Брачная ловушка

Дженни покосилась на своего поддельного мужа и стиснула зубы, стараясь не удариться в панику.

Прерывистое дыхание, учащенный стук сердца — знакомые признаки, предвещающие недоброе. Дженни судорожно сглотнула и, спрятав лицо за номером журнала «Вог» на итальянском языке, мысленно взмолилась о том, чтобы ей удалось держать себя в руках. Невыносима была сама мысль, что об этой ее слабости узнает кто-то из окружающих и особенно Тэхëн. Едва его личный самолет поднялся в воздух, осознание того, какое безумство они задумали, обрушилось на Дженни всей своей тяжестью. Палец ее стягивало изящное колечко из платинистого золота, и круглый двухкаратовый бриллиант искрился на солнце, словно прозрачная ледышка. Тогда, в доме Лисы, замысел Тэхёна казался ей исполнимым… но сейчас, день спустя, обретя поддельного мужа, обручальное кольцо и родню, которую предстоит одурачить, Дженни поняла, что она круглая дура.

Какого дьявола она на все это согласилась?

И какой дьявол вечно толкает их, Чонов, впутываться в фальшивые браки? Дженни чуть не лопнула от смеха, когда Чонгук сообщил ей, что ему необходимо жениться, чтобы унаследовать принадлежавшую их дяде фирму «Дримскейп энтерпрайзиз». Слава богу, идея свести его с Лисой оказалась блестящей, особенно когда они влюбились друг в друга и поддельное супружество стало настоящим.

Конечно, Лиса согласилась на договорный брак с братом Дженни только ради того, чтобы спасти своих родных. У самой Дженни столь высоконравственных побуждений не было — ей не нужно спасать ни семейный бизнес, ни дом, в котором она родилась и выросла. «Зато, — беззвучно подсказал ей внутренний голос, — у тебя есть шанс защитить своих близких». Лиса и Чонгук по-настоящему любят друг друга. Тэхëн был и остается угрозой их счастью: его чувственная усмешка, мелодичный голос и зазывный взгляд, притворяясь безобидными, буквально преследовали лучшую подругу Дженни. И подозрения Джен в конце концов подтвердились.

Тэхëн признался, что любит Лису.

Когда слова признания слетели с его губ, сердце Дженни пронзила странная боль. Чувство было, конечно, нелепое, и она поспешила загнать его поглубже. Да, конечно, Тэхëн добавил к своему признанию «как друга», но только лишь для того, чтобы сбить ее со следа. Такой богатый и влиятельный человек нипочем не удовлетворился бы долгим выжиданием на втором плане, особенно если считал, что у него есть шанс добиться успеха у женщины, которую он любит. И Дженни не знала бы покоя до конца своих дней, если бы не ухватилась за подходящий способ отвадить Тэхёна от своих близких.

Да, но какой ценой? Свести знакомство с матерью и сестрами Тэхёна. Спать в его спальне. Изображать то, чего на самом деле нет?

Пальцы Дженни сильнее стиснули глянцевые страницы журнала. Вдох носом — выдох ртом, вдох — выдох… Психотерапевт, к которому она загнала себя едва ли не силой, предписал ей йогу и упражнения, снимающие стресс. Дженни категорически не желала, чтобы ее пичкали лекарствами и донимали чрезмерными заботами. Начав обратный отсчет от ста, она усилием воли сдержала нестерпимое желание вдохнуть полной грудью и наконец взяла себя в руки. Мысленно представила себе, как замедляется ее сердцебиение — и продолжила размеренно дышать.

Девяносто восемь.

Девяносто семь.

Девяносто шесть.

Девяносто пять.

— Готовишься к фотосъемкам?

Дженни переждала еще несколько ударов сердца и, убедившись, что держит себя в руках, подняла глаза. Тэхëн откинулся в кресле, закинув ногу на ногу, на лице его играла расслабленная улыбка. Занятно, но она всегда питала слабость к длинноволосым мужчинам, с удовольствием воображая себе облик современного пирата. Мускулистый торс Тэхёна облегала черная спортивная куртка, сочетавшаяся с джинсами и черными туфлями. Озорно блестя глазами, он указал жестом на модный журнал, который держала в руках Дженни.

Вспышка раздражения побудила ее склонить голову к плечу и, на южный манер растягивая слова, проворковать:

— Извини, дорогой, я могу только смотреть картинки. От такого количества букв меня бросает в дрожь.

