Глава 16.
Ни один смертный не способен хранить секрет. Если молчат его губы, говорят кончики пальцев; предательство сочится из него сквозь каждую пору.
***
Стоя во дворе школы и ожидая начала нового урока одного из самых сносных, и даже комфортных преподавателей — Геральда, я, как это и происходит обычно, погружена в собственные мысли. Смехотворно осознавать, что я училась в общей сложности пятнадцать лет на земле, и после смерти вынуждена продолжать обучение. Сейчас, если бы я могла встретить себя ребёнком, я бы непременно сочувственно вздохнула, глядя на девочку, которая так мечтала о временах, когда не будет необходимости сидеть на нудных занятиях, поглядывая на часы, чьи стрелки обычно так долго перемещаются именно в школьном кабинете. Я выросла, мечты остались теми же. Мысленно благодарю, что здесь я хотя бы не должна изучать косинусы, тригонометрию и прочую математическую ересь, которая никогда не давалась мне легко.
— Извините за задержку, — смиряет гул голосов на площадке подоспевший учитель, —так, сегодня у нас.. чтение мыслей, верно? — «Ну вот, держись, Люций.»
Не могу не отметить, что Геральд выглядел сегодня достаточно потерянно, что-то вечно безуспешно искал в бумагах, будто не в состоянии привести мысли в порядок. Интересно, он просто устал после очередного совета учителей или же его разум гложет что-то более важное? Гадать о состоянии демона мне не было столь интересно, как наконец научиться проделывать то, что постоянно делает со мной сын Сатаны.
— Ваша задача — разбиться на пары и пытаться прочесть мысли или воспоминания друг друга, после этого меняем партнёра, и так по кругу, вы знаете. У вас есть час, приступайте, — после объяснения Геральд отошёл подальше в сторону, освобождая открытое пространство, и вновь увлёкся неизвестными рукописями.
— Ви, не против? — знакомый мягкий голос ангела отвлёк меня от наблюдений за учителя и я увидела представшего передо мной Дино. Уголки моих губ поползли вверх при виде друга, ведь в последнее время мы стали реже общаться из-за того, что парня всё чаще запрягал отец изнурительными занятиями.
— Конечно, Ди, только вот.. я совсем не знаю, как это делать, — замнувшись, я опустила голову вниз, как если бы это было чем-то постыдным.
— У непризнанных, вроде, ещё не было практики в этом. Ничего страшного, я помогу, — ободряющая интонация ангела дала мне больше уверенности. — Давай я начну, объясняя все действия, и потом попробуешь ты?
Мой согласный кивок послужил призывом к действию для парня. Его яркие голубые глаза встретились с моими, изучая их на протяжении нескольких секунд, а потом он, наконец, заговорил.
— Нужно смотреть в глаза партнёра, досконально изучая зрачки. Можно взять за руку, на начальном этапе так будет проще создать связь, — в подтверждение своих слов, ангел, не отрывая взгляда от моих глаз, находит своей тёплой ладонью мою, мягко сжимая её. — Чувствуя энергию бессмертного, тебе нужно представлять, что за его зрачками находится что-то, какая-то история, мысль, может даже целый вымышленный мир. Когда ты это увидишь, то будто мысленно входишь в это воспоминание своей энергией. Это несложно, но может получиться не с первого раза.
После его монолога, каждому слову которого я внимала, стараясь отложить в своей голове, я отдалённо почувствовала, как энергия ангела вселяется в меня и перед моим взором предстала картина моих же воспоминаний, и с первой же секунды я понимаю, о чём оно: день рождения отца.
Мне двадцать, папе исполняется сорок восемь, тёплый майский вечер, за столом на заднем дворике собрались лишь мы вдвоём, просто потому что он не любил вычурно праздновать. Я тащу папин любимый шоколадный торт, над которым я хлопотала всю прошлую ночь, и в нём ярко горят две свечки с цифрами, напевая ему характерную праздничную песенку. Мужчина искренне улыбается, и кажется, что он даже готов проронить сентиментальную слезу, растворяясь в атмосфере чудесного вечера. Задувая огоньки, он что-то тихо шепчет себе под нос, и поднимает свой светлый взгляд на меня, а я откладываю своё кулинарное творение на уличный столик, и достаю из-под него подарок. Отец давно потерял свою любимую книжку, которую в детстве подарила ему его мама, подписав самыми тёплыми словами, а когда он вспомнил о ней около месяц назад, я видела как сильно он расстроился от потери столь дорогой его сердцу вещицы, которая хранила воспоминания не только о его детстве, но и о покойной матери. Мне пришлось поехать загород, в тот самый домик в тихой деревне, где теперь жили его сестра с мужем, и прорыскав весь подвал в поисках такой драгоценности, мне всё же удалось найти его подарок. Теперь, полюбившийся многим детям "Маленький принц", был в мягких ладонях моего отца, которые нежно гладили старую шероховатую поверхность обложки. Тот самый, в единственном экземпляре со столь дорогой подписью моей бабушки.
