«она ищет тебя».
POV: ЭНОЛА
Тьма в хижине была не просто отсутствием света. Она была живой, плотной, звенещей в ушах после той оглушительной тишины, что осталась после ухода Минхо. Я сжимала в одной руке кулон, в другой — смятый клочок бумаги. Два противоположных полюса моей новой реальности.
Надежда и угроза.
«ОНА ИЩЕТ ТЕБЯ».
Буквы будто выжглись на сетчатке. Кто? Та женщина из воспоминаний? Моя сестра? Или это ловушка Минхо? Его жестокий эксперимент по проверке моей реакции?
Я прислушалась к ночным звукам Глейда. Скрип колес телеги где-то вдали, приглушенные голоса Стражей у ворот, далекий, леденящий душу скрежет металла из Лабиринта. Ничего необычного. Ничего, что указывало бы на притаившегося врага или союзника.
Сердце колотилось, как птица в клетке, пытаясь вырваться из грудной клетки. Страх парализовал. Но под ним, глубже, клокотала ярость. Ярость на Минхо, на этот мир, на тех, кто бросил нас здесь умирать. На саму себя за эту слабость.
Они все смотрели на меня и видели инструмент. Хрупкую девчонку с гитарой. Ньют — лекарство. Алби — способ поддержать дух. Минхо — ключ, которым можно грубо тыкать в любые замки, лишь бы он открылся.
Но никто не видел меня. Энолу. Ту, что выжила. Ту, что способна укусить.
Я разжала пальцы и снова посмотрела на записку. Почерк был угловатым, торопливым. Незнакомым. Это был не почерк Минхо — его команды он отдавал устно, четко и ясно. И уж тем более не Ньюта или Алби.
Значит, кто-то еще. Третий игрок на этой шахматной доске.
Медленно, стараясь не скрипеть половицами, я подошла к своему тайнику — неплотно прибитой доске под кроватью. Туда я убрала гитару и нотную тетрадь. Туда же отправилась и записка. Прятать ее было бессмысленно, если за мной уже следили, но это действие давало иллюзию контроля.
Иллюзию, что я еще что-то решаю в своей жизни.
План созревал мгновенно, отточенный месяцами выживания и одним единственным, ясным воспоминанием: сестра. Она пыталась меня спасти. Она предупреждала. И если она жива и ищет меня... или если кто-то от ее имени ведет эту игру...
Я не буду пешкой Минхо. Я буду его костью в горле.
Пришло время перестать бежать от своих демонов и начать использовать их.
***
Утро пришло слишком быстро. Горн прорвал сон, как нож. Я выбралась из постели, чувствуя себя разбитой, но собранной. Холодная вода из таза ударила в лицо, смывая остатки страха. В зеркале на меня смотрело бледное, осунувшееся лицо с темными кругами под глазами. Но в этих глазах горел новый огонь. Не исцеления. Мести.
Я надела свою форму бегуна, тщательно закатав рукава, скрывая старые шрамы. На шее кулон лежал ледяным комком на коже. Я достала гитару. Не для того, чтобы нести ее с собой, а чтобы проверить.
Струны были натянуты. Никаких новых записок. Значит, пока тихо.
Выходя из хижины, я чуть не столкнулась с Ньютом. Он выглядел еще более уставшим, чем обычно.
— Энола, — он попытался улыбнуться, но получилось жалко. — Как ты? После вчерашнего...
— Жива, — бросила я, не останавливаясь. — Бен?
— Спит. Спокойно. Это... это чудо.
— Не чудо, — резко обернулась я к нему. — Это музыка, Ньют. Всего лишь музыка. Не делайте из меня святую.
Он отшатнулся от моей резкости, его глаза расширились от удивления. Я воспользовалась его замешательством.
— Минхо уже у ворот?
— Да, он... Энола, подожди...
Но я уже шла прочь, оставляя его с его недосказанностями и благодарностями. Они мне были не нужны.
Минхо действительно ждал у Западных ворот, проверяя снаряжение своей команды. Его взгляд скользнул по мне, быстрый, оценивающий. Ищущий признаки слабости, страха, сломленности.
Я подошла вплотную, глядя ему прямо в глаза.
— Ну что, Куратор? Куда направим скальпель сегодня? — мой голос прозвучал холодно и ровно, без тени вчерашней дрожи.
В его глазах мелькнуло что-то — удивление? одобрение? — и тут же погасло, спрятавшись за привычной маской безразличия.
— Седьмой сектор. Юго-западный угол. Вчерашняя разведка показала новый участок. — Он бросил мне сверток. — Бери. Пригодится.
Я развернула сверток. Внутри лежал новый, отточенный до бритвенной остроты нож в кожаных ножнах и маленькая, плоская фляга из темного металла.
— Что это? — поинтересовалась я, пристегивая нож к поясу.
