Слово пацана: Любимая старшая [18+]

Прибежав на место, девушка кинулась к ребенку, который истерично рыдал, пытаясь пошевелиться, но переломанные кости не позволяли ему этого сделать.
— Больно! - кричал мальчик, - очень больно! - от этого крика ребенка у Олеси разрывалось сердце. Слюни текли из его рта, а язык почти не шевелился, отчего стало понятно, что задеты нервы.
— Вызовите скорую! - кричала мать, падая на колени перед своим переломанным чадом, - ну чего вы стоите? Вызовите скорую! - она рыдала, пытаясь ухватиться за своего ребенка, но руки ее дрожали, смотря на то, как ее сын пытается извиваться. Женщина не знала, как взять его, как коснуться, чтобы не сделать больно.
На лице Олеси застыл ужас. Она впервые такое видела, она впервые с таким столкнулась, ещё и по своей вине. Слезы сами текли по ее щекам, понимая весь ужас данной ситуации, понимая чувства матери, хоть и не целиком. Девушка смотрела то на ребенка, то на его мать, пока ее не оттащила коллега.
— Они уже едут, я вызвала, - говорила старшая, склоняясь над малышом. Люди, что были на стадионе, уже собрались вокруг них, перешептываясь и вздыхая. На это и правда было тяжело смотреть, - Лесь, уходи отсюда, - шипела на нее коллега, толкая в сторону.
Владимир, что работал на той же должности, как и Леся, покачал головой. Он ухватился за поводок Ланы, пытаясь успокоить лошадь и отвести от места происшествия. Животное никак не могло прийти в себя, продолжая брыкаться, а Леся просто смотрела на нее, не понимая, как вообще ее лошадь позволила себе это сделать, ведь ранее Лана всегда была примерной и спокойной. Сейчас же девушка смотрела на нее, словно на врага, хотя понимала, что виновата она сама. Если бы она не оставила Лану, если бы не доверила ее в руки Турбо, все было бы хорошо. Если бы не пришел Марат, все было бы хорошо...
Бросив взгляд на парней, губы ее задрожали. Сейчас девушка совершенно не понимала, кого винить, кто в действительности виноват, а мальчик все также лежал на земле и ревел, мать порхала вокруг него, словно бабочка над цветком, а Лана истерично визжала. Она была напугана не менее всех остальных, ведь это животное, которое ничего не понимает, но чувствует общую атмосферу, что только сильнее нагнетала, заставляя дыхание Леси участиться. Девушка смотрела по сторонам, то на парней, то на ребенка, то на зрителей, что уже собрались вокруг корта. Она не понимала, куда себя деть, так что, словно заворожённая, развернулась к зданию, где были остальные лошади. Лесе нужно было забрать вещи и уходить отсюда, как и сказала коллега. То, что происходило, только сильнее ее сейчас уничтожало. Казалось бы, все вдруг резко стало хорошо, ей предложили более серьезную работу, заниматься тем, что ей нравится, но в миг все упало крахом из-за одной лишь ошибки, что девушка допустила. Девочка ненавидела себя, ненавидела Турбо, ненавидела Марата, она сейчас ненавидела весь мир, который одним только обстоятельством отнял у нее то, о чем она мечтала.
Все голоса также отдавались, словно откуда-то издалека. Она совершенно не слышала, как ее звал Турбо, она не чувствовала его прикосновений, не чувствовала, как он пытается ее остановить, как-то оправдаться. Девушка смотрела в пустоту и не могла понять, как все так обернулось, почему так резко? Мягко отталкивая Валеру от себя, она шла вперёд, пытаясь убежать от этого как можно скорее. Хотелось забиться в угол, спрятаться от взглядов людей, от криков ребенка и его матери, провалиться под землю, в конце концов, исчезнуть. Ей было абсолютно наплевать на то, что пытался сказать Турбо, ей было плевать на Марата, что стоял в стороне, наблюдая за всем этим и переминаясь с ноги на ногу. Ей было неинтересно, о чем он сейчас думает, чувствует ли свою вину? Хотя девушка говорила ему не приходить больше, не появляться на ее работе, Марат всё-таки нарушил ее запрет, но кто мог подумать, что все приведет именно к этому? Мир словно застыл, как и сердце Леси, пока она утопала в своих не самых хороших мыслях, что доводили ее до дрожи в коленках, до ужаса в глазах.
