
— Мне остаться? - неуверенно переспросил Марат. Он помнил тот последний их диалог, за день до того, как машина влетела в ее тело. В том диалоге она с охотой прогоняла его, не хотела видеть, - ты действительно этого хочешь? - на этих его словах Леся потянула парня на себя, потратив все оставшиеся силы.
— Да, - прошептала она, а на глазах появилась нежеланная врага, - хочу, - девушка смотрела в глаза Марата не отрываясь. В груди стало тепло, даже, в какой-то степени, горячо. В животе запорхали бабочки, которых не было так давно там, которые, после случая с Ланой, казалось, все засохли и рассыпались. Да, ее смерть и правда уничтожила Лесю, растоптала, но Марат вознёс ее снова, из пепла, в ту ночь, в тот, по-настоящему, важный разговор поздним вечером. Девушка множество раз пожалела о том, что не вышла к нему навстречу, когда он просил. Быть может, все сложилось бы иначе, если бы она приняла правильное решение, но Леся ошиблась, уже далеко не в первый раз. Именно она должна сейчас чувствовать вину за то, что произошло, но никак не Марат. Девушка с самого начала делала все неправильно, с самого начала шла не в ту сторону, - останься со мной, не уходи больше. Я, наконец-то, сделала все правильно.
— Правильно? - не понял младший. Он не мог залезть в голову Леси и понять, о чем она думает, что чувствует, хотя очень хотелось. Девушка все ещё не говорила напрямую те слова, которые он очень желал услышать. Она постоянно уворачивается, так гибко и профессионально, - скажи это, Лесь, - попросил парень, уставший столько терпеть. Теперь между ними не было злого старшего, можно было понять, что Турбо действительно отступил, - произнеси это, - Марат приблизился ближе, склоняясь над телом Леси, нависая над ней, будто стена, защищающая от внешних угроз, которые, когда-либо, могут на нее напасть. Марату не нужно было быть старше, чтобы действительно внушать доверие, внушать защиту.
Леся молчала. Она слабо улыбалась, смотря в глаза младшего. Девушка знала, что он хочет услышать, но продолжала молчать, вынуждая парня действительно хотеть этих слов. Судя по ее взгляду, Марат сразу понял, что она лишь играет с ним. Злости никакой не было, скорее азарт, так что он улыбнулся, находясь в нескольких сантиметрах от ее лица. Леся улыбнулась в ответ, нашла в себе силы рассмеяться, заражая своим нежным смехом и парня.

Солнце ослепляло закрытый глаз Марата, что был открыт для его лучей. Парень сидел на стуле перед спящим телом Леси, удерживая ее за руку. Он не помнил, как уснул, зато видел, как засыпала девушка, проваливаясь в небытие. Утро действительно стало для парня приятным, теплым, добрым, видя перед собой живую, казалось бы, здоровую Лесю. Она тихонько сопела, а ресницы ее подрагивали из-за лучей солнца, что, хочешь не хочешь, все равно попадали через прозрачные шторы больничной палаты. Подняв руку, он навёл тень своей ладони на лицо девушки, защищая ее глаза от солнечного света, что так яро пытался ее разбудить. Парень считал, что будет лучше, если она поспит подольше, наберётся больше сил перед приездом матери, с которой ждёт по-настоящему серьезный разговор. Несколько раз Марат прокручивал у себя в голове реакцию Леси на то, что сделала ее мать. Сможет ли она понять ее? А простить? С кем она была ближе в свое время: с матерью или отцом?
Глаза Леси приоткрылись, она смотрела на задумчивого Марата сквозь густые ресницы и чуть улыбнулась. Парень был красив, в действительности. Девушка замечала это давно, но не придавала такого значения, какое предала сейчас. Она проснулась с мыслью о нем, как не о друге, а о ком-то больше, после вчерашнего позднего разговора, что согрел ее нежное сердце, раскрыл для высоких чувств, что ранее не были ей знакомы.
