Глава 25
Юлия
— Не смотри! – выдыхаю возмущенно, уловив в зеркале любопытный, горящий недобрым огоньком взгляд Милохина.
— Я не смотрю, – ухмыляется мужчина, разводя руками.
— Врешь!
— Не вру. Я просто смотрю на дорогу в зеркало заднего вида, Гаврилина.
— Мы стоим!
— И что? – ухмыляется Даня.
— Туда смотреть необязательно.
— Зану-у-уда, – тяжело-тяжело вздыхает водитель, получая ладошкой по плечу.
— И вообще, не обязательно было останавливаться, – пыхчу, пытаясь извернуться, чтобы не слишком провокационно сверкнуть своим нижним бельем и натянуть джинсы. Узкое пространство задних сидений этой дорогущей тачки точно не предназначено для переодеваний.
— Нет, – машет головой Даня, бросая взгляд через плечо, – тогда я бы точно засмотрелся, и мы бы убились.
— Вот! Сам признался, что смотришь!
— Поймала, Юль, каюсь, – кажется, совсем его мой наигранно недовольный бубнеж не пронимает, и приходится, прикрывая грудь руками, кинуть в его наглую моську платье, уличив для себя момент, чтобы натянуть футболку. А уже потом, пока мужчина не опомнился, с чувством выполненного долга устроиться на переднем пассажирском с довольной улыбкой безумца.
— Я готова!
— Так нечестно, – закатывает глаза морщин, подцепив пальцем мое платье, – его должен был снять я.
— Максимум, что ты можешь снять, Сокольский, – шепчу, чуть поддаваясь вперед, – тачку с ручника. – Посмеиваюсь, хотя от ощущения его дыхания на своих губах сердце начинает стучать быстрее, учащая пульс. А воображение подкидывать утренние картинки вперемешку с провокационными жаркими кадрами в этой самой машине. И откуда моя невинная фантазия черпает такой разврат?
В ответ же мне выдают убийственно спокойный взгляд и дьявольскую ухмылку на чувственных губах.
— Я запомнил, – говорит Илья медленно, почти по буквам, своим низким, грудным голосом, и тут же проворачивает ключ в зажигании. – Ну что, готова посмотреть город?
— Конечно.
Еще бы! Кажется, я ждала этого дня все долгие двадцать пять лет.
Удобно устраиваюсь на сидении, пристегивая ремень безопасности, и, как примерная ученица, складываю ручки на коленочки. Илья смотрит на все это с пляшущими смешинками в глазах и давит по газам, срываясь с места.
Нет, я определенно хочу однажды сесть за руль этого зверя!
Но не сейчас. Сейчас экскурсия с личным ГИДом.
Само княжество совсем небольшое, и объехать мы можем его за… час. Все. То есть абсолютно. Но мы не будем смотреть его на машине. Мы будем изучать его пешком. Так заявил Сокольский и, припарковавшись около какого-то фешенебельного ресторана, который стоит неподалеку от пляжа, потащил меня за собой.
И нет. Совершенно не хотелось вредничать и упираться. Хотелось только посильней вцепиться в мужскую ладонь и впитывать-впитывать-впитывать: местный колорит, уютные, узкие улочки, причудливые дома и инфраструктуру такую, какую не увидеть нигде. Франция, Чехия, Англия… я вообще безумная фанатка этих стран. И это карликовое княжество, кажется, соединило в себе все только самое лучше.
Пока мы бродим по улицам и я с открытым ртом и большими глазами таращусь на окружающую меня обстановку, Илья посмеивается. То и дело ближе прижимает к себе и целует то в ушко, то в висок, то под его нападки любвеобильности попадают щеки. Так нежно, мило и волнующе. И почему я позволяю это делать? Ох, не знаю. Может, потому что уже надоело? Кричать, ругаться, воевать. Может, потому что меня тянет? И мне невероятно приятно находиться рядом с ним, в его руках. Ощущать, как он прижимает меня к себе и сексуальным голосом сексуального гида рассказывает о тех местах, где мы останавливаемся.
Сокольский, кажется, знает о Монако все, от и до. Что и как здесь устроено. Какие законы и правила. И как сильно по устройству жизни эта бухта богачей отличается от всего другого мира. И после его рассказов я начинаю понимать, почему многие обеспеченные люди предпочитают жить именно здесь. Потому что для них это тихое, спокойное и полное комфорта пристанище.
— Я какое-то время назад думал переехать сюда. Организовать здесь головной офис фирмы. Пару-тройку человек из руководства и еще парочку толковых ребят по работе онлайн, – говорит Илья, когда мы не спеша прогуливаемся вдоль набережной.
