42 глава
Я проснулась одна. Я имею ввиду, совсем одна. Нет, Гарри не был на кухне и не готовил мне завтрак. И нет, он не принимал душ, как многие могли бы подумать. Его вообще не было. Совсем. Я обошла весь дом пару раз, но, увы, его не было даже в кладовке. Он не оставил записки, он просто ушел. И сначала я, как все адекватно мыслящие женщины, подумала, что он ушел в магазин.
Но нет.
В общем, его нет уже порядка трех часов с момента моего пробуждения, и я не думаю, что возможно так долго совершать покупки.
Я сижу на диване и вздрагиваю от каждого шороха. Нет, я не сумасшедшая. И нет, я не настолько озабочена Гарри. Но я волнуюсь за него. А каждый раз, когда я волнуюсь за кого-то очень важного мне, я превращаюсь в паникершу. И, как вы уже, наверное, догадались, я напридумывала себе тысячу и одну вариацию происходящего. Он в больнице, он в реанимации, его побили люди Томаса, он решил вернуться домой насовсем, он меня разлюбил и просто ушел, он переехал в другую страну.
Да, эти предположения и многие другие поселились в моей голове и совсем не хотят вылезать оттуда. Знаю, некоторые из них очень и очень глупые, но я ничего не могу поделать со своим разыгравшимся не на шутку воображением.
А может, он просто поехал навестить Лиама? Почему он тогда не взял меня? Нет, он бы определенно не оставил бы меня дома, если бы поехал к моему брату.
А может, его вызвали на работу? По идее, сегодня воскресенье, и он не должен работать сегодня, но в магазине, где он работает, может
что-то случиться? Не знаю. Он кассир в спортивном магазине, разве может случится что-то серьезное и неотложное в спортивном магазине?
Гарри виноват в том, что я сейчас сижу и накручиваю себя. Во-первых, он мог бы оставить какую-нибудь записку. Во-вторых, он мог бы взять с собой свой чертов телефон, которых лежит сейчас прямо передо мной на кофейном столике в гостиной. Он мог бы, но не сделал этого, и теперь мои губы обкусаны, а ногти изгрызаны.
Я слишком нервная, да?
Резкий звук открывающейся двери заставляет меня быстро повернуть голову. Гарри. Эту кудрявую копну волос можно узнать из тысячи. И я не могу произнести не слова. И, честно признаться, я не знаю почему. Я просто периодически открываю и закрываю рот, смотря на то, как парень снимает с себя куртку, а затем и ботинки.
— Привет, уже проснулась? — хрипло спрашивает он, когда проходит в гостиную.
Он не останавливается и даже не поворачивается ко мне, а просто сразу направляется к лестнице. Что, черт возьми, здесь происходит?
И да, он, должно быть, не в курсе, что сейчас два часа дня.
— Гарри, — зову я его, и парень, наконец, останавливается и обращает на меня свое внимание.
Только он почему-то не поднимает головы.
— Что происходит? — спрашиваю я, и слышу, как Гарри прокашливается.
— Ничего.
Ясно. Я встаю с дивана и быстрыми шагами направляюсь к нему. Вскоре я уже стою возле брюнета, шокированно смотря на его лицо. Черт возьми, оно всё в синяках и царапинах, будто бы его боксировали вместо груши.
— Кто? — спрашиваю я. И этого достаточно, чтобы Гарри понял, что я имею ввиду.
Но, кажется, я уже заранее знаю его ответ.
— Томас.
Томас. Томас. Томас. Черт!
— Томас? — спрашиваю я, заглядывая прямо в виноватые глаза брюнета,
— Ты ходил к Томасу?
Гарри не отвечает, а просто кивает. К моему удивлению, я не вижу, чтобы ему было больно. Я имею ввиду, нет, я не хочу, чтобы ему было больно, но.. на его месте, я бы уже ревела от такого количества полученых ушибов.
— Зато теперь он получил свое за Лиама, — проговаривает Гарри.
Я опускаю голову, обдумывая его слова, но парень обхватывает своими пальцами мой подбородок и возращает мою голову в прежнее положение.