— Доброе утро, - хрипло произнесла она, обращая внимание Марата на себя. Девушке было приятно, что видя, в каком она состоянии, он не ушел, никак не отвадил ее от себя, а наоборот. Леся видела, что Марат все ещё ее любит, что его любовь никак не угасла даже на каплю.
— Ты выспалась? - спросил Марат, продвигаясь ближе. Парень не мог оторваться от ее глаз. Рука его упала на кровать, а солнечные лучи осветили ее цвет, который стал ее ярче, ещё насыщеннее, заставляя парня наслаждаться, получать визуальное удовольствие от приятного вида.
— Да, - кратко ответила она, улыбаясь чуть шире. Внутри было так тепло, забывая все то, что было до этого. Наконец, все хорошо, все закончилось, больше не будет ничего плохого, совершенно, - сегодня я впервые спала хорошо..
Марат неуверенно наклонился к ней, обхватывая ладонью нежную щеку, поглаживая большим пальцем. Нервно облизав пересохшие от волнения губы, он припал ими ко лбу Леси, ненадолго останавливаясь в этой позе. Прикрыв глаза, он ощутил, как слизистую зажгло. Эта влага, что подступала, вовсе не была предвестником чего-то плохого. Марату хотелось плакать из-за того, что все хорошо, что Леся больше не будет страдать. Даже если что-то ещё захочет причинить ей боль, пусть физическую, пусть моральную, Марат не позволит этому произойти, он обязательно защитит свою возлюбленную от всего ужаса, что, возможно, ждёт впереди.
Чуть отстранившись, он снова опустил взгляд на глаза Леси, которые светились от счастья. Она смущённо отодвинулась, пряча лицо под одеялом. Щеки ее краснели, заставляя Марата улыбаться.
— И все же, сложно сказать, что у нас разница в возрасте, - с дружеским издевательством произнес парень.
— Эй, - с лёгким возмущением произнесла девушка, посмеиваясь.
Их атмосферу прервал стук в дверь, заставляющий ребят отпрянуть друг от друга. После стука в палату вошёл милиционер, сняв свою шапку.
— Вы уже проснулись, - это было некое удивление, но лицо у мужчины оставалось безэмоциональным, - сейчас мы приведем вашу мать, чтобы вы могли поговорить и попрощаться.
От неожиданности Марат даже поперхнулся. Он понимал, что Лесе придется узнать о поступке матери, но чтобы так резко, этого парень не ожидал. Он встретился с девушкой взглядом, замечая у нее непонимание и тень страха. В глазах ее можно было увидеть немой вопрос: «Почему милиция?», но у Марат, словно язык оторвали, он не мог что-либо произнести, поднимаясь с места.
— Вам лучше выйти, - милиционер кивнул Марату на дверь и вышел сам.
— Что происходит? - спросила Леся перед тем, как парень двинулся к двери, - почему мою мать привели милиционеры? - девушка приподнялась, шипя от боли. Она чуть простонала, ощущая жгучесть в районе поясницы, да и всего тела в целом. Слезы сами по себе начали скапливаться в уголках глаз.
— Аккуратнее, - шепнул Марат, замечая, как девушка встаёт, - все в порядке, мать тебе все объяснит.
— Марат, не уходи, - взмолила она, но парень не успел ничего ответить, потому что увидел в полуоткрытой двери силуэты, - Марат, прошу!
— Я приду сразу после них, обещаю, - сердце радовалось, он видел, как больно Лесе, - ты только успокойся, ладно? Я буду за дверью, в коридоре, - предупредил он, кивая ей и чуть улыбаясь. В эту улыбку он вложил всю свою моральную поддержку, уверяя девушку в том, что ничего ужасного не произошло, хоть это была и неправда.
— Входите, - послышался голос откуда-то снаружи. Дверь открылась, Марат выскочил наружу, а три человека вошли. Среди них была мать и два милиционера. Маша была в наручниках, а ее тело было истощено. Все это время, пока дочь без сознания лежала в больнице, она не ела и не пила, практически не спала и молилась всем богам, чтобы с ее дочерью ничего не случилось, чтобы она была жива.
