4 глава
Дженни очутилась лицом к лицу с разъяренным мужчиной шести с лишним футов ростом. Хотя Тэхëн не коснулся ее даже пальцем, она не могла шелохнуться, словно оцепенела. Обычное его ленивое обаяние исчезло бесследно, и сейчас от него ощутимо веяло угрозой. Похоже, она ухитрилась не на шутку его взбесить. Увы, при этой мысли Дженни не испытала ни малейшего страха, наоборот — ее охватило возбуждение. Черт возьми, каким он был бы сейчас в постели?! Нагой, мускулистый и… властный.
Обычно Дженни держалась подальше от мужчин, которые склонны проявлять власть над женщиной, но Тэхëн ее ничуточки не испугал. По крайней мере в обычном смысле этого слова. Губы ее разомкнулись, неосознанно призывая его действовать. Взгляд черных глаз Тэхёна словно впился в ее маняще приоткрытый рот. Дженни изнывала от желания узнать, каков будет на вкус его поцелуй. Ощутить, как его язык властно проникает в ее рот, как он наваливается на нее всей тяжестью своего сильного тела, избавляя от необходимости принимать решение самой.
Миновала секунда, за ней другая.
Слова слетели с уст Дженни прежде, чем она успела их удержать.
— В чем дело, Граф? Язык проглотил?
Тэхëн резко отвернулся и разразился потоком цветистых ругательств. Оцепенение, сковавшее Дженни, разом спало, но от угрозы, которую он излучал, по спине пробежал холодок. И еще она ощутила мимолетное разочарование от упущенной возможности… но решительно отогнала это чувство.
— Полегче, cara! Дразнить меня, может, и забавно, но рано или поздно мне это надоест, и я пущу в ход силу.
— Ты говоришь точь-в-точь как в моих любимых эротических романах, — пренебрежительно фыркнула Дженни. — Вот только я, дружок, не твоя рабыня, а ты не мой господин. Мой ход оказался верен. Я давно уже решила с самого начала поставить твою родню перед фактом, чтобы мне не пришлось играть роль, к которой я не приспособлена. В итоге они уяснят, что я не сахар и не традиционная итальянская женушка, — усмехнулась она. — Кстати, у тебя потрясающая мама.
— Она больна, так что очень тебя прошу, будь поаккуратней.
— О господи! Что с ней?
Тэхëн глубоко вздохнул и провел ладонями по лицу:
— Артрит коленного сустава… и, кроме того, слабое сердце. Ей нельзя переутомляться и волноваться, а потому я намерен во время нашего визита всячески ее ублажать. — Он сдвинул брови. — Надеюсь, ты будешь поступать так же.
— Одну неделю я сумею пробыть пай-девочкой.
— Не поверю, пока не увижу собственными глазами, — пробормотал Тэхëн. — Смотри не пытайся послать меня в нокаут, когда я тебя поцелую. — Вид у него стал задумчивый, и Дженни едва удержалась от того, чтобы нервно сглотнуть. — В сущности, мне бы стоило поцеловать тебя прямо сейчас. Сию минуту. Для тренировки, само собой.
— Я вполне способна не шарахнуться, если ты до меня дотронешься! — зашипела, словно разозленная змея, Дженни.
— Не уверен. — Тэхëн сделал шаг — и оказался вплотную к Дженни. Ее обдало жаром его тела. — Одна оплошность — и нашему фарсу придет конец. Я не могу этого допустить. Особенно если для уверенности достаточно всего лишь разок заранее поцеловаться.
— Я очень хорошо умею притворяться, — заверила Дженни с усмешкой. Едва уловимый запах мужского тела, приправленный ароматом мускуса, так и манил ухватиться за подвернувшуюся возможность. Сердце екнуло при мысли о том, что Тэхён попросту провоцирует ее… но это обстоятельство лишь подхлестнуло Дженни. — Никто даже не поймет, что мне твои поцелуи до лампочки, так что и тренироваться незачем.
Тэхëн молчал, не сводя с нее глаз, и ей начало уже казаться, что опасность отступила.
— Давай-ка проверим теорию практикой.
С этими словами он рывком притянул Дженни к себе. Она оказалась прижата к его твердому мускулистому телу и едва успела машинально вскинуть руки, чтобы упереться в грудь Тэхёна. Пальцы ее вцепились в мягкую ткань мужской рубашки. Ступни его с двух сторон стиснули ее ноги, и она пошатнулась. Губы Тэхёна замерли почти у ее губ.
— Убери руки, — процедила Дженни.
Ее бросило в пот. Черт, что, если она раскиснет, как последняя дура? Что, если она застонет, когда он накроет поцелуем ее рот? Нельзя поддаваться. Нельзя отвечать ему. Нельзя…
— Что ты так нервничаешь? — В глазах Тэхёна плясали насмешливые искорки. — Можно подумать, ты ни разу в жизни не целовалась.
— Я не люблю, когда мной командуют! — огрызнулась она.
Губы его подозрительно дрогнули.
— Может быть, тебе просто не попадался мужчина, которому было бы приятно подчиняться.
— Да ладно тебе! Неужели есть женщины, которые клюют на эту фразу? Если так, они просто безмозглые дурехи. Убери руки и…
Тэхëн прильнул поцелуем к ее губам.
Теплые мягкие губы его оборвали поток сердитых слов, и Дженни тотчас позабыла обо всем на свете, поглощенная одной мыслью: как он целуется.
