Слово пацана: Любимая старшая [18+]

Войдя в комнату, Паша увидел все также лежащую без движения, полностью уничтоженную, Лесю. Она лежала так уже почти три дня, практически не разговаривая и не обращая на мужчину внимания. Конечно, она отвечала ему, если он говорил, но старалась все уместить в два слова, зачастую в фразу«я в порядке», но мужчина понимал, что это не так, что она не хочет говорить с ним о своей боли, так что старался не нагнетать.
— Спишь? - нежным голосом поинтересовался он, усаживаясь в ногах девушки, которая была повернута к нему спиной, утыкаясь в стену. Глаза ее были открыты, а мужчина это видел, ибо в них блестели слезы, которые никак не покидали ее глаза, делая их сухими и красными.
— Нет, - тихо прошептала Леся, вырисовывая на настенном ковре какие-то рисунки, какие-то символы, которые понимала только она. Иногда она просто отводила те узоры, что были уже представлены, - не сплю.., - выдохнула девочка, наконец, поворачиваясь к Кащею. Лицо ее было болезненно бледное, губы красные из-за постоянных укусов, а под глазами небольшие мешочки, что образовались из-за постоянного сна и слез. Девочка совершенно не хотела находиться в реальности, так что, зачастую, спала.
— Мне нужно уехать на сутки, завтра, в это же время, я уже вернусь, - начал Паша, нежно поглаживая ноги племяшки через теплое одеяло. Ему было несвойственно такое поведение в обычное время, но сейчас, когда его ребенок практически умирает где-то внутри, он не мог поступать иначе. С ней, с этой девушкой, мужчина позволял себе быть нежным, быть ласковым, словно кот, ведь именно ее он любил всей душой. Свою сестру, Марию, он также любил, но не принимал ее новую жизнь, не принимал Гришу. Несмотря на то, что по мнению Паши, Григорий был омерзительным человеком, он любил его дочь, Лесю. Порой мужчина задавался вопросом, как у такого отвратительного человека могла родиться такая хорошая девочка, - еда в холодильнике, если не захочешь, то можешь что-то приготовить, я затарился сегодня в магазине, - это он произнес с неловкой улыбкой, ведь домохозяин из него был так себе, но все же эта девушка была той, за кем хотелось ухаживать, да и не ему одному.
Все эти несколько дней под окнами шарахались Турбо и Марат, постоянно в разное время. Мужчину раздражала эта ситуация, так что он даже успел отмудохать обоих. Валера вроде понял, что приходить нельзя, ибо больше не появлялся во дворе дома, но до Марата никак не доходило, так что Паша решил, что попросил свою девушку, Люду, приглядеть за девочкой.
— Хорошо, - сухо ответила Леся, снова отворачиваясь к стене. Она впервые одарила Кащея взглядом, пусть и так ненадолго, но мужчина был рад и даже немного повеселел, - спасибо, - прошептала девочка, смотря куда-то в стену. Олеся понимала, что нет смысла злиться на этого человека, даже наоборот, ей нужно быть с ним нежнее, но ничего с собой поделать не могла. Девушка не хотела ни с кем общаться, как-то контактировать, ее все раздражало, все выводило из себя, и побороть это она не могла, отдаваясь своей злости и ненависти ко всему, что разъедала ее душу где-то изнутри, заставляя тоскливо лежать и смотреть в одну точку.
— Если хочешь, я могу никуда не ехать, - предложил мужчина, пододвинувшись чуть ближе, - если ты хочешь поговорить.., - но закончить он не смог, услышав тяжёлое дыхание Олеси и ее, на грани с истерикой, громкое:
— Уходи, Паш, - она, буквально, проныла это, а Кащею будто по сердцу ножом. Мужчина был взрослым человеком, повидавшим многое, так что понимал, почему девочка так себя ведет. И пусть ему стало больно, он не отвернется от нее, он просто даст ей время.
— Надеюсь, что ты в скором времени придёшь в себя, Лесь, мне очень не хватает моего улыбчивого ребенка, - произнес Паша, вставая на ноги и потрепав ее по плечу. Ему и правда сложно было смотреть на такое состояние Леси, но он ничего не мог сделать, как бы не пытался привести ее чувства, у него не получалось.
На это девочка не ответила. Ей и самой не хватало своей улыбки, своего спокойствия, своего, какого-то, счастья. Сейчас ее будто бы не было, она выпадала из реальности, утопая в своих, не менее мрачных, мыслях, которые только сильнее добивали, но совершенно не спасали. Нельзя сказать, что она хотела умереть, но и сказать, что хочешь жить, тоже давалось с трудом. Девочка находилась будто на перепутье, будто на тонкой ниточке, над пропастью, в которую так не хотела падать. Конечно, она понимала, что это состояние у нее временное, что так убиваться по Лане она долго не будет, но сейчас хотела именно этого. Она хотела лежать и выплакивать свою боль. Ей было жаль лошадь, жаль ребенка, который пострадал, но все же убийство любимицы она простить не сможет, не в ее силах это.