— Он в соседней палате от твоего брата, — добавляет Гарри, прав мои глаза невольно расширяются.
И я говорю первое, что приходит мне на ум.
— Он же жив, да?
Да, знаю, это глупый вопрос, но мне всё же интересно.
— Джессика, я не настолько сумасшедший, чтобы убивать его, — смеется Гарри, и я поражаюсь его хорошему настроению.
Я не знаю, что произошло внутри меня, но я просто отбхожу брюнета и бегу в свою комнату, не забыв запереть дверь на замок. Я просила его не ходит к Томасу, верно? А если бы с Гарри что-то случилось? А если бы Томас оказался сильнее и в соседней палате Лиама лежал бы не он, а Гарри? А если бы Томас был не один? Хотя, я не знаю, ведь может он и сейчас был не один.
Я по-настоящему зла на Гарри. Он просто готов был оставить меня? А если бы всё пошло не по его плану? У него вообще был план? Просто прийти, побить и уйти - это не план.
— Джессика, открой, — просит Гарри с той стороны двери. Но я просто падаю спиной на белые мягкие простыни и закрываю глаза.
Мне надо остыть. Делаю глубокий вдох.
— Джессика, я знаю, что налажал.
Он даже не представляет насколько он налажал. Я сказала, что злюсь на него? Нет, это, наверное, больше похоже на обиду. Я обижаюсь на него за то, что он не послушал меня и за то, что он.. не знаю, оставил меня? Ведь с ним могло случиться что угодно. И я даже не хочу думать о том, что с ним могло случиться.
— Гарри, я скоро выйду, — спокойно произношу я.
Мне просто нужно подумать обо всем этом.
— Просто открой мне дверь, — продолжает упрашивать брюнет, и я знаю, что он не отстанет.
Я встаю с кровати и вяло подхожу к двери, шарпая ногами по полу. Открываю дверь и возвращаюсь в свою прежнюю позу, ложась на кровать и закрывая глаза.
Вскоре место рядом со мной прогибаться. Гарри ложится рядом и обнимает меня за талию, развернув лицом к себе, и я не противлюсь. Но я всё также не открываю глаза.
— Ты очень-очень сильно наложал, — тихо проговариваю я и утыкаюсь носом куда-то в ключицу Гарри.
— Знаю.
— Ты мог бы хотя бы оставить записку.
Гарри проводит рукой по моей спине, так что теперь по моему телу бегают мурашки.
— Знаю.
— Ну или позвонить.
— Ага.
— Ну или разбудить и сказать, что уходишь.
— Ты бы спросила куда и не отпустила бы.
— Возможно.
— Не возможно, а точно.
— Ладно, да, я бы тебя не пустила.
Наша беседа заставляет меня улыбнуться.
— Но я всё еще обижаюсь на тебя, — напоминаю я и тыкаю пальцем в грудь парня.
— И это я тоже знаю, — хихикает Гарри. Кажется, он уже забыл, что случилось с его лицом.
— А Томас не может подать на тебя в суд за избиение?
Я неожиданно задаю вопрос, который уже давно вертится в моей голове.
— У нас что-то вроде договора. Эм, мы не рассказываем полиции о нем, а он не рассказывает обо мне, — объясняет Гарри и зачем-то целует меня в лоб.
Я поднимаю голову и хмурюсь, как только вижу все эти царапины и синяки.
— Он был один? — спрашиваю я, обводя один из синяков, расположенный под глазом.
— Ээ, ну.. да, — слишком неуверенно отвечает Гарри, так что я тут же хмурюсь еще сильнее.
— Гарри, — недовольно проговариваю я.
— Ладно, их было двое, вроде, — таким же неуверенным голосом продолжает мне врать Гарри и отводит взгляд в сторону.
— Точно?
Я щурю глаза и вопросительно смотрю на брюнета.
— Ага.
— Гарри, — снова требовательно произношу я, проводя рукой по одной из царапин. Мои касания легкие, так что они не должны приносить боли Гарри.
— Ладно, их было четверо, — наконец, сдается брюнет.
Мои глаза становятся немного шире. Ладно, не немного. Мои глаза прямо очень широкие сейчас.
