Глава 19
Эти 48 часов были настояшим адом. Как для меня, так и для Ильи, а уж тем более Кристофера. Понятия не имею как он просидел столько в клетке, словно волк только что привезённый из дикого леса в зоопарк. Если бы меня туда посадили (а им нужно будет ещё постраться не помереть от моего сопротивления), то у меня был бы огромный стресс, и я попыталась бы выбраться наружу любыми способами: от подкупления полицейских, до прокапывания подкопа и грызения железных решёток зубами.
За это время я успела нанять адвоката, который согласился защитить Кристофера. Надеюсь он нам поможет или спасёт.
И вот настал тот день, когда всё решится. Этот день напоминал мне последний бой между враждующими государствами. Зайдя в суд, я была не жива ни мертва. Моё лицо было бледным, как погадка, а глаза вырожали бездонную бездну равнодушия. Людей в суде я пугала своим внешним видом, а охранники даже не хотели впускать меня из-за того, что я была похожа на мертвеца восставшего из мёртвых или же зомби. Но это только снаружи... Внутри меня сковывали цепи неслышимого крика, а когда я освобождалась, то они заковывали меня снова, оставляя красные полосы на моём теле.
Больно...
Больно смотреть на то, как Кристофера, как собаку на поводке, привели в зал суда. Больно слышать, как Армиад объясняет всю ситуацию судье. Очень больно, как-будто сердце сейчас взорвётся и разлетится на тысячи маленьких осколков.
- Приведите мать ответчика. - голос судьи заставил меня вздрогнуть и поплестись к сыну.
Мимолётно посмотрев на Армиада, я почувствовала как в помещении стало немного прохладно. Наверное, это из-за его взгляда. В его глазах была лёгкая холодность, но её было достаточно, чтобы покрыть инеем маленький листочек.
Я встала рядом с Кристофером. Он всё так же продолжал не моргая смотреть вперёд, и было невозможно прочитать его чувства.
- Что вы можете сказать в оправдание сына?
И тут меня как прорвало. Говорила, что первое в голову пришло. От его брата-близнеца до всякой тёмной силы и нечисти. Я несла настолько глупую ахинею, что в зале послышались смешки охранников и прочих людей. Даже судья опустила голову пряча свою улыбку за волосами, а адвокат закрыл своё лицо папкой, но дёргующиеся от смеха плечи выдавали его. Только Крис, Илья и Армиад стояли с серьёзными обликами и даже не думали приподнимать уголки губ.
Когда я хотела снова расмешить всех своими тупыми оправданиями, то судья заткнул меня жестом руки:
- Довольно. Хватит вашей несусветной чуши. Адвокат, что скажите? - женщина опустила ладонь вниз и повернула голову к нашему юристу.
- Я доказываю, что ответчик виновен по статье ч. 3 ст. 30 - ч. 1 ст. 105 УК РФ как покушение на убийство, умышленные действия лица, непосредственно направленные на умышленное причинение смерти другому человеку, которое не было доведено до конца по независящим от этого лица обстоятельствам.
Я не верила своим ушам. Адвокат должен защищать нас, а не доказывать нашу виновность, чёрт возьми!
- Следовательно, - продолжила за него судья, - ответчик виновен по статье ч. 3 ст. 30 - ч. 1 ст. 105 УК РФ, и свою вину он признал. - Да когда он успел-то признать свою вину?! Я в шоке посмотрела на Криса, а потом боковым зрением увидела раскрытый от изумления рот Ильи, который был в длину до самого пола. Армиад же стоял как ни в чём не бывало и спокойно выслушивал всю речь судьи. Ублюдок! - И по необходимости будет отправлен в психиатрическую больницу для детей в подростковом возрасте №6 в городе Москва, где пройдёт курсы лечения пережде чем вернуться на свободу. Заседание окончено, прошу всех встать. - Удар молотком, будто кувалдой по стеклу, разбил, нет... уничтожил моё сердце. Третья тропа тоже оказалось провальной... Теперь у меня больше нету ни сердца, ни души. Я просто пустая оболочка...
Полностью забывшись в своём течении мыслях, я и не заметила, как Кристофера начали уводить.
Подорвавшись с места, я подбежала к Крису и схватила его за рукав. По щекам катились слёзы, ногти не смотря на ткань больно впивались в ладонь, а внутри было так паршиво, что хотелось продать себя червям в земле.
- К-кристофер... зачем ты это сделал?...
Брюнет обернулся, и на его лице появилась очень нежная, но такая печальная улыбка, словно сошедшая с могилы надгробная статуя.
