Послания океана (Кавказ)

«когда одному больно — второй ощущает.
я живу этим принципом много лет.
обожжешься ты — я сгораю,
я порежусь и сердце твое кровит.
даже, если все это сказка,
и такого на свете нет,
то, скажи,
почему же раньше,
если муж погибал в войне,
то жена уходила следом,
и топила врагов в огне?
и скажи,
почему я помню,
на мизинце твоем порез,
и скажи,
почему при встрече,
ты целуешь мой шрам-рубец?
когда больно родному — видно,
ощутимо, как на себе.
потому-то мне очевидно,
что болит у тебя и где?»

Х.

08.05. 2023 год.

Входная дверь хлопнула. В коридоре послышалась возня. Граф выбежал в прихожую, чтобы встретить пришедших. Алиф помогала младшему брату снять куртку. Мальчишка завидев кота тут же подобрал его на руки. Имран после тренировки напросился к сестре, и та, не сумев ему отказать, привезла его домой.

— Сначала мыть руки. — мягко подталкивая ребенка к ванной сказала Алиф.

Мальчик отпустил кота, и помчался в ванную. В это время рыжий питомец жалобно замяукал мешаясь у хозяйки под ногами. Алиф дождалась, пока младший помоет руки, и сама проделав ту же процедуру, повела кота с ребенком на кухню. Графу в миску девушка отсыпала корма, а для Имрана решила согреть запеканку. Отчего-то кот скептически отнесся к миске с едой, и снова замяукал, привлекая к себе внимание хозяйки.

— Да, что с тобой? — обеспокоено спросила девушка поднимая кота на руки.

Тот лишь попытался вырваться из объятий. Алиф озадачено взглянула на питомца, а потом на брата, на что младший пожал плечами.

— Заболел может? — сказал мальчишка, хватая из вазы конфету.

— Да, вроде утром нормально всё было. Как ужаленный по дому скакал. Ну-ка, ты чего, рыжий? — девушка села перед животным на коленки, и кот, понятливо сверкнув желтыми глазами выбежал в коридор, оборачиваясь на хозяйку.

Алиф смекнула, что нужно следовать за животным, поэтому, выйдя в коридор увидела, как Граф остановился у двери хозяйской спальни. Она была закрыта.

— Странно, я вроде не запирала. — прошептав это, девушка потянулась к ручке двери и вошла в спальню.

На кровати завернувшись в одеяло сопело рыжее нечто. Девушка изумленно замерла в дверном проеме. Хайдар лежал на кровати. Хотя утром вместе с ней уходил на работу. Подойдя поближе к кровати, девушка заметила на тумбе мужа градусник, стакан с остатками кофе и противовирусное. Заболел. Заболел и виду не подал.

— Ну, что за упрямый... — шикнула себе под нос Алиф, и потянула руку ко лбу мужа.

Он горел. Еще и укутался шерстяным одеялом. Нужно было срочно будить его, чтобы сбить температуру, если она слишком высокая, и переодеть, чтобы не подхватить осложнений. Когда девушка попыталась мягко стянуть с мужа одеяло, то почувствовала, как он мертвой хваткой впивается в её руку, и тянет на себя. Когда горячие ладони Хайдара коснулись холодных щек жены, Алиф как разморенный в тепле котенок ткнулась мужу куда-то в шею.

— Ты замерзла.

— А ты заболел.

— И ты заболеешь, так что, кыш. — резко, но очень осторожно скинув Алиф с плеча, Хайдар завернулся в одеяло.

Девушка ошарашено взглянула на кокон состоящий из ее мужа, и нахмурилась. Подпускать к нему Имрана в таком состоянии нельзя. У парнишки соревнования через неделю, а заболеть перед ними явно не самый лучший исход событий.

— Иму домой отправлю, и займусь тобой.

— К нам Имран пришел?

— Да. Думал останется на ночь, но, видимо придется просить папу забрать его. А то заразится, и не поедет никуда на выходных.

