16. Союзничество.
Хеймитч хватает Китнисс за руку, предостерегая от необдуманных поступков, но та, кажется, приросла к полу и не собирается двигаться с места. Дарию явно не по себе. Он с трудом сглатывает, и это лишь подтверждает, что его лишили языка. Наказали за вмешательство в публичную порку. До безобразия несправедливо. Видимо, Китнисс испытывает те же чувства, что и я - её лицо стало белым, как полотно. Вывернувшись из хватки Хеймитча, она уходит в свою спальню и запирается на замок.
Ментор качает головой, но ничего не говорит. Эффи в привычной для неё манере отпускает замечание по поводу поведения Китнисс. Правильно, откуда же ей знать Дария?
- Она хотела принять душ и переодеться. Я, кстати, собираюсь сделать то же самое, - произношу я и ухожу в свою комнату. Стою под тёплыми струями и думаю: «Каково это - лишиться языка? С такой-то болью и есть разучишься».
Переодевшись в простую одежду, возвращаюсь в столовую. Наши стилисты уже здесь, и я благодарю их, сочтя это необходимым. Китнисс появляется последней. Взгляд её рассеян, она пребывает в глубокой задумчивости и, кажется, даже не слышит, о чём мы говорим.
Пару раз я пытаюсь поймать её взгляд, но ничего не выходит - она старательно игнорирует меня, уставившись в свою тарелку. Потом случайно опрокидывает вазу с грушами и скрывается под столом, чтобы всё убрать. «Злится на меня из-за Джоанны», - думаю я. И новость про Дария, разумеется, её не обрадовала.
Китнисс намеренно садится между Хеймитчем и Цинной (подальше от меня), когда мы собираемся в гостиной для просмотра парада, что лишь подтверждает мою догадку. Она сердится на меня.
Что ж, пусть будет так. Я стараюсь сосредоточить всё внимание на передаче и забыть о Китнисс вместе с её обидами.
В этом году парад проходит иначе: вместо разодетых в костюмы детей перед нами предстают победители, многие из которых на вид уже немолоды, немощны или просто-напросто нелепы. На их фоне мы с Китнисс выделяемся: юны, прекрасны, ослепительны. Увидев нас, публика неистовствует. Значит, мы довольно популярны в Капитолии, а популярность, как известно, обеспечивает спонсоров. Здесь нам нет равных. Но мысль о том, что мне придётся убить кого-то из соперников, - особенно пожилых и неспособных взяться за оружие - сама по себе ужасна. Не думаю, что у меня получится это сделать, даже когда вопрос встанет о безопасности Китнисс. Я лишь надеюсь, что найдутся трибуты, которые сделают эту работу вместо меня, так же, как было в прошлом году. Думая о девочке из Восьмого, павшей от моей руки, я с головы до пят покрываюсь мурашками. Не хочу, чтобы подобное ещё когда-нибудь повторилось. Эти мысли угнетают.
Сразу после окончания программы Китнисс идёт спать. Эффи напоминает, чтобы мы утром не опаздывали к завтраку. Остальные тоже собираются расходиться, пожелав друг другу спокойной ночи.
Чтобы добраться до своей комнаты, мне нужно миновать спальню Китнисс. Первая мысль - пройти мимо, но у меня из головы не выходит, как она растерялась, когда увидела Дария и, вероятно, до сих пор не пришла в себя. Поэтому я заставляю себя остановиться напротив её двери и постучать.
Ответа не следует. Китнисс либо уже спит, либо всё ещё не хочет со мной разговаривать. Скорее - последнее. Не знаю, что я должен чувствовать: злость, грусть или обиду. Я измождён и перегружен мыслями об Играх.
Всю ночь ворочаюсь в постели. Меня навещают морфлингисты. В их широко раскрытых от ужаса глазах застыл вопросительный взгляд.
- Я не хочу вас убивать, - кричу я.
Но что же мне делать дальше? Неужели я ни на что не способен? Неужели я снова безвольная пешка в чужих играх? Может, этот год не так уж и отличается от предыдущего?
Завтрак подают в столовой - у стены в ряд стоят накрытые столы. Именно там я застаю Дария, когда вхожу в комнату. Мои губы трогает печальная улыбка. Что ещё я могу сделать? Говорить с ним запрещено - бывшего миротворца наверняка накажут. Спрашиваю его только по делу - о поданных блюдах, например. Стараюсь задавать такие вопросы, на которые достаточно ответить кивком головы. Всё, чем я способен помочь, - это хоть в какой-то форме пообщаться с ним.
