3. Наш путь.
Запах его одеколона всё ещё витает в прихожей. Мой ему новогодний подарок. Тогда они с Элизой только-только начали встречаться. Я трясу головой, отмахивая ненужные мысли. Она милая девушка. Будет ли Рай знакомить её с родителями? Временами моя семья может казаться слишком закрытой. Они совсем не понимают, что я чувствую. Не понимают боли от потери Китнисс. Брэнник до сих пор принимает всё за шутку. А Рай… он всё время витает в облаках. Я могу ему это простить. Но не безразличие всей семьи, их равнодушие. Мы выбрались с арены, и они думают, что это последствия желания. Желания выжить. Они не понимают и не знают этой горечи. Вот почему я ощущаю себя одиноким.
Поднимаюсь наверх, чтобы закончить приготовления и возвращаюсь в собственную картинную галерею. Эффи велела отобрать несколько работ для тура. Их слишком много – все с собой взять не получится. Большинство картин изображают Игры, так что и тут мне придётся сделать выбор.
Останавливая взгляд на каждой, я придаюсь воспоминаниям. Пытаюсь проглотить ком в горле, когда смотрю на портрет Марли в ночном небе. Не то чтобы я так сильно привязался к этой девушке, что любила смотреть на звезды ровно столько же, сколько убивать. Но она стала моей дорогой к спасению. Благодаря ей я жив. «Нет, не только благодаря ей», - напоминаю я себе. Слишком много плохих воспоминаний. Но я ни за что бы от них не отказался.
Есть, конечно, место и хорошему. Например, то время, когда я чувствовал себя в безопасности. Выбираю пару картин, оставив мрачные напоследок. Такое чувство, будто прошли многие годы с тех пор, как я выбрался с арены, и в то же время я помню каждый миг, словно это было вчера. Воспоминания не угасли, и я не уверен, что это когда-нибудь произойдёт.
Я заканчиваю с выбором картин, аккуратно заворачиваю каждую в бумагу и спускаю вниз. Теперь они готовы к путешествию.
Как только ставлю последнюю картину в гостиной, слышу настойчивый стук в дверь. Я впускаю гостей. Эффи входит в дом вместе с двумя капитолийскими сопровождающими.
- Пит! – вскрикивает она, набрасывается с объятиями и принимается расцеловывать меня в щёки. – Как поживаешь? Ты не представляешь, как я рада тебя видеть! Ты уже готов?
Я улыбаюсь в ответ на её счастливую улыбку.
- Да. Я выбрал пару картин. Их уже можно загружать.
- Великолепно! – восклицает Эффи. – С Китнисс вышла целая проблема. Ей, бедняжке, нечего показать миру, так что нам пришлось посвятить репортаж об одежде Цинны. Всё расписано по часам. Ну, хотя бы ты готов.
Эффи кружится вокруг картин, не зная с какой стороны к ним подойти, потом замечает зеркало и принимается за свою оранжевую шевелюру.
Наша сопровождающая с облегчением вздохнула, когда все вещи были упакованы и доставлены на железнодорожную станцию. Для Эффи нет ничего важнее расписания. Она не терпит даже малейших изменений в графике.
- Порция и твоя команда подготовки будут здесь с минуты на минуту, дорогуша, - говорит она, стряхивая невидимые пылинки с моего плеча. – Мне нужно помочь Китнисс. Ты же знаешь, какая она рассеянная, а нам ни в коем случае нельзя опаздывать. Мой ассистент Руфус даст тебе указания, когда нужно будет выйти из дома. Приготовься, вас увидит весь Капитолий в прямом эфире!
- Ладно, - говорю я, пока она в очередной раз обнимает меня. – И, Эффи, всё будет хорошо.
Она улыбается мне, машет на прощание рукой и выпархивает за дверь. Хоть кого-то можно обнадёжить. Нет, не всё будет хорошо. Я подумал, если соврать Эффи – мне самому станет легче в это поверить.
Дверь открывается прежде, чем звенит звонок, и в мой дом врывается команда подготовки. Они взволнованы. Ещё бы, этого дня они ждали месяцами. Все трое в своей восторженной манере наперебой твердят, как рады видеть меня. Они заваливают меня вопросами о том, как мне живётся в Деревне победителей, жалуются на то, как стало скучно в Капитолии, когда мы уехали. По их словам сразу понятно, с каким нетерпением все ждут празднества нашей победы.
- Вот это мы повеселимся! – пищит Сенса.
- А еда! – восклицает Джозис. - Я слышал, устроят такой пир!
Морна рассказывает, что по слухам от одного из членов команды подготовки победителя прошлых Игр они будут присутствовать на каждом вечере в каждом дистрикте и даже в резиденции самого президента.
- Такое только раз в жизни бывает, - мечтательно протягивает она.
Эти люди восхваляют то, что я презираю. И несмотря на это, я продолжаю им улыбаться. К счастью, скоро приходит Порция, так что трём визажистам не удаётся заболтать меня до смерти. Стилист отдаёт мне зачехлённую одежду, Руфус поторапливает меня, говорит – выход в пять.
- Извини, что так поздно, - произносит Порция. – Нужно было помочь Цинне с нарядом Китнисс.
