Послания океана (Кавказ)

«у твоих глаз есть особенность —
почти черные, но сияют, как две луны.
каждый таков, словно в огромную чайную чашку,
светит лампа на кухне в ночи.
они сияют так, как фонари в осенних парках,
как если бы небо в миг наполнилось россыпью метеоритов.
и слезы твои точно падающие звезды,
как у Бродского сползают по щеке.
не знаю, кого ты честью удостоила,
сползая в плаче по стене.
но ни одна душа на свете твоих слез не стоила.
как и не стоила твои разбитых сердца и души.»

21 апреля 2023 год

Х.

В квартире стояла глухая тишина. Словно это место накрыто прочным куполом, который защищал его от посторонних звуков и голосов. Обычно эта тишина была комфортной, но не сейчас. Что-то нагнетающее, тягучее, тяжелое и хмурое заполнило каждый уголок этого дома. Будто с каждым вдохом это что-то темное, пробиралось глубоко под ребра. От такой атмосферы рыжий кот клубком свернулся на подоконнике в хозяйской спальне, поглядывая сквозь приподнятые жалюзи на проезжающие мимо машины. На улице стояла ночь. Из-за снежных туч на небе не было видно ни звезд, ни луны.

Тревожно заглядывая в окно, Алиф выискивала машину мужа. Но ничего знакомого на глаза не попадалось. Чтобы не нагнетать себя дурацкими мыслями, девушка направилась на кухню, чтобы включить электрический чайник. Гипнотизируя синюю подсветку на электроприборе, она уходила куда-то в свои мысли. Когда чайник издал щелчок, Алиф все еще смотрела куда-то сквозь и витала в своих мыслях. Но, когда в замочной скважине входной двери заскрежетал ключ, девушка встрепенулась. Делая взбудораженный выдох, она сделала вид, словно ничего не слышала, и показательно загремела стаканами, ложками и контейнером с чаем.

Когда входная дверь отварилась, а потом тут же закрылась на все замки, в коридоре послышался шелест куртки, обуви, и кошачье мяуканье.

— Рыжий подлиза! — буркнула Алиф себе под нос, чтобы её не услышали.

Возня в коридоре закончилась. И кто-то мягкой поступью направился в ванную комнату. Девушка осторожно обернулась на прикрытую кухонную дверь. Очевидно пришел Хайдар. Задевало то, что тот даже не поздоровался. Поэтому девушка понятливо кивнула самой себе, продолжила демонстративно греметь посудой. Она так вошла в азарт, что не заметила, как слишком яростно стукнула стеклянным чайником о стол. Стекло оказалось настолько хрупким, что после удара в руках у Алиф осталась только ручка от чайника. Осколки разлетелись по столешнице и полу. Напуганно отступая от кухонного гарнитура, девушка наступила на валявшийся на полу осколок. На шум и её болезненный вскрик в кухню вбежал сначала кот, а за ним и Хайдар. Девушка, прикусив губу, схватилась одной рукой за поврежденную ногу, а вторую для поддержания равновесия машинально поставила на столешницу и в ту же секунду дернулась, ощущая жгучую боль в руке. В этот момент она чуть не наступила на поврежденную ногу. Мужчина тут же спохватился, подлетая к жене.

— Это же надо было умудриться! — недовольно проронив это, он поднял шипящую от боли жену на руки и вынес из кухни.

Девушка из-за произошедшего забыла, что вообще-то очень сильно обидела мужа, поэтому, сдерживая слезы уткнулась в его шею, вдыхая в легкие морозную свежесть зимы и мягкий аромат мужских духов. Уложив жену на диван, Хайдар подставил ей подушки под голову и под поврежденную ногу. Пересекаясь с карими глазами взглядом, мужчина заметил в них детскую обиду, вину и еле сдерживаемые слезы. Метнувшись из зала на кухню, он вернулся уже с аптечкой в руках. Усевшись у ног Алиф, он схватился за поврежденную лодыжку, болезненно морщась.

— Что? Все так плохо? — напуганно выпучив глаза спросила девушка, на что ответом ей был хмурый взгляд серых глаз.

Мужчина, сжав челюсть, потянулся к торчащему осколку и осторожно извлек его из стопы жены. Алиф судорожно выдохнула, ощущая облегчение. Тут же рана на ее ноге подверглась дезинфекции и перевязке. Завороженно поглядывая на сконцентрированного мужа, девушка почувствовала волну сожаления окатившую ее с ног до головы. Несмотря на его раздраженный взгляд, он мягко и бережно обращался с ней. Дул на шипящую от спирта рану, успокаивающе гладил большим пальцем лодыжку — в общем делал все, чтобы облегчить боль. Алиф была уверенна в том, что серые глаза походили сейчас на два блюдца с водой, чистые, почти прозрачные — нервничает, переживает, пропускает даже эту боль через себя.

