Тучи небесные | Чёрная весна

Давно известно, что, если на утро голова адски болит, а тело по своей консистенции больше напоминает смоченную вату, чем естественную груду костей и мышц, значит, тусовка прошла более чем отменно. Разве что с последствиями такой пьянки справляться довольно сложно.

Глаза удалось открыть только благодаря бессовестному солнцу, что просачивалось в комнату сквозь не завешенные на ночь шторы. Окно было плотно закрыто, даже форточку не откинули, поэтому воздух ощущался прелым и гадким. Что же ты, Анька, совсем все навыки пьянок потеряла? Неохотно разняв тяжёлые веки, Тучина оглядела вроде знакомую комнату — её же гостиная, даже в полном порядке, только плед наполовину сполз с дивана и неотёсанным комком валялся на полу, подбирая залежавшуюся пыль. Шея затекла и беспощадно ныла из-за несменяемой за все недолгие часы сна позы крючка или буквы зю, как говорила её бабушка. На пунцовой щеке красовалась прямоугольная вмятинка — Аня уснула, в прямом смысле слова уткнувшись носом в телефон. С минуту потупив на экран, на котором беспрерывно крутилось одно видео, она вспомнила, что перед сном решила «немножко» позалипать в ленте Тик-тока. Голова, напоминающая гирю весом в тонну, подниматься с неудобного подлокотника не хотела, но непосильным трудом девушка заставила себя перебраться хотя бы в сидячее положение.

— Вот черти, я бы им этот диван разложила, простыни бы накрахмалила и в лобик перед сном поцеловала. — хриплым голосом выругнулась Аня, роняя голову в собственные ладони. Откашлялась и постаралась привести позвоночник в рабочее состояние — прохрустела верхними косточками и поднялась, потягиваясь на носочках. Вестибулярный аппарат подвёл, поэтому Тучина пошатнулась и чуть ли не плюхнулась обратно на диван, но всё же взяла себя в руки. — Я к тебе ещё вернусь, оливка.

Шаркая голыми ступнями по гладкому полу, она выбралась из затхлой комнаты и побрела по коридору в сторону кухни. Во рту, если не Сахара, то, как минимум, Чиуауа уже образовалась. Лениво помахала автоматическому свету и недовольно выдохнула, наткнувшись на громоздкую гору курток под ногами. Неряхи. Зевнув и почесав ноющую репу, подняла верхнюю одежду ребят и повесила на крючки. Себя Анька похвалила — её зелёная куртка аккуратно висела на вешалке, расправленная будто утюгом. Ей же необязательно знать, что куртку, под Анины крики-жалобы вешал Боря?

Туча просунула одну макушку в свою спальню, и удивительная картина заставила её громко гыкнуть. В комнате стоял раскатистый храп, сопровождаемый сладким посапыванием. Гена, вчера отважившийся привезти их домой, раскинулся на полу, обнимая плюшевую лягушку Аньки и одну ногу закинув на кровать. Наверное, как проснётся, будет ныть, что конечности не чувствует. На её же кровати, крепко обнимаясь, валялись Киса и Хенк. Боря лежал почти ровно, подложив руку под шею друга, а вот Ваня, видимо представляя, что обнимает свою подружку, коленом обхватил бёдра Хенкина, руку возложил на соседнее от него плечо, а носом уткнулся в ухо блондина, нашёптывая песенку медведя в спячке. Ещё чуть-чуть близости, и Киса бы оставил на щеке Тучкиного брата смачный, горячий поцелуй.

Почувствовав короткий прилив энергии, Анька убежала за телефоном и щёлкнула друзей, воображая, как совсем скоро поставит эту фотографию на аватарку их чата. Сейчас не стала, ещё проснутся и будут бубнеть, что она «хитрая сучка», «удали», «никому не показывай». Не надейтесь, котики, что ваш роман останется в секрете.

Всё-таки у ещё пьяного организма сил было мало, и, тихо хихикая себе в локоть, Аня поняла, что забыла о своей миссии — восстановить баланс воды! Сказать нет похмелью! Залпом осушив стакан, она набрала второй, закинула в него несколько кубиков льда из морозилки и принялась осматривать последствия вчерашней попойки, всё ещё стараясь остановить приближающееся обезвоживание.

На кухне довольно чисто, однако на столе лежали и стояли опустошённые бутылки. Они привезли с собой весь мусор из заброшки? Щёлкнув пальцами, девушка вспомнила, что Гена, увидев их пьяных и совсем не соображающих, решил, что ему необходимо догнаться до их состояния. Поэтому и валяется в отключке, мечтая о том, чтобы в прекрасное утро ни одна муха не зажужжала над его ухом.

Тяжело выдохнув, Тучина растёрла пальцами слипающиеся глаза и побрела в ванную, дабы сообразить на своём лице более-менее привлекательный вид. В зеркало смотреть точно не стоило — тушь осыпалась мелкими комочками, половина ярко-зелёных теней размалевалась по всему лицу, а крохотная блёсточка запряталась под веком и отдавала неприятной пекущей болью. Ещё и линзы забыла снять, поэтому глаза высохли и покраснели. Анька приняла душ, успешно смыла остатки макияжа и натянула широкую домашнюю футболку и шорты. Вроде даже на человека стала похожа, только веки едва опухли, а под глазами проступили синяки. Вернулась на кухню, убедив себя в том, что набить желудок необходимо, хотя и очень тяжело. Ещё ребята проснутся, будут требовать еду, стуча по обеденному столу концами вилок и ложек.

Ещё в самом детстве у Ани зародилась привычка — если ночь прошла весело и бурно, завтракать непременно нужно золотистыми блинчиками, хорошо смазанными растопленным маслом и украшенными сметаной, сгущёнкой, ягодами, в общем, всем, что найдётся в холодильнике. В семье специалистом по блинам был папа и готовил их, будучи не в силах устоять перед щенячьими глазками дочери. От него Тучина младшая и переняла семейный рецепт, проверенный годами.

Аня подготовила все ингредиенты и принялась замешивать тесто. Вместе с этим, наблюдая за крутящимися венчиками миксера, девушка решила разложить по полочкам воспоминания минувшей ночи. Перед глазами, как наяву, всплывали цветастые картинки. Вот они на тусовке дрыгаются под музыку, заводя весёлые хороводы, подпевают, крича что есть мощи, отчего горло, кажется, разразилось неприятной колкой болью — уж точно говорить она будет, будто старый дед, ещё несколько дней. Вот Туча болтает с Оксаной, танцует с Ритой и обнимается с Борей, вливая в себя желанную бутылку вишнёвого ликёра.

Но ярче всех картинок была одна, отдающая томительным потягиванием в низу живота. Карие глаза вспыхнули, словно жерло вулкана, густые брови сдвинулись на переносице, а губы плавно раздвигались в похотливой улыбке. Он был прекрасен, особенно когда прижимал её разгорячённое тело своими ледяными руками, забивая огромный болт на пропасть между ними и выкладывая новенький, но шаткий мост, ведущий в отчаянную неизбежность. Он был с ней так, как предсказала разумная Рита, так, как девочкам вокруг него лишь снится в самых приятных снах, так, как хотела она сама. Киса свёл её с ума этой ночью, но она не могла понять, как поступить теперь.

К сожалению или счастью, далеко их близость не зашла, ведь Боря и Егор потеряли друзей и очень не хотели скучать без их компании. Однако вопрос остаётся неизменным, ведь такое точно не назовёшь приливом гормонов в пьяную голову. Как теперь смотреть ему в глаза? Притвориться, что между ними ничего не произошло и пустить всё на самотёк, или вообразить, что они супружеская пара, живущая рука об руку уже тридцать лет, для которой страстные поцелуи — удивительная роскошь, или же поговорить? Последнее, как бы то странно ни звучало, казалось самым сложным и нелогичным. Аня даже представила, как бы выглядел их диалог:

— Слушай, мы вчера почему целовались? Ты ко мне что-то чувствуешь?

Тогда у Кислова было бы два варианта ответа. Первый, более очевидный, хоть и болезненный.

— Не, я плохо помню, но вроде я просто напился и член захотел куда-нибудь присунуть, жаль братишка твой всё обломал.

