20. Жизнь после смерти.
- Пит! - слышу я далёкий голос, который безжалостно нарушает тишину. В нём слышится паника, но я не могу ответить. Знаю, что голос зовёт меня не просто так. Кто-то хочет вернуть меня к жизни.
Но не в моей власти исполнить её желание. Хоть я и не собирался уходить так быстро, нужно признать - меня больше нет. Я хотел прожить немного дольше ради неё. Но теперь - не могу.
Чувствую, как на грудь опускается что-то тяжёлое, давит порывисто и резко. Снова и снова. Мои лёгкие наполняются воздухом, который я не могу вдохнуть самостоятельно. Резкие толчки возвращают меня к жизни. Тьма вдруг отступает, тишина взрывается. Кожей ощущаю влажный сгустившийся воздух и рыхлую землю, на которой лежу. Я вспоминаю арену, вспоминаю последние события: как рубанул по силовому полю, настолько мощному, что оно выбило из меня жизнь.
Но жизнь вернулась. Я снова знаю, как дышать. Воздух пытается отыскать путь к лёгким, вызывая кашель.
- Пит? - Её голос достигает моего слуха, руки ласково гладят волосы, пальцы нежно касаются шеи. Китнисс. Это её голос звал меня в темноте. И я вернулся к ней.
Открываю глаза и вижу, что она склонилась надо мной - глаза блестят, кончики волос щекочут мне лицо.
- Осторожнее, - шепчу я. - Впереди силовое поле.
Она смеётся. Взгляд беспорядочно блуждает по моему лицу. По щекам в три ручья бегут слёзы и падают на мою грудь.
- Гораздо сильнее, чем в Тренировочном центре, - продолжаю я. - Но со мной всё в порядке. Так, небольшое сотрясение.
Поднимаю руку, желая утереть ей слёзы.
- Ты был мёртвым! У тебя сердце остановилось! - выпаливает Китнисс.
- Ну, сейчас-то оно заработало, - отвечаю я и внимательно оглядываю её лицо. Похоже, Китнисс не на шутку перепугалась. - Всё нормально.
Она кивает, всё ещё всхлипывая.
- Китнисс? - Я протягиваю к ней руку.
Мне и так хватает поводов беспокоиться за неё.
- Да ладно, это у неё гормональное, - слышится чей-то голос. - Из-за малыша.
Повернув голову, вижу Финника, который сидит на коленях рядом со мной. Он тяжело дышит и отдувается, вытирая пот со лба.
Мне требуется время, чтобы понять, о чём он говорит. Малыша?
Ах, интервью. Я сказал всем, что Китнисс беременна. Но это не так. Тогда что же с ней творится на самом деле?
- Нет, это не... - выдавливает она из себя, но рыдания накатывают с новой силой, не позволяя ей закончить. Китнисс смотрит на Финника сквозь слёзы. Вот тогда-то я и понимаю. Она плачет из-за меня. Я откидываю голову назад, вспоминая события последних дней. Рубака сказал, что Джоанна приставала ко мне, дабы досадить Китнисс. Потом Китнисс впустила меня в свою комнату, и мы всю ночь проспали без сновидений. Вспоминаю наш день на крыше и, наконец, её голос, полный паники и страха, зовущий в темноте. Это всё из-за меня. Верится с трудом.
Но значит ли это, что Китнисс нуждается во мне гораздо больше, чем я думал?
Мысль проносится в моей голове и тут же испаряется, когда Финник спрашивает:
- Ну, как ты? Идти сможешь?
- Нет, ему нужен отдых, - вмешивается Китнисс, не переставая всхлипывать. Мэгз, которая всё это время сидела в стороне, срывает мох и даёт его Китнисс, чтобы высморкаться. Утерев слёзы, та снова переводит взгляд на меня и, протянув руку, дотрагивается до золотой цепочки на моей груди.
- Это теперь и твой талисман?
- Да. Ты не против, надеюсь? Я хотел, чтобы у нас было что-то общее.
- Да нет, не против, конечно, - улыбается Китнисс и прячет медальон под мой комбинезон, как будто не хочет, чтобы кто-нибудь его видел. Хорошо. Я ещё не готов показать ей содержимое.
- Что же вы предлагаете, - интересуется Финник, - прямо здесь разбить лагерь?
- Нет, так не годится. Здесь не найти ни воды, ни укрытия, - возражаю я. - Я себя чувствую хорошо, честное слово. Если только идти чуть медленнее...