Когда повреждение на ноге было перевязано, Хайдар встал с дивана, и сел возле него на полу, чтобы было легче обработать рану на руке. Мужчина не поднимал глаз, медленно и осторожно изучал царапину. Не найдя в ладони осколков, мужчина проделал ту же процедуру, что и со стопой. Когда лейкопластырь бережно закрыл рану на руке Алиф, Хайдар инстинктивно коснулся тыльной стороны её ладони губами. Осознанно поднимая глаза на удивленную таким порывом нежности жену, он демонстративно уложил девичью руку на диван. Девушка протестующе потянулась за мужем, в последний момент хватая уходящего за руку.

Девушка резко дернула его на себя, возвращая обратно на то место на котором он сидел. Тут началась битва взглядов. Посветлевшие серые глаза скептически и с вызовом смотрели в посветлевшие от обиды и вины карие глаза. И если у мужчины на лице было показное безразличие, то выражения лица Алиф отображало явное возмущение и замешательство. Не удержавшись, девушка, наконец, подала голос.

— Ты со мной даже не поздороваешься? — упрекнула она его в молчании.

— Здравствуй. Я пойду. — мужчина безлико произнес приветствие, и снова попытался встать, но ощутил руку жены на своем предплечье.

— Даже не поговорим? — качнув вопросительно головой, спросила девушка.

— Можно я уберу аптечку на место? — безэмоционально спросил Хайдар, приподняв брови.

— Ты издеваешься? — Алиф гневно свела брови у переносицы, и попыталась встать с дивана.

— Ложись обратно! — приказным тоном произнес мужчина, на что девушка изумленно вернулась в прежнее положение, — Я уберу аптечку, приберу на кухне, заварю чай, который ты с таким энтузиазмом пыталась заварить, аж чайник разбила, и мы поговорим. Меня не было дома четыре часа не для того, чтобы я молча вернулся в спальню, оставив нашу проблему не решенной. Пока я разбираюсь на кухне, ты сидишь здесь, и размышляешь на тему грядущего разговора. Договорились? — отчеканив все это, мужчина дождался понятливого кивка от жены, и, облегчено выдохнув, вышел из зала.

Алиф уронила голову на диванную подушку и уставилась в потолок. Ее мысли вернулись к их недавней ссоре.

Ей позвонили из редакции. Девушку звали на конференцию по поводу её собственной книги. Казалось бы обычный сборник со стихами и сочиненными ею легендами, но это был очень важный для нее сборник. Ее первая книга. История, на листах которых был расписан её долгий путь к той вершине, на которой она сейчас находилась. Поэтому Алиф на радостях поспешила к Хайдару на кухню.

Девушка сияя радостной улыбкой облокотилась о дверной косяк кухонной двери. Она тихо постучала, обращая на себя внимание мужа. Хайдар лениво закрыл холодильник, обернулся на жену и перенял её улыбку.

— И чего мы так светимся? — спросил он, усаживаясь за стол.

Алиф визжа от радости села рядом с мужем и взволновано выдохнула. Хватая мужа за руку, она прикусила губу, концентрируясь на своих мыслях.

— Мне позвонили из редакции. Хотят, чтобы я приехала. Представляешь? Тот сборник хотят напечатать. — счастливо проворковала она, замечая, как лицо мужа трескается в гордой улыбке.

— Серьезно? — сверкая синими глазами, спросил он.

— Да! — счастливо проговорила девушка, внутренне ликуя от распирающей мужа радости.

— Когда нужно будет приехать? — заинтересовано спросил Хайдар, перебирая кучеряшки жены.

— Сказали, что хорошо будет, если на следующей неделе во вторник буду там. — проговорила девушка, сияющими глазами наблюдая за мужем.

— Следующая? Это какое число, пятнадцатое, да? — нахмурившись спросил мужчина, на что Алиф отчего-то замялась.

— Да.

— У нас же пятнадцатого в ресторане собрание будет. Я там должен был быть. Как быть... — мужчина задумался, надеясь найти выход из ситуации.

Девушка запереживала. Это мероприятие имело важное значение для Хайдара. В их городе новое детище её мужа обладало большой известностью. Это место имело спрос и приносило хороший доход, что и заинтересовало людей. Пара бизнесменов захотели вложиться в открытие этого ресторана в столице республики. Хайдар и подумать не мог, что такое молодое заведение станет востребованным. Все задумывалось, как авантюра, и в итоге эта авантюра удалась. Алиф безумно этим гордилась. Не каждому с первого раза удается запустить свой бизнес в таком темпе. И подвергать такую огромную работу риску девушка не хотела.

— Я поеду сама. — выпалила девушка, приостанавливая мыслительный процесс в голове мужа.

— Нет. Как я тебя одну отпущу? Я хочу быть с тобой в такой важный день, нельзя так. — запротестовал мужчина, но Алиф продолжила гнуть свою линию.

— Ну, чего ты за мной поедешь? У тебя дела. Не было бы дел — поехал бы, а так чего свои планы из-за меня менять? — вкрадчиво проговорила девушка, все еще сплетая пальцы с пальцами мужа.

— Я жизнь из-за тебя поменял, с такой мелочью не смогу разобраться? — все еще улыбаясь проговорил Хайдар, а у Алиф все внутри сжалось.