— Има! — Хайдар выслушал жену и позвал маленького шурина.

Мальчишка возник в дверях, и удивленно посмотрел на зятя. Хайдар высунулся из-под одеяла, и помахал ребенку.

— Он заболел. — грустно констатировала Алиф, глядя на слегка расстроенное лицо брата.

— Эх, ты, сокол. Я думал в плойку порубимся. Что теперь, лечить его будем? — обеспокоено проговорил Имран.

— Мы нет, я буду, а ты домой поедешь. Боюсь, что заразит тебя. А тебе вообще не вариант сейчас болеть. Так, что, давай ешь, порубимся в плойку вдвоем. Как раз папа освободится до этого времени и заберет тебя. А у вас, уважаемый, постельный режим. Переоденься и ложись спать. — строго проговорила девушка, и посмотрела в ярко-синие болезненно красные глаза мужа и невольно замерла, ощущая ползущую вдоль позвоночника волну нежности к мужчине, так по-детски закутавшемся в одеяле.

— Алиф, ты опять зависла. — смеясь воскликнул младший брат, так неловко переминающийся в дверях, застав весьма сокровенную сцену между мужем и женой.

Девушка тут же дернулась отведя поплывший взгляд в сторону, и смущенно посмотрев на брата отошла от кровати. Хайдар ощутил что-то похожее на опустошение, оставшись без внимания чайных глаз жены. Однако, оба понимали, что необходимо уделить внимание Имрану, чем Алиф и занялась. Усевшись с братом в гостиной, окруженные подушками и вкусными вредностями брат и сестра азартно погрузились в какую-то игру на приставке. Пока по комнате разносились веселые визги и порой недовольные восклицания, Алиф не заметила, как прошел почти час.

Выдохшиеся брат с сестрой валялись на диване, Имран уложил голову на колени сестры, и о чем-то думал. Он был умным мальчишкой. Смышленым с детства. Алиф была ему едва не второй матерью, любила его так, словно он был не просто её родным братом, а огромным куском её бьющегося в груди сердца. И каждая его боль или неудача отдавалась в её груди невыносимо ноющей болью. И сейчас, она не сумела не заметить его задумчивости.

— О чем ты думаешь? — тихо прошептала она.

— О тебе. О Хайдаре. О вас. Я всегда думал, что ты никогда не будешь смотреть на кого-то так. — проговорил мальчишка, подняв на сестру совершенно идентичный её взгляду взгляд черных глаз.

— Как так? — наклонив голову в бок и проведя по волосам брата ладонью спросила девушка, а сердце гулко ухнуло в груди, дети намного проницательнее взрослых, и видят то, что не может увидеть порой даже очень умный и мудрый взрослый.

— Как на кого-то, кто может быть равным в твоих глазах со мной. — шепчет мальчишка, словно делится с сестрой самой сокровенной тайной, и Алиф замирает, распахнув пушистые черные ресницы и глядя на Иму растерянно.

Она не знала, что ему ответить. Потому что, когда-то она думала, что уже полюбила кого-то настолько сильно, что этот человек смог бы соревноваться с Имраном за её любовь. Но...этот человек предал её. Эти мысли не вызывали никаких болезных эмоций, просто сама мысль, что она своими руками возвела кого-то на ступень с братом выбивала её из колеи. Потому что Хайдар встал туда сам. Вскарабкался своими силами. Полз под градом пуль презрения, ненависти и обид. Болезненно падал, и упрямо взбирался снова, и снова, и снова, пока не встал на отвоеванное и заслуженное место. Не стесняя брата, не опрокидывая его, а мягкой тенью встал позади него, и стал дорог также, как и Имран. Больше? Вряд ли. Но он сделал это сам. Не Алиф возвела его в абсолют на равне с братом, а он сам не спрашивая разрешения занял важную ступень в ее жизни. И Алиф этим гордилась. Тем, что кто-то осознав то, как она способна любить, пожелал ощутить эту любовь на себе и полез туда, куда раньше никто не осмеливался. Куда она пускала только после жесткого контроля и самостоятельного отбора, куда она не собиралась пускать рыжего грубияна незнакомца. Именно таким он был с самого начала. Черствым, прямолинейным, слегка безразличным, и совершенно грубым.