- Лучше медленно, чем никак. - Финник помогает мне подняться и придерживает за плечи, потому что на ногах я стою неуверенно.
К жизни меня вернула не Китнисс - это сделал Финник. Не понимаю я этого парня. Какая ему польза от того, что я жив? Не думает ли он, что я пригожусь ему позже?
Пока я размышляю, Китнисс берёт себя в руки.
- Я пойду впереди, - заявляет она.
- Не нужно...
- Пусть идёт, - встревает Финник.
Мне не нравится эта затея. Что если и она наткнётся на силовое поле?
- Я слышал твой вскрик, - продолжает парень. - Ты ведь знала, что впереди силовое поле?
Китнисс кивает.
- Откуда?
Я мгновенно вспоминаю о том, что говорила мне Китнисс в Тренировочном центре. Как Вайресс и Бити увидели силовое поле между нами и Распорядителями.
Но Финнику она говорит совсем другое:
- Не знаю. Я словно что-то слышу. Попробуйте сами.
Китнисс поднимает палец, вынуждая нас прислушаться. Недоверчиво гляжу на неё. Я точно помню, что Вайресс и Бити увидели поле. Но, может быть, его можно ещё и услышать? Я не силён в технологии.
Мы все внимательно слушаем: вокруг стрекочут бесчисленные насекомые, напевают птицы, листья шумят на ветру, я даже слышу наше дыхание, но больше ничего.
- Ничего такого не разобрал.
- Да вот же, - не сдаётся Китнисс. - Это как у забора вокруг Двенадцатого дистрикта, когда по нему бежит электричество, только гораздо, гораздо тише.
Мы даже перестаём дышать в тщетных попытках расслышать звук.
- Ага! Теперь слышите? - вдруг восклицает Китнисс. - Прямо оттуда, где Пита ударило током.
- Я тоже не разобрал, - сообщает Финник. - Но раз у тебя такая чувствительность - пожалуйста, веди нас.
Китнисс принимается вертеть головой.
- Странно. Слышит одно только левое ухо.
- То, над которым поработали доктора? - уточняю я.
- Ага. Перестарались, наверное, - пожимает плечами она. - Знаешь, иногда я и вправду им слышу очень занятные звуки. Например, как трепещут крылья у бабочки. Или снежинки садятся на землю.
Как же. Снежинки садятся на землю. Я улыбаюсь и едва заметно качаю головой, потому что ни капельки ей не верю. Всё же Китнисс увидела поле, а не услышала, но почему-то думает, что должна врать. Я знаю её. Лжец из неё никудышный.
- Давай, - бросает Мэгз и подталкивает Китнисс вперёд. Мы выдвигаемся в путь после того, как Финник мастерит трости для меня и старушки. Я отнекиваюсь, а про себя благодарю его за находчивость, потому что меня в самом деле одолевает усталость и до сих пор потряхивает от шока.
Китнисс идёт впереди меня и время от времени бросает в силовое поле найденные орешки. «А разве слуха не достаточно?» - думаю я, но вслух ничего не произношу. Ведь у неё должны быть причины, чтобы лгать.
Орешки отскакивают от поля и почерневшие и расколовшиеся падают на землю. Мэгз набирает их полную ладонь, закидывает в рот и принимается жевать, смачно причмокивая.
Китнисс поворачивается на звук.
- Выплюнь! - кричит она. - Может, они ядовитые.
Мэгз не обращает на вопли никакого внимания, а продолжает жевать орешки.
- Вот сейчас и выясним, - смеётся Финник.
Продолжаем идти. Несмотря на то, что передвигаемся мы очень медленно, я чувствую, что долго не протяну. Моё измождённое тело нуждается в отдыхе, не говоря уже о том, что я умираю от жажды. Как же жарко!
Спустя какое-то время Китнисс останавливается и объявляет привал:
- Хочу ещё раз осмотреться сверху.
С чувством признательности опускаюсь на землю, а Китнисс присматривается к самому высокому дереву. Взбирается. Карабкается всё выше и выше, пока практически не скрывается из виду. Меня это немного пугает, но я уверен в её мастерстве.
Спустя какое-то время она возвращается и качает головой.
- Мы окружены силовым полем. Вернее, даже накрыты куполом - не знаю, насколько высоким, - докладывает она. - Есть лишь Рог изобилия, море и джунгли вокруг. Очень ровные, симметричные и не слишком большие.