И второй вариант. О нём Тучина надеялась в глубине души, хотя всё же не позволяла своему сердцу полностью довериться прибойной волне, чтобы в очередной раз не обжечься.

— Тучёныш, я просто не знал, как признаться тебе иначе. Я влюблён в тебя ровно с того момента, как Хенкин стал водить тебя всюду за собой.

Мир был бы сказкой или второсортным ситкомом, если такое могло случиться в реальной жизни. Уж точно не с Тучиной, как она сама себя убедила. Пусть они и не виделись значительное время, к слову, очень важное на этапе становления подростков полноценными людьми, от Бори и Риты она разузнала почти всё о любовных похождениях Кисы. С этой целовался в пьяном угаре посреди танцпола, у этой стянул трусы, предварительно разложив даму на барной стойке, с той трахался в туалете дома Локоновых. Список можно пополнять ещё долго, ведь Ванечка после каждого соития то и дело трезвонил друзьям, какой охуенный экстаз поймал. Не исключено, что он вёл целый счётчик своеобразных побед, этаких достижений. Для него каждая из них — очередной трофей на пыльной полке в тринадцатой квартире. Кислов тупо привык к такому «образу жизни», и, как бы грустно ни звучало, это стало нормой. В его жалкой и никчёмной, по его мнению, жизни нужны были хоть какие-то победы. И если самой заветной вершины достичь не удалось, почему бы не оббегать все низенькие холмики. Осознавая это, возможно, наделяя эти глупые суждения излишней правдивостью, Тучина, превозмогая саднящее ощущение глубоко под рёбрами, старалась убедить себя в том, что такой оборот событий абсолютно нормален в их реалиях. Будучи честной с самой собой, она неохотно признала, что нуждалась в такой эмоциональной разрядке, на крайний случай, чтобы совсем больно не сделалось. А Киса, в купе со своей привлекательностью и не пропитым опытом, скрасил её самые сокровенные фантазии.

Погруженная в собственные мысли, она и не заметила, как сзади кто-то закопошился. Аня вздрогнула, выключив миксер, и почувствовала на лопатках всё тот же пристальный взгляд, что лазерным мечом рассекал её спину вчерашней ночью. И вот раскрытие тайны сущности бытия человека произойдет через считанные секунды. И когда он научился читать её мысли? Иначе она не смогла бы объяснить, как Кислову всегда удаётся очутиться в нужное время в нужном месте.

— Какой аромат! — Ваня навис над её плечом, ладонью подгоняя к себе запах сырого теста.

— Ещё ничего не готово, дурень. — она замерла, неприлично долго отстукивая венчиками о бортики миски, чтобы стряхнуть с них остатки теста.

— А я уже жутко голодный. — его рука по-хозяйски улеглась на девичьей талии, а нос уткнулся во влажные волосы. Неужели Киса решит всё сам?

— Если надо умыться, в шкафчике поищи одноразовые зубные щётки. Мама из поездов всегда таскала домой. — Аня ловко вынырнула из цепких объятий и схватилась за сковородку.

— У меня всегда с собой щётка. — пытливо наблюдая за её ловкими движениями, Кислов облокотился на столешницу и принялся лениво помешивать тесто половником, подсознательно пытаясь найти мелкие комочки муки, которые обычно получались у матери. Кудрявые пряди были окончательно взъерошены и своим видом напоминали огромное гнездо. Он был в Бориных домашних шортах, которые на нём, в силу меньшего размера, смотрелись слишком мешковато, и в широкой футболке с логотипом Короля и Шута на всё пузо. Если бы не необыкновенно чёткие черты лица, дурманящий взгляд и Анино влюблённое воображение, девушка приняла бы друга за огородное пугало, каким дед распугивал ворон на даче — точь-в-точь, разве что у того штаны длиннее были. — Вдруг проснусь с какой-нибудь красоткой, а я не при параде.

— М-м.

Если бы в мире проводили конкурс долбоёбов, Кислов однозначно взял в нём первое место, даже гран-при. А Тучина, в свою очередь, получила бы приз за роль самой одержимой дуры. Вот надо же было одним предложением всё засрать и заставить Аньку залиться ревностным багрянцем. Девушка сама не поняла, откуда появилась эта ревность. Неужели это была не просто мимолётная разрядка?

Наигранно громко цокнув и отведя взгляд от выступающего кадыка, Туча крепче взялась за ручку сковородки. Она шлёпнула Кислова по руке, держащей половник над тестом, и перехватила кухонную утварь, принимаясь выливать густоватую массу на сковороду с невообразимо угрюмым выражением лица.

Киса оторопел и покосил взгляд, изучая насупившееся лицо подруги.

— Ты обиделась? — его голос, удивительно простой и невозмутимый, заставил Тучу усомниться в собственной обиде.

— Нет. — протянула Аня, пряча вздымающееся смущение под влажной чёлкой. Понимает, что зря вспылила, но признавать поражение не хочется. Если Кислов хочет поиграться, она не даст ему ни малейшей возможности подумать, что его слова задевают её.

— Эй, Тучёныш. — Ваня едва коснулся её предплечья холодными пальцами. Нелепо усмехнувшись, он скользнул рукой по выпирающим венкам и, перехватив тонкое девичье плечико, развернул её на себя. — Я вообще-то недоговорил.

— Я уловила мысль.

— Под красоткой я, блять, тебя подразумевал. — мягко проговорил Киса, склонив голову на бок. Аня не ответила и повернулась к плите, деревянной лопаткой переворачивая блинчик.

И так от событий вчерашней ночи башню сносит, так ещё и Кислов добавляет скорости американским эмоциональным горкам. Аню от таких перепадов в настроении начало уже укачивать, поэтому сама не понимала, чего хотела. Не даёт он ей с мыслями собраться и осознать всё, что произошло за последние 24 часа.

Будто желая её смерти, Ваня направил крохотные вагонетки в её сознании на мёртвую петлю. Дождавшись момента, когда Туча наконец отвлеклась от зажаренного блинчика и переложила его на подготовленную заранее тарелку, Киса притянул девочку к себе, зажимая её между столешницей и своим телом. Аня, почти не сопротивляясь, уложила ладони на мужские плечи и выжидающе посмотрела в его шоколадные глаза.

— А говорила, что не обиделась. — вдоль карей радужки, словно в мультяшной рисовке, скользнула белая искорка, и, не дав Тучиной, приоткрывшей рот для очередного возмущения, сказать задуманное, Ваня отмёл в сторону любые попытки сбежать с надоевшего аттракциона. Чуть склонившись, он запустил пятерню во влажные волосы Тучиной и притянул её личико к себе так, что их губы врезались друг в друга.

Киса оставил на её губах неожиданно ласковый и аккуратный поцелуй, приведя девочку в состояние бесповоротного шока. Отстранившись, он лукаво ухмыльнулся и наклонил голову, внимательно следя за ответной реакцией.

— Что это было? — изогнув бровь, Аня ладонью уткнулась в крепкую грудь.

— Сколько раз мне надо тебя поцеловать, чтобы ты успокоилась?

— Много.

— Понял.

Пересекая любые попытки недовольно цокнуть или заёрничать, Ваня впечатал Тучу в мраморную столешницу. Поцелуй более страстный, продолжительный. Он смаковал её губы со свежим привкусом мятной пасты, оставлял на её теле свой собственный, приторно-горький аромат выветрившихся духов и сигарет. Аня обомлела, растекаясь в его объятиях, и даже осмелела — пальчиками зацепила волосы на затылке, заставляя парня глухо застонать ей в губы. Киса изогнулся, крепче сжимая девичью талию под футболкой, стараясь из-за своей неосторожности и ярого желания не сделать лишнего, ведь большие пальцы едва касались тонкой складочки над рёбрами.

Весь его мир скопился в маленьком пространстве душной кухонки, и ему хотелось остаться в этом моменте навсегда. Не отпускать её, не разжимать крепких объятий. Она, ещё вчера кажущаяся такой недоступной и далёкой, сейчас перед ним, разгорячённая и подвластная его прихотям, а самое главное — всё это не под действием алкоголя. Щёчки Аньки залились пунцовыми красками, а длинные чёрные ресницы едва сближались, будто предлагая ему занырнуть в беспокойный океан. Даже открытое нараспашку окно не способно было остудить жар, возникший между ними. Киса, как последний дурак, был готов прыгать от счастья, но боялся, что, стоит ему лишь на секунду отстраниться, она вновь упорхнёт, оставив его одного посреди пустой кухни с раскалённой сковородой и свистящим чайником.