— Но и я был не один, — спешит успокоить меня Гарри, и мои глаза становятся, возможно, немного меньше.
— Кто был с тобой? — спрашиваю я, и парень возвращает свой взгляд на прежнее место. То есть, мне в глаза.
— Луи и Стив.
Я вздыхаю и принимаю сидячие положение на кровати. Я всё еще обижаюсь на Гарри, но уже гораздо меньше. Как никак, всё прошло более менее и Стайлс отделался лишь парой синяков. Хотя, всё могло быть гораздо хуже. Ладно, я не хочу думать о том, как всё это могло быть.
— Пойдем, я обработаю твои раны, — повторно вздыхаю я, и Гарри просто кивает.
Мы заходим в ванную, и я не успеваю ничего сделать, как парень прижимает меня к стене. Он улыбается и наклоняется ко мне, вероятно, чтобы поцеловать, но я вовремя отворачиваю голову.
— Гарри, сейчас не время для твоих этих игр, — ворчу я, пытаясь оттолкнуть брюнета, но в ответ слышу лишь хриплый смех. Он явно просто издевается надо мной.
— Для моих этих игр? — повторяет он, и я поворачиваю голову, наблюдая за тем, как его брови издевательски вздымаются вверх.
— Мне действительно нужно обработать тебе раны, отпусти! — прошу я, толкая сильнее, но, конечно же, Мистер Я-тут-сильный-а-ты-нет даже не двигается с места.
— Сначала поцелуй меня, — заявляет Гарри, и мои брови тоже вздымаются вверх. Он надумал играть со мной?
— Гарри!
Но парень ничего не отвечает на мои просьбы. Вместо этого он неожиданно дотрагивается своими губами до моих. Мои рывки резко прекращаются, и я просто замираю в одном положении. Это было слишком неожиданно, хоть и достаточно предсказуемо.
Он целует мои губы, и я чувствую вкус мяты. Да, как бы банально это не звучало, я чувствую вкус мяты. И крови, кажется. У него рассечена губа, так что, да, чувствую вкус мяты и крови. Прекрасно. Но знаете, я всё равно не хочу отстраняться от этих губ. Это слишком приятно, целовать Гарри.
Его руки мягко касаются моих волос. Получается, он уже отпустил меня, и я могу спокойно выбраться. Вот только.. теперь я этого не хочу. Думаю, за пару минут с ранами Гарри ничего не случится, верно?
Мои руки мягко ложатся на щеки Гарри, я не забываю о том, что одно сильное касание и Гарри будет больно. А я никак не хочу, чтобы ему было больно.
Мы отстраняемся друг от друга из-за банальной причины — из-за нехватки воздуха. Лоб Гарри прислоняется к моему лбу, так что теперь мы смотрим друг другу в глаза. Я могла бы написать целую книгу о красоте его глаз. Ну, и его красоте в целом. Кажется, я становлюсь слишком сентиментальной.
— Я поступил так, потому что не хочу, чтобы он угрожал тебе, — шепчет парень, и, кажется, мои ноги подкашиваются, — и потому что я люблю тебя.
Всё. Он окончательно решил добить меня. Теперь я точно сейчас упаду. И если бы не руки Гарри, то я бы точно сейчас уже валялась на полу в полусмертном состоянии от его слов. Сложно объяснить, но слова Гарри почему-то действуют на меня очень сильно. Каждый раз, на меня будто бы наковальня сверху падает. Я имею ввиду, в хорошем смысле.
— Я тоже люблю тебя, Гарри, — шепчу я, и мы теперь оба стоим и улыбаемся, как два идиота.
Но я, как всегда, должна разрушить романтичную обстановку.
— А теперь позволь мне обработать тебе раны.
И мне хочется ударить себя по лбу. Гарри начинает смеяться. И я начинаю смеяться. И теперь мы смеемся, как два идиота. Но, что немаловажно, два любяших друг друга идиота.
— Обрабатывать раны тебе нравится больше, чем целовать меня? — спрашивает Гарри и смешно дергает бровями, а я, в свою очередь, несильно ударяю его в грудь.
— Безусловно, это так.
Пара слов и поцелуй Гарри - и моя обида забыта.