Глава 27
Юлия
Мы заходим в несомненно дорогие апартаменты. Да впрочем, других здесь и не бывает. И я, как зачарованная, прохожу к огромным панорамным окнам, за которыми открывается потрясающий вид на лазурный берег. Та самая гавань, на которой буквально час назад мы пили вино.
Вокруг интимный полумрак, а весь свет исходит от последних предзакатных лучей солнца, которые вот-вот “утонут” в синеве ночного моря.
У меня перехватывает дыхание, когда Даня закрывает дверь. Этот щелчок замка, обычно такой тихий, сегодня словно раскат грома. Пугающий и волнующий одновременно. Он отрезает нас от всего внешнего мира, оставляя наедине.
Нервы натягиваются, как струны, когда я слышу его шаги. Шаги ко мне. Шаги, которые я способна уже узнать из тысячи. И они все ближе и ближе. И сердце разрывает грудную клетку, когда я ощущаю Его за моей спиной. Слишком близко. Провокационно и волнительно. Мой босс. Человек, которого я люто ненавидела все эти два года, а на самом деле – желала. Каждой частичкой, каждым потаенным уголком души.
По телу пробегает мелкая дрожь, когда мужчина присаживается у меня в ногах, и его грубые ладони опускаются на мои голые ноги. После опрометчивого и глупого купания в море Даня заставил меня снять мокрые джинсы с футболкой и надеть платье. Словно… специально. Словно желал еще раз увидеть его на мне.
Я зарываюсь ладошкой в его черных, как смоль, спутанных от ветра волосах, а он снимает мои босоножки, медленно расстегивая ремешок за ремешком, стягивает с моих ступней, поднимая взгляд на меня снизу вверх. Глаза в глаза. Смотря покорно, окутывая обещаниями самых сладких мук. Словно говоря: а помнишь, Юля, я уже стоял перед тобой на коленях однажды. И я помню. И от этого дрожь по телу еще сильнее.
— Ты вся дрожишь… – шепчет мужчина, замечая.
— Знаю… – не могу найтись с ответом, когда он прикасается, поглаживая осторожно, как будто боится, что я рассыплюсь, как песочный замок. Исчезну.
Проводит ладонями вверх, поднимаясь. Щекоча невесомым прикосновением пальцев к моей разгоряченной коже, он подбирается к бедрам и задирает подол легкого платья, оказавшись снова у меня за спиной. Целует, прокладывая дорожку от ключицы до ушка, и… я замираю. Не дышу, сжимая ладошки и собирая всю свою выдержку в кулак. Уже готова пропасть в этом обжигающем омуте страсти, когда его пальцы пробираются под резинку кружевных трусиков и касаются меня там.
— Даня… – выходит стон, и ноги подкашиваются. Я не падаю только благодаря Милохину, который второй рукой подхватывает меня за талию и прижимает к своему телу, словно высеченному из камня.
Его тяжелое дыхание теряется у меня в волосах. Оно такое же рваное, как и мое. И это пытка. Адская пытка.
Его пальцы между моих ног творят абсолютно невероятные вещи. Доводя до исступления. Гладят, сжимают возбужденную горошину, заставляя извиваться в его руках. Желать большего. Я завожу руки за спину и, вцепившись пальчиками в его волосы, тяну на себя, требуя поцелуй, но словно специально в этот момент палец проникает в меня, моя спина выгибается, и с громким криком я упираюсь в его возбужденное достоинство.
— Даниил… пожалуйста, – прошу, сама не знаю, что, но к одному пальцу добавляется второй и входит глубже, прижимая меня к себе еще сильнее.
— Юля… – шепчет мужчина не своим голосом в мои волосы, – открой глаза, –требует. Не просит. И я покорно повинуюсь, утыкаясь взглядом в поразительный закат.
Это пошло. Ужасно грязно, но я впервые в жизни кончу от движения чьих-то рук у окна с видом на море.
Щеки опаляет румянец, и я хватаюсь за его ладонь, хочу остановить, но этот человек не знает, что такое смущение. Зато он знает, как сделать женщине приятно на грани грубости.