— Мам? - женщину узнать было сложно. Лесе ещё не приходилось видеть мать в таком состоянии. Она была разбита как морально, так и физически, переживая сильно горе внутри себя.
Женщина остановилась перед кроватью своего ребенка, а один из милицейских снял с Марии наручники, освобождая от оков. Она тут же бросилась к девушке, падая перед ней на колени. Обхватывая руку ребенка, она нежно поцеловала, подрагивая от волнения перед ужасными новостями. Кащей встретил ее у входа в больницу и признался в том, что не смог рассказать ей о том, что сделала Маша. Сейчас Паша стоял в проёме двери, не решаясь войти в палату. Он решил наблюдать за всем поодаль, не привлекая к себе внимание Леси, которой придется узнать плохие новости о том, что теперь она сирота.
— Милая, - начала женщина, а глаза предательски зажгло слезами. Леся с ужасом смотрела то на мать, то на милиционеров, что, словно статуи, встали у окна, отворачиваясь. Чуть отодвинувшись, насколько позволял сломанный таз, девушка приоткрыла рот, чтобы что-то сказать, но слов не находилось, - надеюсь, что ты найдешь силы, чтобы простить меня за то, что я сделала, - медленно произнесла Маша, поднимая глаза с рук ребенка, на её лицо, которое сейчас было такое отрешенное, а взгляд не родной. Леся не смотрела на нее как на свою мать, девушка просто-напросто не узнавала ее, - я..
— Ближе к сути! - прикрикнула Леся, а голос ее дрогнул. Сейчас, когда ей казалось, что все теперь хорошо, что теперь ничего не сможет сделать ей больно, приходит закованная в наручники мать. Сердце ее бешено колотилось. Девушка вовсе не хотела слушать то, что скажет эта женщина, но понимала, что должна, что это напрямую касается ее семьи. Что бы там ни было, она должна знать, но как же не хотелось. Леся желала откатить время назад, на несколькими минутами ранее, когда она только проснулась, видя перед собой Марата, когда в груди было так легко и тепло.
— Я убила отца, - смогла, наконец, произнести Маша, - я не хотела, так вышло.., - но последующие слова Леся уже не слышала. В ушах остался мерзкий звон, а глаза расширились от ужаса, от страха, который тут же напал на ребенка, словно тьма окутала душу.
— Ты не могла аккуратнее сказать? - шикнул Паша, грозно смотря на сестру. Сейчас он уже не мог оставаться там, где находился. Он аккуратно вошёл в палату и подошёл к кровати девушки с другой стороны, проведя рукой по волосам, - эй, слышишь? Это произошло уже месяц назад. Давай, приходи в себя, малышка, - мужчина потрепал ее по плечу, пытаясь вернуть в чувства, но шок был слишком силен, а девушка продолжала молчать, смотря в точку перед собой.
Это состояние дочери заставило женщину зарыдать. Она чувствовала вину перед ребенком, но не понимала, что сказать в свою защиту. В отличие от ее самой, Леся не знала, что из себя представляет ее отец. Она понятия не имела, какого мнения о ней был ее папа, о том, что он часто обвинял Марию в измене, что Леся не его ребенок. В отличие от Леси, ее мать все это слышала, все знала, но как теперь ребенка направить против отца? Вряд ли, после услышанного о том, что мать теперь убийца, она будет слушать о том, каким плохим был ее отец. Сама Маша не хотела бы, чтобы Леся разочаровалась в обоих родителях, но, при этом, она очень не хотела, чтобы дочь ненавидела ее, хотя этого было не избежать.
— Пожалуйста, прости меня, - слезы градом текли из глаз Маши, а сердце дрожало. Она предала свою дочь, понимала это, видела даже по ее глазам, которые так не хотели на нее смотреть, так избегали контакта.
