условие сделки.
POV: ЭНОЛА
Слова Ньюта повисли в воздухе, густые и зловещие. «Будь осторожна. Не только с Минхо. Со всеми».
Дверь закрылась, а я осталась стоять посреди хижины, ощущая, как стены смыкаются вокруг. Я была не пешкой. Я была призом в игре, правил которой не знала. Минхо хотел использовать меня как ключ. Кто-то другой следил за мной из тени. А та, что искала меня — моя сестра, — была где-то там, за стенами, в смертоносном лабиринте.
Страх парализовал, но следом за ним, как всегда, пришла ярость. Горячая, слепая, всепоглощающая. Они все решили, что могут мной распоряжаться? Считать ресурсом, угрозой или развлечением?
Нет. С меня довольно.
Я резко развернулась, подошла к тайнику и вытащила смятую записку. «ОНА ИЩЕТ ТЕБЯ». Я провела пальцами по шершавой бумаге, потом по холодному металлу кулона на шее. «Б+Э».
— Хорошо, — прошептала я в тишину хижины. — Раз ищут, значит, найдутся. Но я не буду сидеть и ждать.
Мой план был безумием. Чистой воды самоубийством. Но другого выхода не было. Мне нужно было поговорить с тем, кто знает Лабиринт лучше всех. С тем, кто был самым опасным хищником в этой игре. С Минхо. Но на моих условиях.
Я дождалась, когда Глейд погрузится в самый глубокий сон, когда даже храп Стражей у ворот стихнет. Накинув темный плащ, я бесшумно выскользнула из хижины и стала тенью, сливаясь со стенами сараев и хижин.
Его жилище находилось на отшибе, рядом с картохранилищем. Окно было темным. Я не стала стучать в дверь. Я просто присела на корточки под окном, подобрала с земли небольшой камень и бросила его в стекло. Не сильно, чтобы разбить, но достаточно для звонкого щелчка.
Я замерла в тени, затаив дыхание. Прошла минута. Вторая. Ничего. Может, он не проснулся? Или просто проигнорировал?
И тут дверь бесшумно приоткрылась. На пороге возникла его высокая, поджарая фигура. Он был без рубашки, в одних штанах, в руке — зажатый нож, отливающий холодной сталью в лунном свете. Его глаза, привыкшие к темноте Лабиринта, мгновенно нашли меня в тени.
— Ангелочек, — его голос был низким, без тени удивления или сонливости. — Ночные визиты вошли в моду? Или ты решила продолжить наш утренний спор?
— Нам нужно поговорить, — выдохнула я, выходя на лунную дорожку. — Без чужих ушей.
Он медленно опустил нож, но не убрал его. Его взгляд скользнул по мне, сканируя, ища подвох. — Говори. Но быстро. У меня короткая ночь.
— Я видела символ. В Лабиринте. Тот самый, что был на записке, — я выпалила, не дав ему передумать и захлопнуть дверь.
Все его мускулы напряглись. Маска безразличия мгновенно сменилась концентрацией хищника. — Где? — одно слово, острое, как лезвие.
— В седьмом секторе. Юго-западный угол. Там, где ты меня сегодня водил. Почти у земли, в углу, врос в мох.
— Почему молчала?
— Потому что ты не спрашивал. Ты требовал. А я не хочу, чтобы моя находка стала поводом для новой твоей «экспериментальной» вылазки с непредсказуемыми последствиями.
Он сделал шаг ко мне. Теперь мы стояли совсем близко.
— Ты понимаешь, что это значит? Кто-то был там. Кто-то, кто не боится Лабиринта. Кто-то, кто знает про тебя.
— Я знаю, — я не отступила, глядя ему в глаза. — И я знаю, что это не ты. Ньют сказал.
На его лице мелькнуло что-то похожее на досаду. — Ньют слишком много болтает. Ладно. Допустим, я верю тебе. Что ты предлагаешь? Сидеть сложа руки?
— Нет. Я предлагаю партнерство. — слово прозвучало странно и чужеродно в этом месте.
Минхо фыркнул. — Партнерство? Со мной? Милая, ты переиграла на своей гитаре.
— Ты хочешь знать, что происходит. Я хочу узнать, кто я и кто та, что меня ищет. Наши цели совпадают. Ты — лучший бегун. Ты знаешь Лабиринт. А я... — я сделала паузу, — я, похоже, могу находить то, что другие не видят. Мы можем работать вместе. Но по моим правилам. Без приказов. Без того, чтобы ты тыкал меня, как щуп, в первого попавшегося несчастного.