Кащей вышел из комнаты, тихонько закрыв дверь. Люда должна была уже прийти, но, как обычно, опаздывала. Так как у женщины были ключи, Паша решил, что не будет ее дожидаться, а уже поедет по своим делам, всё-таки, его избранница была не глупой. На выходе из подъезда он всё-таки с ней столкнулся.
— Прости, Масик! - прошептала она, тяжело дыша, - бежала, как могла, зашла в магазин, купила вот, для Леси, - она подняла пакет, что держала в руках, - может, это как-то поднимет ей настроение?
— Не знаю, - ответил мужчина, чуть улыбнувшись. В пакете было множество разной косметики и одежды, которую, Люда, скорее всего, взяла со своего шкафа.
— Ты уже уезжаешь? - спросила она, наивно поглядывая на него, а после на машину. Женщина по-настоящему была опечалена из-за того, что не смогла нормально провести с ним время. Да, они увидятся снова, всего через сутки, но Люда скучала по нему постоянно, учитывая, что в последние дни они толком не общались, ибо Кащей был занят Лесей, а Люда прекрасно понимала это.
— Да, пора, - Паша нежно поцеловал свою женщину в лоб, обнимая за плечи, - позаботься о ней, она сейчас нуждается в материнском внимании, а в тебе это есть.
— Да, конечно, - Люда прижалась к нему, прикрывая глаза. Она и правда любила этого мужчину, как и Лесю, но слышала о ней только из уст Паши. Уже давно женщина хотела познакомиться с этой девочкой, возможно, стать для нее прекрасной тетей, - когда ты приедешь, она будет в полном порядке, я вооружилась как следует на эти сутки! - слегка посмеявшись и отстранившись от мужчины, она кивнула на второй пакет, где было много вкусностей.
— Я не сомневался в тебе, малышка, ты моя прелесть, - он снова чмокнул ее, только теперь в макушку, - заходи скорее, пока не замёрзла, я пошел.
— Хорошо, успешной тебе поездки! - она послала ему воздушный поцелуй и забежала в подъезд, пока ее ноги окончательно не замёрзли, ибо тепло одеваться Кащей ее так и не научил, позволяя ходить в капроновых колготках.
Покачав головой, обращая внимание на ноги своей женщины, мужчина цокнул, но говорить ничего не стал. Спустившись по предподъездной лестнице, он сел в машину, но ненадолго. Через пару секунд после того, как завести машину, он увидел уже знакомую синюю куртку.
— Да ебаный ты рот, - закатив глаза и ударив по рулю, он вышел из машины, медленно накапливая свою ярость и злость, - тебе мало было пиздюлей, которые надавали мои друзья? - прикрикнул он, захлопывая дверь, - как же ты надоел тут шататься.
— Пусти меня к ней, - прошипел Марат, не стесняясь так говорить со своим старшим. Было видно, что парень зол. Он подошёл к Кащею вплотную, сложив руки в карманы штанов, - я сказал пусти! - на грани с истерикой, повторил младший, не открываясь, смотря на лицо мужчины.
— Ты, я смотрю, совсем ахуел? - спросил Паша, отталкивая ребенка от себя. На лице у него все ещё оставались последствия прошлой встречи и драки с Турбо, но это никак не останавливало его, он продолжал добиваться желаемого от старшего, - тебе действительно мало?
— Можешь ещё врезать, как и умеешь, - продолжал Марат, сжимая руки в кулаки и нагло посмеиваясь, - только это никак не выбьет из меня любовь к ней!
На это Кащей не мог не реагировать. Замахнувшись, он ударил по парню, куда-то в лицо, не разбираясь даже куда. Сейчас он безумно сильно злился на этого бестактного мальчишку, который позволял себе так с ним разговаривать. Марат чуть не упал от этого удара, но, все же, продолжал стоять на ногах, даже не прячась от кулаков старшего. Выпрямляясь, он смотрел в глаза Кащея, не скрывая своего презрения к этому мужчине, что не давал ему добраться до своей любимой.
— И это все? - спросил Марат, чуть улыбнувшись своей ехидной улыбкой, - плевать я хотел на твой запрет, Кащей, - парень нервно смеялся, сжимая губы и чувствуя очень сильную боль в груди, что не давала ему покоя, - плевать я хотел на тебя! - продолжал он, впадая в ярость.
