Слово Пацана: Котылу [18+]

На следующий день Мэй проснулась в прекрасном настроении. Она знала, что ещё чуть-чуть, и она наконец увидит своего отца, она вернётся домой. Зима был даже удивлен, когда увидел улыбчивую девушку, которая вчера при нем и при Кащее успела накричать на Турбо, что сегодня наоборот, был в ужасном состоянии.

Про Айгуль парни не стали говорить девушке, лишь спросили, говорила ли она что-то в их последнюю встречу. Как бы то ни было, мысли тайки были заняты лишь тем, что ещё немного, и она окажется со своей семьёй, хоть уже и не полной. Девушка очень соскучилась по своему отцу, что сейчас всеми силами пытался найти ее на просторах чужой страны.

"Попрощавшись со своими друзьями и обняв каждого, Мэй, счастливая, открыла калитку своего двора. На удивление, стояла полная тишина, хотя обычно ее встречал Рэкс, домашний питомец. В этот раз пёс не выходил из будки, что было ненормально дня него, так что девушка сразу запереживала.

— Рэкс? - тихонько позвала она, аккуратно проходя на территорию собаки. Наклонившись, Мэй посмотрела в домик пса, но его там не было. Цепь оставалась на месте, прикрепляясь к будке. Из-за недавнего дождя железо блестело, а в темноте казалась окровавленной, отчего Мэй даже передёрнуло. Страх сковал тело Мэй, не позволяя ей нормально передвигаться на ватных ногах. Дыхание участилось, от понимания, что что-то не так с ее любимым мальчиком.

Девушка пошла по цепи, наблюдая за тем, куда она тянется. Дойдя до забора, она увидела большой черный ком, лежавший на траве. Это был Рэкс, весь в крови и ранах. Пёс часто дышал, не поднимаясь и не реагируя на голос хозяйки. Что-то шепча на своем родном языке, КхунМэй опустилась на колени перед собакой, обхватив его голову дрожащими руками. Рэкс заскулил от боли, заставляя сердце девушки пережаться. Слезы тут же покатились по щекам, сопровождаясь сильной болью в груди. Тихо всхлипнув, Мэй положила голову питомца на свои колени, нежно проведя пальцами по мокрой шерсти.

— ได้ยินฉันมั้ย? (Ты слышишь меня?) - тихо спросила девушка, опуская голову, - ใครกล้าทำแบบนี้กับเธอ? (кто посмел так поступить с тобой?) - руки задрожали сильнее, сжимая твердую шерсть пса. Мэй слышала, как Рэкс задыхается, она слышала, как тяжело ему сделать хотя бы вдох. Все тело собаки было изрезано, раны кровоточили, вокруг его тела вся трава была красной, смешиваясь с дождевой водой, - ได้โปรดมีชีวิตอยู่ได้ยินฉันไหม อย่าตาย (пожалуйста, живи, слышишь? Не умирай..) - продолжала шептать она, пока пёс скулил и кряхтел, но с каждой минутой все реже и тише.

Одинокий плачь Мэй заполонил всю улицу, где в такое позднее время не было никого. Сердце ее билось, словно сумасшедшее. Ещё немного посидев перед, уже, трупом своего пса, она поднялась на ослабевших ногах, еле как доползая до двери своего дома. Девушка уже начала искать ключи в кармане куртки, когда обнаружила, что дверь в дом открыта, чего обычно никогда не происходило. Замок был взломан, это она поняла по разодранном дверном косяке. Аккуратно и тихо открыв, она вошла в холодное помещение, где было темно и мрачно.

— พี่เลี้ยงเด็ก? (Няня?) - позвала Мэй, тихонько ступая на деревянный пол, где ранее лежал ковер, которого сейчас и след простыл. Включив свет, девушка осмотрелась. Вдруг все было перевернуто с ног на голову. Стол, что стоял в зале, находился почему-то в прихожей, с переломанными ножками. Обои на стенах разодраны, картины валялись на полу, окна были открыты, отчего сквозняк сразу прошёлся по телу Мэй, вызывая табун мурашек.

На дрожащих ногах Мэй прошла чуть дальше, замечая лестницу, что в некоторых местах была переломана. Наверху горел свет, иногда мигая, отчего девушка сразу тяжело задышала, вспоминая, что сегодня дома остался младший брат, Марко, с которым должна была сидеть няня. Марко не было и двух лет, так что он все время должен был оставаться под присмотром, но так как родители были постоянно заняты на работе, а Мэй училась, им пришлось нанять няню.

— Марко! - закричала она, поднимаясь наверх, перепрыгивая при этом через раздробленные ступени и хватаясь на перила, что тоже в некоторых местах были сломаны, будто топором.

