27
Вечер в Хогвартсе был пропитан запахом старого камня, догорающих свечей и неизбежности. Я шла по коридорам к кабинету профессора по полетам, и каждый мой шаг отдавался в ушах как удар колокола. Студенты Гриффиндора провожали меня странными взглядами - слухи о том, что произошло на платформе, уже начали расползаться по школе, трансформируясь в самые нелепые небылицы.
В руках я сжимала чехол с гитарой. Моё единственное оружие и мой единственный паспорт.
У двери в кабинет я замерла. Я чувствовала магию за этой дверью - она была плотной, многослойной и до боли знакомой. Там был не один человек. Там была вся старая гвардия.
Я трижды коротко постучала. Ритм «Мародеров».
- Войди, - раздался голос Джеймса. Он звучал непривычно хрипло.
Глава 13: Семейный резонанс
Я толкнула тяжелую дубовую дверь. Кабинет профессора Поттера был залит мягким светом камина. Джеймс стоял у окна, заложив руки за спину. Лили сидела в глубоком кресле, её глаза были красными, а в руках она комкала платок. Римус Люпин прислонился к книжному шкафу, глядя на меня со смесью печали и узнавания. А Сириус... Сириус сидел прямо на столе профессора, нетерпеливо постукивая палочкой по колену.
Как только дверь за мной закрылась, Сириус вскочил.
- Ну? - выпалил он, не дожидаясь приветствий. - Хватит ломать комедию, девчонка. Доставай её.
Я медленно сняла чехол и выложила черную гитару на стол. Сириус коснулся серебряной инкрустации на грифе, и инструмент издал тихий, узнаваемый звон. Бродяга закрыл глаза и выдохнул:
- Это она. Я сам выбирал это дерево в лавке в Глазго, пять лет назад.
Джеймс медленно обернулся. Он смотрел на меня так, будто видел привидение. Его взгляд прошелся по моему лицу, задерживаясь на глазах, на линии челюсти, на розовой пряди волос.
- Эмилия... - прошептал он. - Ты ведь Эмилия Джеймса, да? Лина писала мне... в том письме, которое я получил перед её исчезновением. Она сказала, что если у неё родится дочь, она назовет её в честь меня.
- Да, сэр, - я выпрямилась, чувствуя, как поттеровское упрямство берет верх над страхом. - Моя мать - Алёна Поттер. И она просила передать, что вы всё такой же невыносимо шумный, как и в семьдесят шестом.
Лили охнула и вскочила, подбегая ко мне. Она не стала задавать вопросов - она просто обняла меня. От неё пахло лавандой и старыми книгами.
- Ох, Эми... мы думали, вы погибли. Нам сказали, что в Москве произошел несчастный случай. Твои дедушка и бабушка... они навели справки через КМБ, и им прислали официальный отчет о смерти.
- Мама умеет подделывать отчеты не хуже, чем брать высокие ноты, тетя Лили, - я позволила себе слабо улыбнуться. - Она знала, что Поттеры-старшие не успокоятся, пока не вернут её домой в кандалах. Ей пришлось «умереть», чтобы я могла жить.
Следующий час был похож на перекрестный допрос. Джеймс метался по кабинету, Сириус требовал подробностей про СССР, а Римус внимательно изучал мою ауру.
- Как ты колдовала в Кэмдене? - Сириус прищурился. - Я три года патрулировал этот район. Мы были в соседних домах! Почему «Надзор» не сработал?
- Потому что я не колдую палочкой, дядя Сириус, - я взяла гитару и извлекла резкий, отрывистый аккорд. Чернильница на столе Джеймса подпрыгнула и зависла в воздухе. - Акустический резонанс не отслеживается министерскими датчиками. Для них это просто шум города. Мама научила меня превращать музыку в формулы.
Джеймс остановился и подошел ко мне вплотную. Он взял меня за подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза.
- Где она, Эми? Где Алёна сейчас? Мы перевернули Кэмден после вашего ухода. Там пусто. Даже пыль стерта магией.
- Она ушла, Джеймс. Она не хочет, чтобы её нашли раньше времени. Она сказала, что вернется, когда «в школе станет слишком душно от розового цвета».
- Амбридж... - Римус печально улыбнулся. - Твоя мать всегда чувствовала тиранов за милю.