Их дыхание сбивалось и воссоединялось, словно перебойная песнь утренней пташки за окном, а губы, уже алые от продолжительного поцелуя, продолжали изучать друг друга. Ощутив лёгкие толчки в районе живота, Анька чуть отстранилась, взглядом, полным невинности и чистоты, сражая Кису наповал. Она прикусила губу, глупо похлопав глазками, и Ване захотелось зарычать на неё волком. Прилив дерзости помог Тучиной взять всё в свои руки — она ловко взобралась на столешницу, пальчиком ухватилась за воротник Ваниной футболки и притянула его к себе, заставляя погрузиться в ещё один поцелуй.

Львица. Теперь точно львица, перед которой Киса готов ужом извиваться, лишь бы она всегда была рядом. Он возложил ладони на её бёдра, сминая упругую кожу под задравшимися краями домашних шорт, носом скользнул по складочке за ушком и почти зубами впился в выступающую венку на шее, пробуя на вкус её бархатистый аромат. Аня же прогнулась в спине и чуть слышно простонала, вынуждая его тело забиться в агонии. Тучина слишком хороша и раскрепощена, будто наперёд знает, чего хочет он. Будто в ней никогда не было той эфемерной робости, с которой она встречала его в школьном коридоре. Интересно, она всегда была такой или выросла, узнала на непристойных сайтах, пошушукалась с Риткой? Ему хотелось узнать и опробовать всё и даже больше, но всё же остатки запятнанной совести не позволяли ему взять её здесь и сейчас.

Стараясь восстановить дыхание, Аня отстранилась, возведя голову вверх, и глубоко вдохнула влажный воздух носом. Она сложила руки на его плечах, медленно поглаживая забившиеся мышцы. Облизнула губы и тихо хмыкнула, представляя, как поистине красиво и романтично они выглядят со стороны.

Прекрасная апрельская суббота. Улицы ещё не проснулись — кто-то ещё с вечера уехал на дачу ближе к берегу, кто-то решил отоспаться в свежий выходной денёк, поэтому за окном покоится тишина, перебиваемая звонкой трелью прилетевших из жарких стран птиц. Весенняя свежесть, ещё недостаточно горячая, пробивается сквозь открытое окно, а игривый ветерок едва колышет шторы. Солнце нежными лучами пробуждает город. Но двое, беспокойные души, не спят уже давно — они жаждут моментами рядом, поэтому даже сон не помеха для их романтики и страсти. Они глотают колёса любви, как спели бы Сплин. Они молчат, ведь им не нужны слова — пылающие, словно плавящийся металл, глаза и возбуждённые вздохи говорят сами за себя.

О таком Тучина могла только мечтать, но, как оказалось, мысли действительно материальны. И её утренние размышления, которыми девушка чуть ли не сломала себе голову, оказались ни к чему. Киса, всё еще пыхтя от возбуждения, лбом уткнулся в её плечо и приглушенно замяукал.

— Мне стоит притвориться, что я ничего не видел? — сиплый голос Бори, неожиданно материализовавшегося посреди кухни, заставил Тучину подпрыгнуть на месте и спрятаться за Кисловым, как за каменной стеной. Будто мама застукала, ей богу.

Ваня выпрямился, хитро оскалившись, и перевёл взгляд с вошедшего Хенкина на Аню. И снова эти розовенькие щёчки. Анька, Анька, куда же делась твоя смелость?

— Что скажешь? — обратился он к девушке, не отпуская из рук её талию.

— Сам реши. — Туча уткнулась в его грудь, шторкой завесив лицо влажными прядями волос, и вся сжалась, будто готовая к порке ремнём от разъярённого отца.

Боря сложил руки на груди, выжидающе уставившись на Кису. Довольная улыбка не сползала с его лица.

— Чувак, можешь не париться. — легко бросил Киса и попытался отстраниться от Аньки, но она цепким хватом взялась за его футболку. — Ты чё?

— Ань, я же не буду вас ругать. — усмехнулся Хенкин, подойдя к столу. Беззаботно взял стакан, налил воды из графина и принялся уничтожать жажду.

— Борь, она не отлипает. — притворно ужаснулся Кислов. — Помогите, я в плену.

— С этим уж сами справитесь. — вяло кинул Боря, уронив щёку на руку. — Я заебался ваши секреты хранить.

— В смысле наши? — Аня высунула голову из-за плеча кудрявого и захлопала ресницами, выражая полное непонимание.

— Пурум-пум-пум. — Киса отвёл взгляд, пятясь в сторону выхода, и развёл ладони, мол, ничего не знает. — Оставляю вас на этот душещипательный семейный разговор, а мне, уж простите, надо откланяться.

Почти сложившись пополам, он поцеловал тыльную сторону Аниной ладошки. Девушка же с места не сдвинулась — сидела как вкопанная, непонимающе уставившись на брата. Губами хлопала, словно рыбка, и слов не могла верных найти.

— Поясни, пожалуйста. — всё-таки вымолвила она, спрыгнув со столешницы и оперевшись на неё. Глаза забегали по стоящим вокруг сковородке и миске с тестом. От накатившего возбуждения голова закружилась, и Аня не могла даже вспомнить, с чего всё началось. Точно, блины.

— Я, конечно, думаю, что об этом вам надо поговорить с Кислым, но всё же выскажусь. — он вновь наполнил стакан водой. — Вы оба, черти такие, будто с повязкой на глазах ходите всю жизнь. Мы с Ритой вам намекаем, а вы всё никак не допедрите. Поэтому вчера нам пришлось пойти на крайние меры, и мы решили промыть вам мозги.

— То есть Ритуля обо всём знала? И ты знал, но молчал? — вооружённая лопаткой и со сковородкой за спиной, Тучина выглядела довольно устрашающе. Боря аккуратно взвёл ладонь, жестом успокаивая сестру.

— Да и да. — понизив голос, признался Хенкин, частично ощущая свою вину за многолетнюю ложь. Конечно, он мог рассказать Ване и Ане обо всём, что знал, но тогда они оба закопали бы его и спасибо не сказали. Да и честь что ли какая-то должна быть. Анька ему доверяла, слёзно просила не говорить Кисе, да и он так же. Должны же они в конце концов понимать, как тяжело ему было мотаться меж двух огней.

— Тогда какого хера вы вчера с Мелом к нам ворвались? — нет, Боря, пощады не жди. Вот надо же было так нагло лгать прямо ей в лицо «Ничего не знаю, ничего не слышу, ничего не вижу». Даже брату родному ничего доверить нельзя.

— Давай ты сначала выложишь блин на тарелку, а потом я скажу? — сложив губы в кривую трубочку, Боря плавно подошёл к ней. Хенкин, она очень хочет, чтобы горячий блин оказался на твоём лице, будь осторожнее.

Аня послушно выложила оставшийся блин на тарелку и повернулась к брату, продемонстрировав ему пустые руки. Он широко улыбнулся, разглядев в девочке самое красивое в жизни солнце, и заключил её в крепких объятиях.

— Не канючь, я рад за вас. — Боря потрепал волосы на макушке и оставил над ухом смачный поцелуй. — Давай, скажи ещё, что ты не рада?

— Я мила. — буркнула Тучина, вызвав у Хенка очередной смешок. — Мой брат предатель, чему тут радоваться?

Боре ничего не оставалось делать, кроме как смириться с поражением. Он помог девочке накрыть на стол, а то процесс приготовления завтрака затянулся слишком надолго. Нарезал фрукты, расставил тарелки так, как строго просила, вернее, наказывала, Аня, — подлижется к ней, а она смилуется и поставит мораторий на его казнь. Она вроде расслабилась и не могла скрыть счастливой улыбки, озарявшей всё вокруг.