За моей спиной появляется Эффи, так что я замолкаю на полуслове. Беру тарелку и усаживаюсь за стол.
- Как спалось, Пит? - бодрым голосом интересуется она, заняв место рядом со мной.
- Хорошо, спасибо, - отвечаю я.
- У меня отличные новости. Мне удалось найти фотографии и поместить их в медальон. Вот он. - Эффи открывает свою сумочку и вынимает оттуда тоненькую золотую цепочку с медальоном. - Дёрнешь - он откроется, - объясняет она, скользнув пальцами по замочку. Медальон открывается, и я вижу смеющихся Прим и миссис Эвердин на одной половинке слева, и улыбающегося Гейла - справа.
- Спасибо, Эффи. Потрясающе.
Эффи выглядит довольной.
- Могу я попросить ещё кое о чём? - интересуюсь я, внимательно рассматривая подарок.
- Конечно. О чём ты хочешь попросить?
- Я хочу, чтобы медальон сочетался с брошью Китнисс. Он ведь изготовлен из чистого золота? Можно сделать так, чтобы на нём было изображение сойки-пересмешницы?
- Ну конечно, - охает Эффи. - Великолепная идея! Я даже знаю, кто нам сможет в этом помочь. Сойка-пересмешница сейчас - писк моды, мне не составит труда приукрасить медальон. - Она забирает украшение у меня из рук и кладёт обратно в сумочку. - Постараюсь сделать как можно скорее.
В эту самую секунду в столовую входит ментор.
- Хеймитч! - восклицает сопровождающая. - Для тебя у меня тоже кое-что есть.
Хеймитч, как оказывается, совсем не рад принять в подарок золотой браслет. Он неохотно позволяет надеть его на руку.
- Чудесно, - произносит Эффи. - Знаешь что, Пит, я сейчас же отнесу медальон мастеру. Вернусь до десяти, тогда мы точно сможем забрать его в срок.
Она покидает комнату.
Ментор наполняет тарелку сосисками и яйцами и садится напротив меня.
- Где Китнисс? - бурчит он, наливая в чай алкогольный коктейль.
- Не знаю. В своей комнате, наверное.
Хеймитч вскидывает брови.
- В своей комнате и без тебя?
- Да, без меня. Потому что, если ты не заметил, я сижу здесь, - парирую я, глядя на него в упор. Он же не обращает на это никакого внимания, а отхлёбывает ликёр прямо из графина. Чая с алкоголем ему мало.
- Ладно, - отмахивается ментор. - Неважно. Слушай: на сегодня ваша задача заключается в том, чтобы обрести союзников.
- Союзников? - переспрашиваю я. - Как я делал в прошлом году?
- Именно, - отвечает Хеймитч.
- Китнисс не захочет.
- Плевать. Здесь никто не спрашивает: хочет она или не хочет. Нужно остаться в живых, а для этого вам необходимы союзники.
- Как мы сможем им доверять?
- Ну вот опять. Доверие - не самое важное. Самое важное - выжить. Ещё раз говорю: союзники вам пригодятся.
Я вспоминаю, что хотел поговорить с ментором о нашей сделке.
- Хеймитч, она не позволит мне жертвовать собой.
- Не позволит, - соглашается тот. - Это мы уже знаем.
- Она ведь приходила к тебе, - продолжаю я. - Что ты ей сказал?
Ответа не следует. Хеймитч молча помешивает чай.
- Она хочет, чтобы ты спас меня, да? - спрашиваю я.
Ментор кивает.
- Ты не должен этого допустить. Спасти нужно её, она - важнее.
- Ой, только не переборщи с благородством, - огрызается Хеймитч. - Ты просто не хочешь представить жизнь без неё.
- Даже если и так, - сдержанно говорю я, - её жизнь ценнее моей. Подумай о её матери и сестре. Прим вернётся в обветшалую лачугу в Шлаке. Только не говори, что тебя это не волнует.
- Они могут переехать ко мне или к тебе.
- И говорить нечего, - стою я на своём. - Китнисс будет жить, не я. Мы заключили сделку. Ты должен сдержать слово.
Хеймитч смиряет меня хмурым взглядом, но всё же соглашается. Затем поворачивается в кресле.
- Чего она так долго?
