Родственные души

Полумрак зала ложился на мраморный пол длинными, тревожными тенями. Хрустальные колонны отражали тусклый свет, и казалось, будто сам дворец наблюдает за каждым движением. Воины стояли полукругом, не выпуская из поля зрения бессознательную Чибиусу. Девочка лежала на бархатном покрывале, бледная, слишком тихая, словно стала частью этого холодного будущего.

Воздух дрогнул.

Из глубины зала, словно из самого света, медленно проявился высокий силуэт.

Рей мгновенно шагнула вперёд, принимая боевую стойку, ладонь уже тянулась к талисману.

— Всем быть настороже! — резко бросила она.

Но прежде чем кто-либо успел атаковать, Такседо Маск всмотрелся в незнакомца — и побледнел.

— Стой… — Его голос прозвучал глухо. — Не надо. Я знаю его.

Рей замерла, недоверчиво посмотрев на него.

— Мамору, ты уверен?!

Незнакомец сделал шаг вперёд, выходя из тумана, и тогда все увидели его лицо.

Тишина стала оглушающей.

Он был… слишком знаком.

— Ч-что?.. — выдохнула Усаги. — Ещё один… Такседо Маск?

— Это уже перебор, — пробормотала Минако, не опуская оружия.

— Не ожидал увидеть вас здесь, — спокойно произнёс незнакомец, и в его голосе звучала мягкая уверенность. — В тридцатом веке.

Этот голос.

Усаги вздрогнула, сердце болезненно сжалось. Он звучал почти так же… но глубже. Тише. Старше.

— Ни шагу ближе! — Макото подняла руку, и в ладони вспыхнули искры молнии.

Такседо Маск сделал шаг вперёд, закрывая собой остальных. Он чувствовал напряжение, ответственность, страх — особенно сейчас, когда Чибиуса не двигалась.

Он не мог позволить рисковать.

Резким движением он метнул розу.

Она должна была остановить, предупредить, доказать реальность угрозы.

Но роза прошла сквозь фигуру незнакомца, рассыпавшись в лепестках, словно тот был лишь отражением.

— Что?.. — Мамору отшатнулся, глядя на свою руку.

Воины ахнули.

— Не удивляйся, — спокойно сказал незнакомец. — Я — король Эндимион.

— А ты… — Он посмотрел прямо на Мамору, — это я. Но из будущего.

— ЧТО?! — воскликнула Усаги, шагнув вперёд. — Тогда зачем всё это?! Зачем пугать нас? Зачем… — Её голос дрогнул, — зачем заставлять меня снова терять его?!

Меркурий поправила визор, стараясь сохранить холодную логику:

— Усаги… если он нематериален, значит, это либо проекция, либо…

— Я реален, — мягко перебил Эндимион. — Просто существую в иной фазе времени.

Он подошёл к Чибиусе, не спрашивая разрешения. Все напряглись, но в его движениях не было угрозы — только осторожность. Он бережно поднял девочку на руки, словно держал самое дорогое сокровище.

— Она в безопасности, — сказал он тихо. — Её сила истощена, но жизни ничто не угрожает. Я отнесу её в её покои.

Свет мягко вспыхнул — и Эндимион исчез.

Усаги сделала шаг вперёд, словно хотела побежать за ним, но остановилась.

Через несколько мгновений он вернулся. Один.

— Теперь, — произнёс он, оглядывая воинов, — если вы готовы… я хочу, чтобы вы прошли со мной. Я покажу вам Хрустальный Токио. И расскажу правду, которую вы обязаны знать. О Чибиусе. О будущем. И о вас самих.

Воины переглянулись. Никто не спешил говорить. Тишина тянулась мучительно долго.

И тогда Усаги сделала шаг вперёд.

Её глаза всё ещё блестели от слёз и страха, но спина была выпрямлена, а голос — твёрдым.

— Мы пойдём. И мы готовы услышать всё. Даже если это больно.

Эндимион кивнул.

— Тогда идём. Будущее ждёт.

***

Длинные, сверкающие коридоры замка, выточенные словно из чистейшего кварца и самой магии, тянулись вперёд бесконечной нитью. Они были безмолвны — как хранители древней тайны, слишком тяжёлой для слов. Свет мягко преломлялся в стенах, отражаясь сотнями призрачных бликов, и казалось, будто время здесь замерло.