Она не помнила, как добралась до конюшни, как собрала свою сумку, как вышла, как дошла до остановки, как села в автобус. Девушка очнулась только когда уже стояла около своего дома, смотря на окна, где сейчас были родители, ничего не подозревая, ни о чем не зная. Мама и папа, что ещё не разочарованы, что ещё не злятся, да и непонятно, будут ли? Самый главный страх для нее это разочаровать родителей, заставить мать плакать, заставить отца ругаться. У девушки никогда этого в жизни не было, так как она старалась оставаться примерной дочерью, с полным послушанием и с невозможностью перечить. Леся никогда не показывала родителям свой характер, да ей никогда и не хотелось даже голос повысить, ибо по своей природе она была достаточно спокойным человеком.
— Лесь, я же просил зайти ко мне сегодня, - Кащей вышел из машины, встречаясь с пустынным взглядом племянницы. Она смотрела на него, но будто не узнавала его, будто не понимала, о чем он говорит, что то здесь делает, да и кто вообще такой. В глазах ее стояла очень сильная тоска, очень глубокое разочарование, - эу, чё случилось у нас? - настороженно спросил мужчина, поглядывая на подъездную дверь. Он мог предположить очень много, начиная с неудачного свидания и заканчивая смертью одного из родителей, но предпочитал молчать, дожидаясь ответа от шестнадцатилетнего ребенка.
— Паш.., - начала Леся, тяжело выдыхая. Слова застряли в глотке, а вместо них вырвался плач, очень сильный девичий плач отчаяния и потерянности, в которой девушка находилась. Рыдая, она на ослабевших ногах подошла к дяде, обвивая руками его талию. Утыкаясь в грудь, она заплакала громче, не скрывая своей боли, которую не успела ещё как следует обработать в голове и душе. Она выплакивала свой страх, который испытала, наблюдая картину на работе, девушка все ещё видела искалеченного ребенка на снегу, глаза которого были широко открыты, безумный его рев, а все это из-за ее ошибки.
Мужчина на минуту опешил. Он впервые видел, как Олеся плачет, а сердце его пережалось. Кащей даже и не думал, что кто-то сможет достучаться до его сердца, что находилось под толстым слоем льда, но видеть, как плачет эта девушка, он не мог. Леся всегда была улыбчивым ребенком, она не знала горя и не могла так сильно плакать, по крайней мере, при нем. Сейчас же она рыдала навзрыд, прижимаясь к телу старшего. Руки ее сжимались в кулачки, заставляя Кащея дрожать, где-то там, внутри. Сейчас он готов убить того, кто сделал его сокровищу больно, кто бы это ни был, он готов. Возможно, он был не самым лучшим человеком, возможно, в большинстве своем черствым, аморальным и бесчувственным, но не сейчас. Уши у него, буквально, сворачивались, не желая слушать истеричный плач любимого ребенка.
— Что случилось? - спросил он, чуть отстраняя девочку от себя и пытаясь посмотреть в глаза, которые та прятала, смахивая с лица все новые и новые слезы, которые никак не желали останавливаться. Кащей понимал, что сейчас нет смысла пытаться что-то от нее услышать, по крайней мере, внятное, ведь истерика никак не покидала ее, нарастая, казалось, все больше. Он решил, что нужно сначала ребенка успокоить, так что, недолго думая, обхватил девочку за плечи, отводя к своей машине. Мужчина решил отвезти ее к себе и дать ей время прийти в себя, прежде чем расспрашивать. Леся не сопротивлялась, покорно отдаваясь в руки своего дяди. Она доверяла ему не то, что свои эмоции, она бы доверила этому человеку свою жизнь, ведь именно с ним Олеся чувствовала защиту, именно с ним она могла быть собой, настоящей. Этот человек видел всякую ее истерику, ругань. Этот человек видел, как она выкуривала первую в своей жизни сигарету. Именно он был для нее поддержкой и опорой, и Леся была по-настоящему рада, когда родители решили переехать в Казань, хоть и переезд дался безумно сложно, но не морально, а физически. С этим сейчас очень сильные проблемы в стране, но все же они смогли. Сейчас девушка не была настолько уверена, что хочет продолжать тут жить, но даже если и будет, то не для Марата, не для Валеры, а именно для Паши, только он был лучом света в ее темном царстве.

— Где этот ублюдок? - спросил Турбо, вернувшись на корт, где скорая уже забрала ребенка. Он сейчас провожал, точнее, пытался провожать Лесю до остановки. Она совершенно не реагировала на то, что парень говорил, девушка даже не слушала его, но старший понимал, почему так, он понимал, что девушке сейчас очень плохо, так что не поехал с ней, позволяя ей побыть наедине с собой, - где Марат?
— Не знаю, я не заметил, как он ушел, - Зима огляделся. От младшего нигде не было и следа.