- Воды не заметила? - интересуется Финник.
- Только солёную, в море.
- Должен же быть и другой источник, - хмурюсь я. - Или мы перемрём через пару дней.
- Ну, листва здесь довольно густая. Значит, где-то есть пруд или родники, - с сомнением отвечает Китнисс. - В общем, как ни крути, нет смысла пытаться выяснить, что за гребнем холма. Ответ: ничего.
- Но между силовым полем и колесом должна быть питьевая вода, - не унимаюсь я - каким бы непопулярным не выдался этот сезон, мне не верится, что Плутарх Хэвенсби решил прикончить нас так банально - обезвоживанием. Хэвенсби не заработает себе славы, позволив нам умереть от жажды. С другой стороны, исхода Жатвы даже он предугадать не мог.
В поисках воды мы должны будем спуститься вниз хотя бы на пару ярдов. Может, пресные источники в джунглях скрываются на тех уровнях. Блуждаем ещё пару часов. С каждой минутой становится всё жарче, и в середине дня я готов признать, что не в состоянии идти дальше. Выжат как лимон. К счастью, я не один такой - Мэгз тоже выбилась из сил.
Финник настаивает, чтобы мы приблизились к полю перед тем, как разобьём лагерь.
- Если на нас нападут, мы сможем использовать его как оружие, - объясняет парень. - Заманим их в пределы поля - и все дела.
В этом есть смысл. В случае нападения поле обезопасит наше отступление. Мы поднимаемся по склону, пока орешек, брошенный Китнисс, снова не ударяется о невидимую преграду.
Я валюсь на землю и ненадолго прикрываю глаза. Жара и беспощадное палящее солнце. Слишком много всего навалилось за этот день.
Через несколько минут открываю глаза и вижу, как Финник и Мэгз плетут из травы циновки. Надо бы тоже заняться делом. Я собираю орешки, которые ела старушка (вид у Мэгз здоровый, так что, думаю, плоды вполне съедобные), бросаю их в силовое поле и очищаю от скорлупы. Всё время, пока мы работаем, Китнисс стоит на страже. Выглядит она обеспокоенно. Глаза всё ещё опухшие от слёз.
- Финник, не хочешь сам постоять на страже? А я бы прошлась, поискала воды, - предлагает она.
- Нет, - тут же отзываюсь я. - Не хватало, чтобы ты одна по джунглям бродила. Вдруг за тобой кто-нибудь следит?
Финник и Мэгз согласно кивают, но Китнисс не отступается.
- Нам нужна вода. Я не буду далеко уходить, не переживай.
- Я с тобой.
- Нет. Может быть, по дороге удастся кого-нибудь подстрелить... Я ненадолго.
Со мной ей точно не удастся поохотиться. Тихая поступь мне не знакома, поэтому я скорее распугаю дичь. Пусть и нехотя, но я отпускаю Китнисс. Как только она скрывается из вида, мной овладевает беспокойство.
Когда раздаётся выстрел пушки, я вскакиваю на ноги.
- Спокойно, Пит. Это сводка после резни.
Пушка продолжает стрелять, и я расслабляюсь. Бой прекращается с восьмым ударом. Восемь человек мертвы. Восемь человек, которых я знал. Обуреваемый чувством тоски я опускаюсь на землю.
Наши союзники продолжают вязать травяные коврики, с помощью которых Финник мастерит хижину. Мэгз плетёт несколько мисок, и я заполняю их жареными орешками. Беспокойство успевает перерасти в страх, когда, наконец, появляется Китнисс с подстреленным грызуном в руках. Мы все смотрим на неё, надеясь услышать хорошие новости, но та в который раз качает головой.
- Нет. Ничего не нашла. Хотя вода там наверняка есть. Вот он её находил, - произносит Китнисс, приподнимая зверька. - Когда я его подстрелила, нос был мокрым. Всё обыскала вокруг того дерева в радиусе, наверное, тридцати с лишним ярдов.
- Слушай, а у него съедобное мясо? - интересуюсь я.
- Трудно сказать. По виду не отличить от бельчатины. Поджарить бы... - Китнисс запинается. - Соперники слишком близко, а дым не спрячешь.
- Огонь нам не понадобится, - говорю я. - У меня есть идея.