— Вода. И немного того, что готовит Фрайпан для особых случаев. — В его голосе прозвучала едва уловимая насмешка. — Чтобы скальпель не затупился.
Он повернулся к остальным Бегунам. — Сдвигаемся! Ворота открываются через три минуты!
Я заняла свое место в строю, чувствуя на себе тяжелые взгляды ребят. Они слышали о вчерашнем. Они смотрели на меня теперь не как на девчонку, а как на нечто странное, потустороннее. Опасное.
Ворота с оглушительным скрежетом поползли вверх, открывая проглот сырого, холодного мрака Лабиринта. Запах мха, камня и чего-то металлического ударил в ноздри.
— Бегом! — скомандовал Минхо, и мы ринулись вперед.
Бег был моим спасением. Ритм шагов, стук сердца, жжение в легких — все это вытесняло мысли, оставляя только инстинкты. Я бежала рядом с Минхо, как того требовал приказ, ловя краем глаза его сосредоточенное лицо. Он вел нас сложным маршрутом, петляя, проверяя старые метки, заглядывая в тупики.
И я понимала, что это не просто пробежка. Это продолжение вчерашнего эксперимента. Он проверял меня на прочность. Смотрел, сломаюсь ли я после ночи без сна, после давления.
Я не сломалась. Я бежала, как загнанный зверь, злой и сосредоточенный.
Мы достигли указанного участка. Стена здесь действительно выглядела иначе — камень был светлее, швы между блоками почти не видны.
— Осмотреть все! — Минхо жестом распределил людей. — Искать все, что покажется необычным. Знаки, символы, все!
Он подошел ко мне, пока остальные занимались осмотром.
— Ну что, ангелочек, — тихо сказал он, чтобы другие не услышали. — Чувствуешь что-нибудь? Музыку в камне? Может, стены готовы заговорить?
Я отвернулась, делая вид, что изучаю шероховатость стены.
— Они и так говорят, Минхо. Ты просто не умеешь их слушать. Они говорят: «Убирайся отсюда».
Он хмыкнул. — Остро. Ладно, работай.
Я отошла в сторону, в узкую боковую аллею, которая, как я сразу поняла, вела в тупик. Мне нужно было просто сделать вид. Но чем дольше я смотрела на холодный камень, тем сильнее сжималось сердце. Воспоминания о вчерашнем дне, о боли Бена, о его шепоте навалились с новой силой.
И тут я ее увидела.
Почти у самой земли, в углу, где скапливалась влага и рос мох, был выцарапан тот самый символ. Тот, что был на записке. Геометрический, угловатый, словно составленный из стрел.
Я замерла, оглянулась. Никто не смотрел в мою сторону. Минхо был занят разговором с другим Бегуном.
Сердце заколотилось. Это было послание. Для меня.
Я быстро присела на корточки, делая вид, что поправляю шнурок на ботинке. Рука дрожала, когда я провела пальцами по символу. Камень был холодным и шершавым.
И тогда я ощутила это. Не звук. Не голос. Чувство. Острое, безошибочное чувство опасности. Исходящее не от символа, а откуда-то сверху.
Я резко подняла голову.
На самом краю стены, высоко-высоко, на мгновение мелькнула тень. Человеческая? Нет. Слишком угловатая, слишком быстрая. Механическая? Но Живы не лазают по стенам, они движутся по земле.
Тень исчезла.
— Энола! — резкий голос Минхо заставил меня вздрогнуть. Он подошел, его взгляд скользнул по стене, по моему лицу. — Нашла что-то?
Я медленно встала, отряхивая колени, стараясь дышать ровно.
— Мох. И камень. Как везде. — Я пожала плечами. — Никакой музыки. Разочарован?
Он пристально посмотрел на меня, и я почувствовала, как его взгляд пытается пробуравить мой череп и прочитать каждую мысль. Он что-то заподозрил.
— Не особо, — наконец произнес он. — Группа! Сбор! Возвращаемся!
Обратный путь прошел в напряженном молчании. Я чувствовала его взгляд на себе каждую секунду. Я видела тот символ. И он видел, что я что-то видела.
Мы выскочили из Лабиринта за несколько минут до закрытия ворот. Я едва перевела дух, как Минхо схватил меня за локоть и оттащил в сторону, за груду ящиков.
— Что ты там увидела? — его голос был тихим и опасным, как шипение змеи.
— Я же сказала. Ничего.
— Врешь. Я видел твое лицо. Ты увидела что-то. Что?
Его пальцы впивались мне в руку почти до боли. Глаза горели холодным огнем.
И тут во мне что-то сорвалось. Яркая, слепая ярость, которую я копила все эти недели.
— А что ты увидел, Минхо? — я вырвала руку. — Ты увидел инструмент? Игрушку? Ключ? Ну так может, хватит тыкать им куда попало? Может, я сломаюсь? Или, того хуже, открою тебе такую дверь, из которой ты не сможешь выбраться? Ты думал об этом?