— Не нужен ты ей, - посмеивался старший, закуривая сигарету, которую держал дрожащей рукой, - ты и волоса ее не достоин, чушпан, - сказав это, он дал понять, что отшивает младшего, прямо тут и сейчас, чем заставил Марата задрожать, только совсем не от страха, - ни ты не достоин, ни Турбо этот, - развернувшись, он пошел к своей машине, кинув на прощание, - оба у меня плясать будете, когда вернусь, закопаю, нахуй, - не смотря больше на парня, он завел мотор, отъезжая. Руки его тряслись от злости, которую он испытывал в данную секунду. Он ненавидел сейчас всех особей мужского пола, кто хотя бы раз просто смотрел на его сокровище.
Смотря вслед уезжающей машине, Марат закусил губу, а после сплюнул кровь, что текла после удара Кащея, рука у него и правда была тяжёлой, но это никак не остановит его, никаким образом, пока она сама не скажет ему уйти, пока эта девушка сама не прогонит его. Повернувшись к дому, в котором находилась девушка, парень закричал:
— Выйди и в лицо мне это скажи! - голос его срывался, ему было даже наплевать, что, скорее всего, он кому-то мешает, - скажи, что я тебе не нужен, Лесь! Скажи это, ну! Разбей меня также, как разбила Валеру! - не унимался младший, крича в закрытые окна. Он не знал, на каком этаже она, из какого окна выглянет. Парень даже не понимал, зачем все это говорит, вдруг она вообще на другой стороне, вдруг она не услышит это слова. Это было неважно, когда сейчас Марат просто избавлялся от того груза, что сидел в груди и не давал ему нормально дышать, - почему ты, блять, молчишь? Зачем ты изводишь меня? Ты тогда прямым текстом сказала, что тебе не плевать на меня, а сейчас воротишь нос!
Люда стояла на пороге, вслушиваясь в слова мальчика, что кричал за окнами. От того, что рамка была старой, практически не защищённой даже от холода, можно было прекрасно слышать, как плачет тот мальчик за окном. Женщина не могла шевельнуться и даже просто закрыть дверь, она стояла и слушала, понимая, что даже у нее разрывается сердце, что стоило вообще говорить о Лесе, что сидела там, в комнате.
Девушка молчала, а слезы текли из ее глаз, сопровождаясь всхлипами и писком, который она издавала в тишину квартиры. От слов парня сердце покалывало, а душа ныла. Девочка уже не лежала на кровати трупом, она сидела, подмяв ноги под себя и сжимая в маленьких ладонях одеяло. Внутри все начинало взрываться из-за бури чувств, разрываться, сжиматься. Хотелось кричать, выйти, сказать все то, что наболело, накричать, побить этого парня за то, что он просто заявился в ее жизнь, перевернув все с ног на голову. Турбо уже давно не было в ее голове, за это время она успела даже забыть, что он есть. Все это время в ее голове был Марат, такой ненавистный, такой любимый..
Встав с кровати на ослабевших ногах, она подошла к балкону, открывая его. Леся даже не сразу поняла, что вся пропотела от жары, она вышла на балкон, чувствуя дикую прохладу, что в мгновение заморозила ее чувства, ее сердце, оставляя только злость, такую мягкую, но такую сильную.. Она открыла окно, выглядывая. Мальчик в синей куртке стоял там, внизу, смотря на окна. Завидев ее, он сглотнул. Да, Марат очень хотел ее увидеть, мечтал об этом уже столько дней, но когда она появилась, внутри него все потрескалось, доставляя боль. Слова, что он хотел ей ещё сказать, в мгновение застыли на его устах. Парень просто смотрел на нее, молча, с яркими звёздами перед глазами.
— Все? Нечего больше сказать? - спросила она, дрожащим и хриплым голосом, выводя младшего из некого транса, в котором он находился.
— Есть, - уже более спокойно продолжил парень, - выйди, поговори со мной, я хочу видеть твои глаза.
— Говори так, - сглотнув, в приказном тоне сказала она, не желая спускаться к нему, не желая видеть его взгляд так близко, уже зная, что он разочарован, зная, что он ее, скорее всего, ненавидит.
— Хорошо, - парень осмотрелся, - если ты хочешь, чтобы это было не только между нами, то давай, - он облизал пересохшие губы, ощущая, как слезы уже скапливаются, мыля его глаза, - расскажи мне, что на твоей душе, Лесь, я знать хочу, - он поднял голову, смотря на девушку. Он этого очень хотел. Девочка лишь однажды доверила ему свою боль, рассказала про Алмаза, но парень было этого мало. Он хотел знать о ней все, знать чем она дышит, о ком думает слезливыми ночами, по кому тоскует, чье имя в ее сердце застыло, что гложет ее сейчас, что будет мучить завтра, о чем она думала вчера, все это было важно для него, все это он хотел услышать, узнать.