Я отрезаю кусок мяса с помощью мачете и насаживаю его на палку. Рассчитав силу, бросаю палку в невидимую стену. Палка возвращается, и мы видим, что мясо снаружи почернело. Зато внутри прожарилось. От восторга все начинают хлопать в ладоши, но я недовольно шикаю на них - в конце концов, мы не на увеселительной прогулке и не в походе. Мы на арене. Люди слышат нас.
Я осматриваю лица трёх своих напарников и замечаю задорный блеск в глазах Финника. Нет, всё-таки складывается впечатление, будто мы в развлекательном лагере. Вчетвером. Удивительно, как быстро мы стали командой, да что там, друзьями - больше, чем просто союзниками. Особенно теперь, когда Финник спас мне жизнь. Хеймитч был прав, навязав нам этого парня.
Поджарив зверька полностью, мы забираемся в хижину, чтобы поужинать. Китнисс всё ещё отказывается от орешков.
- Они вкусные, - заверяет Финник. - Мэгз узнала их по своей прошлой Игре.
- Мне тоже понравилось, - отзываюсь я.
С жареным грызуном орешки кажутся ещё вкуснее, можно сказать, ужин выдался на славу. Хотя всем по-прежнему страшно хочется пить.
Пока мы с Мэгз справляемся с остатками еды, Финник расспрашивает Китнисс о грызуне.
- Что это было за животное?
- Без понятия, - отвечает та. - Мне эти леса не знакомы, как и их обитатели.
- Ну а что он делал перед тем, как ты его подстрелила? Где он сидел?
- На дереве, ничего особенного вроде не делал. Просто сидел и всё.
- Тогда давайте назовём его древесной крысой, - встреваю я.
- Почему бы и нет, - отзывается Финник и продолжает приставать с расспросами. Я быстро теряю интерес и вместо того, чтобы слушать их болтовню, любуюсь закатом. Солнце исчезает за горизонтом, и на небо выплывает огромная белая луна, не позволяя тьме вступить во владения. Приближение ночи означает скорую сводку, поэтому мы все поворачиваемся к входу в хижину, чтобы лучше видеть небо.
Усаживаюсь рядом с Китнисс и беру её за руку. Высоко над нашими головами вспыхивает герб Капитолия, раздаются звуки гимна. Мы обращаем взгляды к небу. Первым появляется портрет мужчины из Пятого. Потом Марсон, морфлингист из Шестого, который помогал мне раскрашивать Китнисс в секции маскировки. Затем следуют оба трибута из дистриктов Восемь и Девять, женщина из Десятого и, наконец, Сидер. Сердце больно сжимается, когда в небе появляется её доброе лицо. Нужно было подольше остаться на пляже, может, мы могли бы что-нибудь сделать. Например, предложить стать союзниками. Цецилия тоже могла бы пополнить наши ряды. Теперь её детишки остались без матери. Я обещал себе, что не стану убивать её, если встречу на арене. Мне не придётся. Но легче от этого не становится.
Мы сидим в тишине, кажется, очень долгое время, пока всего в паре метров от нас не приземляется серебряный парашют. Но никто взять его не спешит.
- Интересно, кому это? - наконец спрашивает Китнисс.
- Какая разница, - говорит Финник. - Пит у нас чуть не погиб сегодня; пусть он и берет.
Я развязываю верёвку, расправляю шёлковый купол - и обнаруживаю маленький металлический предмет непонятного назначения.
- Что это? - интересуется Китнисс, заглядывая через моё плечо.
Я только качаю головой. Финник и Мэгз тоже осматривают странный предмет, но не могут сказать ничего путного. Каждый поочерёдно изучает подарок спонсоров, но для чего он нужен так никому в голову и не приходит.
Когда Финник передаёт мне трубочку, я дую в неё, но не извлекаю ни звука.
- Дай-ка мне ещё раз, - просит парень, берёт трубку и, просунув в неё мизинец, пытается использовать её, как оружие. - Всё без толку.
- Мэгз, ты могла бы этим рыбачить? - осведомляется Китнисс.
Старушка лишь отрицательно качает головой.
Мы ломаем голову, для чего же предназначен предмет. Зачем посылать нам подарок, который мы не можем использовать? Должно быть, Хеймитч с ним что-то сделал. Ментор бы не прислал ничего бесполезного.
Но что до этого подарка - никаких догадок. Может, трубку даже не Хеймитч послал, хотя с его стороны было бы разумно сотрудничать с менторами наших союзников.
Китнисс и так и сяк вертит предмет в руках, но, в конце концов, втыкает трубку одним концом в грязь.