В моих глазах пропало это воспоминание так же быстро, как и появилось, а вместо него появились непрошенные предательские слёзы, которые я поспешила смахнуть тыльной стороной ладошки.
— Прости, если я задел тебя, — ангельский голос Дино помог быстрее переключиться и притупить боль скучаний.
Теперь уже я приступила к попыткам прочитать его воспоминания. Было нелегко, и первые два раза оказались провальными, ведь я совсем не могла «пройти сквозь его зрачки», заглядывая в душу, но подбадривающие слова ангела заставили меня попытаться вновь, и мне удалось.
Маленький мальчик лет семи, с ярко голубыми глазами и белокурыми волосами, взволнованно летал по территории незнакомого мне сада, виляя меж зелёных кустиков, едва касаясь их своими белыми крылышками.
— Люци, я тебя видел! Выходи! — но ответа не было.
Его внутренний трепет передавался всей атмосфере вокруг, и мальчик смог выдохнуть, лишь когда обнаружил маленького демонёнка, сидящего на красочной траве, зарывшись головой в собственные колени. Ангел присел рядом, и не проронил ни слова, когда увидел разбитую губу с ещё незастывшей кровью и усталый взгляд темноволосого. Его милое, детское личико с проницательным, взрослым не по годам, взглядом выражало огромную боль, которая бушевала в его маленьком сердечке. Дино сочувствующее приподнял уголок губы, сохраняя мёртвую тишину между ними, кажется, он уже привык к подобным ситуациям, и лишь приобнял его своим белым крылышком. Два ребёнка, с такой непростой жизнью с самого детства, прекрасно знали, что слова здесь совсем не нужны.
— Вы дружили с Люцифером? —прямой, возможно бестактный, вопрос сорвался с моих губ прежде, чем я успела всё обдумать.
— Очень давно, когда ещё были детьми.
— Что же произошло?
— Не могли ангел — сын учителя и демон — сын Владыки Ада дружить, по крайней мере, в те времена, — блондин устало потёр глаза, словно не желал вспоминать такие сокровенные моменты, — ещё увидимся, Вики, — и он направился к следующему ученику, доброжелательно, но с некой горечью во взгляде, помахав мне рукой.
— Непризнанная, теперь моя очередь, — низкий голос отвлёк меня от наблюдения за удаляющейся фигурой ангела, а его привычная ухмылка заставила полностью переключиться.
Молча взяв его руку, я вновь повторяла те же действия, чтобы пробраться в его голову, но это было значительно сложнее. Демон скрывает в себе непомерную силу, которая выражается и в таком сильном блоке сознания, не допуская туда никаких лишних личностей. На удивление, спустя ещё несколько попыток, я вошла в его разум так легко, будто он сам открыл мне эту запретную дверь.
Темноволосый мальчик, с уже знакомыми чертами лица, сидел в тёмной комнате, утопая на большом диване, а рядом с ним, аккуратно сложив ноги, расположилась красивая рыжеволосая девушка с чёрными рожками на голове, отпивая из небольшой кружки.
— Мам, а когда мы полетим в твоё место? — тоненький, совсем детский и наивный голосок демона мог бы растопить любое сердце.
— Совсем скоро, малыш, — девушка нежно гладит мальчика по шёлковым волосам, — но ты ведь знаешь, что никому нельзя об этом знать?
— Папа снова будет ругать, если узнает? Я не хочу, чтобы он снова ругался и на тебя, — еле заметная дрожь в его голосе выдавала волнение и страх в отношении другого родителя. Его тёмные глазки стали наполняться прозрачной жидкостью, которую мальчик совсем не хотел показывать при матери, опустив голову вниз, — не хочу, чтобы тебе было плохо.
— Мальчик мой, ну чего же ты? — её заботливые материнские руки тут же пересадили ребёнка на свои коленки, кутая в объятиях. — Не стоит за меня переживать, дорогой. Пообещай, что больше не будешь плакать. Обещаешь? — она вытерла мокрую щеку демонёнка большим пальцем, и получая от него согласный кивок, продолжила говорить таким же мягким голосом, — ты ведь сильный мальчик, так? Мой будущий Король, столько всего ждёт тебя впереди, ты станешь самым мудрым правителем, не нужно лить свои слёзы понапрасну, ладно?
— Когда я вырасту, то ангелам и демонам можно будет дружить. Так ведь можно? — с надеждой прижимаясь ближе к матери, в которой, кажется, мальчик видел единственное своё спасение, он трепетал своими тёмными крылышками.
— Конечно можно, дорогой. Когда-то обе стороны будут хорошо ладить, и ты, возможно, станешь ключом к их воссоединению.