— Правда? Работа на удаленке? – усмехаюсь, – сомневаюсь, что у тебя бы это получилось.
— Почему это?
— Потому что тебе надо все и всегда контролировать, – пожимаю плечами, откусывая мороженое, который услужливый джентльмен купил для меня. – Ты же, как туча, висишь над работниками и требуешь-требуешь-требуешь, – выдаю чистосердечно. – А онлайн так не прокатит.
— Уж прям я такой зверь?! – обгоняет меня Сокольский и отступает вперед спиной, уперев руки в бока.
— Ну-у-у…
— Я тебе повысил зарплату. И половине работников, которые этого реально заслуживали.
— Угу. А с повышением прокатил, – резонно парирую, глядя прямо в глаза. – Обидненько. Я подходила по всем пунктам.
Сокольский вздыхает со свистом и тормозит:
— Я думал, мы уже решили эту тему.
— Решили. Я уволюсь, – улыбаюсь, хотя внутри просыпается легкая неуверенность в этом своем “решении”. – Но это не значит, что обида исчезла.
— Ты действительно все еще намерена уйти? – уже без сарказма, без улыбки спрашивает Илья и смотрит исподлобья.
— Правда, – говорю и отвожу взгляд, так как то, что я в его глазах вижу, заставляет сомневаться еще больше.
— Замечательно, – огорошивает меня ответом Сокольский.
— Ч-ч-что замечательно?
— Замечательно, что у меня еще есть почти трое суток, чтобы тебя переубедить, Загорская.
— Самоуверенно. Думаешь, получится?
— Я умею убеждать. Тебе ли не знать, – подмигивает Илья и нагло откусывает у меня кусочек МОЕГО мороженого. А потом, пока я не успела выдать возмущенную тираду, обнимает за плечи и уводит разговор совершенно в другую сторону.
За целый день, что мы бродим по городу, я успеваю сделать с сотню фотографий и даже пару раз поймать Сокольского в объектив фотокамеры. Тихо. Аккуратно. Пока не видит. Чтобы потом, когда эта “сказка” закончится, грустными вечерами я могла вспомнить, что когда-то в моей жизни было и такое: город мечты и мужчина мечты. Который здесь и сейчас только мой. И ничей большое!
Океанологический музей, морской музей, княжеский дворец, казино Монте-Карло, потрясающей красоты сады и отель, который во время проведения гонок формулы один становится чуть ли не VIP-трибуной. А вы знали? Я вот нет. И во всем этом калейдоскопе эмоций я пропадаю с ним и с этим ярким, насыщенным красками городом на целый день. Бреду, неторопливо, за руку с мужчиной, пока не останавливают доносящиеся откуда-то звуки.
— Что там такое? – удивленно оглядываюсь на звучащую неподалеку музыку и тяну мужчину за руку, останавливая. – Что это? – поднимаю взгляд на задумчивого Сокольского, который жмет плечами.
— Понятия не имею, Насть, – машет головой, – заглянем?...
Глава 31. Настя
Мы и заглядываем, оказываясь на... трибуне? А под нашими ногами, уходя вниз, раскинулся причудливый каменный театр. Странное строение словно прямиком из прошлого века. С каменными ступеньками, где разрозненно сидит примерно с десяток человек, и внизу круглая сцена. На которой и стоят нарушители тишины.
Музыканты.
А вернее, трио: два парня с гитарами и девушка, одетая в пестро-яркое платье. Поразительной красоты солистка, которая поет невероятным, мелодичным голосом. Завораживая, очаровывая. И как те самые сирены из мифов и легенд, заставляет идти на свой голос. Все ближе и ближе.
— Кажется, мы попали на концерт, – посмеивается Илья, – давай, пойдем...
— Нет, – машу головой, протестуя, и настойчиво тяну его за руку туда, вниз, ко всем собравшимся. – Идем.
Убеждаю, но Сокольский со скепсисом смотрит на все это действо.
— Я и танцы? Ну, уж нет, Настя.
— Да брось, это же классно!
Выдергиваю ладошку из его руки и, уже перебирая ногами по ступенькам, спешу вниз. Туда, где на сцене вокруг музыкантов собрались с десяток человек, и несколько парочек, подхваченные ритмами звучащей музыки, танцуют. И им все равно, что на них смотрят и что о них подумают. Плевать на мнение окружающих и что, возможно, это смотрится странно. Они просто наслаждаются.
— Куда ты собралась, Загорская? – посмеивается мой спутник догоняя, смирившись с тем, что меня не переубедить. – Что ты снова удумала? – нарочито ворчит, разводя руками, но я его уже не слышу.
