Глава 35
Юлия
Всю дорогу до аэропорта, как дура, реву, со злостью стирая со щек мокрые дорожки от слез. Сердце болит. Душа ноет. Все внутри переворачивается, стоит только подумать, что это все. Конец. А потом представить реакцию Дани. Моего Дани, когда она поймет, что я сбежала. Позорно, трусливо и глупо сбежала, несмотря на его просьбы и уверения, что все будет хорошо и он во всем разберется.
Не будет. Ничего не будет хорошо.
Как оказываюсь в аэропорту и покупаю билет на самолет, не помню. Помню только лавину голосов, что сметает, и что рыдала в трубку, звоня Ксюше и прося скинуть деньги на билет. Взять деньги у Леши я отказалась напрочь. Если рвать связи с Милохиным и его семьей, так окончательно и до основания. Уходить так, чтобы не оставить за собой никаких следов. А дома у меня есть небольшие накопления, которые откладывались как святое и неприкосновенное “нз” на так называемый черный день. И, видимо, этот день настал.
— Ты уверена, Гаврилина?! – в сотый раз переспрашивает Ксю и режет этим по больному.
— Да-да-да, скинь мне их. Умоляю Ксю. Я… хочу домой… – шепчу, до крови кусая губы и прижимая ладошку к сердцу, словно желая замедлить его галоп. – Все, наотдыхалась. Хватит.
— Что случилось? Юля, он тебя обидел? Ты только скажи, я…
— Нет, Ксю. Совсем нет. Наоборот. Он влюбился…
— А ты?
— И я, – признаю скрепя сердце.
— И поэтому ты, дурная, сейчас убегаешь, что ли?
— Нет. Потому что у нас ничего не получится. Да как вы все не поймете-то, а? – шепчу, срываясь на рыдания, мельтеша по огромному зданию аэропорта взад-вперед, – не получится. И все, точка. Ему нужна другая.
— Какая другая, глупышка? – вздыхает Ксюша, – Юля…
— Тебе сложно?
— Что?
— Отправить мне деньги на билет? Сложно? – останавливаюсь, сжимая пальцы до боли в суставах. – Просто сделай, как я прошу!
— Ты ув...
— Да, я уверена! Просто отправь мне эти чертовы деньги! – рычу и сбрасываю вызов, уже через считаные минуты получая перевод на карту. Благо, банкомат в соседнем с нашим домом магазинчике.
Леша все это время топчется в аэропорту со мной как личный телохранитель и психолог, то и дело пытаясь успокоить и переубедить. Но тщетно. И, на счастье, рейс до Москвы улетает в ближайшие полчаса. Словно сама судьба уводит меня как можно быстрее от Милохина. Словно кто-то там сверху чувствует, что одна неверная мысль, один шаг в сторону – и я передумаю.
А этого делать нельзя. И лучше Даня будет ненавидеть меня сейчас за уход, чем я буду корить себя всю жизнь за свою слабость.
Как оказываюсь в салоне самолета, тоже помню смутно. Но зато четыре часа полета – как глотала слезы и шмыгала носом – не забуду никогда. Распадаясь на мелкие кусочки. На атомы. С каждой милей отдаляясь все дальше и дальше от места, где хоть и жалкие пару дней, но была по-настоящему счастлива. Где по-настоящему любила и была любима.
Перед самым взлетом, мобильный ловит очередной звонок от Дани и еще один от Инны. Оба: брат и сестра - наперебой пытаются дозвониться, но я просто отключаю гаджет, чтобы не разрывать себе сердце еще больше.
Смотрю на проплывающий под облаками океан и последний раз впитываю его невероятную лазурь. А в голове такими яркими, радостными и четкими картинками проносились наши выходные. Словно вкручивая нож в сердце все сильнее и сильнее, ввинчивания по самую рукоятку, мозг напоминал о том, какая она была эта неделя: яркая, насыщенная, эмоциональная и… нежная. Прокручивала в голове наши ссоры, скандалы, пикировки, поцелуи, смех, слезы и… многое другое. Словно за семь каких-то ничтожно коротких дней пронеслась другая жизнь.
Но так будет лучше. Для Дани будет лучше.
Ведь что такое любовь?
Способность поставить интересы второй половинки выше своих.
И я поставила. И не буду жалеть. Единственное, на что надеюсь, что Даня поймет и примет мое решение. А самое главное, что он не будет искать встречи.
Никогда.
Даниил
Разругались в пух и прах. Кажется, орали мы с матерью друг на друга так, что сорвал голос, а уходил я из гостиной так быстро, словно пятки горели.