Воины шли молча, следуя за Эндимионом.

Каждый шаг отдавался в груди тревожным эхом. Усаги ловила себя на том, что почти не дышит. Харука шла с каменным выражением лица, но её пальцы едва заметно дрожали. Мамору… он смотрел прямо перед собой, и в его взгляде смешались узнавание и боль.

Мамору — и не Мамору. Что-то знакомое… и одновременно бесконечно далёкое.

Что-то сломанное.

Они остановились перед массивными дверями из прозрачного стекла и лунного серебра. На их поверхности медленно пульсировали древние узоры, похожие на застывшие звёздные карты. Король поднял руку — и двери распахнулись без единого звука.

Комната за ними была огромной.

Внутри царила священная тишина. В самом центре зала возвышался алтарь, окружённый мягким, почти живым светом. Над ним, паря в воздухе, сиял кристалл — огромный, чистый, переливающийся всеми оттенками рассвета.

И внутри него…

Женщина.

Она лежала, словно спала, её серебряные волосы мягко струились в невесомости, лицо было спокойным, почти умиротворённым.

Сейлор Венера прикрыла рот рукой.

— Это… она… — прошептала она, едва слышно.

Усаги сделала шаг вперёд, сердце болезненно сжалось. Она знала это лицо. Даже если никогда прежде его не видела.

— Нео Серенити… — выдохнула она.

Эндимион остановился рядом с алтарём. Его голос прозвучал ровно, но в нём слышалась усталость веков.

— Послушайте историю братства Чёрной Луны. В самом конце двадцатого века с Землёй случилось нечто страшное. Планета погрузилась в ледяной сон — на тысячу лет. Когда наступило пробуждение, появилась королева Нео Серенити. Силой серебряного кристалла она вернула Земле жизнь, основала государство с центром в Хрустальном Токио и начала новую эру.

Он сделал паузу.

— Но не всем был по душе этот мир.

Воины напряглись.

— Поднялся бунт. Силы, не желавшие очищения и гармонии, выступили против нас. Мы с королевой сумели подавить восстание, — голос Эндимиона стал глухим. — Нео Серенити предложила им очищение серебряным кристаллом. Шанс начать заново. Они отказались.

— И были сосланы… — тихо произнесла Меркурий.

— В глубины космоса, — кивнул король. — Долгое время о них не было никаких вестей. Мы считали угрозу устранённой.

Он повернулся к голографическому экрану, возникшему в воздухе. На нём вспыхнуло изображение чёрной планеты.

— Всё изменилось с открытием десятой планеты солнечной системы — Тёмного Немезида. Антипода Луны. Её невозможно было обнаружить из-за нестабильной орбиты… пока учёные не зафиксировали импульс тёмной энергии ужасающей силы.

— Именно там они и скрывались? — осенило Усаги.

— Да, — подтвердил Эндимион. — Они копили силы. Готовились. И однажды нанесли удар.

Он сжал руку в кулак.

— Поток тьмы обрушился на Хрустальный Токио. Город пал. Мы потеряли слишком многих. Я был тяжело ранен и больше не мог сражаться. А вы… — Он обвёл взглядом воинов, — вы отдали всю свою силу, чтобы спасти мир.

Наступила тишина.

— Защитницы Хрустального Токио… — прошептала Марс.

— Это… мы? — с трудом выговорила Юпитер.

— Вы в будущем, — твёрдо сказал Эндимион.

Усаги больше не сдерживалась. Слёзы текли по её щекам, но она не вытирала их.

— Но если всё так… — Её голос дрогнул. — Как… как вы выжили?

Эндимион посмотрел на неё. В его взгляде смешались горечь и бесконечная любовь.

— Моё тело… мертво. Оно покоится в другом зале. Но моя душа… моя тень… осталась здесь.

Он посмотрел на кристалл над алтарём.

— Я ждал. Ждал момента, когда прошлое сможет изменить будущее.

Свет в зале будто стал холоднее.

Истина больше не была тайной. Но впереди было ещё слишком много боли.