— Я хочу танцевать! – бросаю взгляд через плечо на Илью и прежде, чем он успевает схватить меня за руку, выбегаю в центр всего этого импровизированного концерта с уличными бардами и вклиниваюсь в общую массу.
Страшно увидеть осуждающие взгляды? Волнительно показаться глупой?
Нет. Прекрасно просто насладиться свободой. Отпустить свои мысли и тело. Разжать тиски, которые все это время сковывали. И мне не нужно много времени, чтобы забыться и расслабиться. Это и так сделал день. Потрясающий. Яркий и насыщенный. Внутри словно бьет фонтан из счастья и радости. Ноги после прогулки гудят, но и это не помеха. Я просто закрываю глаза и начинаю двигаться. Плавно, подстраиваясь под ритм, словно парю. Бедрами, руками, неосознанно улыбаясь. Поворот, и руки сами собой взлетают вверх. И с сожалением думается, почему я сейчас не в платье. Тогда мой танец выглядел бы в тысячи раз эффектней.
Внутри просыпается странный огонек, который подкидывает безумную мысль: хочу зацепить Сокольского. Хочу увидеть огонь в его взгляде. И с очередным поворотом, я открываю глаза и… пропадаю. Попадаю в плен его темных глаз, что пожирают и завораживают не меньше, чем музыка.
Он смотрит.
И кажется, не дыша и не моргая. Стоит чуть поодаль, спрятав руки в карманы своих светлых брюк и даже не шелохнется. Он весь, словно оголенный нерв.
Дыхание перехватывает, и щеки начинают стремительно краснеть. Полыхать. Никогда еще я не оказывалась под таким прицельным, тяжелым, буквально раздевающим мужским взглядом. Дикое и необузданное желание в его глазах пугает. Но вместе с тем ужасно возбуждает.
Я замираю, сбившись с ритма мелодии. Вокруг словно образуется вакуум, и я перестаю слышать и видеть что-то или кого-то, помимо Сокольского. Сглатываю вязкий ком, вставший в горле, когда он подходит. Медленно, даже как-то лениво укладывает ладони на мои плечи и, едва касаясь, спускает по рукам вниз.
— Провокаторша, Настя, – шепчет едва слышно, одними губами мужчина и, заставив крутануться на носочках, прижимает к себе. Крепко, так что не вздохнуть. Напрочь уничтожая личное пространство.
— Ты же не танцуешь? – продираю слова сквозь пересохшее горло.
— Врал, – начинает медленно покачивать меня в своих руках в такт мелодии Илья. – В такой компании сложно стоять в стороне… – и он здесь явно не потому, что тоже поддался очарованию мелодии. Другое “очарование” его привлекло. И я не могу не улыбнуться, обвивая руками его за шею.
— Ты сводишь с ума, Загор-р-рская, – говорит Илья опять с этим рычащим “р-р-р”, которое отдается мурашками по коже и легкими вибрациями внутри. – С каждым разом все больше и больше… – шепчут проникновенно мне на ушко его губы. Опаляя горячим дыханием и поднимая волоски дыбом. – Когда-нибудь этому будет предел, м-м-м, Анастасия? – прикусывает мочку уха Сокольский, а у меня сердце делает кульбит, ухая в пятки. И какой тут танцевать! Тут бы вообще вспомнить, как ходить и как дышать…
Но Илья полностью берет инициативу в свои руки и ведет. Уверенно, шаг за шагом. Так мастерски и умело, как от него я совершенно не ожидала. Оказывается, он умеет прекрасно танцевать. Соблазнительно двигаться и при этом не сводить глаз с моих губ. Пытка. Это настоящая пытка.
Поворот, переступить с носочка на носочек и еще поворот. Секунды, что я теряю окутывающее тепло его тела, и всего мгновение, после которого я снова оказываюсь в его руках.
— Настя, – говорит Илья спустя продолжительное молчание, которое буквально искрилось между нами от напряжения. Не выпуская из захвата и не останавливая танца.
— М-м-м? – кусаю губу, так как говорить совершенно нет сил. Я, как чертово сладкое мороженое, рядом с ним таю, и таю, и таю. Превращаясь в лужицу. Пропадаю. Сердце уже начинает ныть, коля новыми, сильными, ранее не известными мне чувствами. Стремительно пропадаю. Кто бы спас…
Но его следующая фраза:
— Настя... нам нужно поговорить.
И сталь, зазвучавшая в голосе впервые за весь день, вмиг отрезвляют.