— Уходи, - тихонько проговорила Леся, даже не смотря на свою мать. Девушка не хотела сейчас её видеть, хоть и понимала, что, быть может, больше не увидит никогда. Именно сейчас она была к этому не готова, не хотела смотреть на нее, зная, что эта женщина натворила, - я приеду, когда поправлюсь, а сейчас уходи, я больше не хочу с тобой разговаривать сегодня, я слишком устала, - она проговорила это быстро, несмотря на то, что это давалось с трудом, но она хотела как можно скорее прекратить эту встречу.
Маша не знала, что на это сказать. Она посмотрела на разбитую дочь, сглотнув. Конечно, было жутко обидно слушать это от своего ребенка, хоть она и понимала, что заслужила это, но все же больно.
— Леся, я..
— Я сказала уходи! - голос девушки дрогнул, выдавая настоящие чувства, выдавая ту боль, которую она ощущала, осознавая, что осталась сиротой по вине родной матери, которая безжалостно лишила ребенка обоих родителей, - я не хочу тебя видеть, - проговорила Леся, выделяя каждое слово, чтобы женщине стали понятны ее чувства.
Возможно, Маша бы не ушла сама, но она была не одна. Милицейские, что стояли около окна, уже двинулись к ней, обхватывая руки и снова заковывая в наручники, давая понять, что она несвободна. Слезы потекли с новой силой, но дочери они были не нужны, не сейчас. Чтобы принять поступок матери, ей нужно было время. Возможно, она никогда и не сможет этого принять, никогда не сможет простить ее.
Леся не смотрела на мать, пока ее уволили. Она не хотела встречаться с ее глазами, потому что понимала, что сломается, что заплачет. Переведя взгляд на Кащея, она облизнула пересохшие губы.
— Если ты не против, я подам документы на..
— Да, - с полуслова поняла девушка, - думаю, так будет лучше.
Мужчина улыбнулся. Он так и знал, что она по-любому будет не против, что девушка ни за что не выберет детский дом, когда у нее есть к кому пристроиться.
— Я подписала разрешение на лечение, - предупредила девушка. Она уже вчера хотела об этом сказать, но как-то не нашлось подходящего момента для этого, потому что девушка, почему-то, была уверена в том, что Паша не обрадуется, так, собственно, и произошло.
— Почему ты сразу не сказала..? - неуверенно поинтересовался Кащей, задумавшись.
— Если есть возможность поднять меня на ноги, я должна хвататься за неё, Паш. Это был тяжёлый выбор, но мне пришлось. Я сделала его в пользу себя, - прошептала она.
— Ты права, - согласился Паша, тяжело выдыхая, - я бы не стал решать за тебя: уехать или нет, - ему было тяжело, но он понимал, что это правильно, - только ты решаешь свою судьбу. Если ты правда уверена, что там тебе дадут больше, чем здесь, то так тому и быть, - он нежно поцеловал ребенка в лоб, - я очень хочу увидеть тебя здоровой, принцесса. Для этого я готов даже отпустить тебя.
— Спасибо, - ответила Леся, а на её глазах блеснули слезы. Она отчаянно пыталась отвлечься от этой встречи с матерью, так хотела забыть ее. Паша это заметил, так что поспешил улыбнуться.
— Давай я позову Марата? - предложил он, понимая, что вряд ли он сможет ей помочь сейчас, - мы с ним подружились, кстати. Он очень помогал мне весь этот месяц.
— Давай, - на выдохе ответила она.
Вчера Кащей ей рассказывал о первых анализах, о предположениях. Девушка вообще не должна была ничего понимать, не должна была говорить. Сейчас она понимала, что хочет именно этого. Она не хочет осознавать, что осталась сиротой, что теперь нет ни мамы, ни папы, больше никого. Хотелось кричать, рвать и метать, но Леся продолжала держать себя в руках, хоть и давалось с трудом. В любом случае, новость о том, что Паша и Марат в хороших отношениях, обрадовала ее, как ничто другое сейчас.
— Ты только не говори ему пока, что я хочу уехать, хорошо? - попросила Леся перед тем, как старший встал, чтобы открыть дверь для парнишки, покорно ждущего сигнала, чтобы вернуться к девушке.