Хенкин вдруг понял, чего ему не хватало в последнее время — её искреннего смеха, которым девушка заражала остальных. Он был уверен, что её звонкий хохот способен растопить любое чёрствое сердце и даже остановить войну. И ему было тяжко наблюдать за тем, как пропадает эта детская невинная радость с её ненаглядного лица. Она медленно, но верно потухала, и Боря, пусть полностью не мог доверить Тучу Кисе, был уверен в том, что кучерявый способен вновь разжечь в ней прежний жизненный огонёк. Лишь бы только не погубил.

Ближе к одиннадцати, когда завтрак был готов, в дверном проёме появилась ещё одна кудрявая башка. Гена, кажется, восстал из мёртвых. Широко зевая, он даже не пытался прикрыть признаки бурной ночи. Стоял заторможенный, почёсывал репу и старался сфокусировать взгляд на мельтешащих Аньке и Боре.

— А чё, у Кисуни сникерс в штанах? Иначе какого лешего он так долго в толчке? — выдал Зуев, плюхнувшись на своё привычное место. Он уже на батю своего похож — с крепким похмельем, хрипит хуже двигателя своей машины.

— Хенка с утра пораньше увидел и возбудился. — на одном дыхании выпалила Туча.

— Мы поменялись телами, сестрёнка? —гыкнул Боря, изучая изменения в настроении Тучиной.

В ответ Аня поджала губы, развернувшись к столешнице. От воспоминаний о прошедших прекрасных мгновеньях утра её щёчки вновь побагровели. Давайте, друзья, всему городу расскажите, что балбесы Туча и Киса наконец додумались, что влюблены друг в друга. Боря же прыснул в локоть и присвистнул, мол, он не при делах.

— Не понял. — Гена вытаращил глаза на Тучину. На девичьей шее красовались багряные и синеватые пятна. Анечка, не стоило собирать волосы в пучок. — А, понял.

Зуев огромной ладонью выдвинул стул и звучно откашлялся, предупреждая о надвигающихся нравоучениях. Видно, теперь он взялся поучать младших.

— Дорогая Аннушка. — полу-сердитым полу-задорным тоном проговорил Гена. — Вы, мои дети, уже взрослые, поэтому должны понимать, что во время секса есть множество рисков.

— Гена, прекрати! — Аня закрыла уши ладонями, не желая слышать последующей речи. — Выключи батька, умоляю. Хенк, пойдём курить.

Боря и Гена голосисто рассмеялись и стукнулись ладонями. Однако Зуев через секунду посерьёзнел и тыкнул указательным на Хенкина, поднимающегося со стула.

— К тебе это тоже относится, малой.

— Да я вообще ангел! Ни капли в рот, ни сантиметра в жопу.

— Лапшу на уши мне не вешай, а. Вы с Кисуней ночью и не санти...

— Гена, хватит! — завизжала Анька, вытягивая брата на балкон.

Послетусовочное утро выдалось слишком активным и эмоциональным. Обычно как оно бывает — все поднимаются с кровати или пола, смотря где удалось поспать, часам к пяти вечера, заливают в себя по литру воды и клюют разваренный доширак с двумя пакетиками приправы, чтобы хоть как-то перебороть похмелье. А сегодня ребята встали слишком рано, чтобы мозг был способен функционировать, так ещё на голодный желудок цирк какой-то развели.

Борис, выковыривая из пачки последние две сигареты, мельком посматривал на сестру, чрезвычайно неспокойную и нервную.

— А чё мы так рано встали-то? — широко зевая, он протянул ей табачный свёрток.

— Кто-то додумался уложить меня на жёсткий диван, от неудобной позы я проснулась. — забурчала девочка, поджигая кончик сигареты зажигалкой. Крепкий табак на голодный желудок, возможно, не самая лучшая идея, но до одури необходимая. И живот неприятно скрутило, но это сейчас как-то неважно. Хочется разложить по полочкам всё произошедшее, наконец-таки слезть с гребанного аттракциона и пройтись по ровной земле.

— Мы сами туго соображали. А ещё ты стукнула меня по голове.

— Значит, заслужил. — Тучка недовольно вытянула язык.

— Ты обижаешься на меня? — в лоб спросил Хенкин, оторвав взгляд от сонного города перед ними.

— Не обижаюсь, но чувства странные. — двумя пальцами, сжимающими сигарету, она вывела в воздухе восьмёрку. — Ты мой брат, чёрт возьми. Ты прекрасно знал о моих чувствах, да, ты всегда поддерживал и был рядом, но всё это, блять, было ложью?

— Я никогда не говорил, что он тебя не любит. — Боря виновато сдвинул брови, аккуратно погладил девичье плечо. Аня обречённо хмыкнула. — Но и ты меня пойми. Вы оба просили меня ничего не говорить, прибить были готовы. Потом я вообще засомневался в том, что это актуально, когда ты с Убыткиным начала встречаться.

— Прибыткиным.

— Поебать, он говнюк. — Хенкин развёл руки в стороны, мол, очевидно же.

— Бесспорно. — Боря зловеще улыбнулся и растёр ладони. — Не смей шутить про порнуху.

— Понимаешь, котёнок, я сам находился в ужаснейшем положении. Рита была единственным человеком, который делил моё горе.

— Она тоже знала, что мои чувства взаимны?

— До твоего возвращения — нет. Поняла, когда у Кислова башню сносить начало из-за твоего состояния.

— Ладно, Борь, убедил. — нехотя всё же признала поражение. Подумала выбросить окурок вниз, но вдруг представила крошечных котят, ищущих пристанище прямо под её окнами, и потянулась за старой кофейной банкой. — Но впредь, прошу тебя, говори правду всегда. И не скрывай ничего! А то я себя полной дурой почувствовала.

— Договорились. — он протянул ей мизинчик. — Мир?

— Мир. — больше не в силах скрывать довольной улыбки, Аня прижалась к брату и уткнулась носом в родную грудь.

Докурив, Боря тоже подумал выкинуть бычок в окно, но вспомнил про недовольных соседей и административный закон, поэтому кинул окурок в банку.

С кухни послышались удивлённые возгласы и шумный смех.

— Не дай бог они тарелку с блинами перевернули.

Пронесло. Киса и Гена сидели за столом, схватившись за животы. Вот-вот и по полу начнут кататься. Точно так же их разрывало после выкуренного косяка, но в комнате держался запах выпечки и сладкого варенья. Вопрос оставался открытым — что их так развеселило?

— Блять. Так, ребята. — Зуев постарался успокоиться. — Как вы думаете... — успокоиться не получилось.

— Обычно мозгами, но их иногда отшибает. — умозаключила Тучка, деловито кивнув брату. Тот согласился и состроил максимально серьёзное лицо.

— Нет же, фух. — тяжело выдохнул Гена, ударив локтем по столу. Киса продолжал орать в голос. — Как вы думаете, чего не хватает?

Аня и Боря оглядели кухню, будто сканируя помещение. На столе всё, что должно быть для завтрака — еда, чашки, вилки, тарелки. Вся кухонька целая, Киса одет, никто не лысый.

— Лысый, чёрт возьми. — Тучина стукнула себя по лбу.

— Чё? — даже развитые в детстве навыки следопыта подвели Борю.

— Где Егор?

— Пиздец.

Оказалось, что никто не знает, или же не помнит, где и в каком состоянии в последний раз видели Меленина. Будто сквозь землю провалился, так и объявляй пропавшим. Из последнего вспомнили и догадались, что он весь оставшийся вечер на заброшке был в компании на втором этаже санатория, только не ясно, куда делся потом. Никто не видел, как он выходил, а значит, его забыли там. В сети был давно, в три часа ночи, тогда же, скорее всего, отправил последнее сообщение Анжелке.

— Может, он домой пошёл, когда мы уехали?

— Вдрызг пьяный? — усмехнулся Киса, пощекотав девочку за пятку, уложенную на его ляжках. Аня дёрнула ногой и состроила недовольное личико. Ваня невинно закатил глаза.

— Не, пацаны, дело дрянь. — констатировал Гена. — Надо ехать спасать друга.

Все недовольно застонали, желая провести оставшийся день в обнимку с подушкой и одеялом. Силы после бурной ночи так и не восстановились, но Мела оставлять нельзя. Его запросто дворовые собаки перепутают с обедом.

