Я выжгу это из памяти
Мир сгорел.
Кухня исчезла.
Панкейки забыты.
Остались только двое.
Лина и Том.
В огне, который они сами развели — и теперь сами же не собирались тушить.
Её ноги обвили его талию, его пальцы крепко держали бёдра, прижимая к себе.
Поцелуи уже не просили — они брали.
С каждым прикосновением будто стирали воздух между телами.
Он отстранился на секунду, тяжело дыша:
— Я сойду с ума от тебя.
Лина подняла голову, глаза блестели, губы опухшие от поцелуев, голос низкий, как у хищницы, довольной своей добычей:
— Так и сойди, Том. Я обещаю — тебе понравится.
Он снова прильнул к её губам, одной рукой убирая с её лица выбившиеся пряди.
Пальцы пробежались по её шее, по ключицам.
Каждое его прикосновение было будто искра,
а каждое её движение — бензин.
И они горели.
Без плана.
Без страхов.
Без слов типа «а что дальше».
Только это.
Сейчас.
Двое.
Пылающих.
И ни один не хотел спасения.
Её спина встретилась с прохладной поверхностью кухонного стола, но тело было будто в лихорадке.
Он смотрел на неё сверху, с такой жаждой, с такой одержимостью, что у неё перехватило дыхание.
Он провёл пальцами по её бедру, не отводя взгляда.
— Посмотри на меня, Лина.
Она посмотрела.
Глубоко.
Глаза в глаза.
Взгляд в душу.
Огонь в вену.
Он склонился и прижался губами к её шее, оставляя влажные следы.
От уха — к ключице.
От ключицы — ниже.
Он изучал её.
Не как тело.
Как территорию, которую давно мечтал завоевать, но хотел запомнить каждую точку, каждый изгиб.
Лина выгнулась, пальцы вцепились в его волосы, дыхание стало резким и прерывистым.
— Том...
Он прижал её запястья к столу, медленно, не грубо, а сдержанно —
так, будто показывал:
ты можешь уйти в любой момент
но ты не уйдёшь, правда?
— Знаешь, — прошептал он, — я не знаю, что между нами.
— Я знаю, — выдохнула Лина.
Он поднял глаза:
— И что?
— Это... чертовски опасно.
— Тогда я точно не отпущу.
Он снова накрыл её губы поцелуем — на этот раз жестоким в своей страсти.
Как будто пытался дышать ею.
Как будто без неё — нет ни желания, ни смысла.
Руки сжимали, губы искали, тела прижимались, будто этого всё ещё было мало.
И было.
Потому что голод, который копился неделями, теперь рвался наружу — не как просто желание,
а как доказательство,
что они принадлежат этому моменту,
этой вспышке,
этой невозможной, нескромной,
чистой по страсти игре без названия.
Том всё ещё лежал надо мной, тяжело дыша, когда вдруг...
— ЛИИИИ?! Я ТУТ ЭТО... — Рената ввалилась в дом, не глядя вперёд, потому что как всегда одновременно говорила, снимала обувь и копалась в сумке.
Я подскочила, но Том остался на месте, только положил голову мне на плечо и простонал:
— Убей меня, пожалуйста.
Я зажала рот, но не выдержала — засмеялась очень громко, обхватив его голову рукой.
Следом за Ренатой вошёл Билл...
Увидел нас.
Резко закрыл глаза ладонью и просто выдал:
— Чёрт, ребята... серьёзно?..
Рената всё ещё возилась у порога, пока наконец не подняла голову...
И замерла.
— Ой... хи-хи... — выдала она, с тем самым выражением лица, когда ей стыдно, весело и чертовски любопытно одновременно.
— Твои ключи! — сказала она, вытащив из кармана связку и подбросив мне на подушку. — Ты их у меня забыла, дурочка. Я зашла как ты и просила.
— Технически, мы в гости, — вставила она уже почти оправдываясь. — Мы вообще ничего не видели! Билл, открывай глаза, они же не голые!
— Я не хочу проверять! — отозвался Билл с кухни, куда мигом убежал, будто спасая свою психику.
— Вы идеальны, знаете это? — буркнул Том, поднявшись и садясь рядом со мной, прикрываясь пледом.
Я повернулась к нему, всё ещё сквозь смех:
— Ну, романтика... почти как в кино. Только с твоим братом и моей лучшей подругой как зрителями.
Рената подошла, присела на край кровати, хитро щурясь:
— А вы что, уже... того?..
Я приподняла бровь:
— А ты как думаешь?
Том засмеялся и уткнулся носом в мою шею:
— Думаю, они пришли ровно на одну минуту раньше, чем стоило.
— Ой, фу, Том! — вскрикнула Ри, схватившись за голову.
— Добро пожаловать в ад, — прошептала я ей, — горячий, приятный, и местами с пирсингом.
Спустя час, после бурных смешков, шоков, комментариев вроде "я выжгу это из памяти" от Билла и "Лина, ты же знаешь, я не виновата, ты сама дала ключи!" от Ренаты, мы все сидели в моей комнате.
Кто на полу, кто на кровати, кто валялся на подушках, кто пил лимонад из моих кружек с котиками.
Рената подперла подбородок кулаком и ехидно сказала:
— Ну что, Томик, расскажи нам, в какой момент ты понял, что всё — ты пропал?
Том, лёжа на спине с руками за головой, посмотрел на меня.
Взгляд был ленивый, но внутри — огонь.
Он прищурился и ухмыльнулся:
— Когда она в первый раз сказала «не хочу отношений» — с таким голосом, что сразу стало ясно: это будет сложно, но вкусно.
— Фу, Том! — дружно воскликнули Рената и Билл.
— Ты спрашивала! — отмахнулся он. — А вообще... — он повернулся ко мне, — как только ты закусила губу. Всё. Конец. Приговор подписан.
Я бросила в него подушку:
— А я вот теперь думаю, может, вообще зря...
— Слишком поздно, Холл. — сказал он с таким видом, будто уже считает это «всё» своим.
— Ох, — протянула Рената, — только вы давайте без взрослых сцен, мы всё ещё тут. И вообще, может, вы тоже определитесь, встречаетесь вы или нет?
Я села, подтянув колени к груди и уставилась на них:
— Мы... не знаем.
— Мы не говорили об этом, — добавил Том.
— Но вы спите вместе, целуетесь, готовите завтрак, жарите друг друга глазами, — вставил Билл, глядя на нас, — и всё это без статуса? Серьёзно?
— Ой, да замолчи уже, — проворчал Том, швыряя в него носок.
— Неважно, — сказала я, поднимая глаза. — Что-то происходит. Может, всё. Может, ничего. Но пока это наше. И не трогайте.
Том притянул меня ближе, обнял за плечи и уткнулся лбом в мою макушку:
— Наше, — повторил он тихо.
И все замолчали.
Даже Рената.
На целых пять секунд.
— Но если ты станешь ей делать больно, Томас, я за себя не отвечаю.
— А я, — вставил Билл, — сделаю вид, что не видел.
— Класс. Ужас какой у меня поддержка, — буркнул Том.
— А у меня — охрана, — сказала я, улыбаясь и обняв его сильнее.