Останься моим шрамом

Прошло много времени с того дня, как Аня попыталась себя убить. В очередной раз. Время шло, а я всё еще не могла спокойно засыпать, чтобы перед глазами не всплывала та ночь. Лишь в тот момент я осознала, до чего могла довести меня зависимость, если бы вовремя её не вылечили. Помимо зависимости пришлось прорабатывать с психологом и этот момент.

Сегодняшний день был самым долгожданным. День выписки. Было радостно уезжать отсюда и одновременно грустно прощаться с Кирой. Я слишком привязалась к ней, хотя следовало не забывать, что мы скоро распрощаемся. Но она была моим ангелом в этом месте. Только из-за неё получалось не опускать руки.

Родители стояли у выхода с шариками и счастливыми улыбками. Я закатила глаза, увидев этот позор. Смешно, они сделали праздник из того, что забирают меня из наркологического центра. Мама готова была прыгать от радости, что я еду домой. Удивительно, но даже я не могла так радоваться.

— Адель, наконец-то ты едешь домой. Мы так рады.
— Да, я тоже. Что за бред с шариками?

Мама взглянула на шары, переводя удивлённый взгляд на меня.

— Не нравится?
— Нет.
— Жаль, мы старались.

Я обернулась на холл, будто ждала чуда. Я дождалась. Из-за поворота выбежала запыхавшаяся Кира. Она была растеряна, но заулыбалась, увидев меня.

— Вы ещё здесь, слава богу. Боялась, что не успела.
— Кир... Я так рада, что ты пришла.

Она обняла меня. Наши объятия были долгими и молчаливыми. Не знаю, что испытывала Кира, но мне было безумно грустно прощаться с ней. Я впервые позволила себе слабость. По щеке сползла слеза. Отстранившись, Кира вскинула брови.

— И чего слёзы?
— Как-то тяжело с тобой прощаться. Спасибо тебе большое за всё. Если бы не ты... Не знаю, как бы я жила здесь. За чай, за разговоры по душам, за поддержку — спасибо.
— Приятно было познакомиться. Ну... «Приезжай ещё» — говорить не буду.

Сквозь слёзы я посмеялась. Заметила, что ей тоже грустно, но она пыталась улыбаться.

— Ты очень сильная, Адель. И очень умная. Успехов тебе во всём, не делай глупостей. У тебя вся жизнь впереди, проживи её весело и трезво.
— Буду скучать.
— Взаимно.

Мы ещё раз обнялись. Я взяла шарики из рук мамы и протянула их Кире. Она поблагодарила меня улыбкой. Долгое прощение — лишние слёзы. Я направилась к выходу. Наверное, стоило обернуться, но моё сердце этого не выдержало бы. Я села в машину и пыталась придти в себя.

— Так слёзы льёшь, может останешься?

Папа посмеялся, но его шутка была не очень уместна. Они никогда не воспринимали мои эмоции всерьез. По их мнению, если я радовалась — переигрывала, расстраивалась — преувеличивала, злилась — подростковое. А после этого они требовали от меня искренности.

Всю дорогу домой мы молчали. Я вообще заснула на полпути. Войдя в дом, я почувствовала себя неуютно. Комната всё такая же, но будто чужая. Подойдя к зеркалу, я была в ужасе. Я даже не заметила, как моё худощавое тело стало больше. В клинике не было зеркал в полный рост. А то, что щёки стали больше, я скидывала на отёки. Сейчас, глядя на себя, я хотела разбить это зеркало и больше никогда себя не видеть. От разглядывания своего отражения меня отвлёк стук в дверь. Мама заглянула и медленно вошла.

— Мам, я такая толстая. Это кошмар.
— Адель, ты чего? Не говори ерунды.
— Объективно. Я поправилась.
— Ты раньше вообще костлявая была. Сейчас смотри, грудь такая хорошая стала и попа появилась.

Я закрыла глаза, пытаясь забыть отражение. Мама протянула мне листы бумаги.