Мы ждём ещё пару минут - ментор не выдерживает. Он идёт в комнату Китнисс и громко стучит в дверь.
- Может, ты выйдешь, наконец, и составишь нам компанию? - кричит ментор. - Сейчас же!
Затем возвращается в столовую и плюхается на стул. Спустя пять минут появляется Китнисс.
- Ты опоздала! - рявкает ментор.
- Прошу прощение, - отвечает она, усаживаясь за стол. - Еле встала после целой ночи многоязычных кошмаров.
От слуха не ускользает, как вздрагивает на последней фразе её голос. Мне жаль, что я так и не достучался до неё прошлой ночью. Я был нужен ей. Только сама Китнисс этого не понимает.
Хеймитч мрачно хмурится, но потом сменяет гнев на милость.
- Ладно, забудем. Итак, во время сегодняшней тренировки перед вами стоит две задачи. Во-первых, продолжайте разыгрывать безумно влюблённых.
- Ясное дело, - комментирует Китнисс.
- И во-вторых, заведите друзей.
- Нет, - незамедлительно отвечает она, что меня совсем не удивляет. - Я никому не верю, большинство из них не выношу, и лучше уж нам остаться вдвоём.
- Я тоже так говорил, - начинаю я, - но...
- Но этого недостаточно, - напирает Хеймитч. - На сей раз вам потребуется куда больше союзников.
- Почему? - возмущается Китнисс.
- Потому что преимущество не за вами. Ваши соперники знают друг друга много лет. Думаете, кто станет их первой мишенью?
- Мы. И как ни крути, старой дружбы нам не пересилить. Для чего и стараться?
- Но вы - настоящие бойцы. Любимцы публики. А значит, можете стать желанными союзниками. Если только сами дадите понять, что готовы работать в команде, - поясняет ментор.
- То есть ты предлагаешь связаться с профи? - с отвращением бросает Китнисс.
- А разве мы не стремились к этому с самого начала? Сделаться профи? - парирует Хеймитч. - Но команду сколачивают ещё перед Играми. В прошлый раз Пит чудом пробился туда.
- Другими словами, ты предлагаешь объединиться с Брутом и Финником, я не ослышалась?
- Необязательно. Пожалуйста, выбирай сама. Нынче все - победители. Лично я предложил бы Рубаку и Сидер. Финника тоже не стоит сбрасывать со счетов. В общем, найдите кого-нибудь, кто может вам пригодиться. Помните, перед вами уже не кучка дрожащих от страха детишек. Эти люди - опытные убийцы, как бы плохо ни выглядели некоторые из них.
Какое-то время Китнисс молчит. Хеймитч прав. Я думаю, не стоит недооценивать наших соперников. Нужно сплотиться, стать командой, тогда преимущество будет на нашей стороне. В противном случае на нас будут вести охоту двадцать два трибута.
- Ладно, - наконец произносит Китнисс. - Я попробую.
Эффи приходит за нами, когда ещё нет десяти. Она коротко кивает мне, намекая на то, что позаботилась о медальоне, затем собирается проводить нас до тренировочного зала. Хеймитч не разрешает ей - не хватало заявиться на тренировку в компании няньки.
- Они самые юные участники, - говорит он. - Сейчас самое главное - показать всем, что они уверены в себе.
Спускаемся мы в тишине, я беру Китнисс за руку. Она не возражает, вероятно, потому что знает: сейчас придётся играть во влюблённых. А я делаю это просто потому, что хочу держать её за руку.
Мы приходим в тренировочный центр одними из первых. Кроме нас здесь только оба трибута Второго дистрикта. Даже когда часы пробивают десять, у зала насчитывается едва ли десяток участников. Атала, главный тренер, зачитывает список секций. Когда она заканчивает, Китнисс предлагает:
- Давай разделимся. Со всеми успеем пообщаться.
- Хорошо, - соглашаюсь я и по совету Хеймитча решаю начать с Рубаки. Он вместе с Брутом метает копья, что мне только на руку - заодно и потренируюсь. С метательным оружием у меня не всё так хорошо, как с боем на ножах.
После секции с копьями мы направляемся к центру зала, как раз к отделу с клинками.
Рубака и вправду хороший компаньон. Он много шутит, чаще - над собой, поэтому способен развеселить даже Брута. Однако того больше заботит тренировка, а не общение с нами. Он подходит к этому делу довольно серьёзно. Брут здесь, чтобы победить. Я отмечаю про себя, что он наш первый противник, и мысленно вычёркиваю его из списка предполагаемых союзников.