Все ее чувства словно сорвались с цепи. Она любила целоваться и неизменно получала удовольствие от этого занятия, но поцелуй с Тэхёном был совершенно не похож на все другие. Жар, веявший от его тела, напомнил Дженни оборотня — персонажа фильмов саги «Сумерки», которые она тайно обожала. Тэхëн провел языком по ее сжатым губам и без лишних церемоний проник между ними. Если бы он действовал чересчур настойчиво, Дженни нашла бы в себе силы сопротивляться, но скольжение его языка было вкрадчиво, словно приглашало присоединиться к игре. Его легкая небритость царапала ее нежную щеку. Прижавшись ногами к ногам Дженни, Тэхëн опустил руки, обхватил ладонями ее округлые ягодицы, чуть приподнял — и она ощутила бедрами красноречиво твердую выпуклость.
У нее вырвался стон. Уловив это, Тэхëн стал настойчивей, и Дженни, разомкнув губы, сдалась.
Язык его проникал в ее рот повелительными, ритмичными движениями, словно показывая, как Тэхëн мог бы овладеть ее телом, если бы только она дала ему такую возможность. Она попыталась вынырнуть из сладостного омута, взять себя в руки, но разум отказывался подчиняться, отступив перед ликующей плотью. Тэхëн прошептал ее имя, и ноги у нее подкосились. Тогда она, вцепившись в него, чтобы не упасть, горячо ответила на поцелуй.
Сколько это длилось — минуту, час? Наконец Тэхëн отстранился — медленно, словно ему меньше всего на свете хотелось отрываться от нее. В это мгновение Дженни ненавидела себя. Вместо того чтобы влепить Тэхёну пощечину или отпустить хлесткий комментарий, она лишь беспомощно смотрела на него. Кончиком языка она провела по распухшей нижней губе.
Тэхëн застонал. Грудь его тяжело и неровно вздымалась.
— Ты права, — негромко проговорил он. — Ты действительно умеешь притворяться.
Дженни отпрянула, молясь только о том, чтобы не покраснеть.
— Я же говорила, — выдавила она.
Тэхëн отвернулся, задвинул вещи в угол комнаты и распахнул дверцу стенного шкафа.
— Здесь достаточно места для нас обоих. Эта комната на всю неделю в нашем распоряжении.
Дженни вздрогнула, разом вернувшись в реальный мир. В обстановке комнаты не было недостатка в деталях, создающих уют, но вместе с тем недвусмысленно говорящих о том, что здесь живет мужчина: ярко-синие напольные коврики, мебель из вишневого дерева и полное отсутствие вычурных безделушек. Темно-красное покрывало довершало элегантный вид кровати, занимавшей середину комнаты. Дженни воззрилась на кровать, которая оказалась чуть меньше, нежели она рассчитывала, и вдруг сообразила, что в комнате нет ни дивана, ни мягкого ковра. Сознание того, что им придется спать на одной кровати, вывело ее из равновесия. Боже милостивый, она только что растаяла как воск всего лишь от одного поцелуя. Что, если ей во сне вздумается повернуться на бок? Или если она нечаянно дотронется до его мускулистой, скульптурно вылепленной груди… и совершит непоправимую глупость?
Нелепость ситуации вызвала у Дженни такое раздражение, что она сделала то, чем владела в совершенстве: бросилась в атаку первой.
— Неплохая кровать.
Тэхëн кашлянул:
— Для тебя это приемлемо? Если нет, я всегда могу постелить себе одеяло на полу.
— Граф, — выразительно закатила глаза Дженни, — я уже большая девочка, так что держись на своей половине кровати — и этого достаточно. Я буду спать слева.
— Как пожелаешь.
— Ты ведь не храпишь?
В глазах Тэхёна блеснули озорные искорки.
— Пока что никто не жаловался.
— Ладно, если тебе соврали — сообщу. Пригодится на будущее.
Тэхëн жестом указал на ванную и стеклянные двери, которые вели на балкон.
— Может быть, примешь душ, освежишься, а когда будешь готова, спустишься вниз? Я покажу тебе дом и все имение. Когда у тебя съемки в Милане?
— Завтра. Я пробуду там почти весь день.
— Отлично. Встретимся завтра во второй половине дня, чтобы оформить в консульстве наши Atto Notorio и Nulla Osta. [Нотариальный акт ]Насчет свидетелей я уже позаботился. Не забудь прихватить все свои документы. Мне пришлось нажать на кое-какие рычаги, чтобы мама не заподозрила меня в желании потянуть время.
— Ты же, кажется, говорил, что найти священника, который бы нас обвенчал, будет невозможно? — судорожно сглотнула Дженни.
— Найти священника, который проведет венчание в такой спешке, действительно нелегко, но мама согласится только на такое заключение брака. Добиться его одобрения за неделю невозможно.
— Вот и хорошо.
С минуту они молча смотрели друг на друга. Тэхëн переступил с ноги на ногу, и ткань его джинсов натянулась посередине, обозначая красноречивую выпуклость. Черная рубашка откровенно подчеркивала ширину его плеч и груди… не говоря уж о жилистых длинных руках, покрытых темным пушком волос. Тело Дженни помимо воли отозвалось на его близость: внизу живота родился томительный жар, соски отвердели и заныли.
Когда она в последний раз так легко возбуждалась при виде мужчины? Быть может, все дело в вызове? Женщину вечно влечет к мужчине, который для нее недоступен. Особенно если этот мужчина по уши влюблен в другую.
Верно?
— Дженни? Что с тобой?
Она решительно стряхнула наваждение, приписав его синдрому смены часовых поясов.
— Все в порядке. Пойду в душ. Встретимся внизу.
