Глава 26
Юлия
После форта Антуан, а это был именно он, к вечеру, последним не изученным нами пунктом остается Порт-де-ла-Кондамин. Та самая гавань, где стоят изысканные и роскошные яхты, и по которой снуют сплошные рычаще-гудящие спорткары. И которую Илья оставил намеренно напоследок, чтобы насладиться потрясающим закатом с террасы ресторана.
Мы садимся за дальний столик, у самых перил, и я не могу не признать, что картинка перед глазами впечатляет.
Пока Даниил делает заказ, я не могу оторвать глаз от горизонта, что постепенно начинает окрашиваться в малиновый цвет. Необыкновенно сочетаясь с лазурной гладью моря, закат, пока еще блеклый, слегка оттеняет голубого цвета небо, но уже через час, я уверена, это будет дух захватывающая картина.
И хоть стараюсь делать вид, что все в порядке, но на самом деле ничего подобного. После его фразы “нам надо поговорить”, я, как и любой человек, напряглась. На душе стало тревожно, и отогнать легкий мандраж все никак не получалось. Даже вон руки мелко трясутся, и я с опаской поглядываю на Милохина в ожидании продолжения.
— Как тебе? – спрашивает Даня, откидываясь на спинку стула и кивая в сторону горизонта, когда уходит официант.
— Потрясающе, – тяну уголок губ в улыбке.
И все. Мы опять замолкаем. Даня смотрит на меня, а я смотрю на море. Умиротворенное и спокойное.
— А город?
— Похоже, я влюбилась в это место, – говорю искренне и не могу сдержать разочарованного вздоха. – Вот вернемся домой, и мне останется только вспоминать по фотографиям все это великолепие.
— Ну, почему же, княжество никуда не денется.
— Ты шутишь, да? – наконец-то перевожу взгляд мужчине глаза в глаза. – Мне, чтобы прилететь сюда за собственные средства и задержаться хоть на недельку, придется копить… эм… примерно вечность и еще пару дней, – выгибаю бровь, и мужчина усмехается.
— Муж.
— Что муж?
— Может, будет обеспеченный муж.
Это он сейчас на что или на… кого намекает? И почему так прыгает сердце в груди? А еще в голове всплывает образ… мужа. С лицом Дани. Но нет, дважды в одно место снаряд не попадает, и вряд ли меня еще пригласят сыграть роль горячо любимой невесты. А в то, что эта игра и фальшивая любовь может перерасти с его стороны в настоящую… в общем, не верю. Как бы больно от этого не было. Такие, как он, не влюбляются. И не дарят всего себя и свою жизнь только одной единственной.
— Я не хочу обеспеченного мужа.
— А какого хочешь, Юля? – подается вперед мужчина, упирая локти в стол.
— Любящего.
— Куда тебе нужны были такие деньги, Юля? – резко перескакивает с темы на тему Милохин. – У тебя какие-то проблемы?
И смотрит так внимательно, будто и сам уже в моей голове нашел ответ.
— Это имеет какое-то значение? – говорю осторожно, прощупывая почву. Получится или не получится соврать?
— Имеет.
— Если не отвечу, чека не видать? – складываю руки перед собой, сжимая пальчики в замок. – Но ты обещал.
— А я свои обещания держу. Просто мне интересно, ты и правда здесь, со мной сейчас, все еще только ради чека? – усмехается Милохин и сжимает руки, лежащие на столе, в кулаки. Лицо спокойное, но тело выдает. Побелевшие костяшки пальцев, которые он сжал запредельно сильно, говорят сами за себя.
— Не только, – спустя, кажется, вечность говорю тихо.
— Тогда почему? – кажется, он даже выдохнул. До того напряженно ждал ответ, будто для него это действительно важно.
— Я тоже всегда держу обещания…
— А еще?
— А еще я получаю извращенное удовольствие, видя, как моего большого босса строят предки, – улыбаюсь, подмигивая и получая улыбку Данила в ответ.
— А еще? Почему еще?
— Потому что я не люблю отступать, – пожимаю плечами, стойка держа оборону вокруг своего сердца. Хотя прекрасно понимаю, что он хочет от меня услышать. Какое “почему”. Но я даже мысленно себе пока боюсь в этом признаться. Не то, что ему… и вслух.
— Это не все, – машет головой, убирая руки, когда к нам с полными подносами всяких вкусностей спешит официант.