— Я не смогу, вечером Кристина обещала зайти, а дома срач будто недельный. — простонала Тучка, зарываясь головой в сложенные локти.

— Хочешь, останусь и помогу убраться? —предложил Хенкин.

— Я тоже могу! — вдруг чертыхнулся Киса.

— Нет, так дело не пойдёт. Анька пусть остаётся, она от нас натерпелась погрома. — забубнил Гена. И откуда в нём столько ума разума рано утром? Вернее, рано днём. Аня была готова отдать голову на отсечение, что он просто не хочет никуда ехать один, вот и строит из себя мастера Угвэя. — Я ж вас знаю, сейчас в кровать мягкую запрыгните и будете заниматься своими зумерскими непристойностями.

— Слышь ты, миллениал. — Киса уж было придумал угрозу, но сонный разум его подвёл. — Жуй давай, а то дорогу не увидишь.

— Ты прям как моя мама. — хихикнул Хенк.

— Ой, всё, завалитесь. Чай дохлёбываем и уёбываем. — Ваня отряхнул руки, звонко стучаладонями, и откинулся на стуле.

***

Верно говорят, что если у ребёнка порядок на рабочем месте, то и в голове всё структурировано и чётко. А если на парте полный бардак, ни одна мысль не усвоится и пролетит мимо головы. Но как складывается мозг, если беспорядок не только на рабочем столе, заваленном запутавшимися проводами, пачками от чипсов и пустыми банками из-под энергетиков, но и по всей квартире будто пробежало стадо слонов? Как подметила для себя Аня Тучина, в таком случае мозг напрочь отказывается думать.

Через два часа после ухода ребят Анька, что естественно, не сразу собрала себя в кучу — позалипала в инсте и тик-токе, пересмотрела видео с тусовки, широко улыбаясь и покусывая губы, поиграла в тетрис, в общем, придумала любое бесполезное дело, чтобы отложить уборку. Мела так и не нашли. Возможно, ребята тоже двигались заторможено, поэтому остановились на ближайшей заправке, чтобы закупиться энергетиками и пивом на опохмел. Аня всё же понадеялась на разумность мальчиков и поставила телефон на беззвучный, чтобы даже злобная сова из Дуолинго не смогла её отвлечь.

За полчаса управилась с мусором — собрала три огромных пакета, набитых по самое не могу. В мусоропровод точно не влезут, поэтому пришлось разгребать на шесть небольших пакетов. Из недопитой бутылки вылилось пиво и окрасило желтоватой жидкостью Анины руки и более-менее чистый пол в коридоре. Туча, растирая липкие ладони, обматерила всё и всех — от своих несчастных друзей до мирно лежащего во дворе камушка. Без мусора квартира стала выглядеть приятнее, но это даже не половина проделанной работы. Вымыла посуду, будто за маятником для гипноза наблюдая за губкой, бегающей вдоль краёв тарелки. Чуть не уснула и не упала носом в раковину — точно надо меньше пить.

От шума пылесоса голова жутко разболелась, из-за чего после уборки каждой комнаты Аня делала пятиминутную медитацию. Вымыла полы, протёрла пыль, расставила всё на свои места. Казалось бы, настала пора отдыха. Но нет — забыла поменять постельное. Запуталась в пододеяльнике, пяткой зарывшись в бездонной дыре. Ей вдруг захотелось сесть на пол и расплакаться, состроить из себя трёхлетнего ребёнка, для которого решение любой проблемы — «Не хочу. Не буду!» Только поняла, что никто не услышит её надрывистого хныканья, и всё же поборола злосчастное постельное бельё. Постелила новое, с ромашками, с которым можно ощутить себя посреди бескрайнего поля. Покурила. Зажгла свечи и тоненькую ароматическую палочку, чтобы выветрить из квартиры запах перегара.

Всё. Свобода.

До обещанного прихода Кристины оставалось два часа. Можно считать, что Анька успешно справилась с поставленной задачей — успеть всё, что можно и нельзя. Плюхнулась на кровать в надежде подремать ещё часок. Но зря она, наведя порядок в своей квартире, освободила место для суровых размышлений, которых было слишком много для столь юной головушки. Нелепая тревожность вдруг переборола рассудок, и ей снова стало не по себе, словно маленькие назойливые тараканчики забегали по извилинам, покусывая столь же крохотные нейроны.

Аня Тучина потупила в потолок в поисках ответа на мнимую загадку, но среди его белизны не оказалось ни единого ключика-подсказки. Тяжело. Туча решила написать Рите.

Тучка небесная

Приветули! Спишь?

Маргаритка

Добрая утра. Только проснулась, ем хлопья с молоком

В подтверждение словам последовала фотка Мельниковой с набитыми щеками и очень довольным, но чуть припухшим лицом.

Тучка небесная

Я наберу?

Ждать ответа не потребовалось. Рита позвонила по фейс-тайму, но её самой слышно не было — выбрала отличный момент, чтобы вымыть опустошённую тарелку.

— Обещай, что не будешь на меня ругаться. — Маргарита уже вытирала руки и чуть ли не пряталась за кухонным полотенцем. Она подхватила телефон, аккуратно поставленный на столешницу, а в другую руку взяла пакет сока и, по всей видимости, побрела в спальню.

— Обещаю. Боря меня успокоил. —проговорила Аня настолько тихо и спокойно, насколько это было возможно в её подвешенном состоянии. — Только скажи честно, ты эти фактики-шмактики сама выдумала?

Мельникова состроила щенячьи глазки, как бы извиняясь. Ей было стыдно.

— Это было очевидно. — выкрутилась блондинка. — Не, серьёзно, всегда так работает, когда парень влюбляется. Мне надо было тебя просто в этом убедить.

— А на Боре был Киса? Он ему мозги промывал? — Аня состроила кольцо из пальцев и поднесла к глазу воображаемую лупу, перевоплощаясь в сыщика. Мельникова на том конце трубки хихикнула. Изображение в её камере так и голосило о том, что она безумно счастлива — как никак, их с Борей злобный план осуществился.

— Да, мисс Шерлок. — одну ладонь Рита приложила к макушке, а другую — ребром к виску. — Или уже миссис?

— Не отвиливай от темы, Ватсон. — Тучина перекатилась на спину и взяла с собой Ритку в телефоне. — Я всё ещё пребываю в ахуе с того, как вы умудрились меня вокруг пальца обвести.

— А я что? А я ничего. — она последовала примеру Ани и легла на спину, прижимая к себе апельсиновый сок. — Честное Коктебельское, я не знала ни о чём до того, как ты вернулась. Я ж тебе в школе говорила, что что-то тут нечисто. Сказала об этом Хенку, и у него не оставалось шанса мне солгать.

— Да в Коктебеле чести меньше, чем зубов у дяди Саши. — глухо отозвалась Туча.

— Ой, да ну тебя. — Мельникова сделала паузу на глоток сока. — Зато знаешь, как теперь живётся легко. Я, блять, чуть ли не разболтала всё сразу же. Но Хенкин звучал очень убедительно, когда угрожал мне, что взломает мой аккаунт в Тик-токе.

— Я обещаю, что прибью его, если он только посмеет.

— Спасибо, малышка. Только тебе я готова доверить свои черновики. Так что, вы теперь встречаетесь, а, а? — Рита потёрла двумя указательными пальцами друг об друга, но не удержала телефон, и он свалился ей на лицо. — Да я ебала!

— Мгновенная карма. — злорадствуя, прошипела Тучка. — Официально мы не пара. Да и какая мы пара после того, как просто поцеловались на тусовке? Ну и после.

Загадочное «после» неистово заинтересовало Ритку, поэтому пришлось рассказывать ей о произошедшем с утра. Да и события ночи утаить от её пылкого любопытства не удалось, а «просто поцеловались» для неё было мало. Аня в подробностях рассказала о своих эмоциях, о том, как вёл себя Киса, и почему-то от этого на душе стало немного легче.

Собранный консилиум в лице Мельниковой и её огромного плюшевого медведя решил, что необходимо разобраться в чувствах Тучиной, ибо та, к удивлению самой Риты, пребывала в полном отчаянии. Вернее, сама она этого не признавала, но лучшая подруга как никто другой знала, как определить перемены в настроении подруги. Только Рита, с высоты многолетней дружбы, даже через мелкие пиксели, могла разглядеть, как цвет бровей Тучи становится на тон темнее, а меж глаз появляется тонкая, несвойственная её возрасту, морщинистая складочка.