- Ничего страшного, - говорю я, поцеловав её в щёку. – У нас столько недель впереди, так что…
Она кивает. Я поднимаюсь наверх, переодеваюсь. Тёплые чёрные штаны и ботинки, мягкий зелёный свитер и плотная удлинённая куртка, обшитая мехом. Я настраиваюсь на встречу с Китнисс. Наша утренняя встреча вышла не совсем удачной, я до сих пор не знаю, как с ней заговорить. Пытаюсь представить, как она поведёт себя при камерах, но у меня не так уж много времени на раздумья. Спускаюсь вниз, Руфус уже стоит у двери: пора. Порция оправляет мою одежду, осматривает оценивающим взглядом и поднимает два больших пальца вверх. Я собираюсь с духом, выдыхаю и открываю дверь.
Объективы камер направлены на меня. Я улыбаюсь, приветственно машу рукой, спускаясь по ступеням. Поднимаю взгляд. Китнисс спешит мне навстречу. Выглядит она великолепно, на лице светится широкая улыбка. Завидев меня, она срывается на бег. Наш выход. Я буквально слышу треск - это рушатся стены, когда я открываю объятия и ловлю её, подхватываю на руки и кружу в воздухе, пока не теряю равновесие и не шлёпаюсь в снег. Китнисс падает на меня, пару секунд смотрит мне в глаза, потом наклоняется и целует. Она приоткрывает губы, а я отвечаю на поцелуй. Тепло разливается по венам. Я зажимаю её нижнюю губу своими губами и чувствую вкус помады вперемешку с мокрым снегом и её собственным нежным ароматом зимнего леса. Глажу пряди тёмных волос, отстраняюсь, чтобы взглянуть на неё. Глаза – что два озера, два солёных озера – заглядывают прямо в душу. Китнисс скатывается с меня, встаёт на ноги и помогает мне подняться. Её рука крепко сжимает мою ладонь. Мы идём к станции.
На платформе народу больше чем людей. Мои родители и Брэнник уже здесь. Миссис Эвердин и Прим, разумеется, тоже. Вот ещё пара знакомых. Я вижу мать друга Китнисс – Гейла, самого его на станции нет. Не так уж трудно догадаться почему. Как-то раз Китнисс сказала, что Гейл не её парень, но я видел их в школе, я видел их вместе. Она, наверное, слепа, раз не видит, какие чувства он к ней испытывает. Тут и гадать нечего, всё написано на его лице. Я могу себе только представлять каково это – видеть любимую девушку в объятиях другого и знать, что весь мир душой и сердцем переживает за их любовный роман.
Гейл. Я о нём даже не думал, не вспоминал, когда хотел наладить с Китнисс отношения. Каждое воскресенье она проводит в лесу, а значит, в его компании. Кровь вскипает, меня бросает в жар, каждый раз, когда я представляю, как он её целует, и ничего я не могу поделать с этой ревностью. Что если они правда целовались, и ей понравилось? Что если она предпочитает его поцелуи моим? Я почти уверен, так оно и есть. Снова рушится решимость. Как у нас могут быть нормальные отношения, если её чувства к охотнику – всё, о чём я могу думать? А наш поцелуй в снегу… был ли он настоящим? Поскорее бы уже начался и закончился этот тур. Нет, нет, я должен пройти его и добраться до самого конца.
Родные обнимают меня, пытаются приободрить. Наше прощание длится до тех пор, пока не появляется Эффи. Она подталкивает меня к поезду и громко напоминает расписание. Я поднимаюсь на ступень и вхожу в узкий проём под крики толпы. Дверь закрывается за нашими спинами. Родной Дистрикт провожает нас в путь. Наш путь.
Эффи ведёт нас в столовую, где уже всё готово для ужина. Едим вшестером. Вид у Хеймитча приемлемый, ментор будто бы посвежел, он даже присоединяется к разговору, чего никогда раньше не делал. Цинна и Порция говорят о завтрашнем мероприятии, вскользь упоминают о наших костюмах и о том, что в Одиннадцатом тёплая зима. Эффи сообщает, что отдыхать нам будет некогда. Китнисс в общем обсуждении не принимает никакого участия, лишь молча ковыряет вилкой в тарелке. Меня беспокоит её состояние. Я тут же вспоминаю, что тур победителей для неё является предметом ненависти и отвращения. Покончив с едой, она уходит в свою комнату, бормоча что-то о том, что хочет спать.
- Отличная идея, - произносит Эффи. – Завтра нас ждёт длинный день.
Позже в своей комнате я переодеваюсь в пижаму и ложусь в кровать. Сна ни в одном глазу. Что с нами будет?
Не знаю, как Хеймитч собирается налаживать дела, как, интересно, собирается доказывать нашу с Китнисс любовь? Сегодня утром ментор сказал, что притворство – наша единственная защита. Выступив в каждом дистрикте, мы предстанем перед президентом Сноу и публикой Капитолия.
А что если не получится? Мы должны будем убедить народ, должны будем сыграть влюблённых. Мысли вновь возвращаются к Гейлу. Не знаю, было ли между ними что-то серьёзное или нет, даже думать об этом не хочу, но как же неприятно быть рядом с Китнисс, зная, что она любит другого.
Шум поезда действует убаюкивающее. Перед сном мою голову посещает пугающая мысль: что если я должен буду жениться на девушке, которую люблю.