Пока молодой парень в форме расставляет перед нами блюда и откупоривает бутылку с вином, разливая по бокалам, мы с Даней меряемся упрямством. Глаза в глаза. Кто первый отступит.
— И все-таки? – возвращается к теме Даня, подхватывая бокал, когда мы снова остаемся одни.
— Откровенность в ответ на откровенность, – беру и свой бокал, протягивая к мужчине и тихонько чокаясь. – Я отвечаю на один твой вопрос, а ты на мой. Но, чур, не врать, не увиливать и не отступать.
— Опасно, Гаврилина, – поджимает губы, но тут же ухмыляется Даниил.
— Почему это? – удивленно округляю глаза.
— Потому что тогда я начну задавать те вопросы, на которые тебе точно не захотелось бы отвечать просто так.
— Но…
— А еще, – перебивает, салютуя бокалом, – я узнаю о тебе чуть больше и, значит, козырей в моих руках тоже станет чуть больше. Не боишься?
— Боюсь, – щурю глаза, – но мне скрывать нечего, – пожимаю плечами и делаю маленький глоточек вина. Которое оказывается тем самым, которое так понравилось мне на ужине в доме Милохиных. Запомнил? Удивительно. И приятно безумно.
— Тогда начнем, – откашливаясь и отрывая-таки взгляд от моих губ, говорит мужчина. – Первый вопрос…
И дальше начался допрос. Нет, правда, мне кажется, что Даня просто всеми конечностями ухватился за возможность что-то узнать обо мне. Аккуратно и ненавязчиво, все время уводя от встречных вопросов, он расспрашивал о детстве. О детском доме, где я выросла, и том, как после него долго, вгрызаясь зубами в любую работу, поднималась вверх. Как оказалась в столице и познакомилась с Ксю. Первая квартира, съемная однушка, первый настоящий заработок и первые отношения.
А меня, видимо, слишком сильно расслабило вино, и в итоге я напрочь забываю, что должна получать встречную “откровенность” и просто говорю, говорю и говорю. Выкладываю мужчине все о себе как на духу, ощущая себя при этом так… легко и так уютно в его компании здесь и сейчас, что с трудом верится, как еще вчера мы могли поругаться несколько раз за день.
Изумительное горячее быстро исчезает с тарелки, так же, как и так мною обожаемые креветки. Мы смеемся и пьем, пьем и смеемся. Он смотрит на меня, впитывая информацию и, кажется, запоминая каждую мельчайшую деталь обо мне. А я смотрю на него. На это лицо, которые видела два года подряд изо дня в день, и которое казалось таким суровым. А на деле… мне ведь так нравится его улыбка. До мурашек. Нравится, как при этом сияют черные глаза и как пляшут в них светлые крапинки, бликуя в лучах заходящего солнца. Будто звезды на ночном небе. И совсем он не пугающий. И совсем не злой. Просто раненый однажды предательством в сердце мужчина, который поставил крест на чувствах.
А я…? Я умудрилась втюриться, как говорят, по самые уши в этого неприступного красавца, словно сошедшего с обложки.
— Значит, долги, – подводит итог Милохин, когда уже десерт съеден и бутылка вина выпита. Мы, а верней, джентельмен Даня расплачивается по счету, и мы выходим из ресторана. Не спеша, в обнимку прогуливаясь вдоль набережной.
— Вот, – пожимаю плечами, – как-то так.
— Ты осознаешь, какой козел твой бывший? – скрежеща зубами, говорит Даниил, притягивая к себе за плечи.
— Осознаю, – усмехаюсь, – но выбора-то у меня нет. – И неосознанно сильней прижимаюсь к сильному телу мужчины. Словно ища защиты. – И вообще! Почему я весь вечер отвечаю на твои вопросы, а ты на мои нет?
— Спрашивай, – усмехается негодяй, прекрасно понимая, почему. Да потому что забалтывать умеет на раз-два.
— Кто такая Марго и что за история прошлого? – выпаливаю первый и самый интересующий меня вопрос. Останавливаюсь, поворачиваясь и смотря снизу вверх в его глаза. – Поэтому ты не хочешь серьезных отношения? Это ей ты делал предложение?
— Это уже четыре вопроса, – говорит Даня и улыбается. Вот только грустно и растерянно. Укладывая ладони мне на плечи и притягивая к себе, легонько проводя подушечками больших пальцев по коже, будоража все внутри. – Придется выбрать.
— Хорошо. Так ей? Ей ты делал предложение?