- Сдаюсь. Может, если к нам примкнут Бити и Вайресс, они до чего-нибудь додумаются, - раздосадовано бросает она и ложится на плетёную циновку.
Я протягиваю руку и мягко глажу её по спине. Осторожно массирую напряжённую точку между лопатками, чтобы помочь слегка расслабиться. Через ткань комбинезона чувствую неестественный жар, исходящий от её тела.
Пока разминаю утомлённые мускулы, Китнисс не сводит взгляда со странного предмета. Она вдруг резко садится, поразив меня внезапным движением.
- Выводная трубка!
- Что? - переспрашивает Финник.
Китнисс выдирает подарок из земли и очищает от грязи.
- Это же выводная трубка. Что-то вроде обычного крана. Вставишь в дерево - и вытекает живица... - Она неуверенно глядит на деревья вокруг. - Если дерево правильное.
- Живица? - удивляется Финник.
Мне это слово знакомо. В пекарне мы используем кленовый сироп, чтобы подсластить пироги и пирожные. Отец однажды рассказывал, что внутри кленовых деревьев находится живица, из которой делают сладкую жидкость. Так вот добыть эту живицу можно с помощью выводной трубки.
- Из неё потом делают сироп, - поясняю я. - Но здесь, наверное, будет что-то другое.
Должна быть вода.
Кажется, эта мысль приходит в наши головы одновременно, потому что мы все как один вскакиваем на ноги. Финник выбирает дерево побольше и пытается вколотить туда трубку.
- Погоди, так можно и повредить, - говорит Китнисс. - Сначала просверлим дырочку.
Мы осматриваемся вокруг, пытаясь найти что-нибудь хоть отдалённо похожее на сверло, но безрезультатно. Мэгз достаёт своё шило и что-то мычит. Я беру его и вгоняю в кору. Осторожно покачиваю, а потом расширяю отверстие ножом. Мы с Финником работаем по очереди, пока не приходим к заключению, что отверстие достаточно глубокое. Китнисс осторожно вставляет трубку в дерево, и мы замираем в ожидании.
Оно длится целую вечность, и вот, наконец, по желобку скатывается капля и падает в раскрытые ладони Мэгз. Старушка слизывает её, кивает и снова подставляет горсть. Падает ещё одна капля - трубка воткнута не слишком глубоко.
- Нужно сделать отверстие побольше, - говорю я и снова берусь за шило. Пристраиваю трубочку поудобнее. Когда по желобу стекает тоненькая струйка, я подзываю Китнисс. Мэгз приносит корзину, сплетённую так плотно, что не пропускает ни капли. Трибутам из Четвёртого нет равных, когда дело касается вязания узлов и плетения корзин.
Мы напиваемся вдоволь и даже умываемся, чтобы смыть с себя солёный пот. Вода тепловатая, но нам грех жаловаться. Утолив жажду и освежив лицо, я устало прислоняюсь к креплению хижины. Ничто на свете не заставит меня подняться с места, пока не отдохну.
- Это из-за силового поля, - произношу я.
- Иди спать. Я покараулю, - говорит Китнисс.
Она лианой привязывает выводную трубку к поясу, а я внимательно наблюдаю.
- Нет, я первый постою, - вызывается Финник. Китнисс долго не возражает и ложится рядом со мной. Я чувствую её присутствие, и пусть мы обливаемся потом от жары, мне приятно чувствовать тепло её тела. Она придвигается ближе, и я беру её за руку. Словами не передать, как я благодарен Финнику за то, что спас мне жизнь. Он дал мне время побыть с Китнисс. С девушкой, которая хотела, чтобы я остался жив. Которая плакала так горько и так радостно, когда я очнулся. Даже после порки Гейла не было столько слёз. Даже тогда.
Китнисс переплетает наши пальцы. Я проваливаюсь в глубокий спокойный сон. Мне снится невероятное счастливое будущее, в котором нет места Играм и Капитолию. Есть лишь пристанище, где мы с Китнисс можем быть в безопасности.
Мой беспечный сон прерывает её крик.
- Просыпайтесь! Вставайте!
Ноздри втягивают приторный сладковатый запах, и, ещё до конца не проснувшись, я понимаю, что что-то не так. Открываю глаза и осматриваюсь вокруг, пытаясь сориентироваться. Китнисс кричит, чтобы мы просыпались. Я чувствую, как с моей кожей происходит что-то неладное - она вдруг покрывается волдырями.