Слово Пацана: Котылу [18+]

Касэм СомПхон сидел на скамейке, как и сказал Кащей, что носится по стадиону, в ожидании тех, кто придет. Мужчина постарался позвать как можно больше группировок, но был уверен, что далеко не все смогут отозваться, возможно даже никто, потому что то, что предлагал мужчина после случившегося с улицами, это самоубийство, на которое готов пойти абсолютно не каждый. Японской группировке удалось действительно сильно запугать каждого, кто жил в Казани, а тем более тех, кто занимался преступной деятельностью.

Кащей был уже не уверен, что все это делает ради денег, которые получит от отца Мэй. Он, как и все универсамовцы, успел по-настоящему привязаться к данной девушке, к Кириллу, к Ералашу, к Айгуль, к Фанере и многим другим, что тоже пострадали от рук «Окугавы». Все, что они делали, было достаточно жутким, было не принято в общих правилах улиц Казани. За это нужно наказывать.

— А если никто не придет? - спросил Турбо, посматривая иногда на Марата, что ходил туда-сюда, пытаясь спрятать весь негатив, что испытывал в данную секунду.

Перед ним все время стояла картина, как избивают Айгуль, хоть он и успел увидеть лишь мельком, прежде чем отвел глаза. Боль разъедала его изнутри, вместе с очень сильным гневом, который так и хотелось извергнуть на тех, кто сделал это с его девочкой. Он хотел каждого припечатать к полу и бить, пока их лица не превратятся в мясную кашу. За это время он уж очень сильно привязался к этой девушке, он не видел никого, кроме нее, да и не хотел видеть.

Сейчас он просто хотел забрать оттуда свою любимую, прижать ее к себе, нежно расцеловать, успокоить и убедить, что такого больше никогда не произойдёт, ведь Марат больше ни за то такого не допустит, не позволит кому-то там выкрасть ее и мучить. Конечно, парень старался не винить Мэй во всем, но он не мог остановиться. Тайка, как и Айгуль, была жертвой, но это никак не складывалось в голове. И всё-таки, если бы не она, Айгуль бы не оказалась в такой ситуации.

— Будет очень печально, - ответил мужчина, выдавливая из себя каждое слово, ведь он очень не хотел отказываться от затеи вытащить девочек и отомстить обидчикам, но, как бы жутко не было, если никто не придет, им придется отступить. Одним только Универсамом они не ровня такой сильной организации, которая всю Японию держат в ужасе. Посмотрев на Марата, его аж передёрнуло. Кащей вовсе не был чувствительным человеком, но сейчас он буквально чувствовал то напряжение, ту боль, с которой ходил скорлупа. То же самое он ощущал и от всех остальных, что очень много молчали, хотя обычно рот им не закрывать.

Зима таскался у края корта, выкуривая уже пачку сигарет, а Турбо ходил за Кащеем по пятам, наблюдая и выжидая. Конечно, мужчину это уже начинало раздражать, ведь он с удовольствием побыл бы сейчас один, но, всё-таки, он более или менее понимал чувства парнишки, так что ничего ему не говорил.

— Понял, - ответил Валера, тяжело выдыхая, - он посмотрел в небо, где уже начали мелькать звёзды. Тучи отступали, ветер стихал, ночь сегодня должна быть теплая, теплее, чем обычно, по крайней мере. Он думал о Мэй, что с ней сейчас, как она там и жива ли вообще. Страшные мысли, что так и пытались залезть в голову, парень старался отталкивать, но давалось это с большим трудом. Он так и видел перед собой холодный труп девушки, отчего глаза сразу мокли и блестели из-за уличных фонарей. Турбо никогда не простит себе, если с ней что-то случится, если ее убьют. Ведь это он испортил с ней отношения до ее побега, это он вынудил ее поверить в бредни какой-то женщины.

Валера не дал ей достаточной уверенности в том, что с ней ничего не будет, в том, что им можно доверять, что они не подведут ее. Сложно было сейчас винить Мэй из-за ее веры всем подряд, ведь девочка просто пытается выжить, она просто пытается найти спасение в каждом человеке, который лишь только намекнет на то, что поможет ей.
Зима сел на ограду, тяжело выдыхая и выкуривая очередную сигарету. Он никак не мог насытиться никотином, ведь нервы у него стали уж очень шаткими. Несмотря на то, что никотина ему не хватало, парня уже начинало мутить и тошнить от такого количества наркотика, а голова начинала кружиться. Он смотрел то в небо, то на снег, что блестел из-за света. Ночь была очень напряжённой, Вахит не верил в то, что кто-то придет им на помощь, ведь все они были врагами, все они боролись друг с другом за асфальт все эти годы. Никакая ситуация не сможет сблизить десятки разных миров, у которых были разные принципы, внутренние понятия и жизни.

