16
Эмилия - дитя звука и снега
Если жизнь Алёны после побега была похожа на резкую, надрывную рок-балладу, то появление на свет её дочери стало глубокой, резонирующей басовой нотой, которая навсегда изменила ритм её существования.
21 марта 1977 года Москва была укрыта тяжелым, серым снегом, который в Британии сочли бы за предвестник апокалипсиса, но здесь он был лишь фоном для обычного весеннего утра. В маленьком роддоме, скрытом под маскирующими чарами в одном из переулков вблизи Чистых прудов, Алёна Швец впервые взяла на руки сверток, из которого на неё смотрели два огромных, внимательных глаза.
- Ну привет, Эмилия, - прошептала Алёна, чувствуя, как внутри неё окончательно рассыпаются последние оковы прошлой жизни. - Теперь нас двое.
Первое, что поняла Алёна: её дочь не была обычным ребенком, даже по меркам магического мира. Когда маленькая Эмилия впервые закричала, в палате лопнул стакан с водой, а все металлические инструменты на подносе у акушерки жалобно зазвенели, словно по ним ударили камертоном.
- Ох, мамочка, - пробасила акушерка, дородная ведьма с Урала, - ну и голосок у девки. Это не просто магия, это голос самого пространства. Береги её, Швец. Такая девица либо мир перевернет, либо все окна в округе вынесет.
Алёна дала дочери фамилию Швец. Она знала, что в реестрах магической Британии, где-то в Министерстве, на гобелене Поттеров могла появиться новая ветка, но здесь, в СССР, Эмилия была чистым листом. Никакого «наследия чистой крови», никакой вражды семей. Только музыка и снег.
Первые два года жизни Эмилии стали для Алёны настоящим испытанием на прочность. Коммунальная квартира на Арбате была местом, где магия соседствовала с бытом в самой причудливой форме.
Пока соседи-маглы варили борщ на общей кухне, Алёна за закрытой дверью своей комнаты накладывала на детскую кроватку «Глушительные чары» высшего порядка. Это было жизненно необходимо: Эмилия не плакала, когда хотела есть - она резонировала. Если девочка была недовольна, воздух в комнате начинал вибрировать так сильно, что гитарные струны на стене сами собой выдавали тревожные аккорды.
- Тише, маленькая, тише, - напевала Алёна, покачивая дочь. Она не читала ей сказок про Бидля и Барда. Вместо этого она играла ей блюз.
К удивлению матери, именно музыка успокаивала стихийную магию ребенка. Когда Алёна брала первый аккорд на своей старой гитаре, Эмилия затихала, завороженно наблюдая, как из-под пальцев матери вылетают золотистые искры - побочный эффект советских струн, заряженных магией «Сквозняка».
Маленькая «Мародерка»
К двум годам Эмилия превратилась в энергичное, любопытное создание с копной темных волос, в которых то и дело проскакивали рыжие искры - привет от генов Поттеров. Она была удивительно развита для своего возраста.
Однажды Алёна застала Эмилию сидящей на полу в центре комнаты. Вокруг девочки в воздухе парили тарелки, кастрюли и даже тяжелый утюг. Но они не просто летали & они кружились в четком ритме, который Эмилия выстукивала ладошками по паркету. Это была не просто телекинез, это была акустическая левитация - редчайший дар управления материей через звук.
- Мама, посмотри! - звонко рассмеялась Эмилия.
Алёна замерла в дверях. С одной стороны, она чувствовала гордость: её дочь была невероятно сильна. С другой - её охватил ледяной страх. Если КМБ (Комитет Магической Безопасности) прознает о силе девочки, их спокойной жизни в Москве придет конец. Девочку заберут в спецшколу для «особо одаренных кадров», а Алёну отправят обратно в Англию или того хуже.
- Эми, золотко, - Алёна присела рядом и мягко коснулась рук дочери. Предметы с грохотом упали на пол. - Это очень красиво. Но давай договоримся: это будет наш с тобой секрет. Как тайная песня, которую слышим только мы.
Эмилия серьезно кивнула. В её глазах, таких же карих и лукавых, как у Джеймса, блеснул огонек понимания. Она была настоящей племянницей Мародеров - скрытность и умение хранить тайны были у неё в крови.
Тетя Зоя и первые шаги по Арбату
Главным союзником Алёны стала их соседка по коммуналке - тетя Зоя. Она была старой ведьмой, пережившей и войну, и репрессии, и знала цену молчанию. Зоя искренне полюбила маленькую Эмилию и часто сидела с ней, пока Алёна выступала в «Сквозняке».
- Ты ей много не разрешай, Алёнка, - ворчала Зоя, расчесывая Эмилии волосы костяным гребнем. - Она у тебя как оголенный провод. Вчера на кухне чайник закипел раньше, чем я его на плиту поставила - она просто на него посмотрела и «уууу» сделала.
Алёна лишь вздыхала. Чтобы прокормить дочь, ей приходилось брать всё больше смен в клубе. Вечерами она пела о свободе, а ночами стирала пеленки вручную, используя заклинание «Очищения», чтобы сэкономить на порошке.
Когда Эмилии исполнилось два года, Алёна устроила маленький праздник. В комнате пахло яблочным пирогом и хвоей. Тетя Зоя подарила девочке деревянную фигурку медведя, который умел рычать, если нажать ему на лапу.
Но самый важный подарок пришел неожиданно. Вечером в окно постучал сыч - редкий гость в Москве. Птица выглядела измотанной. К её лапке был привязан крошечный сверток.
Внутри Алёна нашла серебряную погремушку, украшенную гравировкой в виде бегущего пса и летящего оленя. К ней не было записки, но магия, исходившая от предмета, была настолько знакомой, что Алёна едва не разрыдалась.
Сириус и Джеймс нашли способ передать весточку через международную сеть магических контрабандистов.
Эмилия схватила погремушку, и та издала чистый, хрустальный звон, который наполнил комнату светом. Девочка счастливо засмеялась, и впервые за долгое время Алёна почувствовала: они не одни. Где-то там, за тысячи миль, бьются сердца людей, которые любят их, несмотря на железный занавес и годы тишины.
- Это от твоего дяди, Эми, - прошептала Алёна, прижимая дочь к себе. - Он очень храбрый. И ты будешь такой же.
К концу второго года жизни Эмилия уже уверенно говорила на смеси русского и английского, а её магия стала чуть более контролируемой. Она знала, что мама - певица, что фамилия у них - Швец, и что в их маленьком мире музыка - это самая надежная защита.
Алёна смотрела на подрастающую дочь и понимала: скоро ей придется рассказать правду. Рассказать о том, почему они прячутся, кто такой Гарри, о котором она часто поет в своих «колыбельных», и почему кровь Поттеров в их жилах - это и великий дар, и опасное проклятие.
Но пока Эмилия засыпала под тихий перебор гитарных струн, и над Москвой вставала холодная луна, Алёна Швец была просто счастлива. Её дочь была жива, она была сильна, и у них впереди была целая жизнь - пусть и под чужой фамилией.
_____________________________
Такая вот глава. Мне показалось что вам будет интересно, всё равно, посмотреть как подрастает этот миленький комочек.