Хватит этого фарса. Хватит игр. Устал. Заберу Юлю, и мы уедем. Только вдвоем. Домой. И мне совершенно плевать на фирму отца и на их с матерью принципы. По большей части матери. Столько грязи я не слышал из ее уст никогда. Словно плотину прорвало. А главное, ты слушаешь и не понимаешь, чем твоя любимая женщина заслужила такие слова? Тем, что из простых смертных? Не богата? Умна и не строит из себя охотницу за выгодной партией?
Господи, ощущение, будто мать живет где-то в каменном веке!
И права была Юля, когда сказала ей, что она своими же руками разрушает все, что так тщательно мы с Инной строили.
Далекие десять лет назад чуть не развела по разным сторонам сестру с мужем, а теперь под удар попали мы с Юлей. Но, в конце концов, это ее право – дуться.
Внутри все кипело и клокотало от злости и чувства несправедливости, пока летел по коридору в нашу спальню. Хотелось со всей дури припечатать кулаком по этим сверкающим чистотой и дороговизной стенам.
Опостылело. Надоело!
— Юля, мы уе… – говорю, открывая дверь в спальню, и тут же замираю на пороге, остро ощущая, что что-то не так. Секунда. Две. Три – и в голове проясняется. Вещи. Они раскиданы по всей комнате. Ее вещи.
— Юля!
Как сумасшедший, несусь по всей комнате – Гаврилиной нет. Гостиная, ванная, балкон – пусто.
Нет ее!
А потом на глаза попадется чек. Тот самый, что был выписан на ее имя. И кольцо с запиской, прочитав которую, я понял, что мой мир пошатнулся первый раз.
Черт бы тебя побрал, Юля! Что ты творишь?!
Никогда не знал, что так может колотить изнутри и так может болеть сердце. Никогда в жизни у меня не тряслись руки так, как в этот раз, пока я несся в сторону аэропорта, запредельно превышая скорости и то и дело раз за разом набирая ее номер. Вылетал на встречную, нарушая все возможные правила и топил так, что дух вышибало от скоростей.
Кто?! Кто ее увез?! А главное, деньги. Где она взяла деньги на билет обратно? Раз оставила все, что я ей купил и даже тот гребаный чек, который заслужила по праву, оставила мне!
— Юля, твою мать! – отшвыриваю мобильный, когда в очередной раз мне отвечает автоответчик, сильнее сжимаю руль и вжимаю до предела педаль газа.
Дорога проносится как одна сплошная картинка. Полчаса за десять минут. Рекорд. Но лучше бы его не было в моей жизни, потому что чем дальше, тем накрывает все сильнее.
Бросаю машину на парковке и, как безумец, несусь по зданию аэропорта. Высматриваю в толпе свою Юлю. А вокруг люди, люди, люди – сотни лиц, и ни одного похожего! Ни одного, сука!
Паника. Все сильнее накрывает паника, и хочется заорать от того, что ее нет. Нигде нет!
А когда бросаю взгляд на табло, понимаю что опоздал. Оборачиваюсь к окнам, что выходят на взлетную полосу и вижу, как буквально у меня на глазах самолет до столицы, в котором летит она, взлетает.
Телефон отключен. Ответа нет.
— Что ты творишь, Гаврилина?! – вцепляюсь руками в волосы, которые готов рвать от безысходности и рычу, сжимая челюсти.
Я же просил! Просто просил подождать! Уверял, что решу сам. Но у нее всегда и на все было свое мнение. Самостоятельная. Самостоятельная и глупая Юля, которая из-за надуманного самопожертвования решила разнести “нас” в клочья.
Больно. Сукаа. Почему же так больно?!
Не представляю, где я беру в себе сил, чтобы вернуться на виллу. Игнорирую напрочь попытки отца поговорить и, быстро упаковав вещи, в тот же день, следующим рейсом лечу в Москву. Все четыре часа гипнотизирую взглядом мобильный, будто вот-вот случится чудо, и, несмотря на “авиарежим”, гаджет оживет. Я отвечу и услышу любимый голос любимой женщины, которая признает, что сглупила и скажет, что ждет меня.
Но нет. Такое бывает только в сказках.
А вернувшись в город и первым делом из аэропорта заехав на работу, узнаю, что Гаврилина уволилась. Буквально пару часов назад забрала документы и вещи.
Моя приемная пуста. На ее присутствие ни намека. А кабинет встречает гнетущей, давящей тишиной.