Она ненавидела эту тему. Не потому, что посчитала это упреком. Нет! Совсем нет! Она знала, что муж поменял всю свою жизнь потому что очень её любил, но в первое время она чувствовала за это вину. Он бросил любимое дело, готов был уехать из родного города, родной республики в другой город, из-за нее. Благо возвращаться в П**** она не захотела, поэтому поступился Хайдар только делом всей своей жизни. И, несмотря на то, что он этого не показывал, Алиф все равно замечала, как он иногда заинтересованно слушает тру-крайм подкасты, смотрит детективные сериалы, часто наперед проговаривая развязку, слушает рассказы бывших товарищей по работе о новых делах. Начать вести бизнес ему тоже было тяжело. Общаться с людьми, находить выгодную тематику для заведения, набирать персонал — все это он делал тщательно, чтобы не повергнуть всю семью риску остаться без заработка. От Алиф он ничего не требовал, лишь одобрял её желание работать для себя, но просил не брать сильной нагрузки.

А сейчас, он должен был опять переносить важное для него мероприятие из-за нее? Это серьезные люди, и дата была поставлена официально, будет некрасиво, если за четыре дня до этого Хайдар все перенесет. Хотя бы потому, что для самого мужчины выполнять данное слово было очень значимо. И это было показателем для людей. А тут с бухты-барахты из-за какой-то поездки перенести все или вовсе потерять инвесторов. Такого Алиф допустить не могла.

— Дело же не в этом. Я же не маленькая, сама справлюсь. Да, и, как ты перенесешь собрание, если уже дату назначил? А если они вообще откажутся с тобой работать? Хочешь потерять инвесторов? Это того не стоит. — убеждающее заговорила Алиф, на что Хайдар возмущено нахмурился.

— Я же их не в день мероприятия предупредить собираюсь. Перенесу сейчас, ничего не случится.

— Может у них не получится на другой день? Зачем рисковать?

— Не получится — скатертью дорога. У меня в жизни другие приоритеты. — бросив это, мужчина встал из-за стола, намереваясь выйти из кухни.

— А у меня нет! Это важно для тебя, почему ты должен поступаться этим из-за меня? — возмущено проговорила девушка, замечая, как спина мужа напрягается, и он оборачивается с абсолютно спокойным выражением лица.

Обычно это говорило о том, что Хайдар раздражен, но не собирается это демонстрировать. Однако, Алиф знала его достаточно хорошо, чтобы понять — мужу её предложение не нравится.

— Для меня важна ты. И я хочу с тобой поехать в П****. Почему я должен тебе это объяснять? — спокойно спросил мужчина, недоуменно приподнимая брови.

— Это даже не официальная конференция, так, баловство. Может они решат, что не нужно ничего издавать. Получается, что зря приедешь. Еще подвергнешь бизнес таким рискам. — Алиф считала себя правой, и не видела смысла в том, чтобы Хайдар ехал за ней.

Мужчина же считал наоборот. Его глаза снова посерели, а голова лопалась от мыслей. Как объяснить жене свое желание быть рядом в такой момент? Как грамотно перенести встречу? И как сохранить самообладание, чтобы не нагрубить своей упрямой жене?

— Не хочу я, чтобы ты ехала одна. Понимаешь? Ты мое доверенное, как я могу пренебречь этим и отпустить тебя одну? Лучше потеряю все свое имущество, чем дарованное мне Всевышним. Ты говоришь, что это не важно, но я знаю, что это важно для тебя. Каким бы ни был исход, я хочу держать тебя в этот момент за руку. Не хочу, чтобы ты снова возвращалась оттуда разбитой. — мужчина не успел продолжить, как наткнулся на протест во взгляде жены.

— Разбитой? Я не приму отказ в издательстве близко к сердцу, Хайдар. Ты из меня хрустальную вазу делаешь, будто я немощная какая-то! Откажут — переживу. Почему ты считаешь, что если я буду одна, то со мной что-то случится? Ты мне не доверяешь? — эмоционально жестикулируя вещала девушка, в ней бурлили эмоции недовольства, непонимания, все в ней протестовало против того, чтобы муж ехал с ней.

Теперь Алиф остро ощущала, что этот протест становится принципиальным. Лишь доказать мужу, что она способна в одиночку справиться со всем. Что ему не нужно жертвовать своим временем и мечтами из-за нее. Что она может справиться сама и не зависит от него.

— Алиф, не надо переиначивать то, что я сказал. Я сказал, что не хочу, чтобы ты была одна. Это все, что я сказал. О том, что я тебе не доверяю речи не было! — Хайдар негодовал внутри, но он лишь предупреждающе свел брови у переносицы.

Его задевало то, что жена так не хочет, чтобы он куда-то ехал. Конечно, он понимал, что ей не хочется отрывать его от дел, но не настолько же, чтобы так яро протестовать.

— Может быть я хочу одна поехать! — выпалила девушка, осознавая, что перегибает палку, но останавливаться было уже поздно.

Хайдар изменился в лице, сменяя недоуменное выражение, на удивленное. Не то, чтобы его это задело, но было неожиданно услышать от жены такое заявление. Ну, одна так одна, только вот что-то внутри мужчины так и подмывало кое-что напомнить возмущенной жене. Он отмахнулся от этой мысли, чтобы не обижать её.

