30
Февраль в Хогвартсе выдался аномально холодным. Замок казался застывшим в розовом ледяном плену Долорес Амбридж. Декреты об образовании плодились быстрее, чем докси в заброшенных шторах, и теперь под запретом было всё: от громкого смеха до «несанкционированного ритмичного постукивания пальцами по столу».
Амбридж чувствовала, что теряет хватку. Она знала, что по ночам замок поёт, что в коридорах слышится эхо гитарных струн, но не могла поймать звук, как невозможно поймать ветер сачком. Чтобы вернуть себе авторитет, она организовала «Вечер министерской лояльности» - торжественный ужин в Большом зале, на котором должны были присутствовать все, включая преподавательский состав и специально приглашенных чиновников.
Большой зал был залит холодным светом магических свечей. Вместо привычного уюта Амбридж приказала украсить его розовыми знаменами с эмблемой Министерства. Настроение у студентов было похоронным. Гарри сидел рядом со мной, нервно сжимая вилку.
- Она думает, что этим ужином сломает нас, - прошептал он, глядя на преподавательский стол.
Там сидели Мародеры. Джеймс выглядел так, будто проглотил лимон. Сириус, приглашенный как «эксперт по безопасности», демонстративно чистил ногти ножом, игнорируя сладкие речи Амбридж. Лили и Римус обменивались тревожными взглядами. Все они знали: сегодня что-то произойдет. Мы с мамой готовили это три дня.
Амбридж поднялась со своего троноподобного кресла.
- Дорогие ученики! Дисциплина - это гармония. Тишина - это порядок. Сегодня мы чествуем...
В этот момент я встала. Стук моих ботинок о каменный пол прозвучал как выстрел. Амбридж осеклась.
- Профессор, - громко произнесла я. - Вы говорили о гармонии. Но гармония невозможна без музыки.
- Мисс Швец, сядьте на место! - взвизгнула жаба, её лицо начало приобретать багровый оттенок. - Десять баллов с Гриффиндора!
- Вы не понимаете, - я улыбнулась и достала медиатор. - Музыка - это не то, что можно запретить. Она уже здесь.
Я топнула ногой. И вместо глухого звука камня по залу разнесся мощный, вибрирующий бит барабана. Бум.
Джеймс Поттер за столом резко выпрямился. Его глаза вспыхнули. Он выхватил палочку и вместо заклинания ударил ею по краю кубка. Динь.
Мираж в розовом тумане
И тут это началось. Воздух в центре зала начал сгущаться. Сначала это казалось обычным маревом от свечей, но затем дым начал приобретать очертания. Под самым потолком, прямо над головами министерских чиновников, возникла фигура.
Алёна.
Она сидела на невидимой опоре, закинув ногу на ногу. В руках у неё была призрачная, светящаяся гитара, сотканная из чистого звука и воспоминаний. Она не была там физически - это была проекция такого уровня сложности, что даже Дамблдор (который с интересом наблюдал за происходящим из-за своего кубка) одобрительно кивнул.
- Привет, Хогвартс! - голос Алёны разнесся по залу, отражаясь от заколдованного потолка. - Слишком тихо здесь стало. Вам не кажется?
Она ударила по струнам. Это был не просто звук - это была физическая волна. Розовые знамена Амбридж начали лопаться, как перезрелые плоды.
- Схватить её! - завизжала Амбридж, тыча палочкой в воздух. - Это иллюзия! Мракоборцы, арестуйте проекцию!
Мракоборцы бросились в центр зала, но их заклинания проходили сквозь Алёну, как сквозь туман. Она рассмеялась - тем самым дерзким, звонким смехом, который заставлял сердца Поттеров биться быстрее.
- Не получится, Долорес! - крикнула она. - Я - это эхо. А эхо нельзя посадить в Азкабан!
Я вскинула свою гитару. Нам не нужны были провода или усилители. Магия резонанса превратила Большой зал в гигантскую резонаторную коробку.
Я начала играть жесткий, рваный ритм. Алёна подхватила его сверху, добавляя высокие, пронзительные ноты, которые заставляли стекла в окнах звенеть в унисон. Это была «Песня Свободных Людей» - запрещенный гимн магического андеграунда семидесятых.