Тэхëн кивнул и вышел, захлопнув за собой дверь.
Дженни застонала и принялась лихорадочно рыться в чемодане в поисках сменной одежды. Все, что ей нужно, — продержаться эти семь дней, не выставив себя полной дурой, а уж потом она навсегда избавится от Ким Тэхёна. Ей не придется больше думать о том, что она в любую минуту может наткнуться на него в доме Лисы, и единственные близкие ей люди будут принадлежать ей безраздельно.
Мысль об этом пробуждала горечь, которая сводила на нет мстительное удовлетворение и словно кричала ей в лицо: «Лгунья!» За минувший год она уже привыкла часто сталкиваться с Тэхёном. Даже слишком часто. И всякий раз, глядя в его лукавые черные глаза, она внутренне корчилась, вспоминая о пережитом унижении.
Ванная комната оказалась небольшой, зато в ней были глубокая мраморная ванна и душевая кабинка. Дженни решила, что сейчас вымоется наскоро, а уж потом как следует вымокнет в ванне. Она ступила под хлещущие наотмашь струи, подставляя горячей воде ноющее от напряжения тело. Привыкнув к тому, что знакомые и коллеги часто и без спроса устраивают ей свидания вслепую, Дженни не стала долго колебаться, когда Лиса заверила, что нашла идеально подходящего ей мужчину. Она помнила, как вошла в дорогой и уютный итальянский ресторан, ожидая увидеть человека вполне конкретного типа. Самоуверенного. Чрезмерно щеголеватого. Чересчур красивого.
И ошиблась по всем пунктам.
Кроме, разве что, красоты.
Дженни скребла разгоряченную водой кожу, изо всех сил стараясь отогнать непрошеные воспоминания. Не получалось. Видения того вечера одно за другим мелькали перед глазами. Вот их руки впервые соприкоснулись… и словно молния проскочила между ними, вырвавшись на свободу из туго закупоренной бутылки. Дженни едва не отпрянула. Едва. Стены, которыми она окружила себя, на сей раз устояли… но тут Тэхëн заговорил, и этот разговор заворожил ее, обволок теплом дружеского объятия. Да, он оказался щеголеват, обаятелен, забавен, но в глубине души вовсе не был легковесным и пустым, и Дженни это пришлось по сердцу.
Когда подали десерт, она впервые, насколько могла вспомнить, уже не хотела, чтобы этот вечер заканчивался. И чувствовала, что Тэхён этого тоже не хочет.
Из того случая Дженни вынесла один урок: хочешь, чтобы свидание прошло гладко, — держи себя в руках. По какой-то непонятной причине она раскрылась и позволила Тэхёну, пускай и краешком глаза, заглянуть ей в душу. Чувственное влечение между ними все усиливалось, и ее охватила необычайная легкость. Быть может, Лиса все же была права. Быть может, на этом потаенном пути Дженни ждут радуги или водопады… или то, что наконец приятно изумит ее и заполнит мучительную пустоту внутри.
— Мне понравился этот вечер, — негромко произнесла она. — Может быть, нам стоит как-нибудь его повторить?
Едва у нее вырвалось это импульсивное предложение, прозвучавшее над порцией необыкновенно вкусного тирамису, она чуть не прикусила язык в ужасе, но было уже поздно.
Тэхëн молчал, пристально глядя на нее.
— Дженни, я не думаю, что это стоит делать.
Ее имя прозвучало в его устах сладчайшей музыкой, но все прочие слова полоснули по сердцу, словно укус внезапно озлобившейся любимой собаки. Дженни даже и в голову не приходило, что она может услышать отказ.
— Прости, cara. Ты красива, и меня необычайно влечет к тебе… но, боюсь, все это не принесет ничего хорошего.
Необыкновенная легкость иссякла, испарилась бесследно. Да, Дженни понимала, что поставила его в нелегкое положение, но ведь ей впервые в жизни самой захотелось рискнуть и продолжить едва начавшееся знакомство! Должно быть, она неверно оценила ситуацию. Или же влечение, которое они испытали друг к другу. Дженни едва не свела все к шутке, но остановилась, заметив, что в глазах Тэхёна мелькнул непонятный страх. Словно что-то мешало ему отвезти ее домой. Словно…
И вдруг Дженни все поняла. Все кусочки мозаики вдруг сложились в цельную картину. Нестерпимая боль пронзила все ее существо, и она едва нашла в себе силы заговорить.
— Дело в Лисе , правда? — прошептала она. — Ты ее любишь.
— Нет! Лиса мне друг, и ничего более.
Лживость этого утверждения стала очевидной, когда он отвел глаза. Лицо Дженни вспыхнуло. Пережитое унижение толкало ее зажать рот рукой и опрометью выбежать из ресторана. Неудивительно, что Тэхён не захотел с ней встречаться! Перебрав мысленно весь разговор между ними, она тотчас припомнила все реплики Тэхёна, которые так или иначе касались Лисы. О том, какая она замечательная. Неравнодушная. Умная. Он даже спросил, как Дженни познакомилась с ней, и с нескрываемым интересом выслушал рассказ об их первой встрече в школьном автобусе, когда они вначале подрались, а потом стали лучшими подругами. На самом деле Дженни его никогда не интересовала. Он согласился на это свидание только для того, чтобы выведать побольше о другой женщине.
Тэхëн влюблен в Лису.
Дженни подавила стыд и решила, что больше унижаться не станет.
— Понимаю, — сказала она. В голосе ее была ледяная отчужденность. И руки ничуточки не дрожали, когда она отодвинула тарелку и встала из-за стола.