Я думал, больно было, когда смотрел вслед самолету.
Оказывается, нет.
Режет в груди сейчас. Да так, что хочется отключиться. Уснуть и не проснуться.
— О, командировочное начальство вернулось! – заглядывает в кабинет Вадик с лыбой от уха до уха, но как только замечает, что я не в состоянии не то что шутить, но даже и говорить, примолкает.
— Все в норме, Дэн? Что-то случилось?
— А ты не слышишь? – ухмыляюсь, присаживаясь на край рабочего стола и потирая стучащие виски.
— Что?
— Жизнь моя с треском катится в ад.
— Милохин, ты пьяный, что ли? – сводит брови на переносице дружище. – Я не пойму тебя вообще.
— Пьяный, Вадяс, – стучу друга по плечу. – А еще больной на голову.
И больше не говоря ни слова, ухожу, снова набирая номер Юли. Нещадно садя батарейку. Но трубку она так и не берет. На сотни моих звонков она не отвечает, и сообщения словно улетают в пустоту. Вообще создается ощущение, что я бьюсь в наглухо закрытые двери. Отгородилась. Исчезла. Самоустранилась.
Браво, Гаврилина. Как только поймаю, а я поймаю, спрошу с нее за каждый час адского пекла, в котором я сейчас пребываю.
Сажусь в машину и закуриваю. Руки все еще трясутся, как у наркомана, а в голове все кручу, пытаясь понять, какого черта она творит! Ведь видел, чувствовал, что я ей так же небезразличен. Что я ей нужен. Что любит… но нет ее.
Херово. Так, будто перекрыли кислород.
Долго сидеть на месте нет мочи. Ощущение, будто завис. Поэтому в этот же день, вспоминая адрес Юли, лечу к ее дому, рассудив, что уж там точно найду ее и наконец- то для начала обниму, а уже потом поговорю, отчитав за глупость.
Но там падаю в бездну отчаянья третий раз. Когда приехал туда и поднялся на этаж, соседи мне говорят, что ее нет. Их нет. Что девушки, которые до этого дня снимали квартиру, съехали буквально пару часов назад.
— Вы уверены? Может, они просто уехали? – смотрю пытливо в глаза бабушке-одуванчику, но, судя по всему, она не врет. Простодушно пожимает плечами и говорит:
— Ксения сама утром предупредила. Ключи от квартиры мне оставила, чтобы хозяйка забрала. Съехали они, милок.
— А… куда? Вы случайно не в курсе?
— Нет.
Нет – звучит в голове, как приговор. И? Что дальше-то?
— Единственное, – уже почти закрыв дверь, опомнилась бабулька, – я так думаю, может, они в гости к бабке Ксении поехали? Она где-то в пригороде живет, в деревеньке небольшой.
— А название?
— А вот это уже без меня, – разводит руками соседка девушек. – У меня память такая, что эти названия сроду не запоминала. Так что… а ты кто будешь-то? Что-то я тебя никогда не видела рядом с нашими девушками?
— Жених я буду.
— Брошенный, что ли… – хмыкает женщина, а мне только и остается ухмыльнуться в ответ.
— Похоже на то, бабуль. Похоже на то…
Оседаю на лестничный пролет в подъезде, откидывая тяжелую, словно во хмелю голову, прислонившись к холодному бетону, и прикрываю глаза. Ломает. Такое ощущение, что ломает все тело изнутри, каждую косточку и каждый сустав.
Хреново так, что единственное, чего я хочу сейчас – сдохнуть.
И сейчас и, как оказалось, последующую череду потянувшихся один за другим дней. Монотонных, серых, пресных дней, когда я не живу, а существую. Хожу на работу и раздаю команды, подписываю бумаги, даже не читая, и не могу собрать мысли в кучу на совещаниях. Каждый день терзаю мобильный, пытаясь дозвониться по сотне раз за час, но все безуспешно. В ту квартиру они с подругой так и не вернулись, а на работе никто больше не знает, где можно найти мою Юлю.
Мою!
И я начинаю пить. Скатиться в алкогольный загул – последнее дело. Но нервы на пределе, а вместе с ними и моя выдержка. А все потому, что я не могу ее найти. Я понятия не имею, кто ее подруга, зная только имя – Ксюша. На этом все. И как что-то о ней узнать, я тоже не знаю. Я скатываюсь в отчаяние, и виски становится обязательным спутником моих вечеров. Бокал за бокалом.
Днем закапываюсь в работе, а вечером тону в алкоголе, съедая себя и коря за то, что упустил. Идиот…