Ее всегда раздражало, когда кто-то с ходу заключал, что она не способна одолеть ничего серьезнее модного журнала. Дженни, само собой, ничего не делала, чтобы убедить окружающих в обратном. Она не щеголяла высшим образованием и карьеру фотографа делала собственными силами. Ей нравилось, что это дает возможность многого не выставлять напоказ. Особенно ее пристрастия к кроссвордам и книгам о Гражданской войне. Если бы только мужчины, с которыми встречалась Дженни, знали, что передачи Исторического канала она записывает на диски гораздо чаще, чем шоу «Подиум».

Тэхëн потянулся к мини-бару и налил себе виски со льдом.

— Не вижу ничего плохого в том, чтобы полистать «Вог». Для моих сестер он был когда-то настольной книгой.

— Я еще иногда и читаю. В «Плейгёрл» бывают увлекательные статьи.

Тэхëн рассмеялся, и Дженни почудилось, будто этот звук обволакивает ее, словно облако взбитых сливок.

— Может быть, расскажешь немного о своей работе? Как тебя угораздило стать фотографом?

Ответ на этот вопрос промелькнул в сознании Дженни, но произносить его вслух она не стала. Потому что на мир лучше всего смотреть через объектив? Потому что фотосъемки давали ей возможность наблюдать за людьми со стороны — почти что узаконенный вуайеризм? Она отпила глоток кьянти из своего бокала.

— Однажды на Рождество мне подарили «Никон» со всем дополнительным снаряжением и велели отправляться на неделю в лагерь для любителей фотографии. У гувернантки надвигался отпуск, присматривать за мной было некому, так что я поехала в лагерь. Там был отменный инструктор, он многому меня научил, и я пристрастилась к этому занятию.

Испытующий взгляд Тэхёна, казалось, прожигал насквозь все возведенные ею преграды, настоятельно требуя правды. По счастью, сумятица чувств, которые тогда обуревали Дженни, после стольких лет похоронена так глубоко, что и выдавать было нечего.

— Выглядит так, будто тебя поддерживали финансово, но не морально. В модной индустрии высокая конкуренция, особенно в Милане. Должно быть, ты в высшей степени талантливый и целеустремленный фотограф, если твои услуги пользуются таким спросом.

— Я всегда обладала чувством стиля, — пожала плечами Дженни и с притворным смешком добавила: — Особенно когда дело касается мускулистых полуобнаженных мужчин.

Она ожидала, что Тэхён снова рассмеется, но он промолчал и лишь все так же испытующе разглядывал ее.

— И ты никогда не пробовала расширить круг своей деятельности?

Дженни вытянула ноги и поудобнее откинулась в уютном кресле.

— Разумеется, пробовала. Когда работы было не густо, я делала снимки для «Гэп» и «Виктория сикрет».

— Ты не очень-то любишь говорить о себе, верно, cara?

Этот вкрадчивый, ласкающий голос будоражил кровь и пробуждал в Дженни ненужные желания. Опасные желания. К примеру, чтобы язык Тэхёна глубоко проник в ее рот, чтобы руки его скользили по ее обнаженному телу. О да, этот человек очень хорош. Сплошное обаяние, юмор и чувственность, облеченные в силу, перед которой не устоит ни одна женщина. Один только искушающий взгляд так и вынуждает удариться в откровенность.

— Нет, напротив. Спрашивай, о чем пожелаешь. Семейные трусы или плавки? «Метс» или «Янкиз»? Диско или хип-хоп? Давай, напряги извилины.

— Расскажи о своих родителях.

Дженни не стала колебаться:

— Мой отец женат в четвертый раз. Он любит деньги, терпеть не может работать и видится со мной лишь затем, чтобы потрафить своей новой жене. Она, судя по всему, высоко ценит семейные связи, а он стремится ее порадовать. Пока. Он красив, очарователен и — абсолютная пустышка. Моя мать воображает себя звездой и бесится оттого, что уже немолода и что у нее двое взрослых детей. Сейчас она съехалась с каким-то актером и выклянчивает мелкие роли в массовках разных сериалов.

— А твои мужчины? — Тэхëн всем существом излучал такое любопытство, что Дженни становилось не по себе. — Что ты скажешь о них, la mia tigrotta? Ты чураешься прочных привязанностей из-за своих родителей?