Он молчал, изучая мое лицо. В его глазах бушевала буря. Недоверие, интерес, раздражение и та самая холодная, всепоглощающая целеустремленность. — Твои правила приведут к хаосу.
— Твои — к тому, что я сломаюсь, и ты останешься ни с чем. Ты сам сказал — я непредсказуема. Так используй это. Не пытайся контролировать. Направляй.
Он вдруг ухмыльнулся. Это была не добрая улыбка. Это был оскал волка. — Направлять стихию. Опасная затея.
— А ты не боишься опасности, Куратор? — бросила я ему вызов.
Его ухмылка стала шире. Он медленно убрал нож за пояс. — Ладно, ангелочек. Играем по твоим правилам. Но с одним условием. Первая же ложь, первая попытка скрыть что-то важное — и все договоренности аннулируются. Я буду действовать так, как сочту нужным. Понятно?
— Понятно, — кивнула я, чувствуя, как камень страха сваливается с души, сменяясь леденящим душу ожиданием. Я только что заключила сделку с дьяволом. — А мое условие: мы ищем в первую очередь мою сестру. Или того, кто ее прислал.
— Ищем выход, — поправил он меня. — А твоя сестра — возможная ниточка к нему. Не переворачивай все с ног на голову. Завтра. После общего сбора. Западные ворота. Будь готова к долгому забегу.
Не дожидаясь моего ответа, он развернулся и бесшумно скрылся в своей хижине. Дверь закрылась беззвучно.
Я осталась стоять одна под холодными звездами, дрожа от адреналина и ужаса перед тем, на что я только что подписалась.
Но это был мой выбор. Мой первый осознанный шаг в этой игре.
Я была больше не жертвой. Не инструментом.
Я была охотником.
И завтра мы выходим на тропу войны.
***
Солнце еще только собиралось коснуться вершины стен, когда я подошла к западным воротам. Воздух был холодным и звонким, пахнул влажной землей и тревогой. Ворота стояли закрытые, немые и грозные.
Минхо уже ждал. Он проверял крепление карабинов на своем снаряжении, его движения были точными и экономными. Он бросил на меня беглый взгляд — оценивающий, деловой.
— Ангелочек, точно готова к долгой прогулке? — в его голосе не было насмешки, только плоская констатация факта.
— Готова, — ответила я, проверяя, чтобы нож, подаренный им, был удобно закреплен на поясе. В рюкзаке лежала стандартная порция еды и воды от Фрая, но я положила туда же и маленькую флягу с его «особенным» питьем. На всякий случай.
— Маршрут строится так: идем в седьмой сектор, к твоему символу. Смотрим, нет ли вокруг других меток, следов. Не задерживаемся. Потом — углубляемся в новый участок, что вчера наметили. Ищем все, что может быть связано. Знаки. Звуки. Ощущения. — Он произнес последнее слово с легким ударением, глядя на меня. — Твое дело — чувствовать. Мое — принимать решения. Понятно?
Партнерство по-минховски. Чувствуй, но решение за мной. Я кивнула, стиснув зубы. Пока это было лучше, чем быть подопытной крысой.
С оглушительным скрежетом, от которого закладывало уши, ворота поползли вверх. За ними зияла темнота, пахнущая столетиями пыли, камня и чего-то неизвестного, металлического. Проглот.
— Пошли, — бросил Минхо и рванул с места так, что у меня на мгновение перехватило дыхание.
Мы бежали. Неслось по знакомым коридорам, сворачивая в едва заметные проходы, которые, казалось, знал только он. Я держалась за его спиной, стараясь не отставать, ловя ритм его дыхания, повторяя траекторию движений. Лабиринт обрушился на меня со всей своей подавляющей мощью. Давящая тишина, прерываемая лишь нашим тяжелым дыханием и гулом ветра в узких расщелинах. Ощущение, что за каждым поворотом тебя ждет... ничто. Или все.
Мы достигли седьмого сектора. Минхо замедлил ход, двигаясь теперь бесшумно, как тень. Его глаза выхватывали каждую трещину, каждый скол на стенах.
— Где? — он прошептал, не оборачиваясь.