— Что это?
— Репетитор передал мне твои оценки и написал, что вы с ним проходили. Нужно отнести это в школу. Ещё директриса сказала, что тебе необходимо сдать тесты, чтобы тебя перевели на следующий год.
— Шутишь? Я не пойду в школу.
— Тогда останешься на второй год. Давай, поторопись, она до обеда в школе. Через пятнадцать минут будь готова. Мы с отцом тебя отвезем и поедем на работу.

Я сдержала себя, чтобы не нагрубить маме. Надев джинсы и кофту, я быстро накрасилась. Меня уже торопили. Родители высадили меня у школы и уехали. Я глянула на время. Сейчас идёт последний урок. Это хорошая возможность пройти к директрисе и остаться незамеченной одноклассниками. Стоя перед кабинетом я набиралась смелости и заранее придумывала ответы на вопросы, которые она может задать. Я постучала, проходя в кабинет. На меня смотрели двое. Директриса и Кислов, который сидел и слушал, как его отчитывают. Конечно, где ещё мы могли встретиться, если не в этом кабинете. Он не переставал пялиться на меня с презрением. Я без эмоций смотрела ему в глаза. Все молчали. Я опустила взгляд на его руки. Костяшки его пальцев были травмированы и из ран сочилась кровь. Заметив, что я обратила на это внимание, он попытался спрятать руки в карманах.

— Так, Кислов, ты меня понял?

Он не реагировал, всё так же глядя на меня. Директриса злилась. Она ударила по столу, привлекая внимание. Мы с Кисой одновременно повернулись на неё.

— Понял меня, спрашиваю?
— С первого раза.
— Уж надеюсь. Всё, иди отсюда. Все нервы вытрепал.

Киса поднялся со стула. Проходя мимо меня, он немного замедлился, снова глядя прямо в глаза. Его взгляд обрел неясный смысл. Я попыталась не обращать на него внимания. Он вышел из кабинета. Я отдала листы женщине и написала все тесты, которые она просила. Долго их проверяя, она, наконец, заговорила.

— Так, Пушкарёва, с тестами всё нормально, молодец. Скажи мне, с наркотиками — всё? Покончено?
— Да.
— Точно? Мне не стоит волноваться?
— Вы разве когда-то волновались за учеников, а не за репутацию школы?
— Так, грубить не нужно.
— Это факты.
— Господи, за что мне это?

Она потёрла глаза, приспуская очки.

— Вы с Кисловым два моих ночных кошмара. Не знала бы вас — подумала, что родственники.
— Почему?
— Да вы же одинаковые. Две копии. Покоя нет с вами. Всё, иди, пожалуйста. Встретимся первого сентября.

Попрощавшись, я вышла из кабинета. Киса сидел на лавке. Наши взгляды снова пересеклись. Он поднялся, догоняя меня.

— Пушка, постой.

Я не остановилась. Нельзя было терять время. Урок скоро закончится, а видеться с одноклассниками я ещё не готова.

— Я с кем разговариваю?
— Отвали.

Кислов потянул меня за руку, останавливая.

— Как съездила?
— Куда?
— Не знаю, где ты там была. Море, океан, тёплый песок?
— Ты накурился?
— Где ты была?
— В санатории.
— Не хочешь — не говори. Меня больше волнует твой звонок перед пропажей. Ты реально меня сдала?
— Нет. Я никому ничего не говорила про тебя.
— Или, всё-таки, пыталась перекинуть внимание с себя на меня?
— Чего? Что ты несешь?

Кислов молча смотрел мне в глаза, больше не произнося ни слова. Он сделал шаг и оказался совсем близко, глядя сверху.

— Отец в рехаб определил?

Я оттолкнула его в грудь и направилась к выходу. Он молча и быстро шел за мной. Мы вышли на крыльцо. Я почти бежала отсюда, но услышала сзади голоса. Кто-то выкрикнул моё имя. Я обернулась. Мои одноклассники стояли компанией возле школы, отойдя в сторону. Они сблизились со мной, разглядывая, как будто увидели что-то необычное. Локонов первый вышел вперед, приобнимая меня.