— Дженни, давай поговорим. Ты заблуждаешься. Не хочу, чтобы ты ушла с этим заблуждением.
Отрывистый смех ее прозвучал чуть резче, чем следовало.
— Не будь смешным, Граф. Я большая девочка и уж как-нибудь переживу, что мне отказали. Лишь бы ты не забывал, что отныне я с тебя глаз не спущу. Особенно когда рядом будет Лиса.
— Я же сказал тебе… — задохнулся от возмущения Тэхëн, но Дженни это не обмануло.
— Чушь! — Она схватила свою сумку и, забросив ремень на плечо, прищурилась. — Пока, Граф.
— Дженни! — крикнул Тэхëн ей вслед, но она, словно не слыша, вышла из ресторана.
Дженни выключила воду и схватила полотенце. Даже теперь этот отказ саднил незажившей раной, как бы нелепо это ни звучало. Одним поступком Тэхëн столкнул ее в повторяющийся кошмар давней юности.
Никудышная.
Злясь на свои мысли и дурные воспоминания, Дженни натянула джинсы, надела зеленый топ и кожаные сандалии. Что проку возвращаться в прошлое? Она все прекрасно контролирует: отношения с мужчинами, собственную сексуальность и свои поступки. И уж точно никогда не согласится быть на вторых ролях.
Особенно для Ким Тэхёна.
Она провела щеткой по влажным волосам, сбрызнула их лаком для блеска. И, загнав поглубже неприятные мысли, спустилась вниз, чтобы ближе познакомиться со своей новой родней.
Выйдя на задний двор, Дженни обнаружила, что вся семья Ким устроилась за металлическими столиками, вокруг которых были расставлены металлические барные стулья. Это уединенное местечко окружал огороженный, обильно цветущий садик — буйство желтых, ярко-алых и лиловых соцветий. Теплый ветерок дразнил обоняние сладким цветочным ароматом. Изящный фонтан с высеченным из камня ангелом осыпал водяными брызгами пруд, покрытый плавучим мхом. Терракотовые булыжники, которыми был вымощен двор, заливало солнце. При виде этой мирной картины Дженни тотчас расслабилась. Руки зачесались схватить камеру и запечатлеть почти сверхъестественную тишину, пускай даже и нарушаемую звонкой болтовней итальянского семейства.
— Дженнифер, иди к нам!
Дженни едва не передернуло, но в устах матери Тэхёна ее полное имя звучало почти сказочно, а потому она постаралась скрыть раздражение. Правило номер один: никогда не критикуй мать семейства, в которое ты только что вошла.
— Grazie. [Спасибо]
Тэхëн налил ей бокал красного вина, потом взял за руку, переплел ее пальцы со своими и улыбнулся. Сердце Дженни ёкнуло, но она лишь ласково улыбнулась в ответ. Сестры Тэхёна явно сгорали от нетерпения услышать все потрясающие подробности их романа. Дженни приняла ответственное решение. Чем скорей она сама обо всем расскажет, тем раньше они перейдут к обсуждению свадьбы Джису.
Она отпила глоток вина:
— Хотите узнать, как мы с Тэхёном познакомились?
Тэхëн удивленно вскинул бровь. Хор женских голосов выразил общее согласие. Дженни спрятала усмешку. Вот уж с этим она справится без труда.
— Лиса, моя подруга, устроила нам свидание вслепую. На самом деле она моя лучшая подруга и жена моего брата, и они счастливы в браке. Лиса познакомилась с Тэхёном на каком-то деловом обеде и сразу решила, что мы идеальная пара. — Дженни одарила Тэхёна приторной улыбкой и заметила, как глаза его предостерегающе блеснули. — С первого взгляда Тэхëн решил, что я именно та женщина, которую он всегда искал. Обычно я не верю словам мужчин на первом свидании, но он пустил в ход свои чары и покорил мое сердце.
Розе вздохнула, оперев округлый подбородок на сплетенные руки:
— До чего же романтично! Наверное, это и называется «судьба».
— Да, судьба. — Дженни сжала пальцы Тэхёна. — Мы собирались назначить дату бракосочетания, но когда узнали, что Джису тоже помолвлена, решили обойтись без лишнего шума. Надеюсь, вас не сильно огорчило, что мы не стали устраивать полноценную свадьбу… но я не люблю быть в центре внимания, и нам показалось, что так будет лучше.
Тэхëн поднес ее руку к губам и поцеловал в самую середину ладони. Прикосновение его губ словно обожгло кожу.
— Si, Дженни не терпит шумихи… и вообще очень скрытная.
Пронзительный взгляд матери Тэхёна совершенно не вязался с ее хрупкостью. От недоброго предчувствия у Дженни засосало под ложечкой. Всякий, кто вырастил четверых детей да еще занимался семейным бизнесом, обладает обостренным чутьем на ложь, и Дженни взяла себе на заметку: держать ушки на макушке, когда они с синьорой Ким останутся наедине. В жизни мало на что можно надеяться, и Дженни намеревалась приложить все силы, чтобы ее слово оказалось нерушимым. Поэтому ставки для нее в этой игре были достаточно высоки.
— Чем ты занимаешься, Дженни? — спросила Джихё.
Ее длинные пальцы обхватили бокал вина с изяществом, которому противоречил серьезный взгляд. Дженни припомнилось, что Джульетта руководит коммерческой стороной деятельности «Ла дольче фамилиа». Элегантная и безупречная, Джихё была среди сестер Ким воплощением практичности и здравого смысла.
