Слово Пацана: Котылу [18+]

— Здравствуй, - Кащей вышел на улицу, встречая мужчину, которого так долго ждал. Спустя столько времени он смог связаться с ним. Касэм был измучен, по нему было заметно, что сна он не видел давно, переживая потерю всей семьи. Сын его погиб от рук бандитов в своей же люльке, самолет жены подбит военными на территории СССР, а дочь в заложниках.

— Привет, - ответил мужчина, выпрямляясь. На руке у него был гипс, весь он был таким, словно с войны только что вернулся. В глазах стояла очень сильная тоска, отчего даже у чёрствого Кащея пережало в груди. Он даже и представить не мог, что бы чувствовал, если бы в один момент потерял всю свою семью, как этот мужчина. СомПхон поднял голову, осматривая здание, а после переводя глаза на советского бандита, - ты сказал, что дочь мою похитили, снова.

— Да, мы не смогли уследить, - Кащей протянул мужчине записку, что оставила Мэй.

"Я знаю, что вы обманули меня. Вчера женщина подошла ко мне и сказала, что вы должны были знать, где мой отец. Как бы то ни было, вы предатели. Я поверила вам, а вы оказались очередными бандитами, которые за мой счёт хотят стрясти с моего отца как можно больше денег. Я не хочу видеть вас, а тем более Турбо. Даже подумать не могла, что вы станете мне врагами. Какая же я наивная. Спасибо за хорошее отношение, но я хочу домой".

СомПхон тяжело выдохнул, сминая записку в своих руках. Он понимал, что его дочь просто очень сильно отчаялась, что готова была поверить каждому, кто скажет, что что-то знает о местонахождении отца. Слезы сами по себе выступили из глаз. Мужчина всхлипнул, обхватывая замерзшими пальцами переносицу.

— Люди слышали, как девочка кричала. Кто-то видел, как ее грузили в машину, - добавил Кащей, - большего ничего сказать не могу, так как люди молчат, никто не хочет в это вмешиваться.

— Понимаю, - ответил старший, укладывая записку в свой карман. Он совсем немного не успел, а сейчас, единственное, что у него осталось от родной крови, это записка, написанная на скорую руку, при побеге. Естественно, во всей этой ситуации он винил только себя. Возможно, месяц назад, когда все это только произошло, он бы налетел на Кащея, он бы убил каждого, но сил совершенно не осталось. Он потерял все.

— Проходи, будем решать, что делать, - сказал Кащей, впуская СомПхона в здание. Мужчина не стал сопротивляться. Он послушно вошёл в здание, встречаясь с ещё двумя парнями, что сидели около входа и сразу вскочили, заметив гостя.

***

Сидя на сыром бетонном полу и подрагивая от холода и страха, Мэй пыталась успокоиться. Прошло уже два дня с тех пор, как ее похитили, с тех пор, когда она поверила в сказку и пошла на поводу у эмоций, совершенно забыв про здравый рассудок.

Айгуль сидела около Мэй, положив голову на ее колени. Девушки прижимались друг к другу, пытаясь согреться. Айгуль была здесь уже около пяти дней, может больше, может меньше, сама девушка уже не помнила, сколько тут находится. Бедную Айгуль морили голодом и избивали плетью, отчего на ее теле были красные кровавые полосы.

Школьное платье перепачкалось, а местами было разодрано. Колготки также были порваны, а на ногах блестели ссадины. Руки ее, как и руки Мэй, были связаны за спиной. «Окугава» — так гласила надпись на стене, около входа. Мэй когда-то слышала об этой группировке, но никогда не видела. Данная группировка была японской и состояла из 430-ти человек. Только это она могла знать, и то, от отца, что с детства увлекался бандитизмом. Мэй жила будто в сказке под защитой отца и, местами, даже романтизировала бандитизм, но именно сейчас она понимала, что это не то, что нужно восхвалять, не то, чем можно гордиться, когда твой отец бандит. Только сейчас она поняла, насколько опасно быть с таким человеком даже просто знакомыми, не говоря уже о том, чтобы являться его семьёй.

