Останься моим шрамом

Невыносимо. Лучше я буду сидеть дома в четырех стенах и листать ленту в телефоне весь день, чем здесь вспоминать, как было хорошо когда-то. Я поднялась с травы, отряхивая штаны. Кислов продолжал сидеть, не реагируя ни на что. Я сблизилась с кустами, собираясь вернуться домой.

— Грустно. Вот бы Киса мяукнул.

Фраза Кислова заставила меня впасть в ступор. Меня будто ледяной водой окатили. Я медленно обернулась на него. Он всё так же смотрел вдаль, даже не поворачиваясь на меня. Я сделала пару шагов назад. Едва слышно переспросила и надеялась, что у меня просто галлюцинации.

— Что ты сказал?
— Говорю грустно. Вот бы Киса мяукнул.

Я поджала губы, сдерживая эмоции. Вскинув голову кверху, я проморгалась, не давая слезам показаться на глазах. Эта фраза была моей. Когда мы были детьми я часто её говорила. Если в компании становилась скучно, я произносила её. А под «мяукнуть» подразумевалось рассказать что-то интересное или смешное. Кислов всегда злился, когда слышал это, потому что пытался быть крутым и мужественным. Всегда говорил, что он не мяукает, а разговаривает. Злить его было моей маленькой радостью всё детство. Я не говорю так лет с десяти и была уверена, что кроме меня об этом никто не помнит.

Киса медленно перевел на меня взгляд. Я всё так же пялилась в небо, борясь с эмоциями. Он поднялся с травы и встал рядом, чтобы наблюдать реакцию.

— Зачем ты это делаешь? Кис, зачем?
— Разве не это ты вспоминала, сидя здесь со скорбью на лице?
— Какая разница? Тебя это не касается, иди к этим придуркам и продолжайте ржать над моей толстой задницей.
— Остынь. Я не смеялся. И они не правы.
— Ох, ты включил защитника? Очень мило, но не стоит за меня переживать. Я в порядке.
— Ты вот-вот сорвёшься. Слушай, Пушка, выключай эту сухую леди и дай волю эмоциям.
— А ты выключи психолога и уйди от меня.
— Хочешь обсудить детство? Давай, я поговорю с тобой, нам есть, что вспомнить.
— Нам — нет.

Я бы хотела уйти, но стояла на месте. Чего-то ждала. Не знаю, чего именно, но, казалось, если уйду, то что-то упущу. Я снова уселась на землю, нахмурившись и обняв колени руками. Кислов не стал садиться, а подошел к обрыву, загадочно глядя на горизонт и щурясь от солнца. Он тихо продолжил разговор.

— Кажется, совсем недавно здесь строили шалаш и придумывали пароль, чтобы туда зайти. Сейчас всё совсем по-другому. В то время я мечтал стать полицейским и обещал тебе, что...
— Замолчи, — я резко прервала парня.
— Чего? Не об этом ты думала, сидя здесь? — Он обернулся, улыбаясь и приподнимая брови.

Его улыбка злила ещё сильнее. Я не испытывала радости, вспоминая прошлое, но перестать крутить это в голове тоже не получалось.

— Не об этом.
— О чём же?
— Как ты с дерева упал.
— А как ты мне к сломанной руке подорожник приклеивала? Не вспомнила?
— Нет.
— Не ври. Не могла ты такое забыть. Ты тогда плакала и переживала за меня. Тебе не было всё равно. Такое не забыть, Пушка.
— Я не хочу разговаривать с тобой, Кис. Уйди, пожалуйста, оставь меня одну.
— Как скажешь, зануда. Я уйду, а ты продолжай убиваться по прошлому. Хочешь совет? Живи в моменте, не оглядывайся назад.

Я заметила, что его обижала моя резкость и агрессия. Улыбка пропала. Он поджал губы. Всегда так делал, когда злился или расстраивался. Но он ничего не стал говорить. Отряхнулся и быстрым шагом начал уходить, выполняя мою просьбу. Внутри вдруг что-то переключилось. В голове начался монолог с размышлением о том, в чём кайф жизни в моменте? Я громко ответила брюнету.