— Одна так одна. — пожав плечами, он хотел выйти из кухни, но не справился со своим эмоциональным порывом, и все таки обернулся, — Только вот, когда тебе нужно было в июне поехать в П****, ты мне в жилетку рыдала о том, как счастлива, что я с тобой приехал. Хочешь ехать одна — езжай. Только потом не надо меня ни во что посвящать! — отчеканив это, глядя куда-то сквозь Алиф, он наконец поднял потемневшие серые глаза, натыкаясь на шокированный взгляд жены.

— Так вот чего ты за мной рвешься? Хочешь проконтролировать все, чтобы я тебе потом на мозги не капала. Так ты на мои проблемы реагируешь? Я тебе в жилетку плачусь оказывается? Или может быть ты просто опасаешься того, что я с ним там пересекусь? Поэтому не хочешь одну отпускать? Все еще боишься, что так и не смог затмить его? — ядовито шипела Алиф, её карие глаза ехидно потемнели, а выражение её лица отражало пренебрежение.

Хайдар вспомнил тот июнь машинально. У него и в мыслях не было вспоминать о том человеке. Он думал лишь о том, чтобы с ней ничего не случилось, пока она одна. Но девушка обернула все так, что он буквально чувствовал на языке исходящий от её слов яд и желчь. А её последняя фраза так больно ударила поддых, что мужчина буквально ощутил, что, если бы не его выдержка и самообладание, он бы задохнулся, как от реального удара в солнечное сплетение.

Он замер, глядя на истерично дышащую Алиф. Так всегда. Сейчас ей нужно было бы проложить плеваться ядом, иначе задохнется, или ударить её в ответ так же сильно, чтобы внутри все рухнуло. Но у мужчины не было намерения задеть в ответ. И в момент, когда девушка захотела продолжить, её карие глаза встретились с ним. Хайдар никогда не знает какого цвета его радужка в тот или иной момент. Но знает, что жене хватает взгляда, чтобы понять в каком он состоянии. И если бы он мог, то прямо сейчас помчался бы к зеркалу, потому что темно-карие глаза Алиф с ехидной поволокой посветлели, возвращая себе привычный чайный цвет. В её глазах тут же застыло осознание, а черты лица смягчились, выдавая чувство вины. Наверное вместе со взглядом на лице мужчины мелькал весь спектр испытываемых им в этот момент чувств.

— Я...

— Замолчи, пока лишнего не наговорила. Уже достаточно сказала. Я, в целях обезопасить тебя от моего собственного языка – сейчас уйду, переварю все это и вернусь. А тебе советую хорошенько подумать о том, что ты сказала. Хорошо? Вверяю вас и дом Всевышнему. — сдержанно проговорив все это, не глядя жене в глаза, он кивнул на вошедшего в кухню кота, и вышел из кухни, а после, хлопнув входной дверью, и из квартиры.

Первой реакцией Алиф на это были слезы. Естественно. Сказать ему такое, это, как язык должен был повернуться? Неужели это она была? Так больно ударить человека, который слово плохого никогда не скажет. А этот его взгляд. Она его таким еще никогда не видела. Голубые, чистые, как если бы она оказалась на замершем озере, чья поверхность в трещинах. Эти трещины в его радужке появились прямо на её глазах. Такого еще не было. Никогда. От этого осознания девушка разразилась в громких рыданиях, ощущая себя ужасным человеком. Столько разочарования было в его взгляде, а надломленные в болезненном недоумении брови? А сомкнутые губы, сдерживающие ответный выплеск агрессии? И такой ссутуленный силуэт, как если бы ему было тяжело стоять на ногах. А она все плевалась и плевалась своим непонятно откуда возникшим недовольством. Как только сама не захлебнулась в этой желчи?

Эти размышления привели Алиф в дремучие дебри самокопания и она нервно забилась по квартире в попытке себя отвлечь.

Сейчас, когда муж уже был дома, и она оценивала ситуацию на трезвую голову, осознание того, что перегнула палку точно она, и извиняться ей, молнией ударило ей в голову. Когда она в порыве захотела вскочить с дивана, то вспомнила о поврежденной ноге и вернулась на место. В этот момент в зал вошел Хайдар. Мужчина подтащил к дивану мягкую табуретку и сел напротив жены. Алиф, чтобы ей было удобнее видеть его, села на диване, вытягивая поврежденную ногу на подушку.
Они оба молчали. Мужчина визуально осматривал ладонь жены, но глаз на нее не поднимал. Девушка остро ощущала желание уткнуться ему в плечо, чтобы выпустить накопившиеся в ней эмоции. Но она не имела на это право. Хайдар здесь жертва, не она. И ей нужно просить прощения.

— Прости. — поникшим от эмоций голосом проговорила девушка, замечая, как муж поднимает на нее глаза.

— Не услышал. Что? — хмуря брови спросил он, а у Алиф от чувства вины уже руки дрожали.

— Я прошу прощения. — громче сказала она, наблюдая за выражением лица мужа.

