18
Октябрь 1981 года в Москве выдался аномально морозным. Окна в коммуналке на Арбате покрылись такими густыми узорами, что Эмилия часами рисовала на них пальчиком, «протаивая» дырочки, чтобы смотреть на улицу. Алёна в эти дни была сама не своя. Её гитара расстраивалась каждые пять минут, а в груди ныло странное, тягучее чувство, будто кто-то натянул невидимую струну между её сердцем и Туманным Альбионом до предела.
31 октября Алёна не пошла на выступление. Она сидела на кухне, прижимая к себе четырехлетнюю Эмилию, и слушала тишину. В какой-то момент, около полуночи по московскому времени, Алёна вскрикнула и схватилась за плечо - там, где у Джеймса был старый шрам от их детской проказы. Ожог. Вспышка. А затем… внезапная, оглушительная тишина.
Правда дошла до Москвы только через неделю. В клубе «Сквозняк» только и разговоров было, что о падении Темного Лорда. Маги поднимали тосты за «Мальчика-Который-Выжил» и за «Храбрых Поттеров».
Алёна стояла за стойкой, чувствуя, как у неё подкашиваются ноги. Из обрывочных слухов, принесенных моряками-магами из порта Мурманска, вырисовывалась невероятная картина.
- Слыхала, Швец? - Михалыч хлопнул ладонью по столу. - В Англии-то заваруха кончилась! Какой-то коротышка, Петтигрю его фамилия, вовремя учуял засаду. Говорят, этот Питер - герой, не меньше. Вывел их из-под удара, пока Блэк и Поттер держали оборону. Лорд самоликвидировался об их пацана! Смехота то, так понтовался что мол непобедимый. А сам об какого-то мелкого пацана рикошетнулся.
Алёна слушала, и слезы облегчения текли по её щекам, оставляя дорожки на гриме. Джеймс жив. Лили жива. Сириус на свободе. И Питер… добрый, верный Питер, над которым они в школе иногда подшучивали, оказался тем самым камнем, о который разбилась тьма.
Из дневника Алёны Швец (Поттер):
«7 ноября 1981 года.
Живы. Сохатый, ты жив! Мне плевать, что говорят про пророчества и исчезновение Лорда. Главное, что ты дышишь. Сегодня я купила Эмилии самое дорогое пирожное в кондитерской на Калининском проспекте. Мы праздновали твой второй день рождения, брат. И день рождения Гарри.
Говорят, вы всё еще в убежище. Что война не окончена, пока не пойманы последние Пожиратели. Сириус, наверное, сейчас носится на своем мотоцикле по всему Лондону, вылавливая остатки этой нечисти. Будьте осторожны. Питеру передай мой личный поклон - я всегда знала, что его преданность стоит десятка министерских гвардейцев».
Воспитание в тени легенды
Жизнь в Москве продолжалась, но теперь она наполнилась новым смыслом. Эмилия росла, и скрывать от неё правду становилось всё труднее. Девочка обладала поразительной интуицией. Она чувствовала радость матери и понимала, что «те далекие люди», о которых мама поет, теперь в безопасности.
- Мама, а Гарри - он какой? - спросила Эмилия однажды вечером, когда они вместе рассматривали старое, чудом сохраненное фото Джеймса.
- Он как маленький львенок, Эми, - улыбнулась Алёна, поправляя дочке одеяло. - У него папины волосы, которые никогда не слушаются расчески, и мамины глаза - зеленые, как весенняя трава.
- А он знает про меня?
Алёна замолчала. Это был болезненный вопрос.
- Пока нет, родная. Но наступит день, и вы встретитесь. Это будет самая громкая музыка в мире.
К 1983 году способности Эмилии стали проявляться еще ярче. Она не просто передвигала предметы звуком - она начала «слышать» магию. Она могла сказать, что тетя Зоя идет по коридору, еще до того, как та открывала дверь, потому что «её шаги звучат как старая скрипка».
Алёна начала учить дочь контролировать этот дар. В их маленькой комнате они устраивали «тихие концерты». Алёна брала аккорд на гитаре, а Эмилия должна была поймать вибрацию воздуха и превратить её во что-то видимое. К пяти годам Эмилия умела создавать из звуковых волн маленьких призрачных птиц, которые порхали по комнате и рассыпались искрами.
- Швец, ты девку-то не переутомляй, - ворчала Зоя, заглядывая к ним. - Вон, опять в коридоре все лампочки лопнули, когда она «ля» взяла. КМБ приедет - не отмажемся.
Алёна понимала риск. КМБ в эти годы вел активную охоту на «неучтенных» талантов. Алёне приходилось подкупать инспекторов своими пластинками и бесплатными билетами в «Сквозняк», чтобы они не вписывали Эмилию в списки на раннее распределение в интернаты.
Раз в год, в день рождения Гарри, Алёна совершала опасный обряд. Она выходила на крышу высотки, когда начиналась гроза. Электричество в воздухе помогало усилить сигнал. Она играла на гитаре мелодию, которую знала только она и Джеймс - их секретный код Гриффиндорской башни. Она вкладывала в звук всю свою любовь, всю память о доме, и посылала этот импульс на Запад.
Она не знала, слышат ли они. Но в 1984 году, вернувшись с такой «прогулки», она обнаружила на подоконнике крошечное перышко совы - не серой московской сипухи, а сизого британского сыча. Перышко светилось теплым золотистым светом и пахло Лилейной мантией.
«Они слышат», - пронеслось в голове Алёны. - «Мы всё еще одна семья».
Алёна Швец стала настоящей иконой магического андеграунда Москвы. Она была очень популярна. Казалось что не было в Москве людей которые не знают её имени и голоса. Её называли «Голосом перемен». Но никто не знал, что после каждого концерта, когда фанаты требовали автографы, Алёна возвращалась в коммунальную квартиру, садилась у кроватки спящей дочери и доставала дневник.
«27 марта 1985 года.
Эмилии сегодня восемь. Она спросила, почему мы не пользуемся фамилией Поттер. Я объяснила ей, что фамилия - это одежда. Иногда она парадная, а иногда - маскировочная. Сейчас мы носим "Швец", чтобы защитить "Поттеров". Она поняла. Она растет слишком быстро, Джеймс. В ней столько же огня, сколько в тебе, но этот огонь закален нашим холодом.
В Англии сейчас затишье, но я знаю, что это затишье перед бурей. Пожиратели всё еще в тени. Малфои и остальные делают вид, что они были под Империусом. Тошно от этого. Но я спокойна за тебя, пока рядом Сириус, Римус и наш Добрый Питер. Вы выстояли. И мы выстоим».
Алёна закрыла тетрадь. Она посмотрела на Эмилию, которая даже во сне продолжала тихонько выстукивать ритм пальцами по подушке. Девочка была её главной победой над родителями, над судьбой и над всеми тиранами мира.
Скоро Эмилии предстояло пойти в Колдовстворец - лучшую школу магии в СССР. И Алёна знала, что там её дочери придется быть в два раза осторожнее. Но пока… пока в комнате звучала тихая колыбельная, и за окном Москва медленно погружалась в весенние сумерки, Алёна Швец была просто счастлива. Её семья была жива, её дочь была рядом, а её музыка летела через границы, которые не под силу было закрыть никакому правительству.
_______________________
Будет одна глава про Колдодворец.