- Понимаешь, мама. - начал парень. Даже у охранников в суде есть сердце, раз они остановились и дали пообщаться матери и сыну, которого ждут сводящие с ума белые стены и дубинки с электричеством. - Тот человек причинил тебе столько боли, будь то моральная или физическая. Тебе приходилось жить с огромным порезом в сердце, который невозможно зашить. Не смотря на то, что он тебя бросил одну, ты приняла решение родить нас и воспитать, отдавая за это не восстанавливаемые клетки нервов и драгоценный сон. Ты - лучшая мать на всей Земле, а он недостоин того, чтобы жить на этой планете вместе с тобой. - Сказав эти слова, Кристофер развернулся, и охранники увели его.
Было невероятно паршиво, ужасно, отвратительно. Хотелось прямо сейчас, в суде, порезать вены, чтобы сердце перестало биться, а багровая кровь растеклась по полу в форме розы. Тёмной Розы.
Я чуть не упала на кафель, но Илья успел подхватить меня и вывести из здания на свежий, прохладный воздух.
- Ты как? - спросил Илья, всё ещё придерживая меня за талию.
Честно говоря, я сама не понимаю своё состояние. Толи меня тошнит, толи гляди щас преукрашу территорию здания своим телом, лежащего на каменной лестнице, толи сейчас у меня случиться паничка и буду подбегать, как бешеная, к каждому прохожему и твердить ему о конце света.
- Нож, ванная. Крыша, асфальт. Пистолет, голова. Верёвка, стул. Яд, стак...
- Лучше не продолжай. Говорить такое рядом с судом - страшное дело. - Остановил меня Ширинов и стал оглядываться по сторонам, дабы избежать неловких ситуаций.
Вообще он прав. Медики здесь точно есть, так что шанс скрасить время провождение сына в психушке у меня точно появился.
- Эврика...
Голос недалеко от нас привлёк наше наше внимание, но как только мы увидели каштановые волосы и сожалеющие карие глаза, в ту же секунду вскипели от злости.
Армиад стоял чуть поодаль и выглядел довольно грустным. Как же мне хотелось врезать ему, чтобы красный след от удара отпечатался не только на его лице, но и в памяти. Хотя это можно воплотить в реальность.
Забыв о Илье, я напряжёнными от злости ногами, стремительным шагом подошла к кареглазому и подарила ему отличный поцелуй в левую щёку. Только, похоже, я случайно перепутала руку с губами и поцелуй получился не нежно-розовым, а ярко-алым.
От такой «мягчайшей» пощёчины, у мужчины хрустнули позвонки в шее, и, как я хотела, на щеке остался подарок от всей моей души, наполненный такой нескончаемой любовью, что отпечаток поменял тон на тёмно-черешневый.
Брови Армиада поднимались, как разводной мост, пока не приняли практически вертикальное положение. Илья тоже не уступал Ливенскому. Только у Ширинова они поднялись мгновенно, как сосна.
- Хватит строить из себя печального папашу. - зло сказала я, немного опустив голову вниз.
- Н-но я правда сожалею. - честно признался тот, посмотрев на меня.
Я двумя руками схватила того за воротник и выкрикнула ему в лицо всё:
- Да как ты можешь говорить о сожалении?! Ты подкупил их всех! Абсолютно всех! Судью, моего адвоката, охранников, медиков! Всех до единого! Все ушли сверкая от счастья, пересчитывая каждую купюру и только мой сын поедет хрен знает куда, и с ним будут обращаться как с неприрученным волком! - в моих глазах сверкал не просто гнев, а ярость. Этот урод всех подкупил. Всех... Это было видно с первой секунды. Судья, скорее всего, была не опытной и не умела вести суд, как подобает, а адвокат просто был предателем. И только мой сын, мой Кристофер, был главным украшением - звездой на ёлку.
Не имели бы значение слова, которыми я могла обвинить судью во взятии взяток. Меня бы просто увели вместе с Крисом, тем самым избавившись от ненавистной мамаши.
- Ненавижу тебя... - ронняя слёзы на плиты, я ослабила хватку, а затем медленно убрала руки. - Если бы Крис смог тебя убить, я бы только похвалила и порадовалась за него, нежели орала и кричала...
Тут Илья пришёл в себя и заключил меня в те успокаивающие, тёплые объятия, пока я с пустыми глазами смотрела вниз.
Армиад хотел дотронуться до меня, но слова Ильи вынудили его передумать:
- Не смей... - в голосе Ширинова звучала злоба, неприязнь. - Не смей прикасаться к моей Эврике.
Ливенский медленно, но спокойно притянул свою руку себе, а затем развернулся и пошёл было прочь, но сделав несколько шагов, остановился, и, повернув только голову, сказал:
- Мне правда жаль, что всё случилось именно так. - после этих слов мужчина ушёл, оставив меня с Ильёй одних.