— Сука, - прорычал Валера, перекидывая скамейку, что стояла около ограды стадиона, - я убью его. Нахуя он только приперся? Если бы не он, я бы и не начал никакую драку! - парень пытался найти себе оправдание, ведь, по сути, виноват он. Леся доверяла ему лошадь, оставила следить за ребенком и ушла всего на минуту, а Турбо даже с этим справиться не смог.
После того, как он узнал, что Марат ухлестывает за его девушкой от одного парнишки из Домбыта, он был в бешенстве. Парень и на дух не мог переносить мелкого, а когда он появлялся в Универсаме, Турбо еле сдерживался, чтобы не предъявить. Он знал, что ругань между ними плохо кончится, но даже понятия не имел, что настолько. Конечно, сейчас парень понимал, какие проблемы ждут его девушку, он понимал, что у нее отнимут работу, что, возможно, навесят вину на нее, с чем старший был не согласен, ведь именно он виноват в этой ситуации, а Леся лишь доверилась ему, но даже это стало для нее причиной бед. Сможет ли она снова ему довериться, когда он так ее подвёл?
Хотелось рвать и метать, хотелось наброситься на Марата, но в этот раз избить до полусмерти, чтобы он не мог ни есть, ни спать, ни сидеть, ни дышать Сейчас Турбо ненавидел не только Марата, но и себя, и весь мир. Агрессию в себе становилось держать все сложнее и сложнее. Он сел на корточки, схватился за голову и прикрыл глаза, пытаясь успокоить свое быстро бьющееся сердце, свое учащенное дыхание и свою злость, что наполняла его с головой. Перед собой Валера видел лицо Леси, вернее, то, что на нём застыло. Парень не мог описать эту эмоцию, это выражение лица, потому что ему не было объяснения. Это было совершенное выпадение из реальности и нежелание в ней находиться. Вот, что увидел в этих глазах Турбо. Парень просто надеялся, что когда она окажется дома, с родителями, все будет хорошо, что его девочка придет в себя и заговорит с ним, что она не будет на него злиться, не будет ненавидеть и винить, а парень готов был на коленях перед ней простить прощения за свою, как оказалось, фатальную ошибку, к которой привела его агрессия. Леся просила бороться со своим негативом, несколько раз просила, но старший никак не мог его успокоить, хотя по-настоящему пытался, потому что об этом его просила любимая девочка, за которую он готов был снести весь мир.

Через несколько часов, когда Леся, наконец, смогла уснуть на постели Кащея, что сидел и чахнул над ней, словно над золотом, мужчина уже стоял в подъезде ее родителей, своей сестры.
— Привет, - взъерошенная и обеспокоенная Маша открыла дверь, приглашая брата войти, - мне уже звонили.. Где Олеся? - она оглядывала лестничную площадку, мечтая, наконец, увидеть своего ребенка.
— Она у меня, спит. Не стал будить, потому что и без того еле вырубилась, - брат стянул с себя плащ, вешая на крючок, - что они там говорят? Нужно будет что-то платить? - сразу спросил мужчина, смотря на сестру серьезным взглядом.
— Да, - всхлипнула женщина, - на лечение ребенка, но он, скорее всего, навсегда останется инвалидом. Вину конюшня взяла на себя, ибо никто не видел, как конкретно ребенок упал, никто не знает, что это Леся оставила поводок. Деньги требует с нас начальство ее, говоря, что из своего кармана конюшня не оплатит, - на этих словах Маша села на обувную полку, прижимая руку к груди и снова всхлипывая, - в голове не укладывается, как это вообще произошло? - она чуть не уходила в крик, пытаясь разобраться в своей голове и переварить полученную информацию. Возможно, к счастью, что Кащей отвёз Лесю к себе, потому что иначе Мария не смогла бы сдержать эмоции.
— Не знаю, - признался мужчина, - она ни слова не сказала мне, только плакала, пока не вырубилась. Я ее завтра приведу, когда ты чуть утихомиришься. Ей сейчас скандалы не нужны, я ее около вашего порога всю убитую подобрал, - на это Маша не стала перечить. Она кивнула, тревожно выдыхая. Женщина поняла, что ее дочь хотела войти, но побоялась, а это только сильнее разбило ее сердце, ведь Мария не собиралась ее ненавидеть или ругать.
— Завтра ещё нужно отвезти ее на конюшню, получить зарплату за эти полмесяца. Ее уволили, - она подняла на брата глаза, что снова начали наполняться слезами, - она не переживет, поэтому я уже купила билеты в Москву, переедем обратно туда, сбежим от этого ужаса с ней, к тому же, там у нее школа, друзья, Леся будет только рада вернуться домой.