От такой прямоты у Дженни перехватило дыхание, но она взяла себя в руки.

— Отношения с мужчинами я строю на выгодных для себя условиях, — не моргнув глазом, солгала она. — Считаю ли я, что в наше время найти настоящую любовь практически невозможно? Черт возьми, да, считаю. Я убеждалась в этом неоднократно. К чему тратить силы? К чему обрекать себя на неизбежную боль и сердечные страдания в поисках того, кто будет тебе дороже жизни? К тому же лично я подозреваю, что такого человека не существует… зато неплохо провожу время с теми, кто не претендует на длительную связь.

На миг воцарилась тишина, которую нарушало лишь негромкое гудение двигателя самолета.

— Сочувствую.

Услышав это негромко произнесенное слово, Дженни стиснула зубы.

— Отчего это? — с вызовом осведомилась она. — Меня не били, не морили голодом, не наказывали. Я росла в богатом особняке, под присмотром толпы нянек, гувернанток и кухарок, у меня были все игрушки, каких только душа пожелает. Я делаю что хочу и когда хочу — и ни перед кем не отчитываюсь. С какой это стати ты вздумал мне сочувствовать? Я счастливей подавляющего большинства людей. — Тэхён кивнул, но Дженни нутром чуяла, что он ей не верит. — Скорее уж я должна бы посочувствовать тебе.

— Мне?! — отпрянул от неожиданности Тэхëн.

— Именно. В конце концов, я уже знаю все твои тайны.

Шпилька попала в цель. Он напрягся и с нарочитой небрежностью пригубил виски.

— Да, но я мог бы сказать о себе то же самое, что и ты. Я человек простой — как говорите вы, американцы, «открытая книга». — Тэхëн сопроводил свои слова взмахом руки, и на пальце его блеснуло обручальное кольцо — в точности такое, как у Дженни.

Она едва ли не замурлыкала, довольная тем, что разговор сместился с нее.

— У тебя дружная семья, которая оказывала тебе моральную поддержку. Достаточно денег, чтобы строить свою жизнь сообразно желаниям. И при этом ты не сумел найти женщину, которая смогла хотя бы на неделю изобразить, что любит тебя. Неудивительно, что твоя мать так упорно придерживается семейной традиции. Было ли у тебя в прошлом хоть одно серьезное увлечение?

В черных глазах Тэхёна сверкнул огонек гнева.

— Я встречаюсь с женщинами, — холодно ответил он. — То, что я до сих пор не нашел ту, единственную, не означает, что я отказался от поисков.

— Дивная стойкость. Так чего же ты ищешь, Граф? Какая женщина зажжет в тебе желанный жар и побудит остепениться?

Он что-то пробормотал сквозь зубы, и Дженни откинулась назад, приготовившись наслаждаться спровоцированным ею спектаклем.

— Я был бы счастлив остепениться и дать моей маме то, о чем она так мечтает, — наконец произнес он, — но только не за счет собственного счастья. Видишь ли, cara mia[дорогая], я верю в ту самую настоящую любовь, которую, по твоим словам, найти практически невозможно. Я просто считаю, что отыскать ее нелегко, и не желаю довольствоваться малым.

— А как же все те женщины, с которыми ты спишь? Ты соблазняешь их интереса ради, чтобы получить удовольствие, или потому, что всякий раз надеешься найти ту, единственную?

Глаза Тэхёна блеснули, когда Дженни нанесла этот выпад. В который раз ее изумляло то, как легко он превращался из вкрадчивого соблазнителя в жесткого мужчину, не желающего плясать под женскую дудку.

— Надеюсь. Я сплю с ними, стараюсь, чтобы они получили удовольствие, и надеюсь, что поутру мне захочется чего-то большего.

Дженни стало трудно дышать. На секунду все поплыло перед глазами, потому что слова Тэхёна вторили ее собственным бесплодным поискам того, кто справится ночью с преследующими ее демонами и при этом не поблекнет в беспощадном утреннем свете. Сердце лихорадочно застучало, но на сей раз виной тому был вовсе не приступ паники… а он Ким Тэхëн.

Пальцы Дженни со всей силы стиснули изящную ножку бокала. Сдержанная чувственность, которую излучал Тэхëн, оплела ее, словно паутиной, и она замерла беспомощной мошкой под его пристальным взглядом, в котором вспыхнуло внезапное понимание.