— Ты на сто процентов уверена, что хочешь уехать? - спросил мужчина, тяжело выдыхая, - если да, то стоит сказать ему заранее, чтобы он был к этому готов и не кормил себя напрасными надеждами.
— Я знаю, - быстро ответила девушка, - я это понимаю, но пока не готова сказать, но хочу, чтобы он узнал это от меня, а не от кого-то другого, - в принципе, ее желания были вполне понятны. То, что она уедет, плохо скажется на каждом, кому она дорога, кто ее любит, а на Марате тем более, ведь парень ждал ее целый месяц, а теперь придется снова отпускать куда-то далеко.
— Как скажешь, - сдался Кащей, - я очень надеюсь, что ты понимаешь свои намерения, что сделаешь правильный выбор, - на этих словах он легонько улыбнулся. Конечно, ему было не больнее, чем ей сейчас. Как и Марат, он мучительно ждал, когда его ребенок откроет глаза, - все, зову Марата.
— Хорошо, - девушка подняла слабые руки и вытерла слезы с глаз, которые успели потечь по щекам, а она и вовсе этого не чувствовала до данной секунды. Было так тяжело в груди, но объяснить это чувство никак не получалось. Леся уже успела устать, хоть и не говорила с матерью вовсе. Печальные новости и правда выматывали куда сильнее, чем обычные разговоры.
Марату не требовалось отдельное приглашение. Он как подорванный влетел в палату и подошёл к кровати. По взглядам, да и по матери Леси, которую он увидел после разговора, можно было понять, что гладко не прошло. Парень не слышал этого, он был в другом конце коридора и надеялся на более долгий разговор между дочерью и ее матерью, но все прошло куда быстрее, чем ожидалось. Было понятно, что задавать вопросы не следует, и он не стал, охотно занимая стул около кровати.
— Я вас оставлю, - Кащей дружелюбно улыбнулся и быстро вышел в коридор, прикрывая за собой дверь. Марат с волнением смотрел на девушку, что некоторое время молча оглядывала свои руки и тяжело вздыхала. Парень не хотел давить, так что продолжал ждать, ведь если она захочет, скажет сама, как прошел из разговор.
— Ты не голоден? - спросила она, наконец, посмотрев на него, - можешь сходить домой, если хочешь. Переодеться, помыться там..
— Чуточку позже, - ответил младший, - я хочу ещё немного с тобой побыть, - от этих слов Лесе стало тепло. Это позволило ей ненадолго отпустить ту ситуацию, которая произошла несколькими минутами ранее.
Сейчас внутри девушки была настоящая война, с самой собой. Каково это, проснуться и узнать что ты сирота, что ты, скорее всего, никогда больше не сможешь ходить, никогда не сядешь в седло, хотя именно этим жила всю осознанную жизнь, никогда не будешь жить как обыкновенный человек. Даже если, чудом, она сможет встать на ноги, только какова вероятность, что она вернётся к нормальной жизни? После этого случая действительно грядут изменения, только какие? Людям, которые всё-таки начали ходить, потребовалось действительно очень много времени на это, большую часть жизни они тратят только на то, чтобы встать на ноги, они тратят на это свою молодость, теряют все возможности, теряют смысл. Можно ли бороться, когда ты заведомо знаешь исход? Знаешь, что даже если через очень много лет ты сможешь ходить, это не вернёт тебе обычную жизнь. В какой момент всё стало так плохо? Почему всё стало так плохо? Не для этого Олеся ехала в Казань, не для того чтобы потерять себя, потеряет жизнь и здоровье. Девушка думала, что тут она будет счастлива, но как оказалось, счастье было в Москве. Она действительно была рада переезду, хоть и скучала по дому, но сейчас... Все эти мысли путались в голове, все эти мысли пожрали изнутри всю её с момента пробуждения. Девушка даже подумать не могла, что пожалеет об этом. Как бы страшно не звучало, но она правда опечалена тем, что проснулась. Леся думала, что всё будет хорошо, что смерть Ланы это последняя боль, что всё изменится, если она выберет Марата, после того разговора. Девушка вовсе не винила его, не винила Турбо и уже не винила себя. Вся эта история лишь опустошила её, уничтожила. Теперь она либо станет новым человеком, либо потонет окончательно в этих ужасных событиях. Она любила отца, она любила мать, ну простить не могла. Возможно позже, возможно через очень много лет, она сможет принять эту ситуацию, снять обвинения с матери, но точно не сейчас.