Поднявшись на второй этаж, девушка пробежала по коридору, где все двери были открыты, кроме одной, двери в комнату Марко. Ручка была в красных пятнах, так что, от страха, Мэй даже замерла на секунду, увидев это. Сердце пережало с новой силой, будто в тисках. Выпустив шумный выдох, она положила руку на ручку, пачкая ладонь в чужой крови. Словно зомбированная, девочка медленно отворила дверь, раскрывая ее нараспашку. Тело годовалого ребенка висело на люстре за ногу, что была привязана веревкой, немного покачиваясь и создавая тихий скрежет. Внизу, на стуле, сидела мертвая няня, в руках которой находилась голова Марко.

Тело Мэй задрожало. Прикрывая рот рукой, она прижалась спиной к стене комнаты, пытаясь удержаться на обмякших ногах, что отказывались держать ее тело. Медленно сползая по стене, Мэй глотала крик, который так хотел из нее вырваться, но не получалось из-за переизбытка эмоций, что нахлынули на девушку, словно цунами. Смотреть на это не было сил, но и оторвать взгляд не получалось. Хотелось прямо тут и сейчас выколоть себе глаза, чтобы не видеть всего этого ужаса, чтобы не видеть, как ее брат висит на люстре без головы и весь в крови, чтобы не видеть тетю, которую явно очень жестоко пытали.

Хватаясь за голову одной рукой, а второй за свою шею, Мэй наконец закричала, давая волю эмоциям. Она смогла зажмурить глаза, отчего слезы сильнее потекли по ее щекам. Убили всю её семью, убили няню, Марко и Рэкса.

— เพื่ออะไร? (За что?) - заныла она, падая на колени и сжимая в руках окровавленное одеяло, что принадлежало Марко. Вся комната также была разгромлена, как и весь дом. Подползая к стулу, на котором была мертвая няня, девушка положила руку на ее колено, попытавшись прикоснуться к волосам своего брата, но все тело обдало страхом и ужасом, отчего Мэй отдернула руку, прикрывая лицо руками. Она кричала до боли в горле, до разрыва голосовых связок, до хрипоты. Руки ее уже были в крови. Опустив взгляд на них, она снова задрожала всем телом, - ช่วยด้วย! (помогите!), ช่วยด้วย! (помогите!)

Выкрикивая это и ещё несколько неразборчивых фраз, девушка не сразу услышала, что кто-то вошёл к дом. Страх с новой силой обхватил ее тело, заставляя подняться на ноги и посмотреть в окно. Большая черная машина стояла около ее дома, с горящими фарами и открытыми дверьми. Она слышала множество мужских голосов на первом этаже, что говорили то на тайском языке, то на русском, который Мэй знала в совершенстве из-за отца, что вел свои дела и там тоже.

— Она должна быть наверху, я видел, как она вошла в дом, - сказал кто-то, а девушка тут же сорвалась с места, ещё раз посмотрев на тело своего брата.
Добежав до другого конца коридора, она открыла окно. Только под этим окном был бассейн, с помощью которого можно было сейчас сбежать.

— Вот она! - крикнул кто-то, но Мэй уже не видела кто. Она летела вниз со второго этажа, падая прямо в воду, что сразу обдала ее холодом, ибо была она только в коротком платье и с накинутой сверху ветровкой, что никак, по сути, не спасала. Вылезая из бассейна, она слышала, как сзади раздавались выстрелы, но не в нее, а куда-то в сторону, то в забор, что сразу же разламывался, падая в ноги бегущей Мэй, то в стоги сена что стояли в чужих дворах.

Адреналин в груди девушки лишь сильнее рос. Она ревела навзрыд, задыхалась из-за нехватки воздуха, но продолжала бежать, словно ошпаренная. Мэй никогда так не боялась за свою жизнь, обитая под защитой влиятельного отца, но сейчас все по-другому. Девушка решила добежать до центральной дороги, поймать машину или автобус и поехать к отцу на работу, рассказать ему все то, что случилось.

На половине пути Мэй остановилась, прижимаясь к стене одного из домов. Она переводила дыхание, посматривая назад, но никого не было. Это, хоть и немного, но заставило ее расслабиться. Неужели она смогла оторваться? Спустя пару минут, более или менее восстановив дыхание, Мэй выпрыгнула их какого-то двора, но добежать до другой стороны не успела. Из-за угла выехала черная машина, ударяясь в тело девушки. Мэй успела увидеть его лицо, увидеть и запомнить, но после этого вечера ей больше не удалось увидеть эти хитрые глаза вновь. Тело девушки обессиленно упало на продрогшую мокрую землю, откатываясь немного вперёд из-за силы удара. Кровь тут же разлилась по асфальту."

— Ахренеть, смотри, - Вахит указал на телевизор, привлекая внимание Турбо. На экране телевизора показалось ужасные фотографии, с замазанными трупами.