— И ты тоже? Ты чувствуешь то же самое? — спросил он. Дженни вздрогнула, как от удара наотмашь. — Спишь с мужчинами, чтобы спастись от одиночества, всякий раз надеясь, что оно сменится чем-то большим? Просыпаешься утром с муторным ощущением, понимая, что вновь себе солгала? И думаешь: неужели тебе суждено быть одной до конца своих дней? И какая заноза, засевшая глубоко внутри, мешает тебе обрести счастье?

Дженни вдруг осознала, что вот-вот расплачется. Ужас при мысли о подобном позоре вынудил ее взять себя в руки. Ни за что на свете она не выдаст этому человеку своей потаенной слабости. Он потом использует это знание против нее, попытается залезть к ней в душу и выведать ее секреты. Дженни хорошо знала, что ею движет, знала, что сосущая пустота внутри родилась, когда ей было шестнадцать и парень, которому она всецело доверяла, безжалостно растоптал все ее прекрасные мечты и надежды на счастье. С тех пор она стала сильной и придумала собственный способ мести. Никогда больше она не допустит, чтобы кто-то лишил ее возможности самой распоряжаться своим телом и духом.

Если Тэхëн сейчас проникнет в ее тайну, у нее не останется ничего.

А потому Дженни лишь улыбнулась и приветственным жестом подняла бокал:

— Извини, Граф. Я сплю с ними потому, что они мне нравятся. Впрочем, спасибо за участие.

Оскорбительный тон произвел именно тот эффект, на который она рассчитывала. Искренность, светившаяся в лице Тэхёна, погасла, словно на солнце набежала грозовая туча. Сердце Дженни болезненно сжалось, когда она заметила, как во взгляде его вспыхнуло разочарование, приправленное малой толикой сожаления. На долю секунды она ощутила невероятную близость между ними — близость, какой никогда прежде не испытывала с мужчиной. Даже в постели.

— Понимаю. Что ж, тогда не будем отступать от правил?

Дженни ничего не ответила. С нарочитой неторопливостью она взяла в руки журнал и, развернув его, подчеркнуто углубилась в чтение. Тэхëн понял намек с полуслова, и оставшиеся часы полета прошли в полной тишине. Наконец на борту вспыхнул огонек внутренней связи, и из динамика донесся голос пилота:

— Сэр, через пятнадцать минут мы совершим посадку в аэропорту Орио-аль-Серио. Пожалуйста, пристегните ремни.

Тэхëн нажал на кнопку:

— Спасибо, Ричард.

Они пристегнулись. Дженни  одним глотком осушила бокал, стараясь не замечать, как заныло под ложечкой.

* * *

Тэхëн искоса глянул на женщину, которая сидела рядом с ним в машине, мчавшейся между округлых холмов по извилистой дороге к его дому. Верх машины был откинут, и спутанные золотисто-рыжие волосы Дженни прихотливо раздувал ветер, но ее, похоже, это ничуть не беспокоило. Судя по поджатым губам, она напряженно что-то обдумывала, — по всей вероятности, входила в образ перед знакомством с его родными. За последние двадцать четыре часа Тэхëн многое узнал о Чон Дженни.

К сожалению, это была верхушка айсберга, которая лишь распалила его желание узнать больше.

Свежая зелень деревьев и бурые заплатки земли мелькали мимо, и это знакомое зрелище согревало душу Тэхёна. Многие поколения его предков были землевладельцами, а теперь все эти угодья перешли к нему. И все же Тэхëн всегда, с самой первой поездки в Нью-Йорк, твердо знал, что хочет сделать карьеру именно там. Отец тогда взял его с собой, чтобы погостить у дяди, и многолюдный улей Манхэттена очаровал Тэхёна, пробудив в нем стремление во что бы то ни стало завоевать этот город. Увы, людские толпы и беспорядочная городская суета мало соответствовали его потребности в уединении и жизни на природе. Приняв решение распространить деятельность «Ла дольче фамилиа» на Соединенные Штаты, Тэхëн принялся искать место жительства, в котором притягательные черты Манхэттена сочетались бы с менее суетной атмосферой. Путешествуя по северной части штата, он обнаружил подлинный бриллиант, укрытый в величественных горах долины реки Гудзон, и понял, что нашел место, которое наконец-то сможет назвать своим домом.

