У меня уже все есть
Комната опустела.
Билл и Рената ушли, всё ещё смеясь у двери.
Том остался. Разумеется, остался.
Я выключила верхний свет, оставив лишь тёплый ночник в углу.
Легла на кровать, закутавшись в плед, а он лег рядом, не касаясь, но близко.
Очень близко.
— Ты в порядке? — спросил он тихо.
— Я... да. Просто устала. Голова гудит от эмоций.
Он чуть повернулся ко мне, подпер голову рукой.
— Эй, — позвал он так нежно, что я непроизвольно повернулась к нему лицом.
— Ты такая... настоящая, Лина. Такая дикая, когда хочешь, и такая уязвимая, когда не хочешь, чтобы тебя видели насквозь. Но я вижу.
Ты — огонь, и я... я не хочу его потерять.
Я медленно провела пальцем по его скуле, уловив нежную дрожь в нём.
Потом — по его шее.
И по губам.
Он закрыл глаза от прикосновения.
— Ты только не исчезай, — прошептала я.
— Больше никогда, — ответил он.
— Обещаешь?
— Лина...
Я прижалась к нему, уткнувшись носом в его ключицу, и тихо, почти неслышно, сказала:
— Мой...
Он замер.
Я почувствовала, как это слово врезалось в него.
Глубоко. Навсегда.
Он не стал спрашивать: «Что ты сказала?»
Не стал шутить.
Просто взял моё лицо ладонями, посмотрел в глаза.
— Скажи ещё раз, — прошептал он.
— Мой.
— Да, — сказал он. — Твой.
Он поцеловал меня медленно. Долго.
С тем поцелуем, от которого становится так тепло и страшно одновременно,
потому что если это не любовь, то что тогда?
Я проснулась медленно.
Глаза ещё не открылись, но тело уже ощущало чужое тепло.
Вернее — не чужое.
Родное.
Его рука лежала на моей талии.
Он дышал размеренно — спокойно, ровно, как будто впервые за долгое время спал без тревоги.
Я не шевелилась.
Не хотела.
Впервые за всё это время я не хотела бежать.
Ни от себя. Ни от него. Ни от чувств.
Ничего не щемило, не душило.
Было... просто хорошо.
Я медленно приоткрыла глаза.
Свет через штору ложился мягко, и на его лице, почти скрытом под моей подушкой, играли утренние блики.
Он был красивый. Но не так, как это обычно говорят.
Он был красивый в этот момент.
Расслабленный. Тёплый. Живой.
Я медленно, почти не дыша, провела пальцем по его скуле, потом по линии бровей.
Он не проснулся, но его губы чуть дернулись.
Я не удержалась и прошептала:
— Том...
— Хм? — с хрипотцой отозвался он, не открывая глаз.
— Просыпайся.
— Уже? — Он притянул меня ближе. — Не хочу. Здесь тепло. Ты мягкая. И пахнешь... как дом.
Моя улыбка была такая же мягкая, как он сейчас.
— Том...
— Что?
— Ты всё ещё мой?
Он открыл глаза.
Смотрел молча. Долго.
А потом сказал просто:
— А ты — моя?
Я прикусила губу, наклонилась и легко поцеловала его в губы.
Ничего не говорила.
Не надо было.
Он выдохнул и прошептал:
— Чёрт, Лина... я никогда не хотел отношений.
— А я — никогда не верила, что могу кому-то вот так...
— ...а теперь мы тут.
— ...и это пугает.
— ...но мне нравится.
Он снова поцеловал меня —
долго, нежно, но с той страстью, которую невозможно спутать ни с чем.
Страстью, которая знает, к кому она принадлежит.
Спустя час на кухне пахло кофе и карамелью.
Я сидела на табурете, в его футболке — огромной, тёплой, с запахом его тела.
Ноги болтались в воздухе, волосы были в бардаке, но мне было всё равно.
Он стоял у плиты и переворачивал панкейки.
