Тучи небесные | Чёрная весна

Мы летали до утра — будто