— Когда поезд? - сразу спросил мужчина, помогая сестре встать, ибо она еле держалась на ногах из-за испытанного стресса. Кащей повел ее на кухню, чтобы там нормально поговорить.
— Только через месяц, - ответила она, опять всхлипывая, - сейчас проблемы с переездами ещё больше, чем полгода назад. Ненавижу этот долбаный СССР, - прорычала женщина, с сильным желанием что-нибудь или кого-нибудь ударить. За эти несколько часов, после новостей о дочери, она даже не присела нормально, не могла расслабиться. Сердце бешено колотилось, а внутри стояла жгучая злость, но не на ребенка, а на обстоятельства, что к этому привели. Маша знала, что ее дочь бы ни за что не допустила такого самостоятельно, она была уверена в ответственности своего чада.
— Все, успокаивайся, - Кащей протянул сестре стакан воды, видя ее красное лицо и сухие губы, что начали даже трескаться, - всю жидкость из организма в слезах вывела. Зачем так плакать-то? - он покачал головой, а женщина не ответила, но стакан с водой взяла.
— Паш, как она там? - спросила Мария, после небольшого глотка. Задав этот вопрос, она снова почувствовала горячие слезы, что потекли по щекам. Женщина чувствовала себя так жалко, но только потому что переживала за своего ребенка, которого не было дома и которого она так сильно хочет обнять. Наверно, Леся там сейчас убивается и думает, что мать разочарована в ней, что она даже не заговорит или, что хуже, накричит, но у Марии вовсе не было этого в планах. Она любила свою дочь, и была уверена в ее ответственности, в ее адекватности.
— Хреново, как ещё? Я же сказал, ревела весь день навзрыд, ничего не поела, полчаса назад только уснула.
— Бедная моя девочка, - зарыдала Маша, сжимая в руках стакан, - Катя говорит, коллега ее, что все это произошло на глазах Леси, что саму Катю выворачивало наизнанку от этого происшествия, не говоря уже о Лесе, которой всего шестнадцать лет, - продолжала комментировать женщина.
Кащей не останавливал ее, полностью понимая, что сестре нужно выговориться, что она весь день сидела одна и рыдала. Хоть он и не хотел этого слушать, так как прекрасно представлял, как все было ужасно, он продолжал внимательно следить за каждым словом Маши, давая понять, что она не одна, что он ее поддержка, что он ее слушает.
— Как же это ужасно все, - дрожащей рукой она вытерла слезы с щеки, - нет бы мне позвонить сразу, - тут женщина ругалась уже на Катю, которая вовремя не рассказала, - я бы прибежала и забрала ее оттуда, а Катька ее своим ходом отправила, - Маша снова заревела, зажмуривая, уже и без того, уставшие глаза, - хорошо, что ты тут оказался, помог ей. Паш, если бы не ты.., - договорить она не смогла, снова проваливаясь в безутешные рыдания.
— Если бы не я, все равно бы ничего не было, - ответил мужчина достаточно сухо. Он понимал, к чему сестра клонит, потому что детских и подростковых суицидов становилось все больше, - не стала бы Леся, она нормальная. Благо, что характер ей от меня передался, - это уже было сказано с неким наездом, - а не от твоего Гришеньки, чушпана обоссаного, - это Кащей ещё мягко выражался. Мужчина откровенно ненавидел мужа Маши и старался не пересекаться с ним ни при каких обстоятельствах.
Мария помолчала, чуть успокаиваясь, ибо перевела внимание на другое. Она прекрасно знала о ненависти Паши к своему мужу, ибо брат этого даже не скрывал. Сделав глубокий вдох и медленный выдох, дабы привести себя в чувства, она посмотрела на младшего, медленно переводя глаза на свои трясущиеся руки, что лежали на столе, удерживая полупустой стакан.
— Перестань, причем тут это? - тихо подала голос женщина. Она терпеть не могла, когда брат начинал лезть в ее отношения с Гришей.
— А что, я не прав? - мужчина говорил уже в своей родной манере, с некой издёвкой, - в глаза мне смотри, - лицо его стало ещё более серьезным. Он смотрел на сестру, выжидая, когда она поднимет взгляд.

Утро Марата начиналось не с кофе, а с осуждений Адидаса, что ни свет ни заря разбудил младшего брата.
— Да что случилось-то? - спросил Марат, приподнимаясь на локтях и зевая. Он еле как разлепил глаза, отчего была сильная злость. Парень уснул всего час назад. Всю ночь его мучили мысли о том, что он подвёл Лесю, что он виноват в том, что произошло на спортивной площадке.