В этот момент пламя в камине внезапно вспыхнуло ярко-зеленым. Мы все вздрогнули, а Джеймс и Сириус мгновенно выхватили палочки. Но из огня не вышел человек. Вместо этого в центре кабинета возникла призрачная, но удивительно четкая фигура. Это была голосовая проекция, усиленная магией каминной сети.
Алёна.
Она сидела на каком-то ящике, на фоне кирпичной стены (судя по всему, где-то в подвалах Хогсмида). Она выглядела усталой, но её глаза искрились тем самым озорством, которое сделало её легендой Гриффиндора.
- Опустите палочки, идиоты, - раздался её голос, размноженный эхом кабинета. - Сохатый, ты целишься в мою левую бровь. Ты всегда брал чуть выше, чем нужно.
- Алёна! - Джеймс бросился к камину, но его рука прошла сквозь проекцию. - Лина, ты где? Оставайся на месте, мы сейчас...
- Никуда вы не придете, - Алёна насмешливо выгнула бровь. - Я вклинилась в каминную сеть через «Слухач» Эмилии. У вас есть ровно три минуты, пока министерские крысы не засекли сигнал.
Она перевела взгляд на Сириуса.
- Бродяга, спасибо за гитару. Хорошее дерево. Гриф немного ведет вправо, но для девчонки в самый раз. И перестань отращивать эти дурацкие бакенбарды, ты в них похож на облезлого кота.
Сириус рассмеялся - это был его настоящий, лающий смех, который я слышала только в маминых рассказах.
- Ты всё такая же язва, Лина. Выходи. Давай закончим это. Мы с Джеймсом выбьем тебе амнистию через два дня.
- Нет, - лицо Алёны стало серьезным. - Пока Амбридж здесь, я не появлюсь официально. Я не дам министерству шанс использовать меня против вас или против Гарри. Эмилия остается в школе. Она мой голос и мои уши.
Она посмотрела на меня через проекцию, и в её взгляде была такая любовь, что у меня перехватило дыхание.
- Эми, ты молодец. Шарф тебе идет больше, чем мне.
- Лина, подожди! - Джеймс почти кричал. - Гарри... ты видела его? Ты видела своего племянника?
- Видела, Джейми. Он - это лучшее, что вы с Лили сделали. Берегите его. И берегите Эми. Если я узнаю, что Сириус учит её своим дурацким шуточкам...
- Сигнал затухает! - крикнул Римус, указывая на пульсирующее пламя.
- Всё, пора, - Алёна подмигнула нам. - Джеймс, в тайнике за портретом Толстой Дамы всё еще лежит моя старая заначка сливочного пива? Проверь на досуге. И не ищите меня. Я сама вас найду.
Проекция замерцала и рассыпалась мириадами золотистых искр. Камин вернулся к своему обычному оранжевому свету. В кабинете воцарилась оглушительная тишина.
Джеймс медленно опустился в кресло и закрыл лицо руками. Его плечи подрагивали. Лили подошла к нему и положила руки на плечи.
Сириус посмотрел на меня, потом на гитару, а потом - на окно, за которым падал снег.
- Она сбежала, - констатировал он с каким-то странным восторгом. - Сбежала прямо у нас из-под носа, используя каминную сеть школы. Джеймс, твоя сестра - самая разыскиваемая преступница в моем личном списке симпатий.
Я подошла к дяде Джеймсу и коснулась его руки.
- Она не сбежала, профессор. Она просто заняла позицию. Она здесь. Она всегда была здесь.
Джеймс поднял голову. В его глазах больше не было боли - только решимость.
- Хорошо, - сказал он, вытирая лицо. - Если Алёна хочет играть в партизанскую войну, мы ей поможем. Эмилия, завтра после уроков - дополнительная тренировка по полетам. Я проверю, насколько ты «посредственность» на самом деле.
Я улыбнулась. Впервые за четыре месяца я чувствовала, что я дома. Не в Кэмдене, не в Москве. А здесь. Среди Мародеров.
- И Сириус, - добавил Джеймс, глядя на Бродягу. - Найди Питера. Нам нужно обсудить, как легализовать племянницу так, чтобы Фадж подавился своей шляпой.
Концерт только начинался. И я знала, что следующая нота будет за нами.
Эмилия теперь официально (тайная) часть семьи.
______________________
Вот такое милое воссоединение семьи)))