Во всём мире только два человека могли разглядеть эту черту на лице Ани — её мама и Рита. Первая начинала беспокоиться, обхватывала тёплыми ладонями щёки любимой дочери и шептала слова утешения. Вторая, более бойкая и дерзкая, всегда отшучивалась, чтобы заставить Тучину улыбнуться: «Так через год у тебя появятся морщины, родная». Рита произносила эти слова так легко, что Анна никогда не думала обижаться. В ответ обеим она улыбалась так широко, как только умела. И любой другой человек в этой улыбке разглядел бы невинную искренность и счастье, но лишь эти двое знали, что Тучина на грани.

Сейчас Рите не хотелось шутить про морщинки. У неё вообще будто отобрали возможность шутить — складочка стала настолько глубокой и выразительной, что Мельникова посчитала необходимым сочувственно проскулить и показать, что она готова выслушать всё, что скажет подруга. А если промолчит — она произнесёт простое «Я рядом», и этого будет достаточно.

— Я не знаю, могу ли ему доверять. —пробормотала Аня в пустоту своей комнаты, не надеясь, что её кто-то услышит.

— Почему? — размеренный голос Риты отдался эхом в голове.

— А что всё это время я слышала про него? — Туча прикусила губу, жалостливо вздёрнув глаза к потолку, чтобы остановить надвигающиеся слёзы. — Спит то с одной, то с другой. Пьёт, курит, употребляет. Мечта, а не парень, которому, между прочим, шестнадцать. Не хватало ещё, чтоб он киллером подрабатывал, вообще серенады ему писать начну.

— Честности ради, — голос Мельниковой зазвучал убедительно и ровно. — Я думаю, что это всё полнейший бред и хвастовство Кислова. Как бы это ни звучало, не мог он переебать полгорода. Да, все местные «тёлочки» текут при его виде, но мне кажется, что все его рассказы — выдуманные сказки.

— Не смешно. — буркнула Туча и уткнулась носом в подушку.

— А кто сказал, что я смеюсь? С его-то раздутым эго и ебанистическими заскоками и не такое можно ожидать. — Аня лишь пожала плечами, продолжая разглядывать плакаты на стене. — Но узнать это можешь только ты сама.

— Как? Расследование провести, опросить свидетелей и потерпевших, взять экспертизу?

— Туч, ты вроде самая умная в нашем классе, а такие глупости несёшь. Мы живём в реальности, а не в детективном сериале. Тебе надо просто с ним поговорить. Без вычурности и алкоголя, по-человечески обсудить всё, что между вами.

Слова Мельниковой казались очевидными и разумными, но принимать Тучина их не хотела.Поговорить звучит просто лишь на словах. А когда ты стоишь перед ним, подбирая нужные изречения, чтобы он понял всё правильно, когда дрожишь, вспотевшими пальцами теребя край футболки, когда краснеешь от одной мысли что между вами чуть меньше миллиметра — вот это страшно и трудно. Нет, Аня не была робкой стесняшкой, над которыми обычно тайком посмеивалась с Ритой, но перед своей детской любовью она абсолютно терялась. Киса не такой, как все, он слишком самонадеянный и наглый. Для него «ты мне нравишься» — не больше детского прикола. После стольких лет дружбы и братства, за которые они вместе научились подкуривать на ветру и открывать пиво зубами, такие слова прозвучат чересчур не к месту. С таким же успехом Тучина могла сказать Боре, что не хочет быть его сестрой, потому что за этим последовало бы «Я хочу быть твоей лучшей сестрой», или Мелу, что она не помнит его имя, поэтому станет называть его родной душой. Всё это несерьёзно. Аня была уверена, что невозможно прервать их дружбу признанием в любви так, чтобы годы доверия не обернулись в дикую ненависть.

Она успела засомневаться в том, что дружба между ней и Ваней вообще существовала. Может, она всё себе накрутила из-за малолетней влюблённости. Может, он лишь притворялся кем-то, чтобы понравиться девочке. Где реальность, где её бредовые фантазии, Туча не могла разобрать.

— Он не умеет нормально разговаривать. Ты прекрасно знаешь Кису, сразу начнёт дразнить, отшучиваться и всё в этом духе, лишь бы не быть серьёзным. — Туча стояла на своём.

— Не ставь на нём крест. Он же всё-таки человек.

— Блохастый. — глухо отозвалась Анька, пальцами растирая глаза.

С Ритой они проболтали ещё недолго, потому что обе синхронно засопели в трубку. Безмятежный голос подруги, тепло, окутавшее комнату и сладкий аромат вишни подействовали лучше любого снотворного. Аня разлепила глаза, когда почувствовала что-то горячее под щекой. Отрубила перегревшийся телефон и свернулась комком на кровати, подминая под себя плюшевую лягушку.

***

Тучина не понимала, сколько времени прошло с того момента, как она попрощалась с Мельниковой и откуда в квартире появился запах свежей выпечки и приторных карамельных духов. Мелодичное пение где-то в комнате и резкая вспышка света заставили в который раз неохотно разлепить глаза и жалобно промурчать.

Кристина, как и обещала, пришла, но с опозданием примерно на час. Она прошла в комнату Ани почти на цыпочках, намурлыкивая нежную мелодию, включила свет и развесила шторы, чтобы открыть балконную дверь. Сквозь маленькую щёлочку в комнату пробралось закатное солнце, растёкшееся по светлым стенам бледно-голубой краской. Над городом сгустились свинцовые тучи, предвещающие наступление шторма в море.

— Проснись и пой, мой птенчик. — нежно проговорила женщина, аккуратно присев на край Аниной кровати. Холодной ладонью она погладила девичью щёку и заправила за ушко непослушную прядь. Ледяной метал её колец соприкоснулся с разгорячённой после сна кожи Аньки и заставил поёжиться.

— Сколько времени? — язык заплетался и никак не хотел слушаться Тучину.

— Семь вечера. Я немного задержалась, но не думала, что ты так рано ложишься спать. — усмехнулась Кристина.

— Я заболталась с Риткой, а потом мы вместе вырубились.

— Конечно, после бурной ночи в сон клонить будет. — рассмеялась женщина, поднимаясь с кровати.

Анька только смогла распахнуть глаза и рассмотреть пришедшую родственницу. Кристина была одета как всегда с иголочки — обтягивающее платье из фетровой ткани, золотая цепочка с мраморными камнями на шее, длинные серьги и кокетливо подведённые глаза как нельзя украшали её образ светской львицы. Подкрученные передние пряди обрамляли худое лицо, покрывшееся лёгким румянцем. На лице ни нотки усталости, словно Рубцова только вышла из салона красоты или получила крупную сумму денег — уж слишком радостно были вздёрнуты тонкие брови.

— А ты откуда знаешь? — Аня приподнялась на локте и широко зевнула.

— Пахнет от вас, мадам, не ягодным шлейфом. Да и Локонова рассказала мне, что сын дома не ночевал. — Кристина остановилась в дверном проёме. — Приходи на кухню, поужинать надо.

Взрослые будто вездесущие. От них ничего скрыть не удаётся. Особенно когда живёшь в маленьком городе, где все знают друг друга ещё с пелёнок.

— Ну, рассказывай. — Рубцова копошилась у плиты, выкладывая на сковороду принесённые с собой спагетти. — Кто над тобой так жестоко издевался?

— Ты о чём, Крис? — Тучина разлеглась на столе, уронив подбородок на руку и внимательно наблюдая за действиями тёти.

— Шею свою видела? Или в пьяном угаре даже не заметила? — хихикнула Кристина.

— Чёрт.