— Я тоже не думала. — тихо ответила девушка брату, проморгавшись после долгого анализа.

— Помню, как ты смотрела на него с самого начала. Словно он твой главный враг. Мама так смотрит на пыль. С пренебрежением, раздражением и презрением. Это так...странно. Что можно так легко поменять отношение к человеку. — говорит Имран задумчиво, и встает с колен сестры, глядя на нее в упор по-детски любопытным и вовлеченным взглядом.

— Кажется, что легко. Ему было нелегко. Да, и мне тоже. Он не пытался понравиться, а я не пыталась найти что-то, что могло бы мне понравиться. Он просто был собой, а я пыталась найти в нем изъяны. И находила. А потом, эти изъяны стали чем-то важным и ключевым в Хайдаре, и без них я его уже не воспринимала. И не воспринимаю. Он грубый, порой слишком прямолинейный, и я знаю, что он вспыльчив не меньше моего, но так мастерски это скрывает, что невольно поражаешься его умению сдерживать себя и свои разрушительные эмоции. Я могу говорить тебе много заумных вещей, львенок, но ни одна из них не опишет тебе того, что я ощущаю каждый раз, когда смотрю ему в глаза. — говорит она вдумчиво, и смотрит брату в глаза, словно взглядом пытается передать свои чувства.

— Все ясно и без слов. Не думаю, что твои глаза умеют лгать. — с доброй и понимающей улыбкой говорит брат, и по-детски треплет старшую сестру по волосам.

Семейную идиллию нарушает звонок на телефон, и Алиф отвлекается. Амир сообщает о том, что подъехал, и сестра немного расстроенно бросает на брата взгляд. Имран понимает все, говорит сестре, что рад был повидаться, и передает Хайдару, чтобы тот скорее выздоравливал. Алиф помогла брату собраться, и тот поспешил спуститься к отцу. Когда девушка из окна проследила за отъезжающей машиной отца, она бесцеремонно ворвалась в спальню, щуря строго карие глаза и замерла в дверях, глядя на то, как Хайдар сидит на кровати, что-то выискивая в ноутбуке.

— Вообще-то постельный режим это лежать в кровати и не напрягать мозг. — говорит она строго и выхватывает из рук мужа гаджет, убирая его на тумбу.

— Я в норме. Уже как огурчик. — отмахиваясь говорит мужчина и тянется к тумбе, но Алиф перехватывает его руки и смотрит упрямо в голубые глаза.

— Овощ это не норма, Хайдар. — с усмешкой говорит она, и по-детски наклоняет голову к плечу, заглядывая карими глазами в его и непослушные кудри ползут следом за кивком.

— А язва это состояние души, Иф. — с иронией парирует он, и приближает лицо на несколько сантиметров ближе к жене, заглядывая в карамельные глаза и мягко уводит мешающие обзору кудри девушки за её плечи, невесомо касаясь кожи щек.

— Ты горишь. — взволновано говорит она и тянет ладонь к его лбу, ненадолго оставляя ту на коже, пока мужчина прикрывает глаза, облегчено выдыхая, словно одно касание снимает боль.

— Не ощущаю. — пожав плечами сипит он, и Алиф замечает какой у него болезненный голос, и ведет ладонью вдоль мужских колючих от бороды щек, а потом нехотя отходит от него.

— Пока завариваю чай померь температуру. — хватая с тумбы градусник говорит она и протягивает его мужчине, касаясь кончиками пальцев его и на мгновение замирает, ощущая бегущий вдоль кожи ток.