— Да, Юля, – вздыхает Даниил, посмурнев, сжимая пальца на моих предплечьях сильней. – Ей. .
— Что произошло? Тогда.
— Много всего.
— Это не ответ. Протестую.
— Ну, ты тоже мне так и не сказала, почему все еще не бросила меня здесь на растерзания матери, – подцепляет пальчиками мой подбородок Даня. – Ответишь ты, отвечу и я.
— Так нечестно! – возмущенно дую губы, тихонько сходя с ума от движений его рук и близости. – Все, я обижена. И… и пойду… и… – кусаю губы под его насмешливым взглядом и лихорадочно соображаю, чем можно ему пригрозить. Веско так. Существенно. Да тут, как никогда, кстати, на глаза попадается полоска пляжа, от которого мы буквально в паре метров.
— Утоплюсь пойду. Вот, – вскидываю брови и, выкрутившись из его рук, бегу.
— Ты с ума что ли сошла, Гаврилина?! – смеется он, но оборачиваясь, вижу, как стремительно размашистым шагом торопится за мной.
Вот только я уже в воде. Сначала по щиколотки, насквозь промочив кеды. Затем все дальше, и дальше, и дальше с коварной улыбкой на губах иду вперед.
— Юля, все, иди сюда! – слышу, как кричит с берега Милохин, но вот только я не могу остановить свои ноги. Смеюсь и топаю все глубже и глубже в море. Слишком крепкое вино хорошенько ударило в голову. А в компании с потрясающим днем и невероятным вечером, с танцами и смехом, с обжигающими взглядами Ильи и задушевными разговорами – у меня просто сорвало стоп-кран. Ощущение, будто я парю далеко-далеко где-то там, на линии горизонта, что окрашена в ярко-оранжевый цвет.
— Юля! – смеется Даниил, разводя руками, когда я, крутанувшись по колено в воде, разворачиваюсь к нему и улыбаюсь. Джинсы намокли, да и футболка из-за брызг прилипла к телу. – Вернись на берег, будь другом.
— Другом? А если я не хочу другом, Милохин?
— Хорошо. Просто вернись. Девочка-беда. Утопиться она собралась.
— Да ладно тебе! – смеюсь. – Ладно, признаю, – поднимаю руки, – я просто хочу поплавать.
— Ты не умеешь, – выгибает бровь
Даня, – не дури, Гаврилина, это опасно, – сбрасывает всю веселость мой спутник. – Выходи, Юля, давай, – машет рукой в сторону берега и делает шаг в воду.
Но пьяному и море по колено, верно? А я пьяна. И не знаю, от чего больше: от вина или от него. Нового, такого, каким я не видела своего босса никогда. Открытого, улыбчивого, сногсшибательного и до ужаса сексуального. Идеальный мужчина… мужчина, в которого я влюбилась. Вот так-то. Признала. Чуть не задохнулась от этой мысли, но глупо теперь уже прятать голову в песок. Влюбилась. Окончательно и бесповоротно, и от этой мысли дыхание перехватывает.
— А ты спаси… – шепчу и отхожу спиной все глубже в воду.
Дурочка. Страшно. Кровь кипит. Глаза
Дани испуганно смотрят на то, как вода уже достигает моих бедер, и закрадывается шальная идея сладкой мести.
— Юля!!! .
Мгновение, и я падаю в воду. Задерживаю дыхание и на свой страх и риск ныряю.
Пожалуй, в этот момент уровень моего доверия Милохину просто безграничен. Потому что решиться на такое, не умея плавать, да еще и с легкими, накатывающими на поверхности воды волнами… страшно. Вот только я не успеваю как следует испугаться, потому что буквально тут же меня сгребают в охапку и вытаскивают сильные мужские руки. Секунда, и Даня ставит меня на ноги и обхватывает за талию, прижимая к себе, а я открываю глаза и встречаюсь с испуганными черными омутами, которые сверкают праведным гневом:
— Ты что творишь? – рычит Даниил, сильней сжимая руки на моей талии, практически впечатывая меня в себя. А я укладываю ладошку на его грудь, туда, где бешено бьется сердце, и молчу.
— Напугала, дурочка… – шепчет мой спаситель, утыкаясь лбом в мой лоб и прикрывая глаза, тяжело дышит. А я медленно, с наслаждением, пробираясь пальчиками под его напрочь промокшую рубашку, пробегаю ладошкой по голой, словно высеченной из камня груди. Оцарапывая и чуть надавливая ноготками, чувствую, как сбивается у Милохина дыхание и дрожит рука, что держит меня.