— Я фотограф. Кстати, завтра мне предстоят съемки в Милане, так что нужно будет уехать почти на весь день.
— Как интересно! И что же ты фотографируешь? — спросила Джихё.
— Мужчин. В нижнем белье. — За столом воцарилась мертвая тишина, и Дженни, пожав плечами, добавила: — Дизайнерские модели, разумеется. Завтра я буду снимать работы Роберто Кавалли.
— Какая прелесть! — звонко рассмеялась Джису. — Ты не можешь устроить для меня скидку? Джин был бы счастлив получить пару нового белья от Кавалли.
Розе захихикала. Матушка Ким испустила страдальческий вздох.
— Джису, нам совсем ни к чему знать, какое нижнее белье носит Джин. — Она сердито сверкнула глазами. — И тебе этого тоже знать не следовало бы, по крайней мере до тех пор, пока вы не поженитесь. Capisce?
— Дженни — очень талантливый фотограф, — вмешался Тэхëн. — Я уверен, что со временем она расширит область своей деятельности, тем более в Италии есть на что посмотреть.
Дженни нахмурилась. То, что Тэхён почти оправдывается перед своей родней, уязвило ее, но с помощью глотка кьянти она поборола желание вспылить. То, что она не фотографирует младенцев и забавных щеночков, нисколько не умаляет ее выбор. Тэхëн как будто почуял, что в глубине души она мечтает о чем-то большем… Разозлившись на собственные мысли, Дженни вновь сосредоточилась на разговоре.
Джису оживленно болтала, подкрепляя каждое слово красноречивым жестом. Дженни для себя определила ее как семейную примадонну со склонностью к театральным сценам. Тем не менее шоколадно-карие глаза Джису горели живостью и воодушевлением, а дорогие джинсы и цветастый топ на бретельках, облегавшие гибкую фигурку, не говоря уж о туфельках от Джимми Чу, прозрачно намекали, что их владелица без ума от моды. Тэхëн, судя по всему, не одобрял того, что Джису отказалась работать в семейном бизнесе, но должность помощницы известного стилиста, видимо, удовлетворяла ее творческие наклонности. Дженни не в силах была представить, как Джису поливает глазурью кексы, заказывает рекламу или ведет бухгалтерские счета.
— Мы хотели бы устроить свадьбу здесь, у нас, — говорила Джису. Лицо ее светилось умиротворением. — Торты и пирожные, разумеется, поставит наша пекарня. Сентябрь — чудесное время!
— Но ведь до сентября всего три месяца! — ахнула Джихё.
Сестра одарила ее сердитым взглядом:
— А я вот хочу как можно скорее стать женой Джина! Теперь, когда Тэхëн уже женился, мы можем заняться устройством своего будущего. Мы уже решили, что свадьба будет пятнадцатого сентября. Это ведь не нарушит твоих планов, Дженни? И конечно же, ты будешь подружкой невесты.
Дженни поперхнулась, внезапно ощутив угрызения совести… и поспешила запить это чувство новым глотком вина.
— Да, безусловно, я позабочусь о том, чтобы этот день был свободен.
Джису взвизгнула от восторга и захлопала в ладоши:
— Чудесно! И кстати, почему бы нам на этой неделе не отправиться по магазинам и не присмотреть себе платья?
— Терпеть не могу походы по магазинам, — обреченно закатила глаза Джихё.
— Ничего, переживешь. Ты моя свидетельница, и посмей только все испортить своим нытьем. Я вообще перестану с тобой разговаривать!
— О таком счастье можно только мечтать.
Дженни покрутила на пальце обручальное кольцо, словно оно вдруг раскалилось и обожгло кожу. Осознав, что ей грозит, она слегка запаниковала.
— Ммм… я буду занята работой, и потом, насколько я знаю , Тэхëн хотел показать мне кое-какие местные виды. — Она улыбнулась, но почувствовала, что улыбка вышла больше похожей на гримасу. — Может быть, на этой неделе вы отправитесь по магазинам без меня? На случай если найдете что-то подходящее, я дам тебе свои размеры, и ты сама закажешь мне платье. А уж я взгляну на ваши покупки, когда мы с Тэхёном приедем в гости в другой раз.
— Исключено! — Глаза Джису горели твердой решимостью. — Ты теперь тоже моя сестра, а значит, просто обязана отправиться с нами. И потом, не желаю случайно купить платье, которое окажется тебе совсем не к лицу. Это погубит мою профессиональную репутацию.
Джихё пренебрежительно фыркнула.
— У нас с Дженни медовый месяц, и нам хочется хоть иногда побыть вдвоем. Беготню по магазинам за нарядами трудно назвать романтическим занятием для новобрачных. — При этих словах Тэхëн нежно улыбнулся Дженни, и от этой улыбки ее бросило в томительный жар.
Розе умоляюще взглянула на нее:
— Ну пожалуйста, не отказывайся. Ты теперь наша родственница, а нам так и не довелось повеселиться на твоей свадьбе. В конце концов, это займет полдня, не больше.
Стены ловушки смыкались вокруг нее, как живые. Как сможет она примерять наряд подружки невесты и делать вид, будто и впрямь собирается быть на свадьбе? Тэхëн открыл было рот… И тут Дженни заметила выражение, промелькнувшее в глазах его матери.
Она что-то подозревает.
На лицо Дженни набежала едва заметная тень. Видимо, она не сумела скрыть неловкости, и синьора Ким почуяла неладное. И правильно, в общем, почувствовала, но… Дженни дала слово, а значит, придется притворяться.