Говорит с Маратом на эту тему не хотелось, не потому что она не доверяет ему, а потому что ей, в принципе, не хочется об этом больше вспоминать. Скоро ей предстоит уехать отсюда на лечение, а внутри себя она понимала, что ей совсем не хочется сюда больше возвращаться. Казань испортила ей жизнь, разрушила всё то, что девушка делала шестнадцать лет. Конечно, она понимала что ей придётся вернуться, ведь здесь осталась её семья, уже новая семья: Паша, Люда и Марат.

Неделю спустя Марат уже стоял перед машиной скорой помощи, в которую грузили Лесю, что сидела на коляске и о чём-то говорила с Кащеем, который не отходил от ребенка ни на шаг. Парень узнал об отъезде девушки за пару дней, чему был очень недоволен. Его нисколько задел сам отъезд, сколько тот факт, что она до последнего об этом не рассказывала. Марат понимал, что она не хотела его расстраивать, но все же, стало очень тоскливо. Марат не успел как-то подготовиться к этому, не успел морально отпустить девушку. Только она проснулась, только, вроде, всё она начало налаживаться, как ей снова нужно покинуть его. Парень вовсе не осуждал выбор Леси, он понимал, что это необходимость. Вообще, он размышлял об этом давно, так что если бы даже она не согласилась, он бы всё равно убедил её в обратном. Да, это лечение не даёт гарантии, что она будет ходить, но им нужно было хотя бы постараться, сделать хоть что-то, чтобы исправить ситуацию.
— Ты всё ещё злишься? - спросила Люда, потрепав Марата по волосам. Женщина посмотрела на Пашу, что что-то веселое рассказывал племяннице, заставляя ее смеяться, так звонко, так по-детски. Она всё ещё видела в этой девочке ребёнка, которым она, собственно, и являлась. Ей пришлось повзрослеть очень рано, ей пришлось очень много потерять. Сама Люда не могла похвастаться тяжёлым прошлым, но, то что произошло с Лесей, даже врагу не пожелаешь. Эта женщина знала, что чувствует Паша, как ему больно. Он очень любил Машу, которая теперь далеко и надолго отъехала в тюрьму, он любил и любит Лесю, которой теперь придётся пройти тяжёлое лечение, а также полюбил Марата, который в последний месяц постоянно находился рядом. Паша видел ту любовь, которую мальчик испытывает к его племяннице, он не мог никак ей сопротивляться, он не мог запретить мальчику любить, да и даже не хотел. Сама Люда видела чистоту этой любви, только благие намерения, успела даже привязаться к Марату, так что знала, что даже если Леся уедет, их общение не прекратится. Она с охотой будет помогать парню, как и Кащей
— Немного, - признался парень, тяжело выдыхая, - она должна была сразу сказать, подготовить меня к этому. Все знали, один я ходил как лох и не понимал, откуда пахнет печалью.., - голос слегка дрогнул. Это было по-настоящему грустно, больно, тяжело. Грузило понимание, что этого нельзя избежать, что ей это нужно, а парень может только принять её выбор и жить с этим. И всё же, как он и сказал, в этой ситуации самое обидное то, что она не сказала сразу. Марат единственный не знала её отъезде, никто не осмелился ему об этом рассказать.
— Это ведь все на время, - успокаивала женщина, - в скором времени она приедет, возможно, полностью здоровая.
— Я знаю, - ответил парень, снова вздыхая, - да и дело не в этом, а в том, что она просто не сказала вовремя.