— Достаточно, — нервный, холодный тон демона выводит меня из его сознания, попутно отрывая наши ладони друг от друга.
— Я.. — не знаю, что ответить, понимая, что влезла в скрытые уголки его души, — ..прости.
— Сам же позволил, — отрезает парень, устремляясь в другую сторону, — практикуйся больше.
***
— Ми, могу задать вопрос? — только переступив порог комнаты, соседка уваливается на кровать, схватив утащенный с земли журнальчик, когда я окликиваю её.
— Конечно.
— Ты же, вроде, дружила с Люцифером в детстве. Дино тоже с ним дружил?
— Та-а-ак, а откуда ты знаешь? Он тебе рассказал? — девушка мимолётно переключает внимание с глянцевых страничек на мою фигуру, сидящую на постели.
— Увидела воспоминание у Ди на уроке.
— А, точно. Да, они дружили, пока его отец не прознал.
— И что стало?
— Тогда вообще было напряжно в отношении двух сторон. Тем более Сатану не порадовал факт того, что его сын водится с сыном школьного учителя, вот он и взъелся, — брюнетка пожала плечами, явно не соглашаясь с подобными устоями. — Только я тебе ничего не рассказывала. Может, Принц удосужиться сам тебе рассказать. Что у вас там вообще происходит?
— Ничего не происхо.. — стук в окно балкона прервал мою мысль, но я лишь тряхнула головой, решив, что мне почудилось, — я имею ввиду, что у нас вообще может быть?
— Ну как же, он явно уделяет тебе некое внимание, — стук снова повторился, и Мими вскочила с кровати, подходя к дверце, — да что за херня? Эй, придурок, если кто-то решил пошутить, то я сейчас...
— Это я придурок, малышка Ми? — в комнату буквально вваливается будущий Король, заливаясь смехом.
— Люцифер? Что ты тут делаешь? — с непониманием в глазах смотрю на демона, надеясь, что он не слышал всего разговора.
— Поговорить пришёл, а что, не рада, Непризнанная?
— Входную дверь уже давно придумали.
— Балкон больше подходит для конспирации, — с хитрым вызовом во взгляде отвечает парень.
— Я, пожалуй, оставлю вас наедине, — подмигивает мне соседка и направляется к выходу.
— Мими, комендантский час. Тебе же влетит, — «хотя, для этой девушки нет никаких преград.»
— Ты как будто меня не знаешь, Ви, — демоница издаёт смешок и скрывается в коридоре. — Хороших вам разговоров.
— Смышлённая у тебя подруга, Уокер, — тишину после её ухода прерывает демон своей, уже привычной, усмешкой.
— О чём столь секретном ты хотел поговорить, Люций? — я внимательно слежу за фигурой демона, которая усаживается в моё кресло, совсем близко к кровати.
— Ты ведь сама дала мне эту «увлекательнейшую» бумагу, —парень достаёт тот самый вырванный лист из кармана брюк и показательно машет перед моими глазами. — И откуда только столько любопытности в этом носике? — на последнем слове он буквально касается кончика моего носа своим указательным пальцем, чуть вздрёгивая его, от чего я недовольно морщусь.
— Ну? И что там написано?
— А что мне будет за такую информацию?
— Неужели нельзя просто по-человечески помочь?
— Я же не человек, Уокер, — в его глазах вновь пляшут эти хитрые огоньки, словно бесы в Аду, хоть таковых я и не видела, — как насчёт одного желания?
— Чёрт с тобой, Денница, — от нетерпеливости я соглашаюсь, просто осознавая, что по-другому этот мальчишка ничего мне не расскажет, — давай уже выкладывай.
— Мне нравится эта черта в тебе, — он чуть закидывает голову назад и протяжно, но сдержанно смеётся, от чего я немного успокаиваюсь и просто внимаю его последующим словам. — Ты ведь не знаешь, кто изображён на рисунке?
— Мм, нет, — сопровождая короткое слово отрицательным качанием головы, даже слишком активным, я скрещиваю ноги по-турецки.
— Тогда слушай занимательную легенду, — он, наконец, положив локти на ручки кресла, откидываясь спиной назад, и сцепляя пальцы рук в единой замок, продолжает вещать. — Много-много лет назад, когда отношения меж двух сторон были накалены намного сильнее, нежели сейчас, Закон Неприкосновения был незыблемым фундаментом всего существования. Впрочем, и сейчас Совет делает вид, что печётся о Равновесии, но пока не об этом, — парень явно показал своё отношение к ангелам, сделав упор на определённые слова, но, видимо, на этом заострять внимание он не планирует. — Так вот, есть история, что в те времена ангелок и демон нарушили Запрет. И всё бы ничего, в таких случаях, рождённый метис обычно умирал спустя пару часов, а родителей, если поймали, ждало неизбежное наказание. Но вот главная загвоздка, их дитя не погибло, а стало первым полу-ангелом, полу-демоном, сила которого была мощнее взрослых бессмертных. Возможно, всё потому, что его родители были Высшими.