Она накрыла пальцами губы Тэхёна, помешав ему произнести хоть слово. Мягкий изгиб этих полных губ пробудил в ней страстное желание сызнова ощутить его поцелуй, ощутить, как его рот властно припадает к ее губам, а язык повелительно проникает во влажную глубину ее рта…
— Нет, Тэхëн, твои сестры правы. — Дженни изо всех сил постаралась изобразить неземную радость. — Я с удовольствием потрачу полдня на поход по магазинам. Уверена, мы приятно проведем время.
Синьора Ким откинулась на спинку стула, кивнула и удовлетворенно скрестила руки на груди. И вновь на Дженни со всех сторон обрушились потоки оживленной болтовни. Мысленно она прикинула, сколько еще нужно продержаться, прежде чем можно будет погрузиться в блаженный сон. Тихий ужин в кругу семьи, потом с наступлением вечера пожаловаться на усталость — и вот один день уже позади. Завтра она весь день проведет на съемках, потом отправится оформлять документы в консульстве… Погоди-ка, что это сказала Джихё?
— Гости? — вслух переспросила Дженни.
Это слово вспыхнуло в ее сознании, словно красный сигнал опасности. Тэхëн тоже явно не ожидал ничего подобного.
Матушка Ким поднялась и твердой рукой оперла свою палку о булыжники мощеного двора.
— Si, Тэхëн. Сегодня у нас будут гости. Не думал же ты, что я не устрою праздника в честь женитьбы своего сына? Надо будет заняться приготовлением ужина.
— А Чимин придет? — шепотом спросила Розе .
— Si, конечно же придет. И ваши двоюродные сестры и братья тоже.
Тэхëн поежился, затем ободряюще кивнул Дженни. Силы небесные, она идет ко дну, а ее фальшивый супруг бросил ей дырявый спасательный круг. Сначала — наряды для подружек невесты, а теперь — свадебный ужин.
— Мама, честное слово, мы с Дженни сегодня не в состоянии принимать гостей. У нас был долгий перелет, а ей завтра надо работать.
Мать решительно отмахнулась от его возражений:
— Чепуха! Придет несколько человек, чтобы вас поздравить. Ничего страшного. Достань-ка лучше вина из погреба, а потом отправляйся в нашу пекарню. Привезешь тирамису и канноли с ванилью и шоколадом. Джихё тебя подвезет.
— Мне, наверное, нужно… — судорожно сглотнула Дженни.
Матушка Ким взяла ее под руку. Ее кажущаяся хрупкость оказалась бесстыдным обманом. Тонкие пальцы, обладавшие невероятной силой, сомкнулись на локте Дженни, как стальной капкан.
— Niente. [Ничего]Ты останешься со мной, Дженнифер, и поможешь мне приготовить ужин.
— Мама, Дженни не занимается готовкой, — покачал головой Тэхëн. — В Штатах большинство женщин работают, и многие понятия не имеют, как готовить еду.
Такого Дженни не могла спустить. Резко вскинув голову, она одарила Тэхёна уничтожающим взглядом:
— Да пошел ты, Граф! Я умею готовить. — Она выдавила притворную ухмылку. — Я просто притворялась неумехой, чтобы ты почаще водил меня в рестораны.
Матушка Ким издала гордый смешок и, оставив позади остолбеневшего от изумления Графа, повела Дженни в дом.
С каждым шагом, приближавшим их к гигантской, сияющей чистотой кухне на лбу Дженни появлялась новая капелька пота. Кипя от злости, она думала лишь об одном.
Если только она переживет этот вечер, то прикончит Тэхёна.
* * *
Дженни очень хотелось поддаться искушению и сломя голову, с воплями убежать из дома. Она ненавидела кухни. В детстве, стоило ей сунуть нос в эту святая святых, кухарки тотчас выходили из себя, от одного только вида блестящей кухонной утвари Дженни бросало в дрожь. Тем не менее она не пала духом и постаралась не терять оптимизма. Она же все-таки не дура и вполне способна разобраться в рецепте. Вдруг окажется, что на ужин надо приготовить что-то простенькое? Тогда она сможет продемонстрировать Тэхёну свои непревзойдённые кулинарные таланты… и наконец-то заткнуть ему рот.
Матушка Ким уже загодя расставила на длинном широком столе набор мисок и мерных чашек. Тут же выстроились в ряд емкости для сыпучих продуктов. Совсем не так, как готовят еду в безумном шоу «Айрон чеф», где царит хаос и все мечутся как угорелые.
Дженни всегда считала, что стряпней занимаются не ради удовольствия, а для того, чтобы не умереть с голоду. С тех пор как она стала прилично зарабатывать, львиная доля этих денег тратилась на походы в кафе и рестораны. Хмурясь, она изо всех сил постаралась изобразить воодушевление при мысли о том, что ей предстоит. Черт, как хочется еще вина! Если б она захмелела, было бы проще вытерпеть неотвратимые мучения.
— Что мы будем готовить? — осведомилась она с наигранным энтузиазмом.
— Пасту. Мы поужинаем на скорую руку до того, как соберется остальная родня, а уж потом накроем кофе с пирожными. Ты умеешь готовить пасту, Дженнифер?
Дженни испытала безмерное облегчение. Слава тебе господи! Матушка Ким выбрала на ужин то самое блюдо, в котором она, Дженни, достигла совершенства! Она часто по вечерам, ближе к ночи, готовила себе пасту и досконально знала, как довести ее до безупречного состояния al dente.
— Да, конечно, — решительно кивнула Дженни.