Конечно, Анину тётю нельзя было назвать самым ответственным и строгим родителем. Она всегда старалась быть на молодёжной волне, и у неё это неплохо получалось. Кристина нередко прикрывала Тучину младшую и детей Хенкиных, если те напивались или курили, позволяла в меру материться и даже могла угостить сигаретой. Она любила слушать школьные сплетни, поддерживала Анькино увлечение тату и смотрела вместе с ней подростковое кино: задавала вопросы вроде «а эти двое встречаются?», «а у этой какая суперсила?», подписывалась на любимых актёров Тучи в социальных сетях и покупала кастомные сувениры за границей. Рубцова запрещала племянникам называть себя тётей и просила обходиться простыми Кристина или Крис, как ей нравилось больше. Кристина была уверена, что в её возрасте свободную женщину, которая, может и не мечтает обзавестись потомством, но супруга найти желает, такие обращения старят, отпугивают молодых парней. Скорее она пыталась быть для Ани, Оксаны и Бори старшей сестрой, ведь всю жизнь ей приписывали клише «младшенькой» и неразумной. Но всё же показаться тёте с багровыми засосами для Тучиной было слишком нагло и некрасиво.

— Да так.

— Рассказывайте, мадам, я осуждать не буду. — лукаво подмигнула женщина, повернувшись спиной к плите. Разглядела на столе заполненную окурками пепельницу и решила закурить. — Борис тоже тут беспредельничает?

— Бывает, ты только тёте Лизе не рассказывай. — Кристина упрямо закатила глаза в ответ. — Мы вчера, хотя уже, наверное, сегодня, целовались с Кисой. С Ваней.

— Это тот кудрявый красавчик? — и тут она разговоров о нём не избежит. Только понадеялась, что кудряш исчезнет из её мыслей хоть на часок, но он не оставлял её даже во сне.

— Да, наш с Борей друг. — Аня хотела поставить точку в этом разговоре, но от любопытного носа Крис ничего не утаишь.

— Для тебя, так понимаю, не просто друг? — она села за стол и протянула младшей сигарету из элегантного портсигара. Аня поворотила нос, но такая реакция ничуть не смутила Кристину. — Да бери, знаю же, что ты как паровоз дымишь.

— Это всё Боря, честно. — присвистнула девочка, но за сигареткой потянулась. Кристина, сколько Аня разбирается в курении, всегда предпочитала тонкие и душистые сигареты, а иногда курила айкос, от которого у всего семейства появлялся рвотный рефлекс. — Ладно, с Кисловым мы не встречаемся, но, как оказалось, давно друг другу нравимся.

— Знаю, что он только Костику не нравится. — она вскочила, вспомнив об ужине, который почти заполыхал на плите. — Но ты дядю своего не слушай, сама знаешь, что он излишне вредный. И что вы с Ваней будете делать?

— Не знаю, Крис. Он красивый, защищает всегда, мне с ним очень комфортно. — Анька мечтательно размахивала кистью. — Но знаешь, он... он, как сказала бы мама, буйный мальчик.

— Дай угадаю, пьёт, курит и ругается матом. — Кристина, подмигнув, расставила тарелки и винные бокалы. — Вино будешь? — Туча кивнула. Она успела поклясться, что больше не будет пить?

— Дело не только в том, что он пьёт и курит, я и сама здесь грешна. — Кристина безукоризненно взглянула на племянницу. А Анька тем временем думала, как бы обойти тему наркотиков и регулярных потрахушек в жизни её ненаглядного. — Он сам по себе очень вспыльчивый, непостоянный. Не знаю, в общем, проверку пока не прошёл.

— Знала я таких, когда в твоём возрасте была. К ним главное подход найти, а потом из них можно сделать и цепных пёсиков, и мальчиков-паинек. — от спагетти с соусом песто, с заботой разложенных по тарелкам, по кухне разлетелся приятный пряный аромат. У Тучи в животе аж заурчало, наконец-то человеческое чувство голода пришло. Кристина разлила по бокалам красное вино и затушила сигарету.

Туча принялась уплетать макароны и задумалась над словами Крис. Возможно, родственница мыслила излишне пренебрежительно по отношению к противоположному полу. Для неё мужчины — способ удовлетворить свои потребности как физические, так и материальные. Рубцова в своей молодости меняла парней как перчатки, от каждого стараясь ухватить как можно большее — новую квартиру, дорогие подарки, высокооплачиваемую должность в крупном предприятии. Своеобразная игра, в которой главным призом являлись независимость и благосостояние. Кристина умела извиваться прыткой змеёй и подстилаться под тех, кто стоит на верхушке, могла властвовать над слабаками и хлюпиками, везучими по жизни. Но все они в её руках превращались в марионетки, стоило только дёрнуть за верную ниточку.

Тучина младшая, впитавшая всю прелесть искренности и сострадания к другим от своей матери, никогда не думала переделывать под себя своих друзей и уж тем более приручать их. Слишком они вольные и свободолюбивые, чтобы в чём-то их ограничивать. Да и хороши такие, какие есть — бойкие, задорные, родные. Конечно, со своими заскоками и минусами, но Киса был её идеалом — он нравился ей настоящий. Нечасто правдивый, неподвластный ни единой стихие, идущий против правил.

Но что-то верное можно было выудить из речи Рубцовой. Правильный подход к Кислову необходим, чтобы эта молния не превратилась в целую бурю.

За окном протяжной мрачной песней завыл ветер. Тёмные тучи сгустились, одеялом окутав вечереющий город. Плотное полотно будто сдавливало крошечное пространство между низкими домами и небесными силами.

— Ну и погодка. — Крис, словно поддаваясь природе, посерьёзнела.

Крупными каплями о стёкла забил дождь. Вдали зазвенела сирена, предупреждающая о погодной опасности. В считанные секунды чернота сменила собой малиновое солнце и поглотила Коктебель своей неизвестностью. В падающих тенях гнусно приплясывали раскидистые ветви деревьев.

Аня, поёжившись, по-турецки сложила ноги и прикрыла босые пятки оттянутой футболкой. Она любила разную погоду, находила в каждом природном явлении свою красоту. Девочка подолгу резвилась на ярком солнышке, позволяя его лучам резвиться с её кожей и оставлять тонкий загар, но не переносила жару, ведь при первой температуре больше тридцати градусов сваливалась с тепловым ударом. Не меньше ей нравилось наблюдать за тем, как встревоженный дождь тонкими линиями рисует узоры на стекле. Она делила с солнцем радость, а с непогодой — грусть. Хотя иногда смена климата слишком сильно сказывалась на переменах в её настроении. И сейчас от надвигающегося шторма на душе стало неспокойно.

— Я, кстати, о чём хотела с тобой поговорить. — Кристина скользнула пальцами вдоль тонкой ножки бокала. — Мне не очень хочется нагружать тебя, но не могу не спросить.

По суровому взгляду Рубцовой, хаотично бегающему от холодильника через столешницу к бутылке вина и наоборот, Аня поняла, что следующая разговор будет серьёзным, а боль, которую девочка усиленно прятала под кое-как заштопанными швами, вскроется наружу.

— Я рада, что ты можешь развеяться здесь, и очень надеюсь, что переживания о родителях уходят на второй план. — Аня ударила бы её по губам, ведь это подлая ложь. — Но я чувствую огромную вину за случившееся с тобой и хочу помочь тебе.

— Кристин, я справляюсь, правда. — выпалила Анька, но голос предательски ёкнул.

— Нет, малышка. Я вижу, что тебе пиздец как тяжело. От одной мысли об этой чудовищной потере у тебя руки дрожать начинают. — женщина подняла бокал, разглядывая бордовую жидкость, томно обволакивающую стекло. Самое обидное для Ани было то, что Кристина действительно права. Она разваливалась по крошечным кусочкам и совсем не знала, как остановить этот, казалось бы, невозвратный процесс. — В Коктебеле живёт очень хороший человек, психолог, который согласился позаниматься с тобой.

— Психолог?! — воскликнула Анька и сразу осеклась. Для неё это приговор — все сочтут её больной истеричкой, если она станет к нему ходить. Чуждо ей раскрывать душу неизвестному человеку, вновь устраивать полный переполох в своей собственной голове. Она Боре-то не могла рассказать о своих переживаниях, так что уж говорить о потенциальном психологе? Неправильно всё это.

— Да, родная. Это сильная травма, и одни друзья не помогут её залечить. — Кристина глаголет истину, однако Аня, со своей бурной натурой, принимать этого не хочет.

— Я не хочу, Крис.