Его движения внутри становятся быстрее, уверенней, а я плавлюсь, как кубик льда на солнце. Теряюсь в пространстве от острых ощущений, от его дыхания на моей шее и от смелых прикосновений. Все тело сковывают тиски, а желание, которое так долго искало выхода, сосредоточилось в одной болезненно-ноющей точке в низу живота. Его пальцы входят и выходят, гладят, ласкают, а его вторая ладонь хватает меня за шею. Губы шепчут на ушко абсолютные глупости, а я совершенно точно схожу с ума, и начинаю двигать попой, обтираясь об молнию его брюк. Чувствуя всю мощь и силу его желания, заводя нас обоих еще больше. Внутри пожар. Не кровь, а лава течет по моим венам. Я не могу думать, я не могу дышать, и я не могу стоять. В голове шум, а перед глазами темные пятна. И все мышцы буквально натягиваются до боли, готовые вот-вот разорваться, когда с очередным движением его руки, с ловким толчком пальцев, я достигаю долгожданного пика. Кричу, выгибаясь в сладком спазме, и цепляюсь за его руки, как тонущий за спасательный круг. Я тону. В ощущениях. В крышесносном оргазме, что микроинфарктами прокатывается по всему телу, что превратилось в пушинку. В нирване, что накрывает.
— Моя Юля… – шепчет Даниил мне на ушко хриплым, низкими голосом. А рокочущие нотки наотмашь бьют мои нервы, отдываясь легкой вибрацией в груди.
Даня в одно мгновение дергает молнией и стягивает с меня это надоевшее платье. Разворачивает к себе, захватывая в свои стальные объятья, и впивается в губы требовательным поцелуем.
Захватывает в свою безоговорочную власть мой язык, касается неба, прикусывает губу. Целует страстно, настойчиво, напирая и вкладывая в свои движения все нетерпение, весь пожар, что полыхает в его груди. Там, где выскакивает сердце.
Я нащупываю пряжку на его ремне, мгновение, и она со звоном падает вместе с брюками нам под ноги. Трясущимися руками торопливо расстегиваю пуговицы на его рубашке, безбожно промахиваясь. Пальцы словно онемели, а вмести с ними и все остальные части тела. Воздуха не хватает, легкие горят адским пламенем. Но и сил остановиться и оторваться друг от друга хоть на доли секунды нет. Два сумасшедших. Безумцы. Словно сорвавшиеся с цепи.
Милохин, избавляя наши тела от последних преград, стягивает с меня трусики и легким движением откидывает в сторону бюстгальтер, подхватывая руками под попу и усаживая себе на бедра. Я не вижу, куда мы идем, не вижу и не понимаю, что вообще происходит вокруг. Только дыхание, стоны, рыки и гул сердца в ушах.
Не разрывая поцелуя, мужчина садится на диван и усаживает меня сверху так, что его возбуждение упирается в меня, и я непроизвольно ерзаю, путаясь пальчиками в его волосах. Сжимая.
— Я хочу тебя, – шепчет Даня, отстраняясь и утыкаясь лбом в мой лоб. – Уже схожу с ума от того, как сильно, Юля, – его сердце под моей ладонью выдает безумный ритм в унисон с моим. – Тебе решать, малыш, – шепчет и обхватывает одной рукой себя за затылок, а второй свое достоинство, отдавая полную свободу действий в мои руки.
А я хочу. Безумно хочу. Его. И никого другого. Так сильно, как никого и никогда.
Приподнимаюсь на коленях, с отчаянным вдохом впиваюсь в его губы и сажусь.
Он проникает глубоко и задевает самые чувствительные точки. Мне кажется, я готова кончить уже от одного ощущения его там, внутри. Огромного и каменного.
Но он подарил мне крышесносный оргазм, и я отвечу тем же.
Вцепляюсь ноготками в плечи и волосы мужчины и, закрывая глаза, начинаю двигаться. Ритмично, вверх вниз, входя, насаживаясь до предела.
В комнате абсолютная темнота и тишина, которую разрывают только наше дыхание и удары тел. Потных, голодных и возбужденных тел.
Мы двигаемся в едином ритме, словно в диком танце первобытной страсти. Пальцы, руки, губы – все прижимается до боли. Его ладонь сжимается на моей ягодице до синяков, и движения становятся быстрее. Я чувствую, как к нему подступает разрядка, и в одно мгновение Даниил, разрывая поцелуй, укладывает меня на диван в ворох мягких подушек и наваливается сверху.
— Давай, малышка, – шепчет мне в губы и, покрывая поцелуями шею, спускается к груди, обхватывая вершинку губами. Вышибая стон и заставляя сильнее сжать ноги на его бедрах Даня входит последний раз. Мощно, заполняя до предела, до искр в глазах и отчаянного крика наслаждения. Кончает с низким стоном, забирая и меня с собой на вершину блаженства.
Не знаю, сколько проходит времени, прежде чем бессилие начинает отпускать. Но каждое движение, каждый взгляд дается с неимоверным трудом. И мы просто лежим. Рядом. В обнимку. Так близко, как вообще оно возможно. Просто наслаждаемся дыханием в унисон. Нет сил даже, чтобы говорить… только молчать.