На лице пожилой женщины появилось удовлетворение.
— Очень хорошо. Нам понадобится несколько порций. Я уже приготовила все ингредиенты.
На массивном разделочном столе лежали мука, крупные яйца, растительное масло, скалки и прочие кухонные приспособления. Дженни огляделась в поисках коробки цити и кастрюли, в которой можно было бы вскипятить воду, — и тут матушка Ким вручила ей фартук. Дженни сморщила нос. Неужели для того, чтобы что-то сварить в кипятке, непременно нужен фартук? А впрочем, какая разница. В чужой монастырь…
— Я уверена, что у вас в Америке пасту готовят по-другому, так что можешь вначале посмотреть, как это делаю я, а потом уж заняться своей порцией.
На секунду Дженни охватило смятение, но она не желала поддаваться панике. В чем подвох? Что она имеет в виду? С растущим ужасом Дженни смотрела, как морщинистые руки матушки Ким заметались, точно молнии, разбивая яйца, выуживая из них желтки и смешивая все в отдельной миске. Посередине большой доски была горкой насыпана мука, матушка Ким медленно вылила получившуюся смесь в самую середину этой горки и принялась исполнять таинственный ритуал, сотворявший из всего этого однородную массу. Словно по волшебству, на доске вдруг возникло тесто, и руки матери Тэхёна безостановочно запорхали над ним, месили, комкали, растягивали и месили снова. Совершенно завороженная этим гипнотическим зрелищем, Дженни с трудом могла поверить, что из этого бесформенного комка в итоге выйдет хоть что-то съедобное. Не прерывая ни на миг размеренных движений, матушка Ким искоса глянула на нее:
— Когда будешь готова, можешь приступать.
А, черт!
Оглушенная безжалостной реальностью, Дженни беспомощно воззрилась на содержимое разделочного стола. Самодельная паста! Ей что же, придется самой замешивать тесто? Ни волшебной коробочки, ни соуса, разогретого в микроволновке? Ставки оказались выше, чем предполагала Дженни… И она почувствовала приближение знакомого приступа паники. Дженни сделала глубокий вдох. Она справится. Нипочем ее не одолеть ни дурацкому тесту, ни мамаше-итальянке, которая только и ждет, когда она совершит промах. Джен всем им покажет!
Она решительно придвинула к себе миску. Насыпать муку — легче легкого, но вот процедура разбивания яиц заранее приводила ее в ужас. Так… ударить как следует посередине, разломить скорлупу — и содержимое яйца само выплеснется наружу. С фальшивой уверенностью Дженни стукнула яйцом по краю миски.
Скользкая масса белка шлепнулась ей на ладони, а осколки скорлупы брызнули во все стороны. Быстро покосившись на матушку Ким, Дженни убедилась, что та не смотрит в ее сторону, явно уверенная, что она справится со своей порцией без труда. Тихо напевая какой-то итальянский мотивчик, мать Тэхёна продолжала все так же усердно месить тесто.
Дженни выловила из миски ошметки скорлупы — сколько получилось, на остальное махнула рукой. Еще пара яиц — и в ее распоряжении оказалось вроде бы достаточное количество жидкого месива. Черт, надо пошевеливаться, покуда матушка Конте не оглянулась. Дженни насыпала в самом центре доски груду муки, затем вывернула посередине содержимое миски.
Мутные ручейки так и хлынули во все стороны, перетекая за края доски. Стараясь не пыхтеть, Дженни локтем утерла лоб и подобрала растекшуюся смесь фартуком. От чертовой вилки проку оказалось мало, а потому Дженни набрала побольше воздуха — и погрузила руки во влажное месиво.
Фу, гадость!
Мука тотчас забилась под ногти. Дженни ожесточенно заработала пальцами, мысленно молясь о чуде, которое превратило бы эту дрянь в нечто, хоть отдаленно напоминающее тесто. Вокруг нее поднялось мучное облако. Чем сильней она паниковала, тем лихорадочней работали ее руки. Может быть, добавить еще муки? Или яиц? Дальше все стало как в тумане… пока сильные морщинистые руки не прервали ее неистовый труд. Дженни зажмурилась, признавая свое поражение… затем медленно открыла глаза.
Матушка Ким в упор разглядывала не аппетитное месиво, которому теоретически полагалось превратиться в пасту. Крошки яичной скорлупы белели в сгустках клейкой бурды, которая расползалась по столу и шлепалась на пол. Над этими сгустками взлетали и парили крохотные облачка мучной пыли. Фартук Дженни был облеплен склизкими комьями, и так называемое тесто покрывало ее руки до самых локтей.
Дженни поняла, что все кончено. Тэхён никогда не женился бы на женщине, которая не умеет готовить домашнюю пасту. Матушка Ким в жизни не одобрила бы такой брак, не говоря уж о том, чтобы поверить в его возможность. Собрав жалкие остатки гордости, Дженни вздернула подбородок и прямо встретила взгляд пожилой итальянки.
— Я солгала. — Матушка Ким вопросительно вскинула бровь, и Дженни продолжила, словно бросаясь в омут: — Я совершенно не умею готовить. Я покупаю сухую пасту и бросаю ее в кипящую воду. И разогреваю соус в микроволновке. И почти каждый вечер ужинаю в кафе или ресторане.
Ну вот. Обратный путь отрезан. Дженни приготовилась услышать насмешки и обвинения. Вместо этого мать Тэхёна расплылась в улыбке:
— Я знаю.
— Что?! — отшатнулась Дженни.