— Мне кажется, жизнь в моменте переоценена.

Кислов обернулся, внимательно уставившись на меня. Быстро он вернулся и сел напротив, чтобы не спугнуть мой настрой. Он лишь вопросительно кивнул, чтобы я продолжила свою мысль.

— Я, например, не живу в моменте. Я не умею этого делать. Истинное удовольствие я получаю от тоски. Живу прошлым, его искаженными вариациями. Самое приятное для меня — возвращаться головой в то время, когда мы детьми играли здесь. Нам тогда было по десять, и мы даже не знали, что через несколько месяцев наша дружба закончится.
— Ты вспоминаешь именно это, потому что это был последний год, когда ты жила настоящим. Сейчас ты повернулась спиной к будущему и смотришь только назад.
— Это затягивает. Сознанию всё равно, происходит это в мыслях или наяву. Разница лишь в том, что к мыслям я не прилагаю усилий. Мыслями я теперь всегда в прошлом. В настоящем только тело лежит.
— Ты сама себе ответила. Получается, что жизнь в моменте не переоценена. Тебе просто нужно перестать искать подобное старому и проводить параллели с прошлым. Никогда не будет как раньше, Адель. Никогда. Но ведь новое и другое — не значит плохое.

Я подняла на Кису глаза, они были полны слёз. Попытки им сопротивляться не увенчались успехом. Я закрыла лицо руками, чтобы хоть как-то спрятать свою слабость. Он был прав. Все сказал так, как есть на самом деле. От такой правды становилось грустно и радостно одновременно. Иногда хочется снова пережить приятные моменты из прошлого, но это желание становится преградой для того, чтобы искренне радоваться хорошему в настоящем. Только после этого диалога с Кисой получилось чуть легче относиться к нахлынувшим воспоминаниям. Я шумно вдохнула, снова обращаясь к Кислову.

— Хочешь сказать, что последний раз я жила настоящим в десять? А потом?
— Потом ты открыла для себя мир галлюцинаций и отходняков.
— Я подсела на наркотики в пятнадцать. По твоему, как я жила до этого?
— Не знаю. С тех пор, как распалась компания, мы общались только в школе. Из того, что я заметил, могу сказать, что ты проживала хорошую веселую жизнь. Отдых заграницей, шоппинги, рестораны, всевозможные развлечения. Хочешь сказать, и тогда ты скучала по прошлому?
— Безумно. Я мечтала о той компании: ты, Мел, Хэнк, Анжела и ребята, которые в итоге куда-то переехали. Катаясь на аттракционах, я хотела видеть рядом вас, а не детей друзей моих родителей. И пока летела на острова, умирая со скуки в самолете, тоже хотела, чтобы вы были рядом. Ты зря думал, что деньги отца легко заменили мне друзей. Наша семья стала богатой, приобрела хороший дом, машины. Но я не могла разделить радость с родителями. Меня мучал вопрос: почему, когда несколько ребят уехали, наша компания окончательно распалась? Я не мечтала о новых вещал и поездках, я мечтала только о восстановлении той дружбы.
— Я немного удивлен. Всегда казалось, что ты меньше всех была заинтересована в той дружбе.
— Ошибаешься, я жила этой дружбой. Тяжело было принять тот факт, что она закончилась.
— Я быстро смирился. Это же детская дружба, она не живет долго.
— Тебе легко говорить. Вспомни, с кем ты ближе всех общался тогда? С Мелом и Хэнком. С кем ты дружишь сейчас? Всё с теми же. Самые близкие так и остались с тобой, поэтому ты даже не расстроился. Остальные были лишь дополнением на фоне.
— А ты?
— Что я?
— Ты же общаешься с Анжелой.
— И? В детстве нас объединяла лишь эта компания и дружба наших семей. Её туда привел Мел, потому что любит её с начальных классов. Я общалась с ней, потому что другие не замечали её присутствия. Не могу сказать, что тогда я считала Анжелу лучшей подругой. Это сейчас мы близки, а тогда я не доверяла ей всё.
— А кого ты считала самым близким другом в детстве?