— 14 октября, в Таиланде, горе ворвалось в семью Касэм. Очевидцы, соседи и прохожие, говорили, что слышали, как какое-то время во дворе дома можно было услышать лай собаки, что прекратился довольно быстро, сменяясь жутким и болезненным воем животного, - говорилось в новостях. Валера смотрел в экран, услышав знакомую фамилию, - КхунМэй вернулась домой после прогулки и обнаружила, что ее младший брат и няня были зверски убиты. Люди слышали ее крик, а пока вызывали скорую и собирались во дворе ее дома, девочки уже не было.
Месяц ничего неизвестно об ее отце и самой КхунМэй, но если вы что-то знаете, просим вас обратиться в ближайший милицейский участок и сообщить. По некоторым нашим данным, девочку перевезли в СССР. Несмотря на то, что пропала она уже больше месяца назад, правительство все же, наконец, заинтересовалось эти делом.., - далее парень не слышал. Он смотрел на мелькающие кадры, где показывали то отца Мэй, то ее саму, то ее братика. Все это было достаточно жутким, отчего начинало даже мутить. За все это время, девушка даже не упомянула, что у нее был брат, что он был так ужасно убит.

— Где Мэй? - Кащей появился из ниоткуда. Казалось, он только что вышел за дверь, покурить, а сейчас уже выбегал из комнаты девушки, - где девчонка?

— Она.. была в комнате, - Турбо поднялся на ноги, но тут же получил удар по лицу.

— Нет ее в комнате!

***

Аккуратно войдя в помещение, девушка осмотрелась. Столовая выглядела вполне прилично. Все внутри было украшено к новому году, а от этого вида сердце ее потеплело.

— КхунМэй, проходи, - мужчина снял с нее куртку, повесив на крючок и указывая на стол, что находился около окна, напротив ёлки. Спущенная Мэй улыбнулась и послушно села на место, что ей предложили, - это тебе, - через пару секунд незнакомец поставил перед девушкой тарелку с морепродуктами. Это то, что она безумно любила, несмотря на то, что в Таиланде этого было много.

— Спасибо, - ответила она, беря в руки вилку. Даже удивительно, что в СССР у людей есть доступ к такой еде, но всё-таки, отбросив все ужасные мысли, Мэй присела поудобнее, отправляя первую порцию в рот. Она очень скучала по морепродуктам, которые моментально вернули ее домой, словно она сидит за столом с родителями и братом, словно все в порядке и ничего не было.

Весь мир был разрушен, все было в руинах, но такие мелкие радости действительно умудрялись доставить удовольствие, хоть и тоскливое от того, что Мэй больше не вернётся в прошлое, что она больше не увидит мать, что больше не увидит Марко. Главное, что сейчас ее ждёт встреча с отцом, точнее, она на это надеялась. Сердце трепетало, будто от первой влюбленности. Сейчас, как не крути, она была счастлива, хоть и немного, но счастлива.

Тарелка пустовала уже полчаса, а от женщины ни слуху не духу, но стоило ей только задуматься об этом, как около ёлки остановилась такая знакомая черная машина, а рядом ещё автобус. Она видела знакомое лицо, что выглянуло из дверей. Вчерашняя женщина вошла в помещение, но за локти ее держал тот самый мужчина, с которым Мэй удалось увидеться лишь однажды, когда она бежала к отцу, когда боролась за свою жизнь. Приподнимаясь на ватных ногах, Мэй посмотрела сначала на него, а после на всех остальных мужчин, что вошли в столовую.

— Прости, - начала советская женщина, смотря заплаканными глазами на девушку, - прости, меня заставили.., - губы ее были разбиты, на щеках были небольшие ссадины, которые Мэй заметила ещё вчера.
Незнакомые мужчины окружили ее, вставая поодаль. Они отдавали пространство своему старшему, что все это время держал женщину за руки. Откинув ее в сторону, он улыбнулся девочке.

— Я рад, что мы снова встретились, КхунМэй Касэм, - сказав это, он схватил Мэй за плечи, толкая к выходу.

— Нет, пожалуйста! - закричала она, пытаясь вырваться из хватки.

И нет, девушка вовсе не была глупой, что сразу же поверила незнакомой женщине, якобы она знает, где ее отец, вовсе нет, Мэй просто хотела верить. Она очень хотела верить в то, что ее страданиям пришел конец, что в этот раз ее и правда передадут отцу. Мэй понимала, что ей солгали, а значит она ни за что предала Универсам, ни за что обвинила их во лжи в своей записке, ни за что проклинала их. Никто не относился к ней так хорошо, а совершенно отчаявшись, она потеряла таких хороших людей, что и правда могли помочь ей вернуться домой.

— Прошу вас, не надо! - кричала девушка, пока ее, ослабевшее от страха, тело выводили из столовой, где она ещё полчаса назад, в надежде на светлое будущее, прекрасно проводила время, - пожалуйста!

Удар по лицу был таким, что аж искры из глаз полетели, вместе со слезами. Душераздирающий женский крик прошёлся по темным советским улицам, словно ураган, усиливаясь эхом от ударов о близкопосаженные дома. Молчаливые дома. Тихие дома. Никто даже к окну не подошёл, никто не остановился, никто не попытался помочь ей. Таковы советские люди, у них у самих проблем полно, нечего ещё переживать за кого-то. На утро никто и не вспомнит, что где-то на улице кто-то молил о помощи, а если и вспомнят, то ничего не скажут, никак не обсудят эту тему, потому что это не их дело..