Хотя Тэхëн был счастлив в Нью-Йорке, родные места неизменно придавали ему жизненную силу. Напоминание о том, каким он был когда-то и откуда пришел на свет. Здесь, на принадлежавшей ему земле, не было места ни лжи, ни притворству. В безумном мире новых технологий, денег и деловой конкуренции Тэхёну  необходимо было время от времени напоминать себе о том, что по-настоящему важно.

Город Бергамо, обнесенный стенами, чудился Тэхёну  сокровищем, надежно упрятанным в сердце могучей крепости. Уютно примостившийся у подножия Альп, разделенный на верхнюю и нижнюю часть, Бергамо идеально сочетал в себе черты Старого и Нового Света. Наслаждаясь гладким ходом спортивной машины, Тэхëн проехал из Citta Bassa в Citta Alta, [Нижний город в Верхний город]и городская суета сменилась мирной, почти сельской тишиной. Ощущение покоя и тихой радости охватило Тэхёна и становилось все сильнее по мере приближения к родному дому.

Он уловил густой аромат сандала и невольно шевельнулся на сиденье. Дженни была соткана из чувственных контрастов. Охотничий инстинкт, живший в Тэхёне, изнывал от желания проникнуть вглубь ее натуры, понять, чем она живет и дышит.

Ошеломление, которое отразилось на ее лице, когда Тэхëн поведал о своей тайне, поразило его в самое сердце. Он никому прежде не рассказывал о своих бесплодных поисках женщины, которая стала бы для него единственной и неповторимой. В конце концов, большинство мужчин посмеялись бы над ним, а женщины, по всей вероятности, захотели бы принять брошенный вызов и взять штурмом его сердце. Дженни ухитрилась так его взбесить, что признание само сорвалось с его уст прежде, чем он успел одуматься. И все же по лицу ее было ясно, что метания Тэхёна ей знакомы, а это красноречивее слов говорило о ее собственных сокровенных мечтаниях.

Тэхëн доехал до вершины холма и, затормозив перед внушительной терракотовой виллой, заглушил двигатель.

— У нас есть еще минута, прежде чем они выбегут нам навстречу.

— Красивый дом, но я не таким представляла себе жилище миллионера.

Тэхëн поглядел ее глазами на безыскусные очертания родного дома и вздохнул:

— Мама не хочет переезжать. Я хотел построить для нее замок, достойный всех ее свершений, но она только посмеялась надо мной. Сказала, что нипочем не покинет землю, которая принадлежала ее предкам, и дом, в котором жил отец.

— Твоя мама мне уже нравится.

— Она даже отказалась от прислуги. Слышать не желает ни о каких горничных или кухарках. Я договорился с одной женщиной, чтобы, когда мама уходит к мессе, она тайно пробиралась в дом и устраивала там генеральную уборку. — Тэхëн тряхнул головой. — Ладно, все это мелочи. Ты готова?

Лицо Дженни оставалось совершенно бесстрастным… и все же в ее изумрудно-зеленых глазах промелькнула едва заметная искорка неуверенности. Тэхëн сжал ее руку, и пальцы их переплелись. Судорожный вздох вырвался у Дженни, и звук этот отдался в его ушах сладчайшей музыкой, от которой его бросило в жар. Господи, с какой же готовностью она откликается на его прикосновения! Искра, проскочившая между ними, дразняще намекала на невыразимое блаженство, которое Тэхëн страстно мечтал испытать, хотя и сознавал, что ему это не суждено. Ярко-розовые ногти Дженни впились в его ладонь, и он большим пальцем намеренно надавил на чувствительную точку — в том месте, где на запястье Дженни бился тонкой жилкой пульс. Так и есть! Этим прикосновением он завел ее с пол-оборота. Дженни, впрочем, не дрогнула и лишь бесшабашно тряхнула головой.

— Ну, — сказала она, — вперед!

Дженни выбралась из машины в тот самый миг, когда дверь дома распахнулась настежь и на мощеную дорожку опрометью выбежали сестры Тэхёна.

Не сговариваясь, они разом бросились обнимать брата. Задохнувшись от радости, Тэхëн заключил их в ответные крепкие объятия, и в ушах у него зазвенело от их восторженного, знакомого до боли щебета. Тэхëн по очереди поцеловал сестер в макушки и, чуть отстранившись, окинул их внимательным взглядом:

— С тех пор как мы не виделись, вы стали еще краше!

