13 Глава: Грех спасения
Комната встретила игроков холодом и тишиной. В воздухе витал запах крови, пота и мокрого бетона. Никаких слов — только тяжёлые шаги, хриплое дыхание, приглушённые стоны.
Гым Чжа зашла первой. На её руках — младенец, она держала его близко к груди, как последний смысл, за который ещё можно бороться. Лицо её было серым, как стены этой комнаты, но взгляд — непоколебимым.
Следом плелась Чжун Хи. Каждый шаг отдавался болью – вывих после падения, да, черт, она только что родила. Ноги плохо слушались, она почти ковыляла. Глаза искали безопасный угол, где не нужно бороться ещё за кислород. Боль физическая и материнская — всё смешалось, и ей оставалось только идти вперёд.
У стены стоял Намгю. Он выглядел так, будто удерживал свою душу внутри сквозь силу воли. Он не отрывал глаз от входа. Игроки заходили, но среди них не было её.
Не было Со Ён.
Его сердце забилось сильнее, но уже не от надежды. Он чувствовал, как ломка подкрадывается — медленно, методично, как паук. Крест Таноса — его проклятие — исчез. Без дозы тело будто начинало гнить изнутри. Дрожь становилась постоянной.
И вдруг — она.
Со Ён появилась у входа, почти опираясь всем телом на стену. Она не шла. Она ползла. В прямом смысле. Каждое движение — борьба с болью. Нога рассечена, ткань штанов пропитана кровью, губы обветрены, глаза едва открыты.
Намгю не думал — он просто рванул к ней.
— Со Ён... Боже... — голос сломался.
Он подхватил её, словно боится, что она рассыплется от прикосновения. Обнял так крепко, что казалось, пытается удержать её душу. Слёзы текли свободно, дрожь сотрясала его тело. Он не мог остановить её. Он не мог остановить себя.
— Тихо... — прошептала она, коснувшись его затылка. — Намгю, всё нормально... я жива.
Он довел ее до своей кровати. Колени — как в молитве — перед ней. Он оторвал кусок своей майки, дрожащими пальцами обмотал её рану. Ткань была сырой, бинт — корявым. Но он старался.
— Ты совсем никакой... — сказала она, глядя на него, как на ребенка, потерявшего свою любимую игрушку и мир одновременно. — Ложись. Рядом.
Он не спорил. Просто лег, прижался к ней боком. Его тело дрожало, дыхание прерывистое. Он выглядел сломленным, но живым.
Она положила руку на его затылок, поглаживая.
— Расскажи, — прошептала она.
— Я... — он глотнул воздух, — Я потерял крест Таноса. С дозой. Без него... меня ломает. Я... не могу...
— Шшш... — она провела пальцами по его щеке. — Ты здесь. Я здесь. Мы вместе. Мы выберемся.
Он заплакал. Не громко, не истерично. Тихо. Как плачут те, кто долго держались.
Мир за пределами комнаты исчез — остались только тела, шепчущие себе, что всё ещё возможно.
______________________________________________________
После четвёртой игры все знали, что будет дальше — голосование. Один за другим они подходили к кнопке и делали выбор.
Кто-то молча нажимал «за продолжение». Кто-то замирал перед кнопкой, словно надеялся услышать другое решение от самой системы. Но итог как всегда оказался предсказуем.
Большинство — за продолжение.
Намгю нажал «прекратить». Его лицо было бледным, пальцы дрожали — ломка начинала проникать в кости.
После голосования наступила пауза. В этот момент, до отбоя, Со Ён вдруг замерла. Она подняла глаза и начала считать: кто вошёл, кто сидит… кого она не видит.
полежать
— Где… Де Хо?.. — прошептала она.
Её губы задрожали. Сердце будто ухнуло. Она пересчитала ещё раз — всё точно. Его нет. Не было. Не будет.
Он погиб.
На игре.
Со Ён села в угол за кроватями. Закрылась руками, как будто могла спрятаться от этой правды. Слёзы текли свободно. Не было сил сдерживаться.
А потом — снова.
Он.
Танос.