— Да какая тебе вообще разница? - закричала она, подрагивая от раздражения, что напало на нее. Сейчас она не хотела ни с кем говорить, в особенности с этим парнем. Она хотела исчезнуть, чтобы никто не видел и не слышал ее, чтобы никто не тревожил ее покой, пока она думает над тем, что делать дальше, - почему ты не можешь просто идти дальше, без меня? Просто оставить меня в покое! - истерика нахлынула на нее, укрывая с головой. Она дрожала, удерживаясь руками за раму балконного окна, сжимая ее в ладонях так сильно, что ногти, казалось, могут просто потрескаться от такой силы.
— Мне уйти? - спросил Марат. В груди его поселилась очень темная тоска. Как же он мечтал услышать отрицательный ответ. Как же он хотел, чтобы она попросила его остаться, войти в квартиру, просто поговорить, просто хотя бы посидеть в тишине, но вместе. Он хотел коснуться ее, прижать к себе и никогда не отпускать. Для парня эта девушка была маленьким измученным котёнком. Да, он успел наговорить сейчас много, но в душе он так не считал, он видел в ней идеал, несмотря на то, что идеальной она не была. Марат видел в ней свою Луну, которую не хотел терять, которую не мог отпустить. Младший даже не ожидал, что так сильно влюбится в нее, что потеряет голову, потеряет в ней здравый смысл, который сейчас сказал бы ему уйти. Он потерял свою гордость, чувство собственного достоинства, потерял это все в ее глазах, которые очень хотел видеть перед собой, в ее голосе, который очень хотел слышать день и ночь, но она была далеко. Его Луна была далеко, была холодна, бледна и неприступна.
Девушка не знала, что ему ответить. В глубине души она хотела сказать «нет». Почему-то ей хотелось выбежать, броситься в объятия младшего и просто рыдать, без остановки, пока он будет молча обнимать ее, так нежно и трепетно, как только умеет. Лесе очень не хватало именно его тепла, именно его глаз, именно его быстро бьющегося сердца, которое она уже слышала, когда он признавался ей в чувствах. Она помнила его глаза, что смотрели на нее так аккуратно, так бархатно. Помнила его губы, которые произносили очень красивые речи, привлекая ее все больше. По сравнению с Турбо, Марат был совсем другим. Он был нежным, таким пушистым, словно снег, словно плюшевый мишка. Его улыбка, как оказалось, давно сводит ее с ума, а его слезы изрезают ее душу на мелкие кусочки, заставляя мучительно стонать, но где-то там, внутри себя.
— Да, - твердо, совершенно без колебаний, ответила она, собираясь уже закрыть окно, но парень был готов к такому ответу, хоть и хотел иного.
— Постой! Перед тем, как уйти, я бы хотел ещё кое-что тебе сказать, - Марат помолчал, ожидая реакции девушки, а та остановилась, та прислушалась, позволяя ему продолжить, - ты ни в чем не виновата. В том, что произошло с мальчиком, в этом нет твоей вины. К этому просто привели обстоятельства, другие совершенно люди, но не в коем случае не ты. Виноват я, потому что пришел, виноват Турбо, потому что не может держать свою злость в себе, виновата твоя коллега, что оторвала от работы, по своей прихоти, но не ты, Лесь, - голос его подрагивал, но он улыбался. Именно сейчас он смотрел на нее снизу вверх и нежно улыбался, с ноткой тоски, что поселилась в его сердце, заставляя гнить, - ты стала жертвой обстоятельств. Ты, как и тот ребенок, всего-лишь жертва.
Этого было достаточно, чтобы Леся окончательно раскисла. Этого было достаточно, чтобы она, на ослабленных ногах медленно опустилась на пол, пропадая из поля зрения младшего. Одной рукой девушка упёрлась в пол, чтобы удержаться, чтобы не плюхнуться, а второй держалась за стену балкона, глотая слезы. Этого было достаточно, чтобы чувства, которые она так долго блокировала, вспыхнули ярким пламенем, согревая что-то в груди, что-то, что очень сильно болело и страдало все это время, начиная с ее переезда в Казань, начиная с того момента, когда ей пришлось оставить всю свою жизнь там.
— И кто бы что не говорил, ты слышишь? Кто бы как не обвинял тебя, я всегда хотел доказывать обратное, - не унимался парень, - я всегда хотел быть на твоей стороне, хотел прикрывать от внешнего мира, что так опасен сейчас, из-за которого тебе так больно, ты слышишь?
В груди девушки загорелось то, что разогрел Марат, оно сжигало ее изнутри, заставляя горячие, словно лава, слезы, стекать по покрасневшим от холода щекам. Оно заставляло ее гореть, все ее тело вспыхнуло, словно спичка, все тело жгло, разрывало, ломало, а тихий стон, которым она пыталась прикрывать свой сильный крик, озарил балкон. Леся больше не могла держаться на ногах, падая на холодный пол и сжимая руки в кулаки.