Китнисс беседует с трибутами из Дистрикта-3.
- Что она там делает? - интересуется Брут.
- Знакомится, - отвечаю я.
- Пустая трата времени.
Пока я наблюдаю за Китнисс и её собеседниками, рядом с нашей секцией появляется Джоанна Мэйсон. Она ловит мой взгляд и говорит:
- Не бойся за неё. Тронутая и Долбанутый ей ничего не сделают.
- Что? - переспрашиваю я.
- Тронутая и Долбанутый - из Третьего дистрикта. Так их называют, - поясняет она, снимая одежду. - Может, лучше поборемся?
- Нет, спасибо, - отвечаю я. - Я с ножами ещё не закончил.
- Заметно, - вызывающе бросает она. - Я тут недалеко, если вдруг передумаешь, - и уходит.
Ей же лучше, если я не передумаю - не успеет и глазом моргнуть, как окажется подо мной, пригвождённая к полу. Интересно, она знает об этом или просто хочет испытать свои способности?
Из задумчивости меня выводит смех Рубаки.
- Что это с ней? - спрашиваю я его.
- Думаю, ты ей просто нравишься. Или она пытается досадить Китнисс.
- Вряд ли это как-то заденет Китнисс.
- Почему же? - вскидывает он брови. Кажется, Рубака хочет добавить что-то ещё, но лишь качает головой и отворачивается. Сидер, стоявшая за его спиной, улыбается мне.
- Не бери в голову, - говорит она. - Он почти всё время несёт околёсицу.
- Что же он делает, когда её не несёт?
- Кто знает? - загадочно произносит Сидер.
Мне определённо нравится эта женщина.
Объявляют обед, и мы идём в банкетный зал.
- Может, сядем все вместе? - предлагаю я Рубаке. Остальные поддерживают мою идею, мы составляем небольшие столики в один общий стол. Я осматриваюсь вокруг в поисках Китнисс - она стоит рядом с буфетной стойкой. Беру поднос и направляюсь к ней.
- Ну, как прошло?
- Отлично. Прекрасно. Мне нравятся победители из Третьего дистрикта. Вайресс и Бити.
- Серьёзно? - переспрашиваю я. - Честно говоря, все над ними подшучивают.
- Почему меня это не удивляет? - бросает Китнисс.
- Джоанна зовёт их «Тронутая и Долбанутый».
- Ну, разумеется. А мне-то хватило глупости посчитать их полезными. Но если сама Джоанна так сказала, натирая голые груди для драки, тогда конечно...
Я вспоминаю слова Рубаки о том, как легко вывести её из себя. Кажется, Джоанне это удалось.
- Вообще-то, прозвища прицепились к ним несколько лет назад, - отвечаю я. - И я не хотел никого обидеть. Просто делюсь информацией.
- Так вот, Вайресс и Бити очень умные. Они изобретатели. Они с ходу заметили силовое поле вокруг распорядителей. И если нам не судьба обойтись без союзников, лучше уж предпочесть эту парочку. - Китнисс с такой силой швыряет половник в кастрюлю, что на нас обоих летят брызги соуса.
- Почему ты злишься? - Я вытираю соус с рубашки. Не понимаю, что её так беспокоит. Должно быть что-то большее, чем прозвища людей, которых она едва знает. - Из-за той шутки у лифта? Извини. Я думал, мы вместе посмеёмся.
- Забудем, - трясёт она головой. - Много разных причин.
- Дарий, - киваю я.
- Дарий. Игры. Это дурацкое приказание Хеймитча с кем-то дружить...
Меня нисколько не удивляет, что ей противна эта затея. Она не особо хороша в делах, касаемых дружбы, а если учесть нынешние обстоятельства, так и подавно. Я её не виню.
- Если что, можем снова остаться вдвоём.
- Знаю. Но Хеймитч, наверное, прав, - возражает Китнисс. - Он всегда прав, если это касается Игр. Только не говори ему, что я так сказала.
- В любом случае последнее слово насчёт союзников останется за тобой. Но мне сейчас ближе всего Рубака и Сидер.
- Сидер - да, Рубака - ни за что. Вряд ли я передумаю.