— Это я у тебя спрашивать должен, - спокойным тоном говорил старший, усаживаясь на стул, что поставил перед кроватью младшего. Он серьезно смотрел в глаза Марата, ожидая оправдания, - что произошло вчера? Вся Казань трындит об этом, а ты в главной роли данной сказки.
— Какой ещё сказки? - все ещё не понимал парень. Ему даже в голову не пришло, что он говорит о случае на конюшне.
— Такой сказки, где ты с Лесей водишься, - начистоту начал старший, не отрывая своих испепеляющих глаз от лица брата, - я твою версию хочу услышать, а не ком, который по всему городу собрался, - парень помолчал, смотря на бегающие глаза Марата, - ты же не пытался увести девчонку старшего? Если это так, то тебя ждут большие проблемы.
Марат молчал. Ему нечего было сказать, потому что любовь к ней и правда ослепила его. Даже сейчас, когда брат говорит о том, что его ждёт, парень не видит никакой проблемы, тем более, если она выберет его.
— Что за слухи? - младший протер заспанные глаза и выпрямился, приняв сидячее положение на кровати.
— Тебя отошьют, ты это понимаешь? - продолжал настаивать Вова. Он очень не хотел, чтобы его брат стал чушпаном, - перестань за ней бегать.
Адидас давно заметил, что Марат сам не свой. Парень стал чаще где-то пропадать, но вне группировки. Поведение его также изменилось, он даже начал одеваться иначе. Марат стал нежнее и мягче, а синяки и ссадины совершенно испарились, говоря о том, что он давно не занимался уличными делами.
— Сегодня сборы, так что давай, одевайся, пойдешь со мной, - Вова встал на ноги, кидая брату одежду со стула. Его начинало раздражать, что брат прогуливает сборы, опаздывает на них.
— Не хочу я, - огрызнулся младший. Его и правда перестало это интересовать с тех пор, как он признался Лесе, а может и раньше, скорее, когда она начала ему нравиться.

— Проходите, - Катя слегка улыбнулась, завидев Кащея и Лесю. На девочке не было лица после вчерашнего, а коллега не могла этого не заметить, так что решила не поднимать эту тему и не спрашивать про самочувствие, потому что все было очевидно, - сейчас принесу.
Леся вошла в родное здание, а взгляд ее сразу начал искать Лану, которую она, скорее всего, больше никогда не увидит. Слезы сами потекли из глаз, а дыхание участилось. На ватных ногах, так медленно и аккуратно, она вошла глубже, подходя к лошади. Лана смотрела на нее такими нежными и родными глазами, чем заставила Лесю плакать сильнее.
— Моя девочка, - прошептала она, обвивая руками шею Ланы. Сердце билось так быстро, что казалось, вот-вот выпрыгнет из груди.
Кащей решил не беспокоить племянницу, так что вышел на улицу, закуривая сигарету. Он знал, что Олесе нужно будет время, чтобы попрощаться с работой, так что, недолго думая, отправился вниз, к своей машине, чтобы дождаться ребенка там. В поле его зрения сразу попала газель, что медленно и верно приближалась к полю. Мужчина не знал, что это за вывеска, что на ней висела, да его это и не особо интересовало. Добравшись до машины, он встал около нее и тяжело выдохнул, смотря на здание, стоявшее на холме. Газель припарковалась около него, а из нее вышел мужчина с охотничьим ружьём.
Нежно поглаживая лошадь по гриве, Леся что-то шептала, что-то тараторила, находясь в нестабильном состоянии.
— Я тебя не виню, - продолжала девочка, - и ты меня не вини. Прости, пожалуйста, что оставила тебя, я не думала, что так все повернется, - она оставила лёгкий поцелуй на носу Ланы, снова обнимая. Лошадь не сопротивлялась и практически не издавала никаких звуков, даже своего фырканья. Она просто смотрела на Лесю и не понимала, что та от нее хочет, - я люблю тебя, Лана, всегда буду любить и обязательно ещё приду, - на этих словах Олеся улыбнулась, - слышишь? Я буду приходить к тебе, когда мне разрешат.
— Вот, держи, - Катя протянула девочке ее зарплату, нежно улыбаясь, - все будет хорошо, - женщина видела, как Лесе сейчас плохо, так что, старалась поддержать, - я буду тебя вызывать, просто нужно будет прятаться. Если кто-то узнает, что ты ещё тут работаешь, нас ждут большие проблемы, сама понимаешь.