— Я ухожу, как ты и попросила, - подал голос Марат, даже не зная, слышит ли она его сейчас, хочет ли она слышать. Парню было больно, немыслимо и критически, но он улыбался, так ярко, словно солнышко, мечтая снова увидеть ее сейчас, но она не выходила. На лице у него были ссадины от недавних драк, но они никак не делали его менее красивым. Он смотрел на окно, из которого ещё недавно выглядывала его мечта, а тусклый фонарь освещал его глаза, в которых, словно блестки, стояли слезы.
— Тише, тише, - Люда медленно опустилась на пол, смотря на девочку, что застыла в немом крике, вся сжимаясь и подрагивая. Подползая к ней на коленях, женщина пыталась двигаться аккуратно, чтобы не спугнуть и без того перепуганного и разбитого ребенка. Люда прислушивалась к тишине на улице, все приближаясь к Лесе, что только сейчас обратила внимание на женщину Кащея. Девушка видела ее лишь однажды, и то, мельком, - все будет хорошо, - прошептала она, нежно и широко улыбаясь, - иди ко мне, - на этих словах Люда раскинула руки, приглашая девочку в свои объятия, а она не смогла отказаться, падая в руки женщины. Отдаваясь эмоциям, девушка зарыдала, как маленький ребенок, навзрыд, выпуская всю свою злость.

Весь вечер и всю ночь Люда не отходила от девочки, сопровождая ее везде. На следующий день женщине всё-таки удалось заставить ее улыбаться, хоть и немного, совсем слабо, но Леся улыбалась.
— Так, я вот здесь уберу, - начала Людмила, указывая девочки в зеркале, насколько сильно отрежет ей волосы. На самом деле, Леся сидела и не понимала, как она вообще на это смогла согласиться, но все же верила, что у такой красивой и ухоженной женщины вряд ли получится все плохо, так что решила довериться ей, позволяя сделать из себя «красавицу», - слушай.., - начала она, собирая лишние волосы девочки в маленький холстик, чтобы не мешало, - можно тебя спросить?
— Да, - тихо прошептала Леся, смотря на лицо Люды через зеркало перед собой, - что случилось?
— Тот мальчик вчера, - она чуть улыбнулась, - расскажешь мне о нем? Кажется, он без ума от тебя. Но если не хочешь говорить, я все пойму, и мы закроем тему, - последнее продолжение она пролепетала очень быстро, чуть разведя руками, тем самым, давая понять, что не настаивает.
— Я.., - Леся задумалась. Было очень сложно начать что-то говорить, - лучше задавай вопросы, - она тихонько выдохнула, прикрывая глаза.
— Как вы познакомились? - сразу, с готовностью, спросила Люда, затаив дыхание. Почему-то ей хотелось это послушать, словно интересную любовную историю. Вообще, ей очень нравилась эта девочка. В ней что-то было от Кащея, которого Люда безумно любила.
— Что он из себя представляет? Каков он в общении с тобой? - спросила она с полной готовностью, будто уже давно хотела задать этот вопрос. Женщина аккуратно провела пальцами по волосам Леси, расчёсывая их таким образом.
— Он ласковый.., - начала девушка, опуская глаза на свои руки, которые нервно сжимала в замочек, покусывая нижнюю губу, на которой уже итак не было живого места. Сердце затрепетало, как только она начала говорить о младшем. В груди стало тепло, но не так, как вчера. Сейчас ее не сжигало, а согревало, как и должно было быть. Леся поймала себя на мысли, что очень тоскует по нему.

Flashback:
“— Лесь, Лесь, - звал Марат, прячась от старший. Девушка повернула к нему голову, непонимающе поглядывая, - иди сюда.., - прошептал он, поманив девочку пальцем.
— Сборы сейчас начнутся, ты где шляешься? - также тихо произнесла она, немного приближаясь, - сейчас если Кащей тебя увидит, шкуру спустит, за твой прогул недавний.
— Это неважно сейчас! - шикнул Марат, только не со злобой, вовсе нет. Парень улыбался, - пойдем со мной?
— Куда? - Леся краем глаза посмотрела на поле, где старшие о чем-то активно разговаривали, жестикулируя и смеясь. Им и вовсе не было дела до окружающего мира, так что, тяжело выдыхая, она пошла за младшим. Всё-таки, девушка старалась быть доброй и примерной старшей, чтобы ребятам было с ней комфортно. Конечно, она замечала, как ею восхищаются некоторые малыши, так что любезно отвечала на их глупые подкаты и шуточки. Несмотря на то, что парни были ею восхищены, они не относились к ней, как к куску мяса, вовсе нет. Леся была здесь уже авторитетом, за несколько недель мальчишки очень привязалась к ней, особенно самые младшие, постоянно приносящие ей какие-то подарочки, сделанные своими руками, - куда мы идём-то?