— Ты снова зависаешь. — шепчет Хайдар с хитрой, но умиленной улыбкой, и взгляд голубых глаз бегает по завороженным карим глазам жены, и та, резко нахмурив брови, выходит из комнаты.

Минут двадцать Алиф заваривала чай и отпаивала мужа. Пичкала его нужными лекарствами и температура без жаропонижающих сползла с 38,6 до 37,4 градусов. За это время девушка успела проветрить комнату, поменять постельное белье и заставила мужа переодеться в чистую и сухую одежду. Хайдар послушно выполнял её указания, зная, что за непослушание ему влетит по первое число, при чем и словесно, и физически. Наконец, когда комната из хаоса снова приняла вид уютного семейного гнезда, а рыжий кот по хозяйски взобрался на кровать, размещаясь между супругами, Алиф прикусив губу и проведя по мягкой шерстке Графа, подняла глаза на мужчину, который тихо цедил из стакана чай.

— Я правда зависаю? — смущено спросила она, глядя в светло-голубые глаза мужа.

— Всегда зависала. — пожав плечами отвечает он, убирая с её щеки упавшую прядь кудрявой челки.

— Даже вначале?

— Особенно вначале. — спокойно отвечает он, и кивает на свои слова.

— Ты врешь. — краснея шепчет она и отводит взгляд.

— Ты краснеешь, значит знаешь, что это правда. — с легкой усмешкой на губах говорит Хайдар, замечая пунцовые щеки жены.

— Бука..

— Разве плохо, что тебя ко мне тянуло?

— Меня не тянуло, мне просто нравились твои глаза. — восклицает она, снова возвращая мужу взгляд своих карих глаз.

— В прошедшем времени? — хитро щурив голубые глаза спрашивает он, и вопросительно приподнимает брови.

— Нравятся. — тушуясь отвечает она, и волнительно закусывает нижнюю губу.

— Ты кокетничаешь? — наслаждаясь смущением девушки бросает он, и ловит синими глазами её бегающий взгляд.

— Нет. Я люблю твои глаза. — упрямо говорит она, с вызовом глядя в его глаза своим темнеющим от раздражения и смущения взглядом.

— Кхм...ладно, я сам этого добивался. — удовлетворено, но немного растерянно от её резкому признания отвечает Хайдар.

— Когда ты заметил, что я подвисаю глядя в твои глаза? — любопытно спрашивает она, сползает головой с изголовья кровати на его плечо, и приподнимает голову вверх, заглядывая в его лицо заинтригованным взглядом.

— Когда ты притащила к нам ящик с инструментами одолженный твоим отцом. — совершенно серьезно говорит он, мягко зарываясь пальцами в светло-русые волосы жены, перебирая пряди.

— Я смотрела на тебя словно ты был моим главным врагом во вселенной.

— Но ты зависала.

— Невозможно было не, потому что ты всегда смотрел глубже, чем было положено незнакомцу. — растерянно отвечает Алиф, ощущая, как под её ладонью, лежащей на его груди, размеренно бьется сердце.

— Наверное потому, что ты не была мне чужой. — шепчет Хайдар в ответ, и целует жену в макушку, совсем незаметно втягивая носом в легкие невесомый аромат карамели с её волос.

Он был прав. Он всегда смотрел так, словно знал её всю жизнь. И это было почти правдой. Он знал её лет 8. По снам. Но знал. И она не была ему чужой. В день, когда в его груди робким ростком расцвела надежда на то, что у них что-то может получится, Алиф сидела в спальне, яростно печатая на ноутбуке душещипательный сюжет для очередной истории. Но не успела закончить. История об не отцветшей сирени и её оборванных кустах прервалась, когда в комнату вошла мама. Алиф долго и пристально смотрела на мать совершенно затупленным взглядом тусклых глаз. Шла третья неделя пребывания девушки на родине, её нахождения дома. Она не высовывала носа дальше двора. И не желала говорить о том, что с ней произошло. Лишь болезненно объяснила, что ошиблась. И ошибка стоила ей сердца. И ни мать, ни отец не давили на нее, позволяя ей проживать свое горе. Личное горе, которое она сама на себя накликала, падая в омут с головой, и даже не страхуя себя. Но это было не так важно, как то, что девушка не желала вылезать из этого. Амир, заметивший в Алиф едва разгорающийся огонек в момент, когда в доме заходила речь о Хайдаре Таирове, решил ухватиться за это. Используя мужчину, как спасательный круг для тонущей в боли дочери, он всеми силами сталкивал их, и этот день был не исключением.