- А ты пойди пообедай с ним. Обещаю, я больше не дам ему лезть с поцелуями, - говорю я, обнимаю её за плечи и веду к столу.
За обедом Китнисс прикладывает все усилия, чтобы наладить контакт с Сидер и Рубакой. Вообще-то она хорошо справляется - общается в компании больше, чем обычно себе позволяет.
После обеда я решаю познакомиться с Вайресс и Бити, из-за которых поднялось столько шума. Вайресс немного чудаковата, но в целом я могу понять, почему Китнисс понравились оба трибута. Они очень умные, и я вовсе не против нашего союза.
Затем я болтаю с женщиной из Шестого. Морфлингистка замолкает, не договорив предложение, и внимательно смотрит на что-то за моей спиной. Устремляю взгляд в том же направлении и вижу Китнисс - она стреляет из лука по макетам птиц, подбрасываемых тренером. С благоговением слежу за её молниеносной стрельбой и обречёнными целями. Никогда не видел ничего подобного. Впечатляет. Я был свидетелем того, как Китнисс стреляет в переродков и Катона, но это совсем другое. Сейчас я в полной мере осознаю, насколько широки границы её таланта. Остальные трибуты бросают свои занятия и тоже обращают взоры к Китнисс. Когда она заканчивает, Вайресс громко аплодирует.
Ближе к вечеру мы возвращаемся на свой этаж.
- Просто фантастика, как ты сегодня стреляла, - восхищаюсь я, пока Китнисс разливает напитки.
- Мне самой понравилось.
Эффи и Хеймитч зовут нас на ужин. Ментор сразу берёт быка за рога:
- Итак, чуть ли не половина участников пожелали записать тебя в союзницы. Только не говори, что ты ослепила всех обаянием.
- Просто люди заметили, как она стреляет, - улыбаюсь я. - А ведь я тоже впервые увидел по-настоящему. Впору самому записаться.
- Так хорошо получилось? - прищуривается Хеймитч. - Настолько, что даже Брут захотел тебя?
Китнисс лишь пожимает плечами.
- Но я его не хочу, - говорит она. - Мне нужна Мэгз и Дистрикт номер три.
- Кто бы сомневался, - вздыхает ментор. - Скажу всем, что ты ещё раздумываешь.
После ужина Эффи даёт мне маленькую сумочку и тихим шёпотом восхищения рассказывает мне о медальоне.
- Он будет прекрасно сочетаться с брошью Китнисс, - говорит она.
Сумку я открываю только в своей комнате. На золотом медальоне красуется сойка-пересмешница в пару сойке на броши Китнисс. Я кладу украшение в шкаф и ложусь спать.
На следующий день мы в том же духе продолжаем общение. Я хочу провести всё отведённое нам время вместе с Китнисс, поэтому после обеда привожу её в секцию маскировки, где мы встречаем морфлингистов - Ану и Марсона. Оба - отменные мастера камуфляжа. Втроём мы расписываем лицо и руки Китнисс под стать цветочной поляне.
- Жёлтые, - говорит Ана. - Хочу, чтобы цветы были жёлтыми.
- Как одуванчики? - спрашиваю я.
- Да, давайте одуванчики, - улыбается Китнисс, внезапно напомнив мне о том весеннем дне шесть лет назад, когда я кинул ей буханки хлеба. И на следующий день, на школьном дворе, когда я заметил, как она смотрит на меня. Поймав мой взгляд, Китнисс опустила глаза и сорвала с земли жёлтый цветок.
- Хочешь ходить в одуванчиках? - уточняю я. Она кивает, и Ана с Марсоном приступают к её рукам; мне достаётся лицо. Я рад, потому что придётся постоянно смотреть на неё. Китнисс, по-моему, сама прекрасно проводит время. Ана и Марсон - хорошая компания, хотя и не годятся в роли союзников.
Китнисс моргает, и я размазываю краску по её щеке.
- Эй! - возмущаюсь я. - Ты должна сидеть смирно.
- Прости, - извиняется она и мягко целует меня в губы. Я застигнут врасплох этим внезапным жестом, хотя мне не следует удивляться - мы ведь влюблены друг в друга. Но поцелуй показался мне более чем настоящим.
Китнисс вдруг начинает хохотать. Ана смотрит на меня, оторвавшись от работы.
- Твои губы, - смеётся она, тыча в меня кистью. - Они жёлтые.
- Здорово, - говорю я, вытирая губы рукавом. - Спасибо, Китнисс.