Перед ним стояли две поразительно схожие красавицы — густые черные волосы, черные глаза, чеканные черты лица. Соблазнительные округлости Джису когда-то побуждали Тэхёна устраивать ее воздыхателям настоящие допросы касательно их намерений, а независимый нрав Джихё стал причиной многих его бессонных ночей. Эти две его сестры были упрямы и дерзки, однако в итоге всегда склонялись перед волей брата, как того требовал уклад семьи. Карина, которой исполнилось двадцать три, созрела позже других. Тэхëн тотчас заметил, что она все так же сутулится, стараясь мешковатой одеждой замаскировать высокий рост и вполне оформившуюся фигуру. И остро пожалел, что был далеко и не мог позаботиться о ней в этом нежном и уязвимом возрасте.

Услышав восклицание Тэхёна, Розе хихикнула, но две старшие сестры лишь выразительно закатили глаза.

— Вот таким образом ты обхаживал и свою невесту? — осведомилась Джису. — Банальные комплименты, сладкие улыбочки — и все только ради того, чтобы заморочить голову? Тебя не было дома, считай, год, и тут бац — ты безо всякого предупреждения предъявляешь маме свою свеженькую жену!

Розе поглядывала то на сестер, то на Дженни, в приступе беспокойства покусывая нижнюю губу.

— Думай, что говоришь, Джису! — властно одернул Тэхëн. — Быть может, моя жена куда лучше тебя понимает, что я стараюсь ради семьи.

Дженни отошла от машины, покачивая бедрами в древнем как мир ритме, изобретенном еще Евой. Ее шелковистые волосы при каждом шаге колыхались за плечами, и она остановилась рядом с Тэхёном с таким видом, словно готова была во всем поддержать его.

— Я жена вашего брата, кстати, меня зовут Дженни. И — нет, он обхаживал меня не с помощью комплиментов. Он завоевал мое сердце самым что ни на есть традиционным способом. — Дженни сделала театральную паузу, и ее полные губы изогнулись в откровенной усмешке. — Потрясающим сексом.

Мертвую тишину, которая воцарилась на дорожке, нарушало лишь беззаботное чириканье птиц. Тэхëн зажмурился, вне себя от ужаса. Он убьет эту женщину! Его старшие сестры уставились на Дженни, открыв рот. Розе ахнула.

И с чего это ему взбрело в голову, будто он способен держать Дженни в узде?

Джису сдавленно хихикнула, во взгляде Джихё промелькнуло восхищение, а у Розе был такой вид, словно она встретила героиню своей мечты.

Тэхëн был специалистом по выходу из кризисных ситуаций, и сейчас его мозг лихорадочно работал над достойным ответом, который исправит положение.

— Нет ничего дурного в том, чтобы завлечь мужчину сексом, — прозвучал от дверей дома знакомый голос, и на дорожку ступила хрупкая женская фигурка. — Гораздо важнее то, как поступишь потом. По крайней мере ты вышла за него замуж и прикрыла грех.

— Мама?

Все разом обернулись, глядя на приближавшуюся к ним невысокую женщину, которая опиралась на резную палку. С каждым ее шагом палка ритмично постукивала по плиткам дорожки, и от этого властного стука у Тэхёна по спине побежали мурашки. Ее длинные седые волосы были, как обычно, стянуты тяжелым узлом на затылке, оливково-смуглую кожу покрывала сеть морщинок, особенно густо залегших в уголках глаз. Эта женщина часто щурилась на солнце и часто смеялась. Она произвела на свет четверых детей, и все они, унаследовав отцовские гены, вымахали на голову выше матери, однако ее резкий оклик по-прежнему бросал в дрожь всякого, кто вызвал ее неудовольствие или просто попался ей под ноги. На ней были удобные легкие брюки, сандалии и простая белая блуза с наброшенной на плечи вязаной кофтой.

Женщина остановилась перед собравшейся на дорожке компанией. Губы ее чуть заметно подрагивали, однако лицо осталось совершенно бесстрастным, когда она окинула Дженни испытующим зорким взглядом. Пауза затянулась, и все, затаив дыхание, ждали, когда она произнесет хоть слово.