— Отец просил тебя отнести соседям ящик с инструментами. — совершенно спокойно проговорила Асена, глядя на немного раздраженную дочь.

— Кроме меня это сделать некому? — скептично прищурив глаза спросила девушка, глядя на маму немигающим взглядом.

— Ну, Амо поднимать тяжелое нельзя, Има все по дороге растеряет, папы дома нет, а инструменты людям нужны. Не мне же их тащить? Да, и тем более, машины Хайдара не видно, очевидно его там скорее всего нет. — не обращая внимания на негатив дочери проговорила женщина и уперла взгляд черных глаз на закипающую девушку.

Алиф нервно отодвинула ноутбук, и встав из-за стола молча промчалась мимо матери. Потеряв сердце и возможность чувствовать что-то кроме пустоты, она невольно растеряла чуткость к родным, ощущая себя ужасным человеком. Но родители и брат с сестрой демонстрировали ей величайшие снисхождение и понимание, за что она была им невозможно благодарна. Поэтому схватив ящик с крыльца, она смиренно потопала сквозь ворота к соседским воротам и постучала, удерживая ногой ящик. Из-за ворот доносились детские визги и смех, и ей открыла дверь маленькая рыжая девочка в розовом платьице с большими темно-карими глазами. Малышка так зачарованно и восхищенно распахнула пушистые ресницы глядя на соседку, что Алиф невольно смутилась.

— Фея! — взвизгнула она, радостно хлопнув в ладоши и вцепилась объятием в коленки Алиф.

Она растерянно опустила ящик на землю, присаживаясь на коленки около девочки и погладила её по густым рыжим косам.

— Что ты, никакая я не фея. — качнув отрицательно головой, проговорила девушка, на что малышка запротестовала.

— Нет! Дядя Дар сказал, что у феи кудрявые волосы и большие глаза, как две чашки чая. Сказал, что у нее родинка возле носа, и она похожа на упавшую с неба комету, тусклую, но светящуюся. А ты такая. — зачарованно протараторила девочка, а Алиф совершенно растерянно и в то же время польщенно расплылась в улыбке.

А потом по двору соседского дома послышались шаги, и рядом с малышкой встал тот самый «дядя Дар». Мужчина своими серыми глазами немного недоуменно смотрел на сидящую перед ребенком Алиф и вопросительно вскинул подбородок, на что карие глаза раздраженно закатились, и она встала с коленок, предварительно схватив в руки ящик.

— Дядя, а к нам фея пришла! Та самая, про которую ты говорил. — прощебетала девочка, подняв на дядю глаза.

Хайдар подвхватил её на руки, заставляя племянницу заливисто рассмеяться. А потом анализирующим взглядом пробежался по внешности пришедшей соседки. Серые глаза сверкнули чем-то непонятным для Алиф, когда мужчина заметил обрубленные, но немного отросшие завитые кудри темно-медных волос. Впервые за столь долгий период кудри девушки не были жестоко выпрямлены, а хаотичными пружинками спадали на плечи. Цвет лица стал более живой, а круги под глазами едва заметными тенями лежали под нижними завитками ресниц. И даже нелепое зеленое платье в белый горошек не портило картину. Хотя взгляд карих глаз все еще был сух и черств, Хайдар успел застать в них искру, когда маленькая проказница так бестактно выдала их небольшой секрет.