— Увидишь, - отвечал Марат, даже не смотря на нее. Он шел впереди, ведя ее уже к маленькому лесочку, что стоял около стадиона. Погода была достаточно теплой, чтобы так гулять, так что девушка старалась получать удовольствие, несмотря на то, что терпеть не могла всякие сюрпризы, ненавидела, когда ей недоговаривают сразу. По своей сути Леся всегда хотела быть в курсе всего, что происходит, особенно, если это даже косвенно, но касается ее.
— Ну долго ещё? Меня же искать будут, - шикнула Леся, немного раздражённо. Она ещё не отходила так далеко от корта, именно в эту сторону. По сути, сам уже была почти другая улица, поэтому ее туда не пускали и не водили.
— Пришли, - Марат остановился около одного из деревьев, что было значительно толще всех остальных.
— Ну и что тут интересного? - спросила девушка, собираясь уже наехать на младшего, что он без причины таскает ее с корта, - это щеночки? - пролепетала она, наклоняясь и посматривая в небольшое дупло, что было у подножия дерева.
— Да, я их уже два дня прихожу подкармливать, - с лёгкой гордостью ответил Марат, усаживаясь на колени и доставая небольшой пакетик, где были маленькие кусочки мяса, а рядом он поставил бутылку с молоком, - честно, не знаю, что им давать, но они, вроде как, едят.
— Какие милые, - Леся улыбнулась, усаживаясь рядом с Маратом, - но почему они вообще тут? - дошло до девушки. Она подняла глаза на парня, что сидел рядом, слегка задевая ее плечом.
— Тут дядька ходит один, - начал парень, - он сказал, что их собака тут родила, а потом что-то случилось, и она пропала, может, убили где-то, - он пожал плечами. На самом деле, это было достал жутко и грустно.
— Как же их жаль.., - прошептала Леся, нежно погладив одного из них по макушке. Тот сразу запищал, начинала играться и заставляя девушку улыбаться.
Марат смотрел на нее, практически не отрывая глаз. Сейчас она выглядела, словно ангел, развлекая щенков и посмеиваясь. Парню нравилась эта картина, он хотел, что это не прекращалось, хоть и понимал, что их будут искать. Яркое солнце направляло свои лучи, сквозь листву, на лицо девушки, освещая лёгкие веснушки, практически незаметные в обычное время. Каштановые волосы приобрели что-то солнечное, становясь немного рыжими, напоминая парню золотую осень, такую теплую, яркую осень.
— Ты красивая, - прошептал Марат, улыбнувшись, - очень.
Это смутило Лесю, так что, не поднимая глаз, она чуть покраснела, продолжая играть с щенком и никак не реагируя на слова младшего, хотя, по сути, по ней итак все было видно.”

— А что в итоге стало с этими щенками? - спросила Люда, заинтересованная маленькой историей от девушки. Она, буквально, видела эти картинки перед глазами. У нее не было такой подростковой романтики, отчего немного стало даже грустно.
— Мы их всех раздали, - с ностальгией в голосе произнесла Леся, встречаясь с глазами Людмилы в зеркале, - но ни одного из них мы больше не видели. В любом случае, я думаю, что у них все хорошо.
— Этот мальчик очень добрый, - прокомментировала Люда, состригая немного волосы, пока мечтательная Леся сидела, поглядывая в зеркало на себя.
— Да, добрый, - сердце снова закололо. Девушка смотрела не на себя, а куда-то вдаль, видя перед собой лицо Марата, именно вчерашнее, заплаканное, такое тоскливое, влюбленное.
Леся не могла понять, почему сейчас чувствует это, и давно ли она это ощущает? Возможно, какая-то влюбленность у нее была к Марату, но вчера, то что вспыхнуло в ней, неужели это любовь? Девушка только сейчас поняла разницу между любовью и влюбленностью, она смогла это ощутить. Такого она к Турбо явно не чувствовала. Тяжело задышав, Леся опустила глаза. Слезы начали скапливаться в уголках глаз.
— Эй, что такое? - Люда положила руку на плечо девочки, чуть тряхнув, чтобы привести ее в чувства. Женщина видела, как губы ребенка дрожали, а глаза блестели из-за слез, начиная краснеть.
— Люд, - прошептала Леся, поднимая глаза на подругу Кащея, - принеси, пожалуйста, воды.
— Да, конечно, - женщина отложила ножницы и расческу, сразу убегая на кухню.
Когда она ушла, девушка сразу вскочила с места, выбегая в прихожую. Она старалась делать все быстро, пока Люда наливала воду. Леся накинула куртку и засунула ноги в обувь, даже не застёгивая ничего.
— Лесь? - позвала женщина с кухни, собираясь вернуться к девочке, - ты куда? - она появилась в проёме двери как раз тогда, когда младшая уже открыла дверь и выбежала в подъезд, - ну-ка стой!