— Охренеть, и что потом? — я ощущала себя, как когда в детстве мама рассказывала мне истории перед сном, дожидаться развязки которых было невыносимо.
— Назвали мальчика Мальбонте, «Маль» в переводе с французского означает «плохой» или «несчастный», а «Бонте» означает «добрый» или «благородный». По легенде, родители пропали, а точнее, скрылись на отдалённом острове, надеясь сохранить жизнь сына, но когда мальчик уже подрос, стражники всё же нашли семью, разделив их. Родителей настигла неминуемая участь отправиться в Небытие за нарушение Запрета, а мальчика, возможно, потому что сила его была неизведанной и притягательной для дорогого Шепфа, сохранили и сослали на землю, в мир смертных. Как бы то ни было, если углубляться в историю, есть теория о том, что мальчик всё-таки погиб на земле.
За всей завороженностью его рассказа, моим эмпатичным сожалением такой грустной концовке, я не сразу вспомнила одну занятную деталь. Сны, которые мне снились. Что, если то разделение детей было как раз-таки историей о Мальбонте?
— А ты не знаешь, не могло ли быть других таких детей? Скажем, какова вероятность, что у Мальбонте была сестра? — наверное, мой вопрос прозвучал неожиданно и странно, потому что Люци поменялся в лице.
— О чём ты говоришь?
— Слушай, я слышала, что бессмертным сны не снятся, но.. Чёрт, даже не знаю, зачем тебе рассказываю, но ладно, — я сделала глубокий вдох, пытаясь унять необъяснимое волнение в груди. — Я видела сон, в котором ангелы, похожие на воинов, разделили родителей и их ребёнка: женщина — ангел, отец, кажется, был демоном, но мальчик тоже больше походил на демонёнка. Очень знакомо, да? — заинтересованность на лице Принца Ада играла ещё большими красками. — Только вот в моём сне ещё была сестра мальчика, девочка с такими же тёмными волосами.
— Насколько мне известно, а знаю я практически всё, Мальбонте был единственным метисом. Да и повторюсь, всю эту историю позиционируют, как легенду, которая не имеет ничего общего с реальностью. Учителя никогда не рассказывают о том ребёнке, а подобные записи, как ты могла заметить, найти слишком сложно. То, что ты нашла древнюю книгу в библиотеке — скорее везение, но и на твоём листе, — он вновь указывает на бумагу, которую я вырвала, — нет никакой новой информации, лишь то, что я уже тебе поведал.
— Странно это всё, — других слов попросту не было.
— Не страннее каждой твоей новой загадки, Непризнанная, — демон встал с кресла, пройдя неторопливыми шагами по комнате. — Я говорил с Геральдом о тебе.
— Что? Ты рассказал ему всё, о чём мы говорили?! — я так резко взъелась на парня, что мой голос прозвучал громче обычного.
— Успокойся, — его опять холодный тон выражал уверенность в каждом слове и шаге, — если ты думаешь, что из Высших можешь доверять Ребекке, то я тебя расстрою, ты ошибаешься, — я закатила глаза, но ведь на деле-то он был прав. — Геральда я знаю всю жизнь, и это единственный бессмертный из учителей, достойный доверия, и тот, кто может хоть чем-то помочь.
— И что он сказал?
— Завтра будет ждать нас у себя. Конечно, полагаю, твоя матушка тоже в какой-то момент прознает, но пока пообщаемся без ангелов. Возможно, он сможет что-то сказать о метке, твои сновидения пока упоминать не стоит. Ах да, кстати, есть слушок, что напали на ещё одну непризнанную, — демон прошёл к балкону, открывая дверцу, так спокойно и буднично говоря обо всём, совсем противоположно моему нескончаемому волнению.
— Люц, подожди, скажи, а ты сам-то веришь, что Мальбонте — лишь миф? — мои слова заставили его задержаться перед выходом.
— Сейчас лишь больше убеждаюсь, что это может оказаться непростой реальностью.
— Зачем ты всё это делаешь? Почему возишься со мной, пытаешься что-то узнать? — этот вопрос давно засел в моей голове, но, никак не набираясь смелости, не решался сорваться с моих уст.
— Если с тобой творится что-то странное, то, по неизвестной мне причине, я чувствую, что должен знать, — парень напоследок кидает на меня взгляд уставших тёмных глаз, прежде чем удалиться в небе. — До завтра, Уокер.
— До завтра, Денница, — шепчу я в уже пустующее место у дверцы, в котором всего пару секунд назад стоял Дьявол.