— Что? — раздраженно бросила Алиф, ощущая, как сердце гулко ухает о грудную клетку, когда серые глаза так пристально наблюдали за ней.

— Точно фея! Она очень деловая! — с еще большим восхищением протараторила малышка в руках мужчины и тот спрятал ухмылку за хмурым выражением лица.

— У феи взгляд добрый. А эта злюка. — бросил он колко, одаряя ошарашенную Алиф скептичным взглядом светло-серых глаз.

Девушка замерла. Карие глаза, блеснувшие гневом, застыли уставившись в серые, едва не прозрачные глаза мужчины. Алиф видела в них что-то, что задевало её эго и гордость. Словно он знал больше о ней, чем она сама. И упрекал в том, что она так жестоко закапывала в себе все самое светлое, что в ней было, из-за того, что сейчас ощущала себя дико уязвимой. И это было правильным упреком. Сила человека в том, чтобы оставаться собой несмотря на удары судьбы, а девушка трусливо пряталась в панцирь с ядовитыми шипами, раня каждого, кто рисковал подойти поближе. А эти серые глаза, схожие чем-то с арктическими ледниками выбивали весь дух из легких, не оставляя сил на сопротивление и ярость. Он знал, куда бить. Алиф чувствовала себя рядом с ним оголенным проводом, но отражала удары каждый раз. По крайней мере старалась. Но сейчас, когда едва не точная копия мужчины в образе девочки ангела смотрела на нее, как на действительно что-то сказочное и волшебное, а мужчина такой далекий от нее и ее понимания, смотрел так уничижающее и разочарованно, она хотела бы, где-то в глубине своей души, доказать Хайдару, что она достойна такого же взгляда и от него. Но признать это она не сумела, ощущая, что для нее это унизительно, искать снисхождения от безразличного ей человека.

— Ты зачем пришла? — выводя девушку из транса спросил мужчина, ощущая себя уязвленным, под этим открытым и эмоциональным взглядом карих глаз.

— Папа передал. — прошептала Алиф, протягивая мужчине ящик с инструментами.

Хайдар опустил племянницу на пол, и забрал ящик из рук девушки. Она взглянула на него с легким раздражением, когда случайно коснулась кончиками пальцев его кожи и дернула свою ладонь на себя. По телу прошелся неприятный табун мурашек, как если бы какой-то электрический прибор при касании к нему одарил бы разрядом тока. Но Алиф хватило сил, чтобы не застыть парализованной под сменившимся от касания взглядом серых глаз. И она молча отвернулась, но перед тем, как за ней закрылись ворота, она услышала кое-что важное.

— Фея слишком много помогала, поэтому она так устала? — звучит немного растерянный голос малышки.

— Фее оторвали крылья раньше, чем она успела взлететь, и она ждет, пока отрастут новые. Ей нужно время. — послышалось из уст Хайдара, и Алиф ощутила, как в её спину врезается взгляд серых пронзительных глаз, а голос звучит так, словно это говорят специально для нее, а потом послышался скрип ворот и они закрылись.

История про сирень и её оторванные кусты была дописана.

«...Обрывали не давая зацвести, чтобы порадовать своих любимых, хотя она еще не была готова никого радовать. Прекратите рвать сирень. Она цветет не для вас. А для себя. Дайте ей зацвести и отдать свой аромат и срывать её не придется. Достаточно будет ощутить дурманящий аромат в легких, и рука не сможет совершить варварское преступление. Не ломайте то, что зацвело своими усилиями. Вам не понять какого это, погибнуть не расцветши.»

Алиф невольно вспомнила эти строки, и лежа на плече у мужа подняла на него горящие карие глаза.

— Спасибо, что дал моим крыльям отрасти. — прошептала она, заставая мужчину врасплох, и синие глаза блеснули меняя оттенок на прозрачно-голубой.