Хайдар оставался спокойным. Беспристрастным, без эмоциональным и холодным. Но глаза...все те же, голубые замерзшие озера с трещинами. Алиф смотрела на него по-детски наивно, а внутри разразилась буря, дикая, сносящая все внутри, готовящаяся к тому, что здесь Хайдар поставит точку. Здесь связь оборвется. Не будет больше никаких «прости».

— За что? — устало произнес он, поднимая свои глаза на нее.

Мужчина видел, считывал, чувствовал все, что было в этот момент в голове, душе и сердце у Алиф. Знал, что она накрутила себя до предела — одно неверное слово, и девушка, как натянутая пружина, один щелчок и все поднимется на воздух. Поэтому он и спросил, за что она извиняется. Чтобы показать ей то, что не нужно простить прощения.

— За то, что я сказала, я... — девушка попыталась объясниться, но её прервали.

— Не нужно. Сказала, значит сказала. Я сам виноват, довел до этого. Просить за это прощения должен я. Ты сказала, что хочешь поехать одна, моим делом было одобрить это или нет. Ты человек свободный, хочешь ехать — езжай. Не знаю, что на меня нашло, начал склонять тебя к тому, чего ты не хотела, вот и довел разговор до этого. Видимо я не достаточно хорошо тебя узнал, раз не понял этого сразу. Прости. — он говорил мягко, смотрел ей в глаза, но выглядел потеряно, словно то, что он почти год строил, а до этого грезил этим чем-то лет десять рассыпалось на глазах.

Алиф это видела. Ощущала всеми фибрами своей души, что он чувствует прямо сейчас. Каким потерянным, проигравшим и запутанным он себя ощущал. Он пытался справиться. Не хотел показывать. Но она видела его насквозь, как и он её. Он достаточно узнал. Узнал больше, чем кто-либо. Знает лучше, чем родная мать. Только в одном он ошибся. Достойна ли такого мужчины девушка, бросившая в него человеком, который и ногтя его не стоит? Вряд ли. То, что Хайдар сидит до сих пор здесь — чудо, что говорить о том, что они поженились каким-то образом? Разве она может оставить вину за ним?

— Нет! Ты будешь слушать меня! Ясно тебе? — повысив голос проговорила Алиф, на что Хайдар поднял на нее заинтересованный взгляд, — Нет здесь твоей вины! Нет и не было никогда. Это я! Я виновата. Ты ничего не сказал, ты был прав. Я хочу, чтобы ты поехал. Очень! Это то, что мы вместе сделали! Наш сборник. Наши стихи, наши легенды. И я хотела, чтобы ты стоял рядом. Но ты и так много ради меня оставил! Даже сейчас. Я не заслужила такой чести! Не зас-лу-жи-ла! — по слогам отчеканила она, впиваясь полными слез глазами в глаза мужа, и заметила, как он сжимает челюсть, лишь бы не перебить её, — Ты бросаешь свою гордость под ноги, только потому, что я чувствую вину. А я должна её чувствовать! Я поставила выше тебя человека, который ни то, что места, он волоса твоего не стоит! Слышишь? — Хайдар отвел взгляд, не выдерживая эмоций в карих глазах напротив, но снова посмотрел на жену, когда она к нему обратилась, — Никого ты не затмевал, не заменял, не превосходил! Ты сразу был на ступень выше. Ты имеешь права указывать мне, запрещать мне что-то, следовать за мной, потому что это твое право, как мужа. Моего мужа! — Алиф улыбнулась с надрывом, словно только сейчас поняла, что он её муж, — Разве этот статус кто-то может затмить? Просто я тебя не заслужила. Не заслужила, Хайдар. — девушка закачала головой, и мужчина услышав эту фразу хотел запротестовать, но Алиф жестом руки попросила его молчать, — Ты получил разбитую фарфоровую вазу и посмотри — ты ее собрал, ничего не упустил. Все детали на месте, даже трещин нет. И все равно, по сравнению с твоей чистотой я порой превращаюсь в ржавое ведро. И даже здесь тебе удается сделать все, чтобы я чувствовала себя лучше, чем я есть. Я, как змея впрыснула в тебя яд, а ты целуешь, чтобы у меня не болело. Что ты за человек такой? А? — в конец отпуская себя, Алиф залилась очередной порцией слез, на что Хайдар потеряно встал со стула и сел на диван, перетягивая хрупкое тело жены на себя.

Девушка мертвой хваткой схватилась за рубашку мужа, и зарылась носом куда-то ему в плечо, продолжая лить слезы, роняя с губ извинения. Мужчина же лишь мягко гладил её по волосам, успокаивающее целовал её в лоб, и укачивал на своих руках, как ребенка.
Хайдар много чувствовал. Непонимание, гнев, растерянность, дикую нежность, жалость и негодование. Он не понимал, как вдруг так получилось, что Алиф в голову пришло такое сказать. Ничего ведь этого не предвещало. А тут вдруг, на пустом почти месте. А теперь саму разрывает от чувства вины. И как на нее злиться? Очевидно никак. Даже обиды нет уже. Такую гневную тираду прослушал. Да, и, как бы это ни было иронично, она себя за свой язык уже сегодня достаточно наказала. Чуть без двух ног не осталась. Хорошо, что он дома был.