— Да, - сразу ответила Леся, вытирая слезы рукавом куртки, - я все понимаю, спасибо, - она подняла глаза на коллегу, а истерика все сильнее приближалась.
Катя смотрела на лицо бедной девочки, а сердце ее начинало ныть. Она знала, насколько Леся любила работу, насколько она любила этих лошадей.
— Иди ко мне, - прошептала женщина, а девочка только сильнее разрыдалась, падая в объятия коллеги. Пока Катя обнимала ребенка, она заметила газель за окном, отчего ее сердце пережало, - тебе нужно уйти, - резко сказала она, отстраняясь от Леси.
— Почему? - спросила девушка, снова поднимая глаза. Она видела, как коллега смотрит в маленькое окошко, так что и ее взгляд упал именно туда. Она видела газель за окном, видела, как приближался мужчина с оружием. Тело начинало ослабевать, а паника в груди только сильнее вспыхнула, - что происходит? - спросила Леся, останавливая свою истерику в мгновение. Глаза бешено забегали по конюшне, ожидая, когда мужчина войдёт.
Чуть всхлипывая, она подошла ближе к окошку, наблюдая за тем, как он становится ближе, словно ураган, словно торнадо, словно цунами. Он шел вальяжно, покуривая сигарету и сжимая ружье в руках. Мир на секунду будто остановился. Для девочки сейчас не существовало никого, кроме нее и этого мужчины, что становился все ближе и ближе, что шел так медленно, неторопливо, чем нагонял ещё большего ужаса.
— Катя, кто это? - с неким наездом и с ноткой истерики спросила Леся, поворачиваясь к женщине, которая не понимала, что ей делать. Она смотрела на улицу, подталкивая девочку туда.
— Уходи, Леся, - продолжала женщина, немного панически.
Кате уже удалось вытолкать Олесю на улицу, где они сразу столкнулись с охотником, что, докурив, выбросил окурок в сторону. Леся не сводила глаз с ружья, тяжело дыша при этом. Несложно было догадаться, что этот мужчина пришел сделать.
— Где она? - спросил незнакомец, смотря на Катю, но иногда поглядывая на Лесю, что вся сжалась от ужаса.
— Вы что? - начала девочка дрожащим голосом, медленно поднимая глаза на старшего, - вы что делаете-то? - голос ее снова приобретал истерические нотки, становясь таким высоким, таким скрипучим и болезненным, - она ведь просто животное, она ведь не виновата..
— Это моя работа, - отчеканил он, поднимая ружье, - меня попросили, я сделал, - голос его был твёрдым, таким неприятным, но спокойным, будто это для него в в порядке вещей.
Леся слышала его голос, будто в тумане. Больше в ее ушах отдавался стук ее же сердца, такой громкий и такой глубокий. Внутри все начинало разрываться, болеть. Девочке хотелось кричать.
— Нет, - она мотала головой, ощущая, как мир разваливается на маленькие кусочки, как тело изнутри начинает подрагивать и сжиматься, до очень сильной боли. Дыхание сбивалось, носоглотку словно чем-то перекрыло, будто бы там что-то сидит, не давая сделать полный вдох, - она ведь ничего не понимает, она ведь не виновата..
— Извините, - ответил мужчина, давая понять, что большего он и не может, - это приказ.
Сердце отдавало в ушах ещё сильнее. Леся поняла, что никак не сможет переубедить, даже если сильно этого захочет, она не сможет спасти жизнь Лане.
— Семья пострадавшего мальчика требует этого, Лесь, - прошептала Катя, а на глазах ее можно заметить блестящие слезы, - мне очень жаль.
На этих словах дыхание девочки остановилось, как и сердцебиение, как и поток мыслей, оставляя после себя лишь тишину, мертвую и болезненную тишину в ушах, словно белый шум, такая неприятная и мрачная тишина. Губы ее были разомкнуты, а глаза никак не могли моргнуть, находясь в диком напряжении от страха и непонимания, почему это все произошло, почему это уносит жизнь ее самого близкого существа.
Кащей стоял около машины, наблюдая за тем, что происходит, он понятия не имел, можно ли вмешиваться в это, так что решил остаться в стороне. Он не видел лица и не понимал, что происходит на входе в конюшню.
— Нет, прошу вас, - шептала девушка, не понимая, слышно ли ее вообще, а на самом деле она лишь шевелила губами, наблюдая за тем, как он заходит в здание, как он подходит к загону Ланы. Катя пыталась прогнать ее, пыталась донести, что ей нельзя тут сейчас находиться, ведь она знала, каким сильным ударом это станет для Леси, но девочка сопротивлялась, проходя в здание за охотником.
