26
Поезд «Хогвартс-экспресс» мерно постукивал на стыках рельсов, унося нас всё дальше от заснеженного Лондона и той бури, что только что разыгралась на платформе. В купе стояла такая тишина, что я слышала собственное сердце - оно колотилось в ритме безумного барабанщика.
Гарри сидел напротив, вжавшись в угол сиденья. Его лицо было бледным, а за стеклами очков застыло выражение абсолютного шока.
Рон и Гермиона притихли рядом, переводя взгляд с Гарри на меня и обратно. Они видели финал сцены на вокзале: видели, как мой «опекун» швырнула звуковой волной двух лучших мракоборцев Британии, и слышали, как Джеймс Поттер выкрикнул то самое слово.
- «Племянница»? - наконец выдавил Гарри. Его голос сорвался. - Он назвал тебя своей племянницей, Эмилия. И та женщина... она назвала его «Сохатым». Так папу называют только...
- ...только Мародеры, - закончила я за него.
Я медленно сняла чехол с гитары. Инструмент из черного дерева тускло блеснул в свете зимнего солнца. Я коснулась струн, и они отозвались тихим, сочувствующим звоном.
Правда о «Призраке»
- Гарри, закрой дверь на засов и наложи «Оглохни», - попросила я. Гермиона среагировала мгновенно: взмах палочки, и наше купе превратилось в звуконепроницаемый кокон.
Я глубоко вздохнула. Пора.
- Женщину, которая только что сбежала с платформы, зовут Алёна Поттер. Она - сестра-близнец твоего отца. Его «отражение», как они говорили в детстве.
У Рона отпала челюсть. Гермиона ахнула, прижав ладонь к губам. Гарри же просто смотрел на меня, не мигая.
- Но у папы нет сестры, - прошептал он. - В семейных архивах, в списках... её нигде нет.
- Потому что её выжгли, Гарри. С корнем. В семьдесят шестом году она совершила «непростительное» по меркам твоих дедушки и бабушки - она отказалась подчиняться правилам крови и сбежала. Сначала в Европу, потом - в СССР. Для Поттеров-старших она умерла в тот день. Они стерли её имя из всех документов, запретили Джеймсу даже произносить её имя.
Я замолчала, поглаживая гриф гитары.
- Но Джеймс никогда её не забывал. И она его - тоже. Она назвала меня Эмилией, но моё второе имя - Джеймса. В честь него.
- Так ты... ты моя кузина? - Гарри подался вперед. В его глазах надежда боролась с недоверием. - Ты всё это время была в Хогвартсе, видела меня каждый день и... молчала?
- У нас не было выбора, Гарри. Мама боялась. Она боялась Министерства, боялась прошлого. Мы жили в Москве, в обычной коммуналке. Она пела в подпольных клубах под фамилией Швец, а я училась в Колдовстворце - это такая школа магии на Урале, там всё гораздо жестче, чем здесь. Нас учили, что магия - это оружие, а не просто фокусы с палочками.
Я рассказала им всё. Про душные московские вечера, про то, как мама плакала над газетами, когда узнала о нападении в Годриковой Впадине. Про то, как мы жили в Кэмдене эти четыре года, скрываясь под боком у собственного отца и дяди.
- Мама видела твоего папу и Сириуса сотни раз, - продолжала я. - Она стояла в очередях за продуктами прямо за ними. Она слышала, как они смеются. Но она знала: если она раскроется, за ней придет Министерство. Или Пожиратели. Мы были твоей тайной страховкой, Гарри. Родство, это то что нельзя скрыть.
- Значит, та песня в гостиной... - вспомнил Гарри. - «Колыбельная для львенка».
- Её сочинила Алёна. Она пела её тебе, когда ты только родился. Она тайно пробралась в ваш дом под Фиделиусом, используя свои звуковые чары, чтобы просто посмотреть на тебя в колыбели. Ты не помнишь этого, но твоё подсознание - помнит.
Рон, который до этого молчал, вдруг подал голос:
- Погоди, так это значит, что ты - настоящая Поттер? Ты можешь летать как ловец, ты... ты часть этой сумасшедшей семейки?
Я усмехнулась и достала из-под свитера шарф, который мама отдала мне перед отъездом. Красный и золотой, с вышитыми буквами «A.P.».
- Это шарф твоей тети, Гарри. Твой отец подарил ей его на Рождество, когда они еще были детьми. Сегодня на платформе он его узнал. Именно поэтому он понял, кто я.
Гермиона, которая всё это время что-то лихорадочно сопоставляла в уме, спросила:
- Но зачем Алёна сбежала сегодня? Почему не осталась?
- Потому что она - Поттер, Гермиона. Упрямая, гордая и немного сумасшедшая. Она хочет, чтобы её нашли на её условиях. Она дала им след. Сириус - лучший ищейка в мире, он не успокоится, пока не вывернет Лондон наизнанку. Но сейчас она хочет, чтобы я была здесь, с тобой.
Новый союз
Я перевела взгляд на Гарри.
- Гарри, мне жаль, что я лгала. Мне жаль, что я была «Швец», когда должна была быть рядом. Но теперь всё изменилось. Амбридж может накладывать свои декреты сколько угодно, но она не знает, с чем столкнулась. У тебя теперь есть не только Сириус и родители. У тебя есть я. А я умею превращать звук в чистое разрушение.
Гарри долго молчал. Поезд проезжал через длинный туннель, и в темноте купе его глаза за стеклами очков блеснули странным светом. Когда мы снова выехали на свет, он улыбнулся. Это была не та слабая улыбка, которую он выдавливал для Амбридж. Это была настоящая, дерзкая улыбка Поттера.
- Знаешь, - сказал он, - я всегда чувствовал, что в этой школе мне чего-то не хватает. Теперь я понял чего. Нам не хватало хорошей музыки.
Он протянул мне руку. Я пожала её, чувствуя, как магический резонанс между нами наконец-то выровнялся. Мы были одной крови. Одной искрой.
- Значит, так, - Гарри повернулся к Рону и Гермионе. - С этого момента Эмилия - часть нашего отряда. И если кто-то из Слизерина или из инспекционной дружины попробует к ней сунуться...
- ...то они узнают, как звучит настоящий гнев Гриффиндора, - закончила я, ударяя по струнам гитары. Короткий, мощный аккорд заставил окна в купе мелко задрожать.
Мы ехали в Хогвартс. Но теперь это была не просто поездка в школу. Это было возвращение домой. И я знала: вечером, когда я войду в кабинет к Джеймсу Поттеру, я не буду оправдываться. Я просто скажу: «Привет, Сохатый. Давай настроим наши инструменты».
____________
Опять глава маленькая. Зато какой экшен.