Я кивнула в сторону узкой боковой аллеи. Мы зашли в нее. Тупик. И здесь, в самом углу, у самого основания стены, почти скрытый слоем мха и влаги, был тот самый угловатый символ.
Минхо присел на корточки, осторожно, почти с благоговением, счищая мох пальцем. Он что-то бормотал себе под нос, сверяя символ с тем, что было у него в памяти.
— Новый... Никогда такого не видел, — заключил он наконец. Его глаза сверкнули. — Сделано недавно. Несколько недель, не больше. Инструментом острым. Не когтем и не зубами.
Он поднял голову, его взгляд пополз вверх по стене, к самому верху, теряющемуся в темноте. — Кто-то забрался сюда. Сверху. Или... — он замолчал, и до меня дошло.
— Или вышел из стены, — тихо закончила я.
Он резко посмотрел на меня, и в его глазах читалось то же леденящее душу предположение. Стены Лабиринта были монолитными, но что, если это не так? Что, если где-то есть скрытые выходы? Проходы?
— Ищем, — скомандовал он, и мы принялись простукивать камни вокруг символа, искать щели, скрытые механизмы. Минуты тянулись, превращаясь в вечность. Ничего. Камень был глух и нем.
Внезапно я выпрямилась. Не звук. Не вид. Чувство. Тот самый холодок на спине, ощущение пристального взгляда.
— Минхо, — прошептала я.
Он замер, мгновенно насторожившись, рука потянулась к ножу. — Что?
— Кто-то смотрит. Сверху.
Мы оба резко запрокинули головы. На самом краю стены, на огромной высоте, на мгновение мелькнуло движение. Что-то низкое, приземистое, неестественно быстрое. Не человеческое. Не животное. Механическое? Оно скользнуло по самому краю и исчезло в тени.
— Живо! — рыкнул Минхо, отскакивая от стены и прижимаясь к ней спиной, чтобы видеть и небо, и проход. — К стене!
Но ничего не произошло. Ни звука. Ни атаки. Только давящая тишина, ставшая еще более зловещей.
— Что это было? — выдохнула я, сердце колотилось где-то в горле.
— Не знаю, — сквозь зубы проговорил Минхо. Его лицо было бледным под слоем пыли и пота. — Ни на что не похоже. Ни на одного гривера.
Он помолчал, затем резко выпрямился. — Ладно. Хватит на сегодня. Возвращаемся.
— Как же новый участок? Символы? — не поверила я.
— Ты что, ослепла? — он резко повернулся ко мне. — Здесь что-то новое. Что-то, чего я не знаю. А то, чего я не знаю, убивает. Возвращаемся. Сейчас же.
На обратном пути он бежал так быстро, что я едва поспевала, и постоянно озирался, словно ожидая нападения с воздуха. Лабиринт, всегда казавшийся хоть и смертельным, но предсказуемым в своей смертельности, вдруг стал чужим и пугающим по-новому.
Мы выскочили из ворот за несколько минут до их закрытия. Минхо даже не посмотрел на меня, сразу потащив за собой к картохранилищу.
— Ни слова никому, — приказал он, вталкивая меня внутрь и захлопывая дверь. В тесном помещении пахло пылью и старой бумагой. — Ни Ньюту, ни Алби. Никому.
— Почему? Они должны знать!
— Знать что? — он резко обернулся. — Что мы видели тень? Это вызовет панику. Паника ведет к ошибкам. Ошибки — к смерти. Пока мы ничего не знаем. Только догадки. А догадками я ни с кем не делюсь. Понятно?
В его глазах горел знакомый фанатичный огонь. Он не просто боялся. Он был взбешен. Взбешен тем, что появилась загадка, которую он не мог немедленно разгадать.
— Понятно, — пробормотала я.
— Хорошо. Теперь слушай сюда. Ты стала мишенью. Не только для меня. Для кого-то там, — он ткнул пальцем в сторону Лабиринта. — Твоя музыка, твои всплывающие воспоминания... они как маяк. Для нас обоих. И для них. Так что с этого момента ты делаешь то, что я говорю. Без споров. Игра окончена.
Он говорил это не как угрозу. Как констатацию нового, еще более сурового правила игры.
— Ты же сказал... партнерство, — слабо попыталась я возразить.