Он не отступил. Наоборот, наклонился ко мне ближе, так что наши лбы почти соприкоснулись.
— Я думаю только об одном. О выживании. Всего Глейда. А если для этого придется сломать тебя или открыть адскую дверь — я сделаю это. Не сомневайся.
Мы стояли так несколько секунд, дыша друг на друга, два заряда ярости и страха, готовые взорваться.
Внезапно его взгляд смягчился. Не стал теплее, но в нем появилась тень чего-то похожего на усталое понимание.
— Ты не понимаешь, что происходит, ангелочек. Ты не видишь всей картины. Доверься мне.
— Доверие нужно заслужить, — прошипела я. — А ты только берешь и ломаешь.
Я оттолкнула его и пошла прочь, чувствуя, как дрожь бежит по моим рукам. Я не оборачивалась, но знала, что он смотрит мне в спину. И знала, что этот разговор не окончен. Он только начался.
Вечером я не пошла на площадь. Я не могла играть. Не могла притворяться спокойной. Я сидела в своей хижине, тупо уставившись в стену, сжимая в руках кулон.
Стук в дверь заставил меня вздрогнуть. Тихий, настойчивый.
— Энола? Это я, Ньют. Открой. Пожалуйста.
Я не хотела никого видеть. Но что-то в его голосе заставило меня подойти и отодвинуть засов.
Он стоял на пороге, держа в руках две миски с дымящимся рагу. Его лицо было серьезным. — Можно?
Я молча отступила, пропуская его внутрь. Он поставил миски на стол и сел на табурет, жестом приглашая меня присоединиться.
— Он не злой, — тихо сказал Ньют, не глядя на меня. — Минхо. Он просто... он несет на себе слишком много. Больше, чем кто-либо из нас. Он первый, кто столкнулся с Живом лицом к лицу и выжил. Он видел, как умирают те, кого он не смог спасти. Он считает, что его долг — любой ценой убедиться, что это больше не повторится.
— Это не оправдывает его методов, — пробормотала я, ковыряя рагу ложкой.
— Нет. Но это объясняет их. — Ньют вздохнул. — Записка... в твоей гитаре. Это не он.
Я подняла на него глаза. — Откуда ты знаешь?
— Потому что он пришел ко мне сразу после того, как ты ушла. Спросил, не я ли это сделал. Он был... взбешен. Для него это угроза. Новая неизвестная переменная. Он ненавидит неизвестность.
Значит, не Минхо. Кто-то другой. Третий игрок. Тот, кто следит за мной. Тот, кто нарисовал символ в Лабиринте.
— Он сказал, что ты что-то увидела сегодня, — продолжил Ньют. — Энола, если это правда... если есть что-то новое... ты должна сказать нам. Мы можем помочь.
«Мы». Всегда это «мы». Глейд. Община. Но у меня теперь было свое «я». И своя цель.
— Я ничего не видела, Ньют, — солгала я, опуская глаза. — Просто показалось. От усталости.
Он смотрел на меня долго и печально. Он не верил. Но и давить не стал.
— Ладно. — Он встал. — Ешь. Ты должна держать силы. И... будь осторожна. Не только с Минхо. Со всеми.
Он ушел, оставив меня наедине с едой и нарастающим парализующим страхом.
Его слова не успокоили, а лишь подтвердили мои худшие опасения. Игра шла на нескольких уровнях, и я, сама того не желая, стала центром ее. Минхо видел во мне ключ. Кто-то другой — что? Сообщника? Угрозу?
А тот, кто искал меня... «ОНА»... кто бы это ни был — был моей единственной надеждой.
Я отодвинула миску, подошла к окну и отодвинула занавеску. Ночь была черной, беззвездной. Где-то там, за стенами, в бесконечном, меняющемся кошмаре Лабиринта, был нарисован символ. И был тот, кто его нарисовал.
И был тот, кто искал меня.
Завтра, пообещала я себе, глядя в непроглядную тьму. Завтра я перестану бежать. Завтра я начну искать сама.
И первым, кого я найду, будет не спаситель.
А тот, кто подбросил записку.
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...
я вот думаю... мне растягивать этот фф или делать быстрее события? на данный момент в фф идёт описание жизни до появления Томаса. Да я знаю что Чак появился за месяц до появления Томаса, но меня нечего не остановит. Делаю сразу две главы, потому что школа, уроки и т.д. Думаю понятно. Пишите чтобы вы хотели видеть в этот фф? Интересно будет почитать;)
ииии чуть не забыла! по поводу отношений Минхо и ожп. В начале фф они были милашками, сюсю-мусю, но что-то изменилось... Мне кажется что такие отношения как в этой главе более каноничные.. Ну ладно.