Джеймс и Сириус переглянулись. В следующую секунду они вскочили на ноги. Сириус начал выстукивать ритм по столу, создавая магические искры при каждом ударе, а Джеймс... Джеймс использовал свои навыки учителя полетов. Он взмахнул палочкой, и сотни столовых приборов взлетели в воздух, превращаясь в импровизированный оркестр.
- Гриффиндор, подпевай! - крикнул Гарри, вскакивая на скамью.
Весь зал запел. Сотни голосов слились в единый поток энергии. Это было больше, чем музыка. Это была магия в чистом виде - магия, которую нельзя было подавить Декретами.
Амбридж металась по помосту, пытаясь перекричать толпу, но её голос тонул в этом океане звука. Она попыталась наколдовать «Силенцио» на меня, но Алёна сверху просто махнула рукой, и заклинание превратилось в облако разноцветных мыльных пузырей.
Алёна начала медленно опускаться вниз, становясь всё более прозрачной. Она проплыла мимо Джеймса, и на секунду показалось, что она коснулась его плеча.
- Сохатый, ты всё так же плохо держишь ритм, - прошептал её голос прямо в уши профессору.
Джеймс замер, на его лице отразилась такая смесь боли и счастья, что у меня перехватило дыхание. Он потянулся к ней, но Алёна уже скользнула дальше, к Гарри. Она провела призрачными пальцами по его волосам, и на мгновение его очки засияли золотистым светом.
- Помни, Гарри, - её голос теперь звучал тихим эхом в каждом уголке зала. - Музыку нельзя убить. Пока мы поем - мы живы.
Она посмотрела на меня и подмигнула.
- Финальный аккорд, Эми! Давай!
Мы ударили по струнам одновременно. Мощный звуковой толчок выбил двери Большого зала наружу. Розовые рюши на платье Амбридж окончательно превратились в лохмотья, а её высокая прическа опала, как сдувшийся шарик.
В ту же секунду Алёна вспыхнула ярким белым светом и... рассыпалась.
Тысячи крошечных музыкальных нот закружились в воздухе, оседая на плечи студентов, как теплый снег. Через мгновение в зале не осталось и следа её присутствия. Только тишина, которая теперь казалась не гнетущей, а триумфальной.
Амбридж стояла посреди зала, тяжело дыша. Её авторитет был разрушен окончательно. Студенты не боялись её - они улыбались.
Джеймс медленно сел на место, сжимая в руке кубок. Он смотрел в пустоту, где только что была его сестра. Сириус положил руку ему на плечо, и впервые за долгое время Бродяга не шутил.
- Она была здесь, Джеймс, - тихо сказал Сириус. - По-настоящему. Это не был просто мираж. Она слышала нас.
Я убрала гитару в чехол. Мои пальцы дрожали от переизбытка энергии. Ко мне подошел Римус Люпин, в его глазах светилась гордость.
- Отличная работа, Эмилия. Думаю, этот вечер войдет в историю Хогвартса как «Великое Заикание Министерства».
Амбридж наконец обрела голос.
- Швец! В мой кабинет! Немедленно!
Я посмотрела на неё, затем на Гарри, на дядю Джеймса и Сириуса. Я знала, что меня ждет суровое наказание, возможно, даже исключение. Но когда я увидела, как Гарри уверенно поправляет свои очки, а студенты Гриффиндора начинают тихо напевать мотив нашей песни, я поняла: оно того стоило.
- С удовольствием, профессор, - ответила я, вскидывая голову. 6 Но боюсь, в вашем кабинете слишком плохая акустика для моих будущих выступлений.
Я шла за разъяренной Амбридж через весь зал, и каждый студент, мимо которого я проходила, касался моей руки или кивал. Мама ушла, снова исчезла, как мираж, но она оставила нам самое главное - осознание того, что мы не одни.
Концерт в Большом зале закончился, но резонанс Поттеров только начинал набирать силу.
_____________________
Как вам такое выступление в Хогвартсе?