— Партнерство — это когда оба знают правила. Я их не знаю. Поэтому теперь главный тут я. — Он подошел вплотную. — Если хочешь выжить и найти свою сестру, ты будешь меня слушаться. Или я запру тебя в твоей хижине и буду кормить успокоительным зельем Фрая, пока все это не кончится. Выбирай.
В его глазах не было лукавства. Он действительно бы так поступил. Ради моего же выживания. Ради выживания всех.
Я отступила, наткнувшись на стол с картами. Безысходность сдавила горло.
— Я ненавижу тебя, — прошептала я.
— Это практично, — парировал он, и в уголке его рта дрогнуло нечто, отдаленно напоминающее улыбку. — Ненависть держит в тонусе. Теперь иди. И веди себя как обычно. Играй сегодня свои песенки. Улыбайся Чаку. А завтра... завтра начнем настоящую охоту.
Я вышла из картохранилища, чувствуя себя не охотником, а загнанным зверем, которого только что загнали в еще более тесную клетку. Моя попытка взять контроль в свои руки провалилась с треском. Минхо снова взял все в свои руки. Только теперь ставки стали неизмеримо выше.
Вечером я вышла на площадь с гитарой. Руки дрожали, и первые аккорды прозвучали фальшиво. Но я играла. Пела. Я видела лица Глейдеров, которые смотрели на меня с надеждой, с тоской, с благодарностью. Они не знали, что их «ангелочек» ведет их за собой прямиком в пасть к чему-то новому и ужасному.
Я искала в толпе Ньюта. Его не было. И Чака тоже. Сердце упало. Где они?
Мой взгляд скользнул к темному проему между хижинами. И там, в тени, я увидела его. Минхо. Он стоял, прислонившись к стене, и смотрел не на меня. Он смотрел на толпу. Выискивал того, кто смотрит на меня не так. Кто подает признаки беспокойства. Кто знает больше, чем следует.
Он уже начал охоту. И я была его приманкой.
Я закончила песню на высокой ноте, которая сорвалась в самый неподходящий момент. Аплодисменты были жидкими и неуверенными. Я вскочила, пробормотала что-то о том, что устала, и побежала прочь, сжимая гитару так, что пальцы побелели.
Я не пошла к себе. Я пошла к хомстеду. Мне нужно было увидеть Бена. Увидеть, что с ним все в порядке. Что я не навлекла на него беду.
Но у входа в медпункт меня ждал Клинт. Его лицо было мрачным.
— Энола. Тебя нет в списке посетителей на сегодня.
— Я просто на минуту. К Бену.
— Бену нужен покой. И тебе тоже. Иди спать, — его тон не допускал возражений. За его спиной я увидела Джеффа. Он избегал моего взгляда.
Приказ. Опять чей-то приказ. Минхо уже все предусмотрел.
Развернувшись, я поплелась прочь. По пути я увидела Чака. Он сидел на крыльце своей хижины и что-то строил из палочек. Я хотела было подойти, но из тени вышел Ньют. Он что-то сказал мальчику, и тот нехотя собрал свои палочки и зашел внутрь. Ньют посмотрел на меня. Его взгляд был усталым и... извиняющимся? Он молча покачал головой и скрылся в хижине вслед за Чаком.
Меня изолировали. Аккуратно, без лишнего шума, отрезали от всех, кто мог быть мне дорог. Кто мог стать моей слабостью.
Я осталась одна посреди спящего Глейда. На мне висел невидимый ярлык. Опасность. Не приближаться.
Подойдя к своей хижине, я увидела, что на пороге лежит небольшой сверток. Оглядевшись и не видя никого, я подняла его. Внутри был кусок свежего хлеба и... еще одна записка. Всего три слова, выведенные тем же угловатым почерком:
«НЕ ДОВЕРЯЙ НИКОМУ»
Хлеб выпал у меня из рук. Я скомкала записку и, запихнув ее в карман, вбежала в хижину, захлопнув дверь и прислонившись к ней спиной.
Они были здесь. Среди нас. Тот, кто предупреждал меня. И тот, кто охотился.
А я была в центре всего. Игрушка в руках сил, которые были мне неведомы.
И единственный, кто предлагал хоть какую-то защиту, был тот, кому я доверяла меньше всех на свете. Минхо.
Завтра должна была начаться охота. Но я уже чувствовала себя добычей.
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...
драсте всем! Я запуталась в своём фф🤦♀️. Это просто пиздец. Буду перечитывать и исправлять ошибки.