— Ее тоже можно понять, - начала Люда, вставая перед ним и перегораживая вид на Лесю, - но разве есть смысл сейчас обижаться, когда у вас есть несколько минут на то, чтобы попрощаться, прежде чем она покинет Казань? Есть вероятность, что она может и не вернуться больше, - женщина смотрела в глаза младшего, не отрываясь, - да, она поступила не совсем правильно, но я с ней об этом говорила.
— И что она сказала? - спросил Марат, поднимая глаза на нее.
— Что боялась, - ответила женщина.
— Так себе оправдание. Я ведь не могу решать за неё, ехать ей или нет, да и правда не стал бы, знаю ведь, что ей это нужно.
— Она боялась не твоей реакции, Марат. Леся боялась передумать, боялась, что заберёт свое разрешение, потому что любит тебя и не хочет терять. Перед ней стоял выбор между тобой и ногами, способностью ходить, жить, как прежде. Врачи сказали, что это практически невозможно, но Леся не унывает, продолжает верить в то, что все будет.., - объясняла Люда, краем глаза поглядывая на то, когда они собираются отъезжать.
Марат задумался. Вот это уже звучало не как оправдание, а как причина. Внутри него поселилась какая-то надежда, что всё это не зря, что он будет счастлив вместе с ней.
— Она правда так сказала? - парень так и не добился слов любви от Леси, которые так хотел услышать. Возможно, на него напала тоска именно поэтому, а не потому что она не сказала сразу.
— Да, - ответила женщина, широко улыбаясь, - она правда тебя любит.
— Спасибо, - взгляд Марата смягчился, он обхватил плечи старшей и приобнял, поблагодарив за то, что она рассказала. Да, быть может, он не отпустил ситуацию на сто процентов, но зато сейчас, отчасти, понимал и саму Лесю.
— Беги к ней, - она подмигнула и снова потрепала его по волосам.
Суворов медленно подошёл к машине, задние двери которой были открыты, но лишь на несколько минут. Кащей, заметив Марата, поспешил с прощанием, нежно обняв племянницу.
— Когда вернёшься, я буду здесь, ждать тебя, - предупредил Паша, шепча на ухо девушке, - откуда отсюда не уеду, поэтому, как сильно бы жизнь нас не раскидала, ты всегда сможешь найти меня тут.
— Спасибо, Паша, - улыбнулась девушка. Она очень не хотела уезжать, но понимала, что это нужно, ведь она очень хочет ходить, - я вернусь, обещаю.
— Точно-точно? - спросил Марат, привлекая к себе внимание обоих, - мне нужно знать наверняка, чтобы понимать, стоит ли оставаться тут.
— Точно вернусь, - заверила она, - непременно, - этим словом она поставила точку с сомнениях Кащея, Люды и Марата, - как мне не вернуться туда, где меня ждут?
— Хорошо, - Марат кивнул, - я тебе верю, Лесь.

Шесть лет спустя:

Кладбище. Пробирающий до дрожи ветер, предвещающий скорую осень. Это осень не была такой приятной, как обычно. Марат любил осень, но эта была слишком холодной, слишком одинокой, не приносящей комфорта. Вдалеке, на холме, можно было заметить силуэты лошадей. С того момента, как единственный лучик его покинул, конюшню перенесли туда, потому что так было ближе к населению. И хоть вместе с удобством, начали поступать и жалобы, так было куда лучше. Жалобы в основном поступали из-за запаха, из-за того, что лошади оставляли после прогулок, нередко вылезая на проезжую часть, чтобы была неподалёку.
Две могилы, с улыбающимися фотографиями, смотрели на церковный храм, находящийся с другой стороны. По правилам похорон крест или памятник должны были быть в ногах покойника, а голова его смотреть на надгробие и храм. Марат не знал зачем ему эта информация, но почему-то интересовался. Последнее время его часто начала привлекать смерть, возможно, потому что он начал чаще её видеть.