Усаги не могла оторвать взгляд от кристалла, в котором покоилась Новая Королева Серенити. Свет мягко переливался по граням, отражаясь в её глазах. Пальцы Усаги дрожали, а когда она заговорила, голос прозвучал хрупко, словно мог рассыпаться от одного лишнего вдоха:

— Кто она?.. — прошептала Усаги. — Кто эта королева… которая выглядит как я?

Эндимион медленно перевёл на неё взгляд. В его глазах читалась боль прожитых веков, но сквозь неё — бесконечная нежность и гордость.

— Это ты, Сейлор Мун, — сказал он тихо. — Ты в будущем. Королева Хрустального Токио. Новая Серенити.

— Что?.. — Усаги едва слышно выдохнула. Воздух будто стал плотнее, давил на грудь. — Я… королева?

— Да, — кивнул Эндимион. — Когда наступила эпоха Хрустального Токио, ты вела людей к миру и свету. Но за это пришлось заплатить цену. Ты больше не могла быть Сейлор Мун. Серебряный кристалл стал частью тебя, твоей сущностью… но он больше не подчинялся тебе в бою.

Усаги сжала руки у груди. Сердце колотилось, как перед прыжком в бездну.

Эндимион обернулся к остальным.

— Тогда вас, Сейлор воинов, осталось лишь четверо: Марс, Меркурий, Юпитер и Венера. Вы сражались отчаянно, так, как никогда прежде. Когда тьма накрыла город, вы не позволили ей приблизиться к королеве. Вы отдали всё, что у вас было… — Его голос стал глухим, — до последней капли силы.

Сейлор Венера опустила глаза. Марс стиснула кулаки, её губы дрогнули. Меркурий отвернулась, будто пытаясь скрыть слёзы, а Юпитер стояла неподвижно, сжав челюсти.

— Вы погрузились в вечный сон, — продолжил Эндимион тише. — Но ваши души остались здесь, чтобы хранить Серенити. И тогда произошло нечто необычное.

Он взглянул на кристалл.

— Королева начала покрываться слоем кристалла. Серебряный кристалл сам создал оболочку вокруг неё, удерживая душу и охраняя тело. Но защищать город в одиночку я не мог. Основной щит Хрустального Токио поддерживает… она.

Он сделал паузу, словно подбирая слова.

— С помощью космического меча.

В зале словно прошёлся холодный ветер.

— Королева Дорана, — произнёс он наконец.

Сейлор Уран резко напряглась. Её сердце будто пропустило удар. Взгляд стал острым, почти опасным.

— Дорана?.. — прошептала Харука. — Меч, которым вы защищаете Токио… — она сглотнула. — Это ведь мой меч. Космический меч.

Эндимион посмотрел на неё прямо и серьёзно.

— Именно так. Королева Дорана — это ты, Сейлор Уран. Ты в будущем.

Тишина стала абсолютной. Даже воздух будто перестал двигаться.

Харука сделала шаг назад, словно её ударили. Лицо побледнело.

— Что… вы сказали?

— Ты стала второй королевой, — продолжил Эндимион. — Ты всегда была родственной душой Серенити и моей. Когда Серенити больше не могла сражаться, ты стала её щитом. Ты защищала свою королеву… свою возлюбленную… и защищала меня. В будущем ты — министр внутренних и внешних дел Хрустального Токио.

Харука с трудом дышала.

— В день, когда пал наш мир, — добавил он, — я нашёл тебя у дворца. Ты была без сознания. Твоё тело не было ранено… но ты не двигалась. Не дышала. Только сердце билось. Ты жила… но уже не с нами.

Он жестом поманил их за собой.

Они вошли в другую залу — холодную, но залитую чистым, кристальным светом. В центре, на постаменте из голубого камня, покоилась женщина.

Прекрасная. Величественная. Иная — и всё же узнаваемая.

Это была Харука… и не совсем она.

Тёмно-синее платье струилось, как ночное небо. Корона из золота, усыпанная сапфирами, лунным камнем и метеоритными кристаллами, венчала её голову. У подножия постамента лежал космический меч — молчаливый, но живой.

Харука шагнула вперёд, словно во сне.

— Это… я…

— Я назвал тебя Дораной, — сказал Эндимион. — В будущем мы используем имена наших прошлых жизней. Имя, рождённое из слов «дорога» и «рана». Ты стала моим союзником… и моей супругой.