— Я боюсь, что стану для тебя, тем человеком. — куда-то в шею прошептала Алиф, и оторвалась от мужского плеча, чтобы видеть лицо мужа.

— Как? Замуж выйдешь, будучи замужем? — шутя проговорил он, наблюдая за тем, как на бледно малиновых губах жены рисуется мягкая улыбка.

— Нет, сыграю на твоей преданности, привяжу так, что будешь зависеть от меня во всем. Боюсь, что лишу тебя твоих собственных радостей и мечт. Не хочу, чтобы из-за меня ты отчего-то отказывался и чем-то жертвовал, как я когда-то. Ты достоин лучшего. — тихо вещала Алиф, нервно поправляя воротник на его рубашке.

— Тучка, чем я жертвую? Смотри, я бы перенес и все. Я и перенес. Они сказали, что все в порядке, увидимся завтра, как раз оба сюда едут. Ничем я не пожертвовал. Каждый при своем остается. Заруби себе на носу, я десять лет тебя ждал, год из которых терпел последствия твоего прошлого и порой даже прилетают отголоски. Но, Иф, это все вообще не имеет значения, потому что если Господь мне тебя показал, значит Он тебя создавал для меня. Понимаешь? Как, то, что Всевышним послано может стать для меня отравой? Думаешь, что говоришь? — мягко заправляя ее волосы за уши, он смотрел ей в глаза так преданно, чисто и открыто, что это моментально уняло всю дрожь внутри нее, всю боль, все переживания, а потом её лицо озарилось удивлением.

— Ты перенес встречу на завтра? — изумленно спросила она.

— Да.

— Но как?

— Знал, что в итоге поговорим и все решим. А одну я тебя все равно не пустил бы. — пожав плечам проговорил мужчина, на что Алиф завороженно закачала головой.

— Что ты за человек такой? — влюбленно спросила девушка, на что в глазах Хайдара промелькнула искра.

Мужчина усмехнулся, слегка сощурив глаза, а потом его выражение лица приняло какое-то осознанный вид.

— Ты что-то вспомнил? — спросила Алиф, заметив задумчивый взгляд мужа.

— Да. Когда ты приехала из П*****, мы с тобой разговаривали, ты мне еще тогда этот вопрос задала. Там правда интонация была другая, но в целом вопрос тот же. — с ностальгической улыбкой на лице проговорил Хайдар.

— Какой? — заинтриговано спросила она.

— «Что ты за человек такой?» — ответил Хайдар, и оба начали вспоминать.

Тогда Алиф едва открыла глаза. Из приоткрытой форточки доносился шум. Недовольно потянувшись, девушка погладила Графа по голове, и подошла к окну. Во дворе отец и тот самый сосед Хайдар возились с пристройкой. Доспать не удастся точно, поэтому Алиф потопала в ванную умываться. Состояние было все еще разбитое, но вчера за ужином никто так и не спросил о том, как так вышло, что дочка вернулась обратно, да еще и со всеми чемоданами и котом. Но, сегодня видимо этот разговор должен был состояться.

Наблюдая в зеркале синюшные круги под глазами, она решила не показываться семье в таком виде, поэтому замазала лицо тональным кремом. Волосы Алиф всем домом оплакали вчера, но она была уверена, что мама еще не раз упрекнет её этим.

Когда девушка спустилась на первый этаж, то не обнаружила ни мамы, ни сестры, ни брата. Она вышла во двор, чтобы узнать у отца — где все? Алиф вышла на залитое солнцем крыльцо. Отец со своим помощником пили чай под беседкой. Молча. Амир — сам по себе не болтливый, и, видимо Хайдар — его точная копия в этом вопросе. Поэтому, когда Алиф подошла к ним, оба дернулись, выходя из транса.

— Доброе утро! — бросил отец дочери, на что она кивнула, а когда подняла глаза на гостя, то тот также кивнул ей.

— А где все? — севшим от молчания голосом спросила девушка.

— Это у тебя незапланированные каникулы, а у мамы работа, у Амо — пары, а Има в школе. Я тоже отъеду сейчас, там камень привезли, надо посмотреть. Хайдар здесь по мелочи дела сделает. Ты его покорми, если я до обеда не приду. — наказав это дочери, мужчина встал со скамейки, кивнул молчавшему парню и направился к машине.

Алиф, вежливо улыбнувшись знакомому незнакомцу, поспешила за отцом. Амир уже было садился за руль, как дочь остановила его.

— Ты меня с ним оставишь? — недоуменно спросила девушка.

— А что?

— Он чужой парень, пап!

— Правда? Он то тебе точно не навредит так, как это сделал тот архитеторишка. Я не идиот все понял, хоть и не сразу. Об этом мы еще поговорим. Просто отдыхай и ни о чем не думай. — болезненно проговорил мужчина, и Алиф заметила, как в глубине зеленовато-карих глаз отца зарождается пламя гнева.