- Пожалуйста, - улыбается та.
- Это расплата за сцену в лифте?
- Возможно.
- Я закончу с лицом, - произносит Марсон и рисует на щеке Китнисс яркий одуванчик. Я сажусь в сторонке и гляжу на них, думая о том, как мне сейчас хорошо, несмотря на приближающееся будущее.
Первую половину третьего дня я провожу с Финником, который учит меня технике плетения сетей. Несмотря на его репутацию героя-любовника, он мне нравится: парень мил и не лишён чувства юмора.
За обедом мы все перебрасываемся шутками по поводу индивидуальных показов перед Распорядителями, на которых мы должны будем продемонстрировать свои способности. Наши достоинства и недостатки известны всем и каждому, отчего мероприятие теряет всякий смысл. После обеда трибутов вызывают по одному, начиная с мужчины из Дистрикта-1. Я и Китнисс - последние.
Когда наступает очередь Сидер, и мы остаёмся вдвоём, я тянусь через стол и беру Китнисс за руки. Она сплетает наши пальцы.
- Уже решила, чем поразить распорядителей?
Качает головой.
- В этом году по ним даже не выстрелишь: спрятались за силовым полем. Может быть, изготовлю парочку рыболовных крючков. А ты?
- Понятия не имею. Вот если бы разрешили испечь пирог...
- А ты займись камуфляжем.
- Думаешь, морфлингисты оставили мне хоть каплю краски? Эти ребята не покидали секцию маскировки с первого дня тренировок.
А ведь правда: все эти три дня они только и делали, что разукрашивали друг друга. То же делал и я, когда работал с ними. Восхищаюсь их мастерством. Они бесполезны как союзники, зато хорошие ребята.
После нескольких минут молчания Китнисс спрашивает:
- Как же мы сможем их всех убить?
- Не знаю, - признаюсь я. И вообще мысль о том, что нам придётся убить всех этих людей, ужасает. Я вздыхаю и прижимаюсь лбом к переплетённым пальцам наших рук. Теперь, когда я лично знаком со всеми победителями, убить их кажется не то что неразрешимой, а непосильной задачей.
- Не нужны мне союзники. Зачем только Хеймитч велел завести друзей? - озвучивает Китнисс мои мысли. - От этого будет лишь хуже. Да, в том году мы сблизились с Рутой. Но я никогда бы не подняла на неё руку. Она - почти копия Прим.
Рута. Маленькая девочка из Дистрикта-11. Одна из жертв, павших от руки Марвела. Я вспоминаю ночь нашей коронации, когда я впервые увидел, как Китнисс пела Руте песню и укрывала её тело цветами. Смерть этой девочки была ужасной.
Китнисс невольно подала мне идею. Теперь я знаю, что показать Распорядителям.
- Её смерть была самой ужасной, да?
- Не думаю, что другие намного лучше.
Разумеется, Китнисс права, но смерть Руты оказалась более значимой - девочка была невинна. Пешка в чужих играх, лакомый кусочек для Распорядителей. Я не стану закрывать на это глаза. Я хочу, чтобы они знали - Рута не была вещью; её смерть на их совести.
Когда звучит моё имя, я наверняка знаю, что делать. Поцеловав руку Китнисс, поднимаюсь и иду в гимнастический зал. Как я и думал, морфлингисты израсходовали много краски, однако оставили мне достаточно для работы. Беру тележку, ставлю на неё бутыли с краской и выхожу на середину зала, захватив по пути кисти. Рисовать начинаю прямо на полу.
Я должен работать быстро, потому что официально мне отведено пятнадцать минут, а это не так уж много для моих намерений. Рисую Руту такой, какой помню - она лежит на поляне среди маленьких фиолетовых и белых цветов. Молодая, прекрасная и умиротворённая, как будто просто спит.
Проходит двадцать минут, а мне позволяют работать. Закончив, я выпрямлюсь во весь рост и смотрю на Распорядителей. Они ошеломлены. Плутарх Хевенсби переводит взгляд с меня на рисунок и обратно: нахмуренные брови, сморщенный лоб. Что же он сделает? Конечно, не всё в его власти, и делать тут особо нечего, но я надеюсь, ему хватает ума понять, что в этот раз всё будет по-другому. Поквитаться со мной он успеет на арене. Но ему следует быть осторожным, иначе он кончит, как его предшественник - Сенека Крейн.