— Мэй.., - дрожащим голосом позвала Айгуль, которая только проснулась. Тело ее дрожало, а волосы были мокрыми из-за влаги, что капала на них с потолка. Она подняла голову, встречаясь с такими же заплаканными глазами подруги, - мне плохо..

Мэй прижалась губами ко лбу девушки. Судя по всему, у Айгуль был жар, но что она сможет сделать? От этого ей стало только хуже, ведь из-за нее девочка сейчас оказалась в такой ситуации. Если бы не она, Айгуль бы прекрасно проводила время с подругами или Маратом, она бы сейчас спала дома, а не в сыром подвале.

Четырнадцатилетняя девочка снова начала плакать, прижимаясь к старшей. Она вовсе не винила Мэй, что они сейчас здесь, но очень сильно хотела домой, хотела к Марату.

— Все будет хорошо, - ответила ей тайка, понимая, что явно лжет, но что она ещё может сказать? - все будет хорошо.., - продолжала шептать девушка, прижимая Айгуль ближе к себе и пытаясь согреть ее измученное тело.

Мэй боялась, но сейчас не только за себя. Все то время, когда ее похищали постоянно, страх ее был иным, она переживала только за себя, а сейчас ей приходилось смотреть на побитую Айгуль, понимая, что все это из-за нее. Слезы текли по щекам Мэй, а руки сжимались в замок за ее спиной, сжимались до боли в костяшках. Она кусала губы, пытаясь плакать тише, чтобы подруга не слышала этого, ведь девушка так старается поддерживать ее, так старается донести, что все будет хорошо, что их обязательно спасут, хоть и знала, что это не так. Мэй поступила ужасно, бросив Универсам, обвинив их во лжи. Она даже перед Турбо бы на коленях сейчас извинялась, лишь бы он просто пришел, лишь бы он вытащил ее из этого кошмара. Сейчас она чувствовала вину перед ним. Ей просто нужно было понять, что с дворовым мальчиком, естественно, будут такие проблемы.

Она примерно представляла, в каких обстоятельствах живут те, кто присоединяется к группировкам в таком юном возрасте, она понимала, что он не причем, что он не виноват, жаль только, что понимать она начала так поздно, когда уже все испортила и вряд ли снова увидит его. Девушка готова была простить ему все, ведь то, что он просто не подошёл к ней, когда ей было морально плохо, не сравнится на данный момент с тем, как он спасал ее от бандитов в ту ночь, как он прижимал ее к себе, спасая от холода. Да, моральная поддержка это очень важно, но не в тех обстоятельствах, в которых они оказались. Сейчас она очень нуждалась в физической поддержке, в защите, а ее может обеспечить только Валера.

В этом была разница между Турбо и Зимой. Зима был слаб в физической подготовке. Может быть, если бы не Валера с ней был в ту ночь, в ту погоню, они бы оба погибли. Зато парень мог всегда подбодрить морально, мог помочь, заставить смеяться, даже несмотря на то, что где-то внутри очень сильная боль пожирает изнутри. Казалось бы, этот человек вечно на позитивных мыслях, хотя на его лице у самого сильная тоска.

Валера же был очень вспыльчивым и огненным человеком, но почему-то это очень сильно привлекало ее, несмотря на то, что и пугало тоже, но всё-таки именно с таким человеком можно чувствовать себя в безопасности, а это именно то, в чем она нуждалась весь этот долгий и тяжёлый месяц, который она провела в СССР. Никогда она не думала, что ей будет нужен такой человек, как Турбо. Мэй ненавидела физическое насилие, ненавидела все, что с ним связано, но до сегодняшнего дня, ведь сейчас она хотела только одного: чтобы Валера ворвался в это помещение и разнес всех, кто сейчас мучает ее и Айгуль, чтобы он убил каждого, а Мэй в этом только поможет.

***

Ещё через два дня под дверь нового здания Универсама подложили конверт, где была записка с адресом и кассета. Кащей собрал присутствующих, а именно: Турбо, СомПхона, Зиму и Марата, что каждодневно ошивались в помещении. Мужчина примерно понимал, что там может быть, ведь иначе они бы просто отправили письмо, а не тратили время на съемки ролика. Вставив кассету, Кащей отошёл к стене, прижимаясь к ней плечом и складывая руки на груди. Через секунду картинка загорелась. На ней была Мэй, вся в слезах и крови. Голова ее была в воде, а тело дрожало, с желанием вытащить голову, но кто-то усердно ее удерживал. Через пару секунд ее вытащили из воды, ударяя по лицу.