— Юля… – предупреждающе шепчет Даня, вот только я и так прекрасно понимаю, чем нам “такое” грозит, и не хочу останавливаться. Поднимаю ладошку выше, поглаживая и исследуя пальчиками, добираюсь до плеч, шеи, до покрытой щетиной щеки. Легкими касаниями пробуждая внутри нас опасный огонек, который с каждой секундой и каждым вздохом разгорается все ярче. Закрываю глаза и зарываюсь пальчиками в темных, мокрых от воды волосах и, набираясь смелости, привстав на носочки... тянусь к его приоткрытым на выдохе губам. Целую. Так, как хотела уже давно. По-настоящему: честно и открыто. Без игр и фальши.
Вкладывая в это легкое и невесомое прикосновение всю нежность, что теплится внутри и которой так хочется с ним поделиться. Накрываю его упрямые горячие губы своими почти невинно, и мы оба замираем. Но всего на жалкие доли секунды, пока я не обвиваю руками Даню за шею и не тяну на себя настойчивей. Показывая, что мне мало. Я хочу больше, глубже, ярче.
Слышу тяжелый вздох Милохина и чувствую, как он отмирает. Его руки одним легким движением, словно пушинку, приподнимают меня, усаживая себе на бедра, а губы отвечают, открываясь. С небывалым напором и отчаянием. Мужчина полностью берет контроль над поцелуем, превращая мой детский в страстный и дикий. Вмиг распаляя внутри голод и желание, которое легкой ноющей болью прокатывается по всему телу.
Мало. Мне мало, и я вцепляюсь в его плечи, как утопающий за соломинку. Полностью теряя связь с реальностью. Остается только жар, огонь внутри, бегущий по венам, и безумные игры наших так долго томившихся вдали друг от друга тел. Дикие танцы языков и глубокое, тяжелое дыхание.
Я не знаю, сколько длится наше общее падение в омут безумия, но когда, набравшись сил, я все-таки отстраняюсь от него первая, легкие горят. А вместе с ними и вся я. Горю. Пылаю. Утыкаюсь носом в шею мужчины, пряча свои красные от смущения щеки, потому что то, что я хочу предложить дальше… совершенно не та Юля, которую Милохин привык видеть.
Он хочет меня. Знаю. Чувствую. Его возбуждение, его состояние. Чувствую каждой клеточкой.
И я хочу...
И очень сильно надеюсь, что в мужчине сейчас не взыграет благородство.
— Даня… – выходит ужасно хрипло, будто не моим голосом. – Ты говорил, что у тебя тут неподалеку апартаменты, – шепчу, пробегая пальчиком по его губам, и слышу то ли стон, то ли вздох.
— Ты смерти моей хочешь… Юля? – горько усмехается Даниил.
Налетевший резкий порыв ветра заставляет поежиться от пробежавшего по коже холодка, и Милохин это замечает, сильнее прижимая к себе. Словно стремится укрыть, согреть. Хотя думаю, он и так понимает, как внутри меня все… согрето.
— Ну, может, мы… – прикусываю губу, так как никогда еще в жизни я так откровенно не намекала мужчине на секс. Мужчине, который к тому же мой босс. И который даже и не мой мужчина.
— Что мы… Юля? – хриплым голосом, разгоняя толпы мурашек, спрашивает Даня.
— Мы могли бы… остаться сегодня… там, – продираю сквозь резко пересохшее горло и вижу, как тяжело сглатывает Милохин. Как дернулся кадык, и как сжались его ладони на моей попе. Как в унисон с моим сходит с ума его сердце и ускоряется пульс.
Поднимаю взгляд с его губ, глаза в глаза. Они – черные. Как сама бездна и беззвездная ночь. Заглядывающие в самое нутро. Волнующие.
И в этот момент я совершенно четко осознаю: мне плевать, что будет потом. После этого отпуска. Дальше. Там, в реальной жизни. Секс на пару ночей для него? Ну и пусть. Я окажусь очередной простой девочкой в списке его “завоеваний”? Плевать. Потому что меня переполняют чувства. К нему. И я эгоистично хочу насладиться эмоциями, ощущениями, его вниманием и прикосновениями. И если даже нам не сулит: жили они долго и счастливо и умерли в один день – я хочу насладиться
Даниилом Милохиным хотя бы здесь и… сейчас.