От группировки «Универсам» уже ничего не осталось, Да и другие начали распадаться, культ прошёл. Советский Союз развалился, а вместе с ним и власть, начались крупные изменения, но они не особо сильно задевали Марата, да и остальных мерных людей. Они как продолжали работать до обморока, так и работают. Денег как продолжала не хватать, так и не хватает. Сложно было сказать, что стало лучше чем было, несмотря на то, что жестокий строй СССР канул в небытие. Начались беспорядки, которых раньше было меньше, но парень верил, что всё обязательно станет лучше. Смотря то на холм, то на могилы, которых стала куда больше, чем было раньше, он тяжело вздыхал.
— Думаю, так куда лучше, - сказала Леся Паше, который уже полчаса красил забор, могильное ограждение, за которым были спрятаны Гриша, муж его сестры, и сама сестра, погибшая в тюрьме не так давно. Олеся вернулась несколько месяцев назад, сложно сказать что ей хорошо, но куда лучше чем было. Она уже куда быстрее реагирует, уже куда быстрее понимает человеческую речь и формирует свою. Ноги её частично начали чувствоваться, теперь она не в коляске сидела, как в последнюю их встречу перед отъездом, а ходила на костылях.
— Правда так считаешь? - Паша покачал головой, - мне кажется, что с предыдущим цветом было лучше, - прокомментировал он, взглянув на свою жену, будто бы ища в ней поддержку своим словам, но та помотала головой, давая понять, что она согласна со мнением Олеси. В ответ на это, мужчина цыкнул, так громко и осуждающе, чтобы все слышали его недовольство, - Марат, хоть ты за меня?
— Конечно, Паш, я всегда за тебя, - посмеиваясь, произнёс парень, за что тут же получил лёгенький подзатыльник от Люды.
— Предыдущий цвет был мрачен, - добавила женщина, недовольно сложив руки на груди.
— А у нас тут что, подготовка к вечеринке? Если я не ошибаюсь, то это кладбище, тут хочешь не хочешь должно быть мрачно, - Кащей поднялся на ноги.
— Меньше слов, больше дела, - подала голос Олеся, сидя на скамейке и докрашивая свою половину.
Люда в это время убиралась, собирала высохшую траву, которую до этого скосил Марат. Ей впервые было хорошо, даже несмотря на то что они находились на кладбище. Уже несколько месяцев они жили одной большой семьёй, во всём друг другу помогая, всячески друг друга поддерживая. Недавно она узнала, что мальчик, который пострадал шесть лет назад, упав с лошади, так и не вернулся в прежнее состояние. Теперь он прибит к кровати, никогда не сможет встать на ноги. В отличие от Леси, у которой был повреждён только таз, у которой нервы остались практически невредимыми, мальчик получил травму куда хуже. После того, как Паша и Марат наказали отца того мальчика, они уехали в столицу и жили теперь там. Несмотря на то, что сделал этот мужчина, Люда действительно испытывала к ним жалость, но ни в коем случае не винила Олесю, ведь как говорит Марат, это просто печальное стечение обстоятельств, в котором не виноват никто. Ребята уже полностью отпустили эту ситуацию и не вспоминали, так что женщина никак не могла найти момента, чтобы рассказать, что там с мальчиком, да и не видела в этом никакого смысла. Сейчас у них всё хорошо, она не хочет портить эту приятную атмосферу.
Леся пережила тяжёлое лечение, которая только три года назад дало свои плоды. Это лечение оплачивал Кащей, действительно потратив на это очень много. К счастью, всё это было не зря. Первое время мужчины и правда думал, что Леся не станет на ноги, что она больше не сможет ходить. Вот сейчас, за шесть лет, они смогли поднять её на ноги, но вряд ли смогут дать нормальную жизнь. Врачи сказали, что это конечный результат. Лесе понадобилось много времени чтобы это принять, чтобы смириться с тем, что седла ей больше не видать. Каждый раз, засыпая, она снова и снова представляла себя на Лане, как скачет на ней, как убегает счастливое будущее, которого у неё, к сожалению, больше не будет.