В ее глазах все происходило так медленно, так растянуто. Все это время Леся практически не дышала, передвигаясь на ватных ногах, двигая облачными руками. Она чувствовала себя такой лёгкой, такой невесомой, а в груди боль образовывалась огромным камнем, что тянул ее к земле, не давая нормально передвигаться.
Поднимая глаза, она увидела, как незнакомец направил ружье в голову Ланы, которая, ничего не понимая, ела сено. Лишь за несколько секунд до выстрела лошадь подняла свои карие глаза на мужчину, чуть склонив шею и с интересом за ним наблюдая. Она не знала, что сейчас ее жизнь оборвется, что она огромным мешком с мясом свалится на пол.
Леся прижалась спиной к стене, приподнимая голову и смотря на Лану. Сердце болезненным воем кричало где-то внутри нее, постукивая в ушных перепонках и заставляя их содрогаться. Девочка стояла практически за мужчиной, напротив своей малышки, напротив своего сокровища, что любила всей душой. Леся продолжала тихо умолять не делать этого, но звук не исходил из ее уст, а губы дрожали от ужаса картины.
Выстрел прозвучал так резко и неожиданно, несмотря на то, что был ожидаемым. Этот выстрел поделил жизнь Леси на «до» и «после», заставляя вздрогнуть. Из губ вырвался тяжёлый выдох, полностью освобождая лёгкие. Внутри все сжалось и замерло, не давая Лесе сделать новый вдох. Она опустила глаза до выстрела и поднять их больше не могла, слушая, как тело Ланы падает на пол. С этим звуком душа вышла из тела девочки. Она не плакала, не истерила, она умерла. Где-то там внутри умерла. Этот выстрел унес жизни двоих: Леси и Ланы.
Услышав хлопок выстрела, Кащей выбросил очередную сигарету, которую хотел закурить. Он бросился к зданию, а сердце его так быстро билось, словно птичка в клетке. Он бежал за племянницей, боясь даже представить, что могло произойти. Войдя в помещение, мужчина сразу обратил внимание на лошадь, что лежала на полу, истекая кровью. Далее он перевел глаза на охотника, что складывал ружье, а затем уже и на Лесю, что сидела скатилась по стене и сидела на полу, прикрывая рот рукой и с ужасом смотря на тело своей любимицы.
— Блять, а нахуя при ребенке-то? - крикнул он, обхватывая плечи Леси и помогая ей подняться, но сама девочка никак не могла шевельнуться, не отрывая глаз от лошади, - ты вообще на приколе что-ли? - продолжал Кащей перепалку, но Леся их не слышала, она не слышала ничего, кроме своего медленного и глубокого дыхания.
Когда Паша помог ей подняться, она легонько оттолкнула его, словно зомбированная, подходя к телу Ланы. Опустившись перед ней, девочка обхватила ее голову, сжимая в ладонях жёсткую гриву и укладывая на свои колени. Кащей был против такого, но всё-таки не стал ей мешать, продолжая ругаться с охотником и лишь иногда посматривая на ребенка.
— Ты слышишь меня, Лана? - шепнула Леся, проведя дрожащей рукой по шее лошади, - я тебя так сильно люблю, - на выдохе произнесла она, чувствуя, как лицо снова напрягается, а из глаз текут слезы, - так сильно тебя люблю, - повторяла девочка дрожащим и беспокойным голосом, - прости меня, пожалуйста..
Тело лошади оставалось неподвижным, а открытые глаза, будто замороженные, смотрели вдаль. Ее глаза были до ужаса пустыми и безжизненными, заставляя девочку поеживаться. Плечи Леси подрагивали из-за накатывающих эмоций.
— Ланочка, - проныла она, впадая в истерику. Девочка прижимала окровавленную голову животного к себе, поднимая глаза в потолок. Крик вырывался из глубины ее души, а она просто не могла сопротивляться, выпуская его наружу и заполняя им все здание, заставив вздрогнуть каждого.
Кащей смотрел на нее с ужасом, с сочувствием. Да, естественно, для него это была всего-лишь лошадь, всего-лишь животное, из-за которого он никак не переживал. Сердце его обливалось кровью не из-за Ланы, а из-за Леси, что так сильно кричала, не сумев спокойно воспринять убийство ее любимицы. Паша же понимал, что это сложно для нее, учитывая, что она видела это своими глазами, что сейчас она обнимает тело некогда живой лошади, с которой, буквально, несколько минут назад прощалась, которую также обнимала, просто живую. Не желая больше это наблюдать, он подошёл к девочке, нежно проведя рукой по ее волосам и поцеловав в макушку.