— Говори папочке, чтобы он все свое имущество переписал на «Окугаву»! - неизвестный азиатской внешности держал девочку за шею, склоняя ее над тазиком с водой.

— Н-нет, - отвечала девушка, после чего ее голова оказалась в воде. К счастью, она успела задержать дыхание, из-за чего смогла продержаться гораздо дольше, чем в предыдущий раз, с чего, собственно, видео и началось. Она плакала и задыхалась, но всё-таки не поддавалась мужчинам. Девушка продолжала стоять на своем.

И вот, в очередной раз, когда от нее просили сказать эту ужасную фразу, Мэй подняла голову и плюнула в лицо мужчины, после чего снова получила по лицу, только в этот раз удар довел ее до отключки.

— СомПхон, мы ждём тебя по адресу. И Универсам с собой приводи, их девчонка тоже у нас, - сказав это, оператор перевел камеру.
Айгуль была привязана к потолку за руки. Тело ее висело, словно тряпка, оно было изранено и избито. Сама Айгуль была без сознания, склонив голову. Мужчина стоял рядом с ней, помахивая плетью в его руках и нанося удар. Только на удар этот девушка никак не отреагировала. Видео завершилось также резко, как и началось.

Марат последнюю минуту смотрел в пол. Ему слишком больно было смотреть на то, что происходит с его девушкой. Кулаки его сжались, а злость все больше росла в его груди. То же самое чувствовал и Турбо, только он, как раз наоборот, не отрывал глаз от экрана до самого конца. Парень видел, что делали с Айгуль, которая для него тоже стала семьёй, он видел, что делали с Мэй, которая для него стала его любовью, несмотря на тот разговор, что поставил точку в их взаимоотношениях. Если даже Мэй все равно его не простит, если она не заговорит с ним, ему было плевать. Он должен был спасти ее, должен был прибить каждого, кто находится в этом здании, а тем более оператора, что занимался всей этой дичью.

У обоих парней злость выливалась за края, буквально пожирала их изнутри, заставляя, буквально, трястись.

— Сука, - прошипел Зима, тяжело выдыхая и поднимая голову к потолку, чтобы удержать слезы, которые так и просились на выход. Обе эти девушки были важны для него, обе они были ему близки, а самое главное, что они девушки его друзей, - какие же уроды, - продолжил парень, поднимаясь на ноги. Сидеть на стуле не получалось из-за количества адреналина, что сразу разлился по его телу, как только он это увидел.
Турбо достал сигареты, нервно передавая одну Марату.

Старший впервые в своем присутствии разрешил ему закурить, потому что понимал, что если ему сейчас так хреново, то и Марату не меньше. Младший же не стал отказываться. Он дрожащей рукой взял сигарету, прикуривая уже у Кащея, что с готовностью протянул уже горящую спичку. Все молчали, никто и не знал, что можно сказать в такой ситуации, ведь каждый из присутствующих был близок хотя бы с одной из девушек.

— Я.., - начал Кащей, привлекая внимание поникших ребят и СомПхона, что сидел на стуле, смотря в одну точку, - похожу по группировкам, по тем, кто потерял мальчишек из-за «Окугавы», поспрашиваю, готовы ли они как-то отомстить им за своих пацанов, - положив спички в карман штанов, мужчина сразу накинул куртку и, больше ничего не говоря, покинул помещение, в котором встало очень сильное напряжение.

Сможет ли эта ситуация объединить разные улицы, что раньше боролись друг с другом? Мало кто мог вообще в это поверить, но такое вполне реально, ведь очень много мальчишек пострадали от рук данной организации, что так резко ворвалась в жизнь Казани, без разрешения ступила на их территорию и выставила свои ультиматумы, свои правила, запугала парней, заставляя их закрыть свои группировки и сидеть выжидать, когда все это закончится, чтобы банально выйти из дома вечером. Смогут ли десятки казанских группировок объединиться против одного общего врага?