И уже на грани дремы в голове мелькает тревожная мысль, за которую я не успеваю как следует ухватиться. Сон все настойчивей утягивает в свои сети, и единственное, что отдается в голове звоночком, так это то, что мы оба точно что-то забыли...
...
Я разве говорила, что терпеть не могу утро? Нет. Могу. Только если оно будет вот таким: теплым, нежным и в крепких объятиях сильного мужчины.
Открываю глаза и не могу сдержать улыбки, позволяя ей бессовестно приклеится к губам. Взгляд устремляется к окну, за которым пасмурное небо над просыпающимся Монте-Карло, и безграничная лазурь моря. Мне кажется даже здесь, на приличном расстоянии, на высоте я слышу его шум. Спокойный, размеренный, умиротворяющий.
Поворачиваюсь в кольце мужских рук и легонько чмокнув в щечку, тихо, чтобы не потревожить крепкий сон Дани, выползаю из захвата. Шелк простыней приятно холодит разгоряченную кожу, щекоча, а звенящая тишина в спальне разгоняет маленькие волнительные мурашки.
С улыбкой на губах, отползая от спящего Милохина, присаживаюсь на краешек огромной кровати, потягиваясь. Да как раз в тот момент, когда хозяин этих роскошных апартаментов завозился на постели, но просыпаться и не думал. Только перевернулся на спину, представляя моему взору свое идеальное, словно высеченное из камня, тело. От вида кубиков на рельефном прессе в натуральную потекли слюнки. Появилось шкодное и опасное желание – ощупать. Всего. Везде, Пока спит…
Всего чуть-чуть… маленечко…
Но нет, Юля!
Приходится буквально бить себя по рукам, уговаривая отстать от Милохина хоть на пару минут! Дав себе всего жалкие мгновения, чтобы налюбоваться безмятежностью на его лице, таком спокойном сейчас и таком прекрасном. Аккуратно провожу пальчиками по руке, что загребла в свои объятия вместо меня подушку, да тут же вскакиваю с постели, как ужаленная, чтобы не начать свои “путешествия” дальше. А хочется. Очень хочется. Невероятно хочется!
Но нельзя. Наша ночь, а вернее раунд два, три, четыре и все последующие и так закончилась почти что с рассветом, и если уж у меня полное отсутствие сна, незачем будоражить и мужчину. Тем более мне есть чем себя занять.
Вчера мне само собой разумеется не удалось осмотреться здесь, в его квартире, но сегодня моего любопытства не остановить. Поэтому я накидываю на себя его рубашку, и выхожу из спальни, тихонько притворяя за собой дверь. И по широкой лестнице с гранитными ступеньками без перил спускаюсь в гостиную. Взгляд мечется от светлых стен, к светлой мебели. Новенькая кухня, словно на ней никто ни разу не готовил и исключительно дорогие породы камня. Модно, стильно и современно. Бело–бежевые тона и абсолютная аскетичность апартаментов совершенно меня не удивляют. Милохин он такой. Все должно быть в состоянии идеального порядка. Ни лишней бумажки, ни лишней ручки на столе у этого педанта вы никогда не найдете. Папки исключительно в стопочку и по порядку.
Когда я только устроилась к Дане на работу, мне его такое отношение к вещам казалось диким. А его кабинет чересчур строгим и ужасно пустым. Только массивный стол, стул, окна и парочка кресел для посетителей. Больше ничего. Пусто. А на столе все равно, как по линеечке.
Такая атмосфера ужасно давила, когда он вызывал к себе в кабинет выдавая новую порцию поручений. Глаза было некуда спрятать, приходилось рассматривать столешницу. Хватило меня на пару недель, и я решилась купить ему в кабинет небольшую эхеверию в темно–синем горшочке под тон стен. Ксю очень долго смеялась, и уверяла, что это зеленое чудо завянет рядом с его подавляющей аурой в первый же день, но я только отбрыкивалась. А потом, утром, до его прихода, оставила цветочек на рабочем столе большого босса с запиской: “поливай меня”. Честно, думала меня пошлют вместе с этим цветочком. Соберут вещи и уволят за самоуправство в тот же день. Но... нет. Уже два года это угловатенькое чудо в форме причудливого геометрического узора стоит на его рабочем столе и даже, когда одна из его “протеже” попыталась горшок убрать, м Милохин ее знатно покусал, разозлившись. Так что… может внешне он и мистер строгость, мужчина сама непрошибаемость, но внутри там точно большое и умеющее любить сердце. Знаю. Чувствую и всегда чувствовала. А вчера еще и ощутила, какого это – оказаться объектом его всепоглощающего внимания.