Сдержанно кивнув отцу, она отошла от машины. Что-то в ее голове щелкнуло, и она решила, что отец мог узнать об этом только от одного человека — Хайдара. Поэтому, Алиф яростно вскочила с места, и влетела в беседку, пугая своим видом пьющего чай гостя.

— Что ты за человек такой? — яростно прошипела она, оглядываясь по сторонам, будто кто-то мог их услышать.

— Не понял. — холодно ответил мужчина, внутренне содрогаясь от безумного вида девушки.

— Он еще и дураком прикидывается! Это ты ему сказал, да? — сначала усмехаясь, а потом, вновь по змеиному шипя, спросила Алиф.

— Я? Ты себя видела? Синяки под глазами за километр видно, тут не то, что тональник, тут шпаклевка не поможет. Волосы — первый признак того, что у девушки что-то случилось: хорошее или плохое не важно. Вес. Ты сбросила. Заметно. Все? Допрос окончен? Только идиот не поймет, что ты не в себе сейчас. А твой отец явно не идиот. — отчеканив это, мужчина встал из-за стола, а на душе заскребли кошки от потерянного вида девушки.

Она была такой же в последнем его сне. Бледная, осунувшаяся, только волосы были длинными, а кудряшки вялыми. У настоящей Алиф волосы были острижены по плечи, а кучеряшки варварски уложены в упорядоченные локоны. Очевидно — это попытка уйти от реальности создавая иллюзию перемен. Менять нужно было мысли, и срочно.

При виде такой хрупкой и уязвимой Алиф, потерянной и не знающей, что делать, Хайдар решил, что самым лучшим для нее будет заняться любимым делом. Поэтому оказавшись за её спиной, он все таки на пробу попросил её кое о чем.

— Расскажи что-нибудь. — через плечо проговорил он, на что заметил, как девушка встрепенулась, а в выцветших карих глазах загорелась искра.

— Например? — скрывая свою заинтересованность за пренебрежением спросила девушка.

— Что-нибудь из своих сочинений. — пожав плечами произнес Хайдар, и берясь за лопату, бросил на девушку взгляд исполобья, чтобы та не заметила.

В голове Алиф мысли вились роем. Ей очень хотелось поделиться последней сочиненной историей. Но она нервничала. Не знала, как начать и с чего. Внутри все было сковано, но одна мысль о том, что хотя бы еще одна живая душа, кроме Зубы сможет её выслушать и увидеть, насколько в её душе всё разорвано и сожжено – грела её. Хайдар же, чтобы не смущать девушку и не давить, начал потихоньку работать.

Наконец, собравшись с мыслями, она села на стул рядом с местом раскопок, и глубоко вздохнув начала вещать. Хайдар продолжил работать, но тише и медленнее, навострив уши и прислушиваясь к мягкому и нежному щебету девушки за его спиной.

— Ласточки прилетают в теплые края потому, что не могут жить в холоде. Но однажды, одна из них влюбилась в холод и отморозила себе крылья. Она была прекрасной. Маленькой, хрупкой, с изящным длинным хвостом, белоснежной грудкой, и волшебными черными крыльями. Она много мечтала. Летала со своей стаей на юг, но всегда представляла, каково это, когда белый снег слепит глаза, или, когда на ресницах иней, узоры на окнах, реки покрытые льдом. Почему некоторые птицы бояться зимы, а некоторые рассказывают о том, как она чудесна. И вот, в очередной раз, когда в сентябре стая собралась улетать, ласточка прилетела к своей подруге вороне. Та, снова вещала ей о зиме. О том, как деревья одевают белые шубы, как дети на санках бороздят заснеженную землю, как сосульки сияют в солнечных лучах. Но ворона не сказала о том, что зимой голодно, что холодно до мозга костей, что люди погибают из-за сосулек, калечатся на льду, замерзают в таком чудесном снегу. И ласточка наивная ей поверила. Она не улетела со стаей на юг. Сначала все было прекрасно. Осень золотая, волшебная. Дожди, правда, гнезда смывали, но мало ласточкиных гнезд в городе? Вот она и перебиралась из одного гнезда в другое. Не пугали ласточку холода и дожди. До ноября. В середине ударили первые морозы. А вскоре выпал снег. Проснулась рано утром ласточка, видит весь город в белом покрывале. На радостях, ласточка вылетела из гнезда и взмыла вверх. Холод был ей не почем, её грела сбывшаяся мечта. Бороздя небесные просторы, ласточка наконец спустилась на куст рябины. Восхищенно любуясь красными ягодами, покрытыми белым снегом словно драгоценные бусины, она заметила снегиря. Птица смотрела на нее так, словно она сумасшедшая.

— Чего ты? — спросила ласточка осмотрев свое оперение.

— Это ты чего. Умереть хочешь? Замерзнешь же! Лети на юг! — вещал снегирь, напуганно поглядывая на черные крылья покрытые инеем.

— Ничего не случиться. — показательно махнув хвостом проговорила ласточка и улетела.