— Мне хотелось взглянуть, как далеко ты зайдешь. Я впечатлена, Дженни. Ты ничем не выдаешь своего страха. Взявшись за дело, ты доводишь его до конца, даже если считаешь, что потерпишь поражение. Именно такая жена и нужна моему сыну.
Несколькими проворными движениями матушка Ким убрала с доски раскисшее месиво, присыпала ее свежим слоем муки и повернулась к Дженни:
— Начнем сначала. Смотри и делай, как я.
Теперь она действовала медленнее, наглядно и четко демонстрируя каждый шаг. Страх перед разоблачением отступил, и Дженни с удовольствием погрузилась в обучение. Запустив руки в груду теста, она месила его с таким усердием, что очень скоро выбилась из сил. Упражнения с гантелями в тренажерном зале не шли ни в какое сравнение с готовкой, и жилистые руки матушки Ким, казалось, не знали усталости, добиваясь идеальной однородности теста. Дженни подхватила живой мотивчик, который напевала под нос мать Тэхёна, и на нее снизошло умиротворение. Ей никогда прежде не доводилось заниматься стряпней в компании другой женщины, никогда прежде ее не допускали в такой теплый, по-домашнему уютный кухонный мирок. Скалка неустанно трудилась над тестом, раскатывая его все тоньше, и матушка Ким вручила кусок теста Дженни .
— Секрет хорошей пасты в том, чтобы тесто было плотным и упругим. Мы должны сделать его тонким, как лист бумаги, и не допустить ни единого разрыва. Обработай край.
Дженни прикусила губу:
— Матушка Ким , может быть, это сделаете вы?
— Нет, Дженни. Сегодня ты приготовишь ужин для своего мужа сама, собственными руками. И не потому, что ты ниже его или он считает тебя ниже. Просто потому, что он твой муж, а ты его жена. Capisce?[понятно ?]
Безыскусная красота этой фразы ослепила Дженни своей истинностью. Она утерла ладонью пот со лба, оставив на коже липкий след теста… и улыбнулась:
— Хорошо.
Они трудились, не обмениваясь больше ни единым словом, напевали итальянские песенки, прислушиваясь к умиротворяющему шороху движений скалки и далекому чириканью птиц. Полоски теста рвались одна за другой, но Дженни не сдавалась до тех пор, пока не подняла на ладони длинную широкую полоску. Неровную, но прозрачно-тонкую, без единого разрыва.
Матушка Ким приняла у нее эту полоску, разложила на сушилке и придирчиво оглядела. В кухне прозвучал ее довольный смешок.
— Perfecto. [Идеально]
Дженни широко улыбнулась, дивясь тому, что чувствует себя так, словно только вернулась с зимней вылазки на Эверест.
* * *
Спустя пару часов она сидела за большим столом, уставленным мисками с дымящейся пастой и свежим томатным соусом. Воздух был напоен ароматом базилика и аппетитным запахом чеснока. В углах стола высились три бутылки вина, а тарелки робко теснились между блюдами с едой, словно второстепенные персонажи книги. Дженни нервно поглядывала на Тэхёна. Что, если он разразится хохотом? Или станет потешаться над ее кулинарной бездарностью и жалкими потугами блеснуть за столом подлинного мастера стряпни?
Волны смеха, восклицаний и шумных споров накатывали на Дженни со всех сторон, приводя ее в смятение. Она слишком привыкла ужинать за кухонным столом, попутно глядя телевизор, или в упорядоченной тишине ресторанов, где было принято разговаривать лишь вполголоса. Повзрослев, Дженни, как правило, ела одна, иногда в компании брата, но при этом оба молчали. Тэхён вел себя за столом совсем иначе.
Он поддразнивал сестер, явно получая удовольствие от общества родных, и Дженни вдруг осознала, что Тэхён всегда держится непринужденно, поскольку точно знает, кто он есть. Она ценила в мужчинах эту черту и считала ее редкой. Тэхён наслаждался жизнью, любил веселье, и она втайне попыталась представить, каково это было бы — ужинать с ним каждый вечер. Попивать вино, обсуждая прошедший день, вместе готовить и вместе садиться за трапезу. Как настоящие муж и жена.
Тэхён взял вилку, намотал на нее макароны и сунул в рот.
Дженни затаила дыхание.
— Ммм, как вкусно, мама! — застонал он от удовольствия.
Матушка Ким, усаживаясь на свое место, самодовольно улыбнулась:
— Благодари свою жену, Тэхён. Все, что лежит у тебя на тарелке, она приготовила собственными руками.
Тэхён, пораженный, откинулся на спинку стула. Чуть заметно нахмурив лоб, он посмотрел на свою тарелку, затем поднял глаза и встретился взглядом с Дженни. Удивительное смешение чувств отразилось в его глазах. Отсвет чувственной пылкости… огонек гордости… и благодарный блеск.
Потом Тэхён склонил голову, и лицо его осветилось улыбкой. Невообразимая легкость охватила Дженни, и она улыбнулась в ответ. Деловитый шум, царивший за столом, отступил и опал под этим внимательным взглядом.
— Grazie, cara. Ужин, приготовленный для меня твоими руками, — это большая честь. Он delicioso. [вкусный]
Дженни молча кивнула, принимая его благодарность. Джису болтала о свадьбе и нарядах для подружек невесты. Розе рассуждала об искусстве. Джихё говорила о новой рекламной кампании, которую запускает семейная фирма. Тэхён продолжал есть, явно гордясь кулинарным достижением своей фальшивой жены.
И в этот краткий миг Дженни была счастлива как никогда в жизни.