Он посмотрел на неё внимательно.

— Но об этом вы узнаете позже.

Харука стояла неподвижно. В её глазах отражался холодный блеск кристаллов, судьба, которую она ещё не могла принять, и боль, смысл которой только начинал раскрываться.

А где-то в глубине времени будущее уже делало шаг им навстречу.

— А остальные? — вдруг спросила Мичиру, её голос дрожал, как будто сама мысль о будущем давила на неё. — Где я из будущего? Или… где, если она вообще есть в этом будущем, Сейлор Сатурн?

Эндимион отвёл взгляд, его плечи слегка опустились.

— Мы не знаем. После нападения они исчезли. Ни следа, ни сигнала. Мы полагаем… что они либо скрываются, либо…

Он не договорил, и его слова повисли в воздухе, словно что-то невыразимое.

Сейлор воины стояли в молчании. Тишина стала слишком громкой. Сердца бились быстрее, дыхание казалось прерывистым. Кажется, что всё, что они знали, только что перевернулось.

Усаги опустила взгляд на Королеву Серенити, окружённую мягким сиянием кристалла. Её губы дрожали, и она прошептала:

— Это всё слишком… Я… я стану королевой? Потеряю силу? И… и Харука…

Харука медленно покачала головой, не в силах сказать ни слова. Её взгляд неотрывно был прикован к спящей Доране — к себе, но другой. А Мамору… он стоял неподвижно, словно статуя, глаза полны смятения, смешанного с какой-то незримой виной.

— Подождите, — резко сказала Усаги, повернувшись к Эндимиону. — А где Чибиуса?

В этот момент тишину прорезал звонкий, дрожащий голос:

— Мама!

В дверь вбежала Чибиуса, её лицо было испуганным, но глаза сияли решимостью. Дыхание сбивчиво, а щеки слегка краснели.

— Чибиуса! — вскрикнула Усаги, бросаясь к девочке. — Что случилось? Где ты была?

Эндимион посмотрел на неё с лёгкой грустью, но и с гордостью:

— Она сама скоро расскажет. Но есть то, что вам всем нужно знать… Чибиуса — дочь будущей Сейлор Мун, Такседо Маска и Сейлор Урана.

— Чего?! — вскрикнули Усаги, Мамору и Харука хором.

Они замерли, словно поражённые громом. Усаги побледнела, Мамору отшатнулся, а Харука чуть не выронила космический меч из рук.

— Что?! — Усаги схватилась за голову. — Это… как вообще…

— Наша дочь?.. — пробормотал Мамору, глядя в пол. — Но мы… но…

— Подожди, подожди, — нахмурилась Харука. — Это шутка, да? Это… это сон. Я просто сейчас проснусь…

Сейлор Венера подавила смешок, но глаза её блестели от искреннего удивления:

— Ну, Усаги, тебе повезло. Двое родителей — скучно, а у тебя в будущем целая троица. Хотя это неудивительно, при том, что вы — родственные души.

Сейлор Марс усмехнулась, скрестила руки на груди:

— Думаю, теперь понятно, почему у Чибиусы такой характер. Капризность — от нашей принцессы Серенити, а боевой и стойкий нрав — от Дораны.

Мичиру слегка улыбнулась, её взгляд был мягким, но в нём отражалось искреннее удивление. Она положила руку на плечо Харуки:

— Похоже, ты совсем не та, кем себя считаешь. Теперь ясно, почему ты считала её родной.

Чибиуса, слегка покраснев, сделала шаг вперёд. Её голос дрожал, но в нём была твёрдость:

— Я попала в прошлое, чтобы спасти мам… вас. Я думала, серебряный кристалл поможет. Но я ошибалась. Я поняла, что даже его сила недостаточна. Он защищает… но не может вернуть то, что потеряно. Я… я пришла, потому что не могла просто смотреть, как вы исчезаете.

Она опустила глаза, плечи слегка дрожали.

— Я не хочу снова потерять ни одну из вас.

Эндимион подошёл ближе, положив руку ей на плечо. Его прикосновение было мягким, но пронизывающим.

— Она — дитя любви, рождённая в сердце Хрустального Токио. Она объединяет свет и тьму, силу и нежность, и, возможно, именно она сможет изменить судьбу.