Она рассекала небо своими черными крыльями, от счастья не чувствуя боли. Крылья покрывались инеем, и потихоньку замерзали. Из-за того, что ласточка стала тяжелеть, она медленно спускалась ближе к земле. Когда она была достаточно близко, в нее прилетел снежок. К сожалению дети за игрой не заметили сбитую ими птицу и продолжили играть. Тут то ласточка и ощутила, как крылья горят, словно в огне. Но то был не огонь, а такой желанный ею холод. Внезапно, над маленькой птичкой завилась подруга ворона. Обычно эти хищные птицы так себя ведут, когда хотят напасть на добычу. Ласточка забилась в попытке взлететь, но собственные крылья отказали ей. Она больше не могла взлететь. От ласточки ворону отбил снегирь. Ему стало жаль несчастную. Уж пусть лучше она умрет своей смертью, чем будет растерзана «другом». Последнее, что увидела ласточка перед смертью, был падающий на её замерзшее тело снег и тихое траурное пение снегиря. — Алиф рассказывала на одном дыхании, вмещая в каждое слово эмоцию, свои чувства и боль.

Хайдар в процессе рассказа замедлил работу, а потом и вовсе бросил лопату присаживаясь на землю, чтобы наблюдать за прекрасной рассказчицей. Она сияла. Да, эта история приносила ей какую-то боль, но она хотела рассказывать, хотела быть услышанной. Это было важным для мужчины, дать ей возможность выпустить эмоции без вреда для нее самой и окружающих.

— Прекрасно. — проговорил мужчина, наблюдая за тем, как резко она меняется в лице.

— Еще сырая, но новая, поэтому её рассказала. — не так эмоционально проговорила девушка, но все таки бросила на него заинтересованный взгляд.

— Чуть больше эмоций ласточки от лицезрения мороза и зимы добавь. А то суховато получилось. — прокомментировал мужчина, вставая с земли.

Алиф вскочила со стула бросая на мужчину пренебрежительный взгляд. В её голове ласточка так и чувствовала зиму. К чему лишние сантименты?

— Она замерзла насмерть. Какие могут быть эмоции у птицы, которая на фантазировала себе прелести холода, головой своей не подумав о том, что не все так радушно и прекрасно, как бы ей этого хотелось, и как ей рассказывали. — разозлено проговорила это Алиф, замечая, как победно сияет лицо Хайдара.

— Запомни то, что ты сейчас сказала и повторяй себе это каждый раз, когда подумаешь о том, что тот человек, от которого ты ушла был прекрасным. — нравоучительным тоном проговорил он, как вдруг в карих глазах напротив сверкнуло такое пламя, что мужчине стало не по себе.

— Долго держался, чтобы позлорадствовать, да? Так и подмывало наверное сказать: «Я же говорил!». Ну, давай, чего молчишь, скажи это! — с вызовом в голос бросила Алиф, а Хайдар заметил, как в карих глазах образуются слезы.

— Да будет разбито сердце того, кто умудрился разбить чужое. — серые глаза мужчины в упор смотрели в чайно-карие глаза напротив, и он увидел, как во взгляде девушки проскальзывает обида.

— Не смей меня жалеть. — срывающимся голосом прошептала Алиф, а после резво скрылась за дверью в дом.

Вспоминая это сейчас Хайдар ощущал себя идиотом. Он же был максимально холодным с ней. Конечно девушка не могла быть рядом с ним уязвимой. Ледяная глыба, которая разбивает в щепки любую твою эмоцию, еще бы они не собачились. Для мужчины каждый такой диалог всегда отдавался болезненным уколом. Он же чувствовал себя идиотом, и эмоциональным инвалидом. На каждое слово девушки он находил новую эмоцию, и выводил её из себя. Сарказм, ирония, безразличие, скептицизм, подколки, и много других различных эмоций демонстрирующих его не заинтересованность. А он был заинтересован, очень был. Однако, увы и ах. Сразу этого было не показать. Кому он был нужен с самого начала? Поэтому тактика с холодной войной сыграла ему на руку. Он женился на своем «враге».

Для Алиф эти воспоминания были, как любимы, так и болезненны. Не из-за проживаемых ею тогда эмоций, хотя и они свою роль сыграли, а из-за эмоций Хайдара так плотно спрятанных внутри него. Сейчас, вспоминая его взгляды, девушка ощущала все те эмоции, которые он испытывал. Особенно, когда она плакала, этот посеревший, грозовой взгляд еще тогда говорил о многом, но суждено было узнать об этом намного позже. Но отчего-то Алиф больше об этом не жалела. Все случилось так, как было суждено. Поэтому, она сидела в объятиях мужа, отчего-то улыбаясь своим мыслям.

— О чем думаешь? — шепотом спросил муж, мягко пропуская длинные локоны жены сквозь пальцы.

— Получается, ты — снегирь. — с умным видом проговорила девушка.

— Это еще почему?

— Тоже рыжий.

«ты целуешь — чтоб не болело.
не бывает таких людей.
сквозь очки на тебя смотрела,
чтобы глаз не слепил твой свет.
но, твоими лучами грелась,
ощущая в себе цветы,
посмотри, все во мне пестреет,
в моем сердце давно не льды.
так скажи, для кого же рдея,
в моем сердце горят огни?»

14 декабря 2023 год.

А.