— Ты запомнила. — сипло говорит он, на что Алиф не сдерживая белозубой улыбки кивает ему.

— Почему ты сказал ей, что я фея? — спрашивает она, задавая давно мучавший её вопрос.

— Я читал ей сказку про фей. И там не было картинок. Тогда она спросила, как выглядит фея из сказки. А я вспомнил тебя, стоящую так давно у подъезда в П*****, когда я привез посылку от твоих. Румяная, растрепанная, как воробушек, так увлеченно и с горящими глазами вещающая мне о своих историях. Если феи выглядят не так, то их не существует. Я рассказал это Мике. И увидев тебя, она почему-то сразу узнала. Уверен из-за этой родинки. — говорил он немного скованно, неловко поглядывая на очаровательно горящий взгляд жены, и напоследок мягко тыкнул пальцем в родинку рядом с ее носом.

— Во всей этой истории, меня смущает одно. — задумчиво говорит Алиф.

— Мои познания о твоих родинках?

— Твоя уверенность в том, что крылья бы непременно отрасли. — с ироничной улыбкой говорит она, и карие глаза сияют в свете уходящего в закат зимнего солнца, чьи кроваво-красные лучи бились сквозь тюль и падали на кровать.

— Я не был уверен. Просто знал, что Всевышний не оставил бы тебя. И Он не оставил. И вверил мне. Больше, я ничего не знал и ни в чем не был уверен. — пожав плечами проговорил он, и прижал жену ближе к сердцу, куда она приземлила щечку, ощущая, как загнано от эмоций колотится его сердце.

— Я думала ты меня презираешь. — признаваясь словно в чем-то очень сокровенном прошептала она.

— Я боялся тебя разбить.

— И закалял грубостью?

— Жалость бы тебя убила. — поджав губы ответил он, чувствуя, как внутри что-то рвется, от осознания того, что он выбрал правильный, но недостаточно мягкий способ помочь девушке.

— Ты...что ты за человек? — в очередной раз очаровываясь его проницательности прошептала она, глядя в его глаза своими карими блестящими восхищением глаза.

— Твой. — с мягкой улыбкой на губах ответил он, встречаясь с ее сияющими как два ночных фонаря глазами и осекся, — Сбрось этот бред на температуру. — отмахнувшись бросил он, и отвел взгляд.

— Нет, я запомнила это, Таиров. — елейно протянула она, тыкая пальцем в его грудь.

— Все, что сказано в больном бреду, остается в больном бреду. — отмахиваясь от нее сказал Хайдар с заумным видом, и попытался выпутаться из нежных объятий жены.

— Даже мои признания? — хитро щуря глаза спросила Алиф, наклонив голову в бок.

— Все, кроме этого. — протестуя бросил он, ловя глазами её хитрое выражение лица.

— Дискриминация! — стукнув его в плечо воскликнула девушка, крепче сжимая руками его предплечье, чтобы не увернулся.

— Я тоже без тебя жить не могу. — игнорируя ее протест протянул муж, и незаметно потянулся к подушке под своей головой.

— Правда? — замерев спросила девушка, сдувая кудрявые пряди упавшие на глаза.

— Нет. — смеясь буркнул мужчина, и мягко бросил жене в лицо подушку, слезая с кровати.

— Хайдар! — недовольно, но в перемешку с хохотом взвизгнула она, путаясь в одеяле из-за подушки на лице, и вывернувшись сползла с кровати, вылетая из спальни следом за мужем.

«не срывайте сирень,
дайте ей расцвести.

не ломайте ветвей,
как ломаете крылья людей.

ведь не вам их потом спасать.

я считаю до трех,
потому что взлетев,
я рискую себе все сломать.

только есть одно но,
кое-кто никогда мне не даст упасть.

и плевать,
я нелепой вороной взлечу в небеса,
или ласточкой взмою до солнца.

просто дай мне опять научиться летать,
и я дам тебе влезть в мое сердце.»

А.

18 июня 2023 год.