Наконец тишину нарушила Дженни:

— Синьора Ким , для меня большая честь наконец-то познакомиться с вами. — Она с поднятой головой, не дрогнув, встретила взгляд матери Тэхёна, и в голосе ее звучало неподдельное уважение. — Ваш сын поступил как последний болван, когда не сообщил вам о нашей помолвке. Я приношу свои извинения за него.

— Извинения приняты, — кивнула мать Тэхёна. — Добро пожаловать в нашу семью. — С этими словами она расцеловала Дженни в щеки и тут же нахмурилась. — Ты чересчур худая. Современные девушки вечно чересчур худые. Мы исправим это немедленно. — И резко повернула голову. — Девочки! Вы еще не поздоровались со своей новой сестрой?

Напряжение спало, и сестры Тэхёна бросились обнимать и целовать Дженни. Тэхëн, до этой минуты задерживавший дыхание, шумно выдохнул и обнял мать. И получил в ответ суровый взгляд, который совершенно не вязался с ее хрупкостью.

— Привет, мама.

— Тэхëн, я на тебя сердита, но выволочку ты получишь позже.

Он хихикнул и ласково провел пальцем по ее морщинистой щеке:

— Mi dispiace. [Мне жаль]Я постараюсь загладить свою вину.

— Si. Заходите в дом и располагайтесь.

Знакомые с детства картины, звуки и запахи окружали Тэхёна со всех сторон. Он окинул взглядом покатую терракотовую крышу, чугунные решетки балконов и замысловатые каменные колонны, которые с двух сторон ограждали входную дверь. Ярко-желтые и красные стены соперничали в красочности с густыми зарослями цветов. Трехэтажный дом, выстроенный на вершине холма, возвышался над округой, словно монарх, благосклонно взирающий на своих подданных, занимая собой свыше пяти акров окрестных лугов. Вымощенные резными плитками дорожки вели к закрытой террасе и бассейну, окруженным галереями и пышной зеленью садов. Вдалеке высились Альпы, и с балкона были хорошо видны их могучие, укрытые снежными шапками вершины.

Покуда сестры охали и ахали, разглядывая обручальное кольцо Дженни, Тэхëн прошел через ряд дверей — и его окутали облаком запахи чеснока, лимона и базилика. Керамическая плитка, блиставшая безупречной чистотой, оттеняла шкафчики и стол из сосны. На массивных кухонных столах красовались свежая зелень, помидоры, набор кастрюль и сковородок. То было мамино царство и рай земной для всех детей с той минуты, когда они впервые вкусили манящую сладость пирожных и роскошь крема. Всех их мама научила готовить, но никому не смогла передать своего уникального кулинарного дара, и потому на фирму работали в основном тщательно подобранные шеф-повара. Занятно, что все дети Ким в той или иной степени унаследовали деловые способности своего отца, но мама никогда не принуждала их заниматься тем, что было им не по душе.

В памяти Тэхёна на миг всплыло воспоминание о собственных мечтах… но он не был склонен предаваться сожалениям. Ни тогда, ни теперь.

Никогда.

Тэхëн оглянулся на Дженни. Она как ни в чем не бывало болтала с его сестрами и, похоже, не испытывала ни малейших угрызений совести от своего шокирующего выступления. Дженни явно решила, что Тэхён станет смиренно сносить ее возмутительные выходки из благодарности за то, что она вообще согласилась участвовать в этом фарсе.

— Дженни, мне нужно с тобой поговорить.

Словно почуяв его раздражение, Дженни искоса метнула на него взгляд и выразительно вскинула бровь. Тэхëн подавил смешок.

— Отнеси ваши вещи наверх, — велела мама. — Я приготовила для вас комнату. Когда устроитесь, приходите в сад, будем пить кофе с легкими закусками.

— Si.

Тэхëн забрал вещи из машины, вернулся в дом и жестом приказал Дженни следовать за ним. Она покинула общество сестер Тэхёна, и они вдвоем поднялись наверх, где располагалась приготовленная для них спальня. Там Тэхëн бросил свою ношу на пол, пинком захлопнул дверь и развернулся к Дженни.

— Остроумное начало, la mia tigrotta, но, думаю, тебе пора понять, кто здесь устанавливает правила. — Он шагнул ближе и всем своим ростом навис над Дженни. — И немедленно.