Появился, как тень, как иллюзия, как нечто большее, чем просто галлюцинация. Его образ был чётким, кожа теплая, руки — настоящие. Он сел рядом, обнял её. Она даже чувствовала его дыхание.
— Ты вернулся… — прошептала она, всхлипывая.
— Я всегда рядом… — его голос звучал в ней, будто внутри головы.
— Я… я больше не могу… я хочу к тебе. Я… — она сжалась, взгляд блуждал. — Мне больно, Танос. Пожалуйста...
Он коснулся её щеки, мягко, будто ветер.
— У тебя есть Намгю. Чжун Хи. Её ребёнок. Ты — свет для них. А я… я — тень. Ты должна жить. Ради них. Ради себя. Ради меня.
Эти слова будто рассеяли реальность. Со Ён замерла. Он исчез. Без вспышек, без драматизма — просто не было его.
И тогда появился Намгю.
Он не спрашивал. Просто сел рядом и посмотрел на неё. Его глаза были тусклыми, как мутное стекло, но внутри — разбитая душа.
— Можешь… — сказал он тихо, — можешь поспать со мной? Просто... . Я... я не справляюсь.
Она кивнула. Они пошли к его кровати, медленно, словно по воде.
Он лёг, прижался к ней, как раньше. Как ребёнок к матери. Она гладила его волосы, ритмично, нежно. Он заснул почти сразу, дыхание стало ровным.
А она лежала рядом. Смотрела в темноту. И плакала. Тихо, чтобы не разбудить его. Чтобы боль не забрала остатки её сил.
______________________________________________________
Утро пробралось в комнату не лучом света, а звуком.
Оглушительная, уже привычная мелодия, напоминающая детскую песенку, зазвучала по громкоговорителям. Игроки стали медленно просыпаться: кто-то вздрогнув, кто-то тяжело разлепляя веки, кто-то не вставал вовсе — просто переворачивался на бок, пытаясь оттянуть следующий миг.
Намгю открыл глаза первым. Его голова лежала на плече Со Ён, дыхание сбилось, но впервые за долгое время он проснулся в тепле.
Со Ён не двигалась. Она просто смотрела в пустоту.
Затем — шаги.
Дверь открылась, и в комнату зашёл персонал. В молчании, без эмоций, двое закатывали коробку.
Со Ён приподнялась, глаза всё ещё затуманенные. Она проследила, куда катят гроб.
И замерла.
В углу между лестничными перилами и стеной висело тело.
Гым Чжа.
Она повисла на своей кофте. Тело уже слегка побелело, глаза полуприкрыты, лицо спокойное — впервые за долгое время.
Со Ён вскрикнула. Не громко, но достаточно, чтобы звук пронзил сердце.
Намгю повернулся, увидел гроб, потом её. Он обнял Со Ён, пытаясь укрыть от реальности.
— Что случилось?.. Что ты видишь?.. — спросил он.
А она — заплакала. Так, как не плакала никогда. Как будто вырвался запечатанный страх.
— Это была она… — прошептала. — Она убила своего сына, Намгю. Он был в красной команде… на последних секундах… он нашёл нас… он хотел… — её голос дрожал. — А Гым Чжа… пырнула его своей шпилькой… чтобы защитить нас. Меня. Чжун Хи. Ребёнка...
Намгю не ответил. Он просто прижал её крепче. Не требуя объяснений, не осуждая — просто разделяя боль.
Из-за спины Со Ён донёсся тихий всхлип. Она оглянулась — и увидела Чжун Хи.
Стояла, держа ребёнка на руках, смотрела в сторону тела Гым Чжа. Слёзы текли, ребёнок будто чувствовал тревогу — начал тихо хныкать.
Со Ён встала. Побежала к ней, обняла крепко.
— Она… она хотела, чтобы мы жили, — прошептала она. — Чтобы ты смогла… растить его… чтобы мы выбрались отсюда…
Чжун Хи всхлипнула:
— Я… я ничего не понимаю… почему она ушла?
— Потому что не смогла простить себя, — сказала Со Ён тихо. — Но мы должны. Ради неё. Ради ребёнка. Ради себя.
Они стояли, обнявшись, посреди комнаты, где всё рушилось. И всё равно — в этом мгновении было что-то живое.