Но девушка не останавливалась. Выскочив на лестничную площадку, Леся буквально пролетела, перепрыгивая через одну, а то и через две лесенки. Открыв дверь на улицу, девушка чуть не снесла ее с петель. Задыхаясь от слез и некоторой нехваткой воздуха из-за того, как быстро бежала, девушка вдыхала холодный воздух, который, будто бы, изрезал ее горло, но было плевать. Сейчас она хотела лишь к нему, обнять, извиниться, сказать, что он ей нужен. Даже не смотря на дорогу, девушка летела по дорогам, забывая о всякой безопасности, так как в голове у нее был только Марат.
— Почему я узнаю это от чужих людей? - прикрикнул Гриша, встречаясь с заплаканными глазами жены, - Олеся совсем что-ли ебанулась? Где эта дрянь?
— Не смей так говорить! Это наша дочь! - кричала Мария, смотря на мужчину.
— Которую ты нагуляла! - в ответ говорил мужчина, снова унижая жену. Он уже давно обвинял Машу в том, что она ему изменяла, что Леся не его дочь, - не может моя дочь быть такой неадекватной, чтобы сделать ребенка инвалидом!
— Да что ты вообще о ней знаешь? Тебя постоянно нет! Ты заявляешься раз в неделю и предъявляешь что-то постоянно, вместо того, чтобы, хотя бы, поинтересоваться, как твой ребенок себя чувствует! - слезы текли из ее, и без того, раскрасневших глаз.
Ситуация только сильнее накалялась, заставляя женщину дрожать от злости и немощности. Она ничего не может сделать с тем, чтобы вернуть Лесе отца, которого она уже несколько лет видит очень редко, с которым она не разговаривает. Все это время Маша живёт в настоящих мучениях, слушая, как ребенок интересуется тем, когда же придет папа, когда же он начнет обращать на нее внимание? Девочка ещё даже не знает, что родители уже давно не вместе. Марию это ломает, очень сильно.
— Рот закрой! - закричал Гриша, заставляя женщину вздрогнуть, заставляя ее разорваться изнутри, - ты совсем уже крышей поехала, раз позволяешь ей такое вытворять. Я подаю на развод и забираю Лесю. Сам буду ее воспитывать.
— Нет.., - зашептала Маша, - только не моего ребенка.
Выбежав на нужную улицу, Олеся плакала. Ноги уже сводило, от того, что в последнее время она жила вообще без движения, а сейчас, за короткий промежуток времени, она пробежала большое расстояние, даже не останавливаясь, зная, что где-то там за ней бежит Люда. Леся хотела сейчас очень много сказать младшему, признаться в своих чувствах, что горели внутри нее от одной только мысли о нем. Сердце трепетало только от того, что она уже оказалась в знакомом районе. Душа ушла в пятки, когда она увидела, как Марат выходит из подъезда. Парень был зол, это можно было понять по его шагам. Возможно, сейчас он ее ненавидит, но Леся очень хотела к нему, хотела обнять, прижаться и заплакать, сказать, что она повела себя глупо, что она говорила не то, что на самом деле думала.
— Марат, стой! - закричала девушка, немного приостанавливаясь и восстанавливая дыхание, которое, в самом деле, сбилось. Говорить было сложно, но не говорить невозможно, - пожалуйста, постой!
Услышав до боли знакомый голос, парень остановился, повернувшись к ней. Девушка шла к нему и тяжело дышала, но, при этом, она улыбалась, так тепло и солнечно, отчего у Марата защемило в груди. Он не спал всю ночь и плакал, а сейчас, она, которая сделала ему так больно, пересекала улицу, к нему. Злость на эту девушку была сильнее его чувств. За эту ночь он успел сменить любовь на ненависть. Так что, немного постояв, он молча развернулся и пошел дальше. Сейчас ему не нужно было на сборы, ведь вчера Кащей явно дал понять, что Марат больше не пацан, а значит, делать ему на корте нечего.
— Марат, пожалуйста, остановись! - продолжала девушка, чувствуя, как улыбка сползает с лица, - давай поговорим! Мне столько нужно тебе рассказать!
— Ты сама меня прогнала! - прикрикнул парень, заставляя Лесю остановиться. Она не узнавала парня, он был другим, не таким, каким вчера, не таким, каким всегда. Неужели вчера она убила в нем чувства к себе? - не беги за мной.
— Пожалуйста, я хочу, чтобы ты послушал меня, - так тихо сказала Леся, понимая, что голос пропадает, что его перекрывает сильная боль, - прошу тебя, Марат, подожди..
— Да что ты вообще несёшь? - Мария смотрела на своего мужа, а кулаки сжимались из-за злости, - куда ты собираешь ее вещи? Оставь в покое! - с этими словами она подбежала к старшему, но тот оттолкнул ее, продолжая скидывать вещи со шкафа ребенка и запихивать их в сумку, - не забирай моего ребенка!