— Вставай, маленькая моя, - прошептал он, прижимая тело племянницы к себе и снова поднимая ее с земли. Руки ее тут же ослабли, отпуская голову лошади, что сразу упала на пол. Позволяя мужчине себя поднять, она положила руку на его плечо, удерживая и сжимая. Леся смогла посмотреть на него, со слезами на глазах, - я знаю, больно, - прошептал мужчина, поднимая ее на руки, ведь понимал, что сама она идти не сможет на своих дрожащих ногах, - до свидания, - бросил он Кате, выходя из здания.
Тело девочки дрожало, сильнее прижимаясь к Кащею. Она тихо всхлипывала, покусывая губы и утыкаясь в его шею. В нем она нашла спасение, свою подушку безопасности, что, буквально, защищала ее от внешнего мира, такого жестокого внешнего мира.

— О, приперся, - Турбо сплюнул, встречая взглядом Адидаса и Марата, - подонок, - с этими словами парень спрыгнул с ограды корта, на которой до этого сидел и говорил с Зимой по поводу вчерашнего.
— Давайте без этого, пацаны, - сразу произнес Вова, посмотрев сначала на Валеру, а потом на Марата, взгляд которого был подобен взгляду потерянного котенка, - где Кащей?
— Он поехал с Лесей к ней на работу, сказал, что быстро вернётся, - подал голос один из парней.
Турбо встал напротив Марата, пересекаясь с ним взглядами. В сердце бушевало пламя, заставляющее его сейчас влететь на младшего и дать ему несколько лещей, довести его до реанимации своими руками. Парень еле сдерживался, не позволяя себе это сделать только из-за старшего, из-за Адидаса.
— Ты ж виноват в том, что вчера было, - не стал молчать Марат, кивая на Валеру, - я причем?
— Я виноват? - Турбо выпустил лёгкий смешок, выкидывая кожуру семечки, - ты правда так считаешь, Маратик? - с лёгким интересом спросил парень, склонив немного голову.
— Ты влетел на меня ни за что, хотя я просто пришел Лесе помочь, - продолжал младший, выдерживая испепеляющий взгляд парня.
— Ребят, хорош уже, - Адидас сложил руки в карманы, поворачиваясь к брату, - потом об этом наедине поговорите. Сейчас тут цирк не нужен, спокойно ждём Кащея, - но оба парня не слышали его слов, пожирая друг друга взглядом.
— У нее вообще-то парень есть, если ты не заметил. И он сам будет ей помогать, когда ей это нужно, - процедил старший, а после столкнулся со смешком Марата.
— Хуевый из тебя парень, если она постоянно одна тусует на работе, если ей нравится проводить со мной время за твоей спиной, - этими словами парень не хотел никак оскорбить или унизить Лесю, вовсе нет. Этими словами он хотел донести до парня, что он все делает не так, как надо.
— Блять, я тебе сейчас втащу, - прошипел Турбо, сжимая кулаки и отступая немного назад. Парень чувствовал, как его накрывают негативные эмоции.
— Втащи, если так хочешь, - с лёгкой издёвкой сказал младший, - только тебя это вряд ли сделает круче в глазах Леси. Вряд ли после этого она полюбит тебя.
Эти слова стали для Турбо отправной точкой, той самой контрольной, что развязала ему руки в считанные секунды. Он, наверное, никогда не испытывал столько злости, сколько испытывал сейчас, просто смотря на наглое лицо Марата. Валера любил Лесю и хотел, чтобы она тоже его любила, но парень не видел в ее глазах себя и уже давно. Зато видел, как она смотрела на Марата, стоило только парню появиться на горизонте, как большая часть ее внимания переходило к нему. Это его бесило, очень. Наедине с ним Леся была другой и только поэтому он доверился ей, доверился, что она его любит, но все оказалось не так просто.
— Пацаны, блять! - крикнул Адидас до того, как злость Турбо налетела на злость Марата.
Повалив младшего на землю, Турбо наносил удары кулаками. Парню было плевать куда и как, он просто колотил его, без разбора или каких-либо мыслей. Валера ненавидел этого парня всей душой.
Марат в долгу не оставался. Да, он был в разы слабее старшего, но всё-таки ненависть к нему давала парню больше сил, заставляя драться. Он оттолкнул Турбо от себя ногой, успевая приподняться с земли.

мой телеграм канал, где я буду публиковать некоторые видео к фф и вести дневники главных героинь всех своих работ: ngvcms.
это будет неким дополнением, чтобы вы ещё больше проникались историями девочек.