Том. У плиты. Готовит.
И делает это... чертовски сосредоточенно.
— Эм, ты понимаешь, что ты сейчас делаешь?
Он оглянулся через плечо, усмехнулся:
— Пытаюсь быть нормальным.
— Ты делаешь это, как будто готовил всё детство.
— Готовил. Когда родители были в запоях, кому-то надо было кормить Билла.
Моя улыбка стала тише.
Я встала, подошла и обняла его сзади.
— Ты не просто нормальный.
— Нет, — сказал он. — Я стараюсь быть... хорошим. Для тебя.
— Ты уже. Даже если не веришь.
Он обернулся, взял моё лицо в ладони и тихо сказал:
— Я не знаю, как быть идеальным. Но если тебе нужен парень, который каждое утро будет стараться — даже с больной головой и идиотами вокруг — я им буду. Пока ты этого хочешь.
Я закрыла глаза, и просто поцеловала его.
Медленно.
Без желания уложить в постель.
С желанием остаться.
⸻
Через полчаса мы шли в школу.
Он держал меня за руку. Не тайно.
Открыто. На виду.
И не смотрел по сторонам, как раньше.
Смотрел только на меня.
— У тебя будет шок, — сказала я, пока мы подходили к зданию.
— Почему?
— Потому что... нас уже видели.
Он оглянулся. И правда — пара человек издалека уставились на нас.
Шептались. Пялились.
Том сжал мою руку чуть крепче:
— Пусть смотрят. Теперь у них есть повод завидовать.
— Ну ты и...
— Что?
— ...Идеальный, — улыбнулась я.
Он усмехнулся:
— Не начинай. Я ж только учусь.
Как только мы вошли в здание, шум в коридоре стал на секунду... тишиной.
Настолько громкой, что казалось, она звенела в ушах.
Рука Тома всё ещё крепко держала мою.
Он шагал спокойно.
Я — как будто бы тоже.
Но внутри... взрыв.
И тут — как по команде — началось.
— Ты это видишь?!
— Это она?! Это с ним?!
— Кто кого?
— Как она его приручила?!
— Или он её?!
— Он держит её за руку. ПУБЛИЧНО.
— Это не пранк?!!
Я не смотрела на них.
А он будто и вовсе наслаждался моментом.
Ухмылка на губах. Голова высоко.
Он не просто не стеснялся — он гордился.
Вдруг из толпы вынырнула Рената, глаза — как блюдца.
— ТЫ. И ТЫ.
— Доброе утро, Ри, — улыбнулась я, как ни в чём не бывало.
— Подожди. Что. Это.
Том отпустил мою руку и шагнул к ней:
— Это. Моя. Девушка.
— Ага. Угу. Ага... ПОНЯТНО.
— Яснее некуда, — сказал Билл, подходя сзади, как будто он ждал драму.
— Лина... он держал тебя за руку, он смотрел на тебя, как будто ты его собственность, а ты... ты просто шла!
— Так и было, — я пожала плечами. — Мы... не говорили, что встречаемся.
— Но встречаетесь?!
Том посмотрел на меня.
Я посмотрела на него.
Взгляд. Без слов.
И это был ответ.
— Чёрт возьми, даааа, — взвизгнула Рената, — вы даже ничего не сказали, но это видно! Это видно из космоса!
— Оу, ребята... — донёсся знакомый голос.
Тревор.
Он подошёл с тем самым лицом, на котором написано "Я слишком умный для всего этого".
Посмотрел на Тома. На меня.
И сдержанно сказал:
— А я-то думал, ты... другая.
— Я и есть другая, — ответила я спокойно, — просто не для тебя.
Том сделал полшага вперёд, но я взяла его за запястье — легонько.
Он остановился.
Сдержал себя.
Рядом со мной.
Для меня.
— Том, ты чего не взорвался? — удивлённо спросил Билл.
— А смысл?
Он повернулся ко мне:
— У меня уже всё есть.