— Пушка, привет. Слушай, у нас тут спор с ребятами завязался. Мы ставки ставили. Скажи, ты на отдыхе была или в наркологичке?
— Ты идиот?
— Ну скажи, нам надо знать, кто угадал.
— Пошёл в жопу, Локон.
— Ладно, извини. Ты, похоже, отдыхала. Отель пять звёзд? Вон, кормили хорошо, кажется. Да?

Локонов посмеялся и ущипнул меня за бедро, намекая на то, что я поправилась. Следом за ним начали ухахатываться остальные. Я едва не вскипала от уровня злости во мне. Громким шлепком по его щеке прилетела пощечина от меня. Я развернулась и быстрым шагом направилась домой. Я ненавижу здесь всех. И себя тоже ненавижу. До всего этого трудно было принять себя такой, какая есть, а сейчас это невозможно. Хотелось разреветься, но я и так последнее время позволяю себе слишком много слабостей.

Одноклассники продолжали смотреть мне в след, пока я стремительно отделялась от них. Кислов хмурился, наблюдая за ситуацией. От его взгляда некоторые замолчали, но следить за мной не прекратили. Даже спиной чувствовала насмешки и улыбки. С каких пор главным посмешищем стала я, если обычно мы с Кисой докучали другим? Неужто карма меня настигла? А Кислов? Почему ему все снова сошло с рук? Было так много вопросов, но никто не даст ответов на них. Резко в голову пришла мысль о наркотиках. Я действительно задумалась о том, чтобы плюнуть на всё и сорваться. Эта идея тут же покинула меня, как только я вспомнила Киру и её слова. Нет. Нельзя.

С дома курс сменился на другое место. Тихое, спокойное и безлюдное. Я свернула с дороги и пошла по узкой, почти заросшей травой, тропинке. Через кусты вышла к заброшенным гаражам. Пришлось идти по памяти, возвращаясь во времена, когда мне было восемь лет и эта тропинка была родной, протоптанная мной и друзьями детства. Сейчас о ней никто не вспомнит. Половина уехали, а половина делают вид, что не дружили всё детство и не жали руки, предварительно плюнув на ладони и клянясь в вечной дружбе.

Петляя между гаражей, я вышла на небольшую полянку. Это была возвышенность над побережьем. Отсюда открывался самый лучший вид на море. Наблюдать закаты и восходы здесь было невероятно. Тогда жизнь ощущалась совсем по другому. Я уселась на траву и уставилась перед собой. Хотелось сосредоточиться на пейзаже, а не думать о шутках идиотов из школы. Я закрыла глаза, прислушиваясь к шуму волн и щебету птиц на деревьях. Не получается. Перед глазами только одноклассники, их унижающий меня смех и тупые улыбки. Не знала, что моя жизнь превратиться в это. Родители обещали другое. Они говорили, что поборов зависимость я заживу счастливо. Ошиблись.

В кустах послышался треск засохших веток. Я обернулась. Рассекая перед собой густые ветви шел Киса. Он отряхивался от налипших сухих листьев и щурился, боясь получить веткой по лицу. Я закатила глаза и снова отвернулась к морю. Парень молча подошел ко мне и уселся рядом, откинув руки назад и уперевшись на них. Я игнорировала его присутствие, будто он невидимка. Мы молчали. Я не собиралась ничего говорить. Знала, что в шаге от истерики. Переведя взгляд на Кису, я молча убрала с его плеча паутину, которая налипла по пути. Он лишь кивнул в знак благодарности.

Наше молчание длилось долго. Я не засекала время, но, кажется, с полчаса мы точно молча просидели. Телефон издал звук. Я глянула на экран, прочитав мамино сообщение. Она написала, чтобы я сообщила ей, когда буду дома и отчиталась о том, что сказали в школе. Когда я шла на это место мне казалось, что здесь получится успокоиться. Однако, к злости и обиде добавилась ещё и тоска по той дружбе, которую видел этот холм. Сейчас из всей той огромной компании счастливых и беззаботных детей на траве сидели всего двое их них. Давно не дети. И давно не друзья.