В опустила глаза на траву, ничего не говоря и проводя по ней рукой. Разговор зашел слишком далеко и сейчас я подвела к тому, о чем было вспоминать грустнее всего.

— Тебя. Я знаю, что ты не считал так же, но факт остается фактом. Будем честны, ты был активнее и интереснее всех. Я тянулась к тебе и ориентировалась на тебя. Я прекрасно видела, что ты отдавал предпочтение Мелу и Хэнку, но это не мешало мне видеть в тебе лучшего друга.
— Да мы все были близки тогда.

Он дал ответ, который не мог никого обидеть. Это было лучшее, что он мог сказать. Ему не нужно было подтверждать мои слова, я знала, что была права, но не хотела слышать напрямую, что близкими друзьями мы никогда не были.

— Да, но никто из них не лечил тебя подорожником, не подначивал острыми словечками и не вытирал слёзы, когда мама посадила тебя на домашний арест.
— Это когда она разозлилась, что я куртку новую порвал?
— Да.
— Я даже забыл.
— Вот и я о том. Ты забыл, а я помню всё. Иногда тоже хочу забыть. Это и есть одна из причин, почему я стала употреблять. Знаешь, помогает уйти от прошлого. И из настоящего тоже выбивает. Не приходится мучаться и искать способы отвлечься. Теперь я не знаю, что мне делать.

Киса молча смотрел на меня, о чём то думая. Я медленно поднялась с травы, чётко решив, что мне точно пора домой. Слишком уж я разоткровенничалась сегодня. Кислов шел следом за мной. Мы уже вышли к гаражам, когда он снова заговорил.

— Если так, то почему мы не продолжили дружить дальше? Что нам мешало?
— Ребята уехали.
— И что? Мы же могли общаться так же, просто без них, нет? Наши отношения же никак не зависели от их присутствия.
— Мы продружили ещё пару месяцев. Мне чётко запомнился день, когда всё пошло не так. Я позвала всех гулять, но вы все сказали мне, что у вас дела и вы не выйдете. Я сидела дома и мама отправила меня в магазин. Сначала я встретила Мела с Анжелой. Оправдала их тем, что они друг другу нравятся и решили пойти вдвоем. А когда шла домой, на площадке увидела тебя и Хэнка. Тогда стало обидно. Я пыталась не думать о плохом, но не получилось. Я весь вечер провела в слезах и одиночестве. На следующий день мы всё же собрались. Знаешь, я была в большой компании, но мне было одиноко. Анжела ворковала с Мелом, ты угорал с Хэнком, а я сидела в стороне, уткнувшись в телефон. Этого никто не заметил. Более того, никто не заметил, даже когда компания распалась. Все спокойно восприняли тот факт, что вы начали общаться по двое. Ты и Хэнк, Анжела и Мел. Про меня забыли. Я осталась одна.
— Прости, Пушка. Мы были детьми.
— Да, конечно. Я давно не держу обиду. Анжела вспомнила обо мне сразу, как только у них с Мелом начался кризис в общении. С тобой мы всегда сидели за одной партой. Я пыталась создавать для себя иллюзию, что всё хорошо. В конечном итоге смирилась. Ты воспринимаешь меня как одноклассницу и потенциального клиента. Как клиент я больше не актуальна, а за партой нам еще год сидеть. Так что, увидимся первого сентября.

Я уверенно шла в сторону дома, пока Кислов молча размышлял над моими словами. Я заметила, что дала ему пищу для размышлений. В любом случае, о чём бы он сейчас ни думал, это не исправит прошлое. Так, не проронив ни слова, мы дошли до моего дома. Я остановилась у забора, оборачиваясь на Кису. В его глазах тоже появилась тоска и грусть. Неужели, забыл свои слова и решил окунуться в прошлое? А как же жизнь в моменте?

— Кис, забей. Жить настоящим действительно круто. Особенно, если есть, чему радоваться.

Я вошла в дом, оставив Кислова одного у забора. Он постоял ещё минуту и ушел.