— Можно? - СомПхон сел рядом с парнем, указывая на сигареты. Вахит сразу же протянул мужчине пачку, а тот, легонько улыбнувшись, вытащил сигарету.

Зиме было жаль этого мужчину не меньше всех остальных. Пусть это и жестокий человек, что держит в своей стране крупную организацию, пусть из-за него пострадала вся его семья, как бы то ни было, его жаль. Он потерял всех своих близких, всю свою семью.

— Если всё-таки что-то начнется, то будьте поодаль, - предупредил его парень, - не стоит вам влезать в драки, вы итак выглядите очень плохо, да и, как не крути, ценный человек.

— Не смогу я стоять в стороне, - на дрожащем выдохе ответил ему СомПхон, - моя дочь там, единственное, что у меня осталось, - добавил он, вытирая вновь наказывающие слезы, - ценой жизни, но обязательно спасу ее.

Вахит улыбнулся кончиками губ, видя, что отец действительно любит своего ребенка. Он видел эту тоску во взрослых глазах мужчины. Посмев положить руку на плечо мужчины, Зима поднялся, обхватывая его уже обеими руками. Немного помедлив, СомПхон ответил на объятия.

— Я слово пацана даю, мы обязательно спасём ее. И пусть для вас слово советского пацана ничего не значит, в чем вы, думаю, правы, это слово я сдержу. Там рядом с Кащеем стоит человек, что влюблен в вашу дочь, поверьте, его я знаю, он там всех порвет за нее. Каждый из наших парней успел привязаться к Мэй, мы вас не подведем.

— Мэй? - он посмеялся, - КхунМэй никому не позволяла себя так называть, - выдохнув, сказал мужчина. После, похлопав парнишку по спине, он тихо прошептал, - спасибо вам. Думаю, я доверюсь твоему слову пацана, да и в силу твоего друга, который любит мою дочь, - СомПхон снова посмеялся, но так доброжелательно, так легко.

— Смотри, - Кащей указал на поворот, откуда выезжали автобусы. Один автобус медленно проезжал по тропе, давая пространство для второго и даже для третьего, останавливаясь в нескольких метрах от корта. Десятки парней выходили из транспорта, останавливаясь у входа на стадион и дожидаясь остальных, чтобы всем вместе пройти на поле. Кащей, заметив это движение, пошел к другому концу стадиона, чтобы дать людям место и избежать каких-либо столкновений. Он залез на трибуну, дожидаясь гостей. Лица ребят были убитые, каждый из них потерял что-то в неправомерных действиях японской организации, каждому было за что бороться этой ночью, каждый мысленно благодарил Кащея за то, что он поднял это восстание. Парни были расстроены тем, что из-за каких-то подонков им пришлось закрыть группировки, они злились из-за этого из-за потери своих друзей. Они устали каждый день находиться на похоронах нескольких своих и чужих товарищей, видеть их мертвые лица и ничего не делать.

С другой стороны от корта, также из-за стены одного из домов, выехал автобус, а за ним ещё толпа из, как минимум, ста человек. В руках у каждого была бита или какая-нибудь палка, которой они могли отбиваться или бить. Парни медленно собирались в кучи, о чем-то переговариваясь. Все они, и без слов Кащея, понимали, где нужно встать. Все они, не возмущаясь, что стоят перед чужим старшим, послушно дожидались, пока соберутся остальные. Ребята нервно сжимали в руках свое оружие, ожидая, когда мужчина начнет говорить, ожидая, когда они смогут пойти войной на обидчиков, хоть и понимали, что и сейчас будут потери, но это потери были необходимы, чтобы потом они жили спокойно, как и раньше, борясь снова за свой асфальт, а не за жизни, как сейчас.

В домах постепенно погасал свет. Множество голов советских людей высовывались из окон и балконов, наблюдая за тем, что происходит на улице. В груди людей подскакивал адреналин, видя эту картину перед собой. Парней на корте становилось все больше, все больше группировок собирались в одну кучу, пожимая друг другу руки и избегая конфликты, ведь все стояли на территории Универсама. Люди прикрывали шторы, стараясь не привлекать повышенное внимание к своим окнам и всё-таки продолжали наблюдать за тем, что происходит. Милицию никто и вызвать не смел, замечая, что это не толпа из сорока человек, а практически армия из пятиста.