— Не канючь. — она подошла к девочке со спины и стала разминать плечи, шею. — Сходи хотя бы на первый сеанс. Я скину тебе адрес и время, договорились?

— Договорились. — неохотно согласилась Тучина, дожёвывая остатки макарон. — Если он мне не понравится, я перестану ходить.

— Посмотрим. Я поговорю с Лизой, думаю, она поддержит мою идею.

— Супер вообще! — Аня вытянула большой палец в саркастичном жесте и отвернулась.

— Ну же, не злись. — женщина присела на корточки рядом с девушкой и приобняла её колени. — Я стараюсь ради тебя. Уже поздно, а кому-то надо восстановить силы. Проводишь?

Обняв тётю на прощание и получив ещё несколько наставлений, Аня закрыла входную дверь, провернув все замки на несколько оборотов и убедившись в своей защищённости от внешнего мира. Сползла по стенке, уселась на холодный пол, уткнувшись носом в колени, и тихо захныкала. Красное вино — злейший враг, если у вас есть о чём горевать. Оно разбегается по организму, скапливая все переживания и выходит с горькими слезами и пылкими речами отчаяния. Оно опасно, если вы на грани депрессии. Оно подбило Тучину, с головой захлестнув в переживания.

Из-за сквозняка окно в одной из комнат резко захлопнулось. Аня взвизгнула, подпрыгнув на месте, и упёрлась спиной в стену, словно желая слиться с блёклыми обоями и защитить себя от хищника.

На душе у Ани заскреблись наглые коты, и она растёрла грудь, чтобы прогнать колкие ощущения. Совершенно не спасло, даже стало тяжелее и отчего-то страшнее. Рывками глотая воздух, Аня поднялась на ноги и, облокачиваясь на стены, побрела к ванной комнате. Закрыла дверь, стянула пижаму и залезла в ванную.

Я себя ненавижу. Почему я не могу быть как все — спокойным человеком, несущим здравый смысл? Почему в моей голове так много мыслей? Почему я так поступаю с родителями и, наплевав на случившееся, бросаюсь в пучину веселья? За что я заслужила столько боли?

Мне страшно.

Мама, помоги мне.

Мама, я хочу к тебе.

Мама. Мама. Мама.

Девочке вдруг захотелось смыть с себя все тяжести прошедшего дня, мочалкой стереть переживания и боль, разъесть эту гниль ароматным гелем для душа. Усевшись на корточки, она выкрутила горячую воду почти на полную мощность и распласталась на дне спасительной купели, позволяя кипятку отогнать все мысли. Больно, жжёт, кожа горит. Аня глубоко вдохнула носом воздух. Солёные капли поцарапали тонкую кожу на побледневшем лице, беспощадно раздирая последний румянец. Дыхание окончательно сбилось, поэтому Аня Тучина судорожно глотала воздух, перемешанный со слезами, водой и брызгающими слюнями. На лбу выступила испарина, а тело будто сдавили со всех сторон. От тоскливого страха, безжалостно одурманившего всё тело, девочка сжала кулаки, протяжно зашипела, скуксив лицо, и от безысходности ударила по бортикам ванной. От этого стало ещё больнее —кисти едва онемели, но девочка не остановилась и продолжила бить себя по животу и бёдрам. Руки соскальзывали, ударялись о твёрдое дно и снова раз за разом наносили удары. Не столь сильные, ведь инстинкт самозащиты не позволял проявить всю мощь, но болезненные и глухие.

Перед глазами мельтешили сумасбродные образы, никак не складывающиеся в единую картинку. Человек стоит над ней, поглаживая мокрые девичьи ладони, над его головой резвится облако коричневой пыли. Высокого роста, он напоминает отвесную скалу, а руки его — ветви дерева. Не успев показаться полностью, силуэт сменяется на более тонкий, даже хрупкий. Схожий с аурой человека, силуэт мечется из стороны в сторону, из-за чего кружится голова. Аня тянется к нему руками, стараясь прервать его беспорядочные движения, боится сломать мнимую тростинку пополам, но он, вслед за первым, исчезает вместе с паром, исходящим от горячей воды. Ей видятся две фигуры, полностью чёрные, от них изумрудными волнами исходит крик ужаса, оглушающий, звонкий. Хочется закрыть уши ладонями и заорать во всю мощь, срывая голос. Но глотка забита фальшивой ватой, а связки перерезаны и зверски раскиданы по горлу.

В прихлопнутом разуме расстелилась пелена сокрушения. Аня тряслась, обливая себя горячей струёй, хотя дикая агония сковала тело и не давало пошевелиться. Глоток воздуха, глоток воды. Тучина почувствовала колкую боль на губах, а за ней и стойкий привкус железа. Закашлялась, будто давясь собственным языком. В полнейшем бреду Аня потянулась к шкафчику над раковиной, испытывая одно единственное желание — избавиться от леденящего кровь кошмара. Сквозь призрачную темноту она разглядела старые лезвия отца и дрожащими руками выудила одно из упаковки.

— Одно движение и всё пройдёт. — голосом, хриплым и совсем непохожим на свой, взмолилась Аня.

Ловкие пальцы выполнили свою задачу без контроля здравого рассудка, если он остался в замыленной страхом голове. Чирк. Острый металл поддел верхний слой кожи на бёдрах. Аня зашипела, прикусывая язык, и свободной рукой схватилась за горло, одёргивая невидимый ошейник. Чирк. Порез глубже, больнее. Окутавшая рану вода, обожгла кожу. Сквозь черноту и лихорадочно движущиеся силуэты Аня разглядела проблеск света. Чирк. Пекущая боль. Густой туман рассеялся, задерживаясь мелкими клубами в уголках глаз. Чирк. Тишина и пустота. Только слёзы льются, щиплет кожу. Боль ушла, осталось ядовитое разочарование.

Вновь поддавшись искушению злобы и страха, она прибегла к этой слабости. Она разочаровала маму, что, возможно, наблюдала за ней с небес. Подорвала её доверие. Разочаровался бы и отец, всегда ведущий дочь к оптимизму. Они, верно, наблюдают за ней и стараются отвести взгляд от её наглого лица, лишь бы не видеть этих глаз предателя, который положа руку на сердце клялся справиться со всем дерьмом. А Аня сама же это дерьмо и натворила.

Кое-как выкарабкавшись из ванной, Аня насухо вытерлась, продолжая глотать слёзы, и оделась. Села на бортик, спустила воду, сложила лезвия в маленькую коробочку. Осознание произошедшего постепенно настигало девушку. Побрела в комнату, проверила телефон — несколько пропущенных звонков и сообщения в мессенджере. Имя отправителя заставило в последний раз громко всхлипнуть, давясь соплями, скопившимися в горле, и тяжело выдохнуть. Он снова в её мыслях.

— Какого хрена игноришь? — с седьмого раза ему удалось дозвониться до Ани.

— С Кристиной была, сори, Кис. — как бы она не старалась выдавить из себя человеческий голос, выдался у Тучиной жуткий хрип.

— Ты там водку хлещешь? — он рассмеялся, а на фоне разразился гром, придавая его реплике фантомный ужас.

— Нет. — меньше говоришь — меньше подозрений. — Я устала, спать хочу.

— Не засыпай буквально две минутки. Я зайду к тебе.

— Кис, не стоит. — Туча прикусила губу. Из незажившей ранки хлыстнула кровь. Девочка громко ойкнула и тяжело вздохнула. Новая волна слёз вот-вот застанет её врасплох.

На той стороне трубки послышалось задумчивое мычание. Не спалиться не удалось.

— Чё с тобой, хвостик? — грубые выражения нелепо сочетались с его обеспокоенным голосом.

— Ничего, просто спать хочу. — голос предательски дрогнул.

— Три минуты не вырубаться. Это не вопрос. Если хочешь, не сбрасывай звонок! — Киса торопился. Или боялся промокнуть, или уже промок и хотел как можно скорее оказаться в тепле. Но Аня не выдержала.

Громко всхлипнув, она сбросила вызов и уткнулась носом в подушку, чтобы её громогласного крика не услышали соседи.

Проклятую боль не смыть ни водой, ни мылом, ни содой.

тгк для обсуждений: https://t.me/romashkinafant