Комната наполнилась новым молчанием — уже не от шока, а от осознания того, что всё, что они знали, меняется.

Навсегда.

Внезапно воздух сгустился, и зал наполнился тяжёлой энергией. Из ниоткуда поднялся мощный вихрь — ветер закрутился в спираль, обрушиваясь на мраморные колонны, разрывая их отблески света. Потоки энергии закружились над полом, устремляясь к потолку, и каждый шаг казался невозможным.

— Осторожно! — выкрикнула Рей, прикрывая лицо рукой.

Все зажмурились, ветер бил в глаза и сбивал с ног. Серебряный кристалл дрожал в руках Сейлор Мун, отражая хаотичные всполохи света. И вдруг — всё стихло. Лишь глухой звон вихря звенел в ушах.

Когда глаза привыкли к свету, в центре зала прямо в воздухе появился незнакомец. Его кожа была бледной, почти прозрачной, волосы — короткие и белоснежные, словно вылепленные из инея. На нём сверкала белая мантия, спадавшая до пола, украшенная серебристыми символами. На лбу — знак перевёрнутого полумесяца, в ушах — чёрные серьги. Он казался существом, пришедшим из иной реальности.

— Кто ты?! — крикнула Усаги, прижимая руку к сердцу.

Воины мгновенно встали перед ней, образовав защитную стену. Венера, Марс, Меркурий и Юпитер были готовы к бою, каждое тело напряглось, каждое движение — предчувствием опасности.

Незнакомец молчал. Его взгляд пронзал прямо Усаги, словно видя её насквозь.

— Ты похожа на Новую Королеву Серенити, — произнёс он глухим, холодным голосом. — Те же глаза. Та же душа.

Прежде чем кто-либо успел что-то предпринять, на лбу незнакомца открылся третий глаз — демонический. Он вспыхнул алым светом. Сейлор Мун ахнула, и её тело оцепенело: разум словно оказался в клетке, невозможность пошевелиться сковала каждую мышцу.

— Усаги! — крикнул Мамору, отчаянно шагая вперёд.

— Нет! — Харука рванулась, поднимая космический меч. — Не тронь её! Всёсокрушающий космический меч!

Сияние меча вспыхнуло, Харука метнула удар. Но незнакомец даже не шелохнулся — клинок рассёк воздух, лишь оставив лёгкое свечение.

— А ты похожа на неё, — сказал он, глядя прямо на Харуку. — Дорана. Прекрасная. Грозная. Слабая передо мной. Великая королева, щит Хрустального Токио… Сейчас ты не сможешь справиться со мной.

Демонический глаз снова вспыхнул, теперь его целью стала Харука. Она застыла, словно парализованная тем же страшным воздействием.

— Харука! — закричала Мичиру, бросаясь вперёд, но незнакомец поднял руку — и время словно остановилось.

Чибиуса бросилась вперёд, слёзы катились по щекам:

— Нет! Не трогай моих мам! Пожалуйста!

Венера и Нептун в один миг бросились вперёд:

— Не трогай моих принцесс! — крикнула Венера. — Цепной меч Венеры!

— Ты даже не осмелишься их тронуть! Подводное отражение! — добавила Нептун.

Но незнакомец лишь сжал кулак. Их атаки рассыпались, как пыль, растворяясь в воздухе.

Он шагнул вперёд и положил руки на Усаги и Харуку. Их тела поднялись в воздух, словно невесомые.

— Вы понадобитесь мне. Новая Королева Серенити. Королева Дорана. Наконец-то вы в моих руках. Я долго ждал этого момента, — произнёс он, и вокруг него клубился густой мрак.

— Кто ты?! — закричал Мамору, поднимая розу, но было слишком поздно.

Мрак сомкнулся, и незнакомец исчез вместе с двумя воинами — Сейлор Мун и Сейлор Уран.

Тишина обрушилась на Хрустальный зал, давя на грудь.

Чибиуса упала на колени, сжимая в кулачках слёзы:

— Усаги… Харука… я… я вас верну…

И в этот момент в её сердце родилось твёрдое решение: любой ценой они найдут того, кто осмелился бросить вызов судьбе. И они вернут своих.

Продолжение следует…