Следующая партия автобусов выехала с другого угла стадиона. Парни поспешно покидали свои транспорты, проходя на корт, где уже собралось множество народу

— Я же обещал, что приведу как можно больше людей, - Жёлтый поднялся к Кащею, пожимая ему руку, - командуй, - он отошёл в сторону, давая старшему Универсама волю. Его парни выстроились впереди всех, внимательно наблюдая за тем, что будет дальше.

Турбо поднялся к Кащею. Он ухватился за голову, смотря на то, что происходит, ведь это совершенно не укладывалось в голове. Казалось, вся Казань собралась, чтобы отомстить японским ублюдкам за то, что они сделали с улицами, с парнями. На его глазах уже блестели слезы облегчения. Он так хотел верить в то, что люди отзовутся на помощь.

— Вов! - крикнул Марат, заметив, как из одного из автобусов выходят универсамовцы во главе с Адидасом Старшим. Глаза его моментально защипало, он бросился к брату, обнимая его за плечи, - Во-ов, - протянул он, утыкаясь в грудь брата. Сейчас ему было так легко, как никогда, зная, что брат не оставил его в беде, зная, что он будет с ним до конца.

— Все будет хорошо, - проговорил Вова, потрепав младшего по волосам, - выходим, быстрее! - прикрикнул он на своих ребят.
Улица все сильнее оживала. На корте уже не хватало места, так что многим ребятам пришлось остаться за его пределами. Весь стадион был занят, территория сзади также была занята, толпы уже доходили до подъездов домов.

Парни стояли и смотрели на Кащея, что в этот момент подбирал слова, чтобы дать ребятам понять, за что сегодня они воюют. Конечно, все это было достаточно жутко. Сейчас мужчина отправлял некоторых ребят на верную гибель, зная, насколько сильна японская ОПГ, но другого выбора у них не было. Милиция была бесполезна в борьбе с терроризмом «Окугавы», что успели уже убить более пятидесяти пацанов и не только пацанов. Японская организация принесла в Казань ужас, из-за которого мирные граждане начали покидать город. Они, буквально, оккупировали Казань, заставляя людей жить в страхе.

— Парни! - начал Кащей, - да что ж это такое-то? Почему мы должны отдавать свои территории каким-то приезжим ублюдкам? Почему мы должны, как мыши, прятаться в своих домах, боясь быть прорезанными? Почему мы должны боятся за своих друзей и близких, зная, что эти твари расхаживают по нашим улицам? Мы столько лет воевали друг с другом за свой асфальт, а сейчас так просто отдадим его им? - продолжал мужчина, наблюдая, как ребята смотрят на него, слушая взахлёб то, что он говорит, - эти уроды переубивали наших товарищей, братьев, друзей! Они насилуют наших женщин, подрывают наш транспорт, обворовывают наши магазины! Они приехали в наш город, а ведут себя так, словно они здесь хозяева, но это не так! Это наша территория, наши женщины! Пора гнать отсюда этих засидевшихся гостей и вернуть то, что нам принадлежит! - крикнул он, стараясь посвятить в свою речь всю улицу. Эхом его голос отбивался о стены домов, доходя до самых крайних парней, что стояли молча, внимательно слушая мужчину и даже никак не переговариваясь, боясь пропустить что-то важное.

Помимо парней из группировок, присутствовали и другие мужчины, обычные мирные рабочие, что узнали о идее подростков, полностью поддерживая это. Весь город уже устал находиться в страхе всю эту неделю. Все они были готовы выйти на поле боя с японскими уродами, с которыми не может справиться милиция.

— Сейчас мы пойдем и разнесем этих мерзавцев под корень! Сотрем «Окугаву» с лица земли! - в ответ на это высказывание Кащея, парни подняли к нему оружия, что были у них в руках и закричали, - но прошу вас быть аккуратнее! У них в заложниках две сестры Универсама, которых нужно вытащить оттуда живыми и невридимыми! Эти девушки подруги моих универсамовских парней, которых эти твари мучают и избивают! Что мы делаем с теми, кто избивает наших женщин? - парни что-то закричали, явно давая понять, что они против такого отношения к слабому полу, - не мы начали эту войну, но мы ее закончим!