Такие воспоминания снова заставляют улыбаться как дурочку, ненадолго отключая от реальности. А когда я в нее возвращаюсь, то слышу за спиной у самого ушка:
— Куда сбежала? – и подпрыгиваю от неожиданности, да тут же оборачиваюсь и оказываюсь прижата к горячему совершенно нагому телу идеального мужчины.
— Напугал. – Шепчу, нарочито обиженно.
— Чего ты боишься, мы тут одни, Юля. – Сжимая руки все сильней, говорят мне тоном все проникновенней. – Совершенно одни… – соблазнительно ухмыляется сонный Милохин и тянется с поцелуем.
— Ты не устал? – хохочу, когда его ладони уже наглым образом начинают стягивать с меня рубашку.
— Хочу урвать как можно больше…
— Эгоист. – Прикусываю губу, когда одним стремительным движением рук, Даня словно пушинку поднимает и усаживает меня на кухонный гарнитур.
— От эгоистки слышу, – возвращают мне обзывательство намеком на ночь, когда я проснувшись первая и полезла с поцелуями к уже сладко спящему Милохину.
— Мы обещали быть к завтраку! – мой разум все еще слабенько, но пытается протестовать…
— А приедем к обеду. – И все, слова пропадают, когда его ладонь сжимает налившуюся и ноющую от желания грудь. А мозг снова машет на прощание ручкой.
Долго задержаться в уютном “мирке для двоих” не получается. Хочешь не хочешь, а возвращаться в дом Милохиных старших придется.
Поэтому кое как отлепившись друг от друга, мы завтракаем в том же что и вчера ресторане и уже в начале двенадцатого оказываемся на парковке, где бросили машину накануне. Я бодрым шагом, цокая каблуками иду к пассажирскому сиденью, когда Даня аккуратно ловит меня за локоток и останавливает.
— Садись. – Кивает мужчина, а я хмурю брови, не понимая, что он от меня хочет.
— Так я же и…
— Не туда, Юля. – Улыбается Даня и обогнув меня, подходит со стороны водительского сиденья и услужливо открывает дверь. – Сюда.
Долгие пару минут мне понадобилось, чтобы сообразить, что в итоге от меня хотят. Но когда сообразила, чуть глаза не выкатились из орбит.
— Ты шутишь? – волнительно забилось сердце.
— Нет. Я же обещал тебя посадить за руль.
— Не думаю что это хорошая идея, – вздыхаю, понимая, что лучше отказаться.
— Почему? – подходит ко мне Даниил, устраивая ладошки на моих щеках и заглядывая в глаза. – Что не так?
— Все. – Вздыхаю и тянусь к его губам, целуя. – Все так. Просто я не сидела за рулем уже очень и очень давно. Да и вообще толком не сидела. Поэтому, – пожимаю плечами, обхватывая его за запястья. – Лучше не стоит, но спасибо. Правда. – Смягчаю отказ улыбкой, – для меня это важно.
— Я хочу чтобы ты села за руль, Гаврилина. – Остается непреклонен Даня. Поджимая губы и всем своим видом выражая упрямство. А еще явно намекая на то, что лучше бы с ним не спорить.
— Жить надоело?
— Хочу чтобы ты поняла какой это кайф.
— Уже переизбыток кайфа за одни то сутки, тебе не кажется, – смеюсь да тут же краснею, когда вижу как полыхнули огоньком его глаза.
— И это еще не предел. – Обещает мне Милохин, – садись, – и подталкивает в сторону руля.
— Но я…
— Я рядом. Юля. – Говорит так, что и сомнений быть не может. – Я помогу, если будет нужно.
И ни капли сомнения в его взгляде. И ни разу не дрогнул его голос.
“Я помогу, если будет нужно”.
И сегодня и всегда. И почему то именно в этот момент с грустью думается, что если такой мужчина полюбит, то женщина с ним будет жить как царица. Он свою избранницу будет готов на руках носить. И в прямом и в переносном смысле.
— Так что, – подмигивает Даниил, все еще дожидаясь моего ответа. Тянет руку, предлагая помощь. – Едем, Юля?
Решится. Надо просто решиться. Переступить через свой глупый страх и согласиться. Ведь хочется. Очень хочется! Пальчики уже нервно покалывает в предвкушении. И прежде чем разум дает согласие, на эту авантюру, по другому и не скажешь, ноги уже делаю шаг. А потом еще один уверенней. И еще парочка… И хоть сердце снова сходит с ума в груди, а поджилки нещадно трясуться, но сказанное Милохиным мне на ушко:
— Моя девочка. – С легкой ухмылкой, отдается небывалым приливом гордости за себя. А его поцелуй в висок – теплой волной прокатывается внутри.
Ну раз его…