— Ты не справляешься с воспитанием! - ответил ей мужчина, заставив женщину задрожать от боли предательства, но больше всего ее задело то, что он собирается отнять единственное, что у нее осталось, единственное, что ее ещё спасает и держит на этой планете, ведь если бы не Леся, она бы давно залезла в петлю, из-за постоянных проблем на работе, из-за ухудшения отношений с Гришей, которого она любила.
— Пожалуйста, Марат, просто послушай! - пересекая дорогу, словно мантру, повторяла Леся, шагая за младшим, - остановись..
Но парень шел дальше, только сильнее ускоряя шаг. Его сердце разрывалось на кусочки из-за голоса и слез девушки, но он не мог ничего поделать с обидой, что затаилась в его груди.
— Ты не заберёшь моего ребенка! - кричала женщина, схватив в руки ножницы, что лежали на столе дочери. В порыве гнева, она набросилась на мужа, вводя ножницы в его шею, практически до основания, до самого конца, ломая маленькие косточки, превращая их в кашу и разворачивая ножницы на девяносто градусов. Мария кричала, она злилась и плакала, но никто не имеет право забрать ее чудо. Кровь хлынула мгновенно, брызнув на лицо женщины, но глаза ее горели страхом и ненавистью. Всю жизнь Маша потратила на Лесю и жизнь с человеком, которому на нее все равно, который постоянно изменяет и не находится дома. Именно ради своего ребенка она все это терпела, для того, чтобы не травмировать ее отсутствием отца, которого девочка любила, несмотря ни на что.
Шум тормозов заставил Марата вздрогнуть и повернуться. Он увидел, как тело Леси, ударившись о капот, вылетело на тротуар и прокатилось по нему от силы удара. В ушах словно белым шумом зазвенело, а в ушах потемнело.

«Отлетела..
Лежит на обочине девочки тело.
Улетела..
Нет же, я слышу, как она дышит!»

Руки задрожали, ножницы упали на пол с громким треском. До Марии дошло, что она наделала. Слезы перестали течь, на замену им пришел шок от своей агрессии. Женщина и не знала, что может такое натворить, она понятия не имела, что сможет убить человека, а тем более того, кого очень любила.
— Гриш.., - зашептала она, падая перед телом на колени. Глаза его были открыты, но в них уже образовалась мертвая пелена, покрывающая глазное яблоко, - гриш..
Тело дрожало. Она обхватила голову мужчины руками, чувствуя, как нарастает внутри что-то очень жуткое, болезненное. Маша закричала от отчаяния, потряхивая мужа. Женщина била его по груди, умоляя очнуться, хоть и понимала, что это невозможно, что он мертв. От пустого взгляда Гриши ей становилось не по себе, сердце пережимало. Схватившись за его кофту, она сжимала и тянула, припадая головой к его груди, где сердце уже не билось. Вокруг все было залито кровью, вся Маша была в крови.
— Лесь.., - проговорил Марат только губами, не издавая практически ни звука. На ватных ногах он сорвался с места, подбегая к телу на обочине. От машины, что сделала это, и след простыл, - дыши.., - прошептал он, схватив ее за куртку и тряхнув, - дыши! - парень смотрел на то, как кровь стекает с ее голову, смешиваясь с белым чистым снегом, - прошу тебя, живи! - пока кто-то рядом разговаривал со скорой помощью, Марат продолжал кричать, пытаясь пробудить девушку, пытаясь до нее достучаться.
Младший ненавидел себя всей своей душой. Он очень хотел повернуть время вспять, подбежать, когда она пришла, прижать ее к себе и так стоять, не позволяя ей даже шаг сделать от него, даже малейшую попытку уйти. Нет, он бы не позволил этому произойти, он бы спас ее. Марат ненавидел свою гордыню, которая сейчас загубила ему жизнь. Задыхаясь в собственных слезах, парень бил девочку по лицу, ожидая, когда она проснется, но его принцесса не просыпалась. Леся лежала без движения, а рядом уже собирались люди, горестно обсуждая произошедшее. Для Марата все было, словно в тумане. Он не слышал голосов, не слышал ничего, что творится на улице, ему нужно было только слышать ее сердцебиение, в то время, как свое, никак не успокаивалось, не затихало. По телу разливался адреналин, а вместе с ним и страх за жизнь девушки.
Люда, что появилась так поздно, подбежала к Лесе, чуть отталкивая Марата. Она взяла ее голову, чуть приподнимая с земли, и подложила туда свою куртку, которую, по пути, сняла. Слезы сами текли по ее щекам, заставляя дрожать не только от холода, который тут же окутал ее, стоило ей снять верхнюю одежду.
— Все будет хорошо, - повторяла она, приподнимая девочку и начиная укатывать. Женщина ждала, когда приедет скорая, - все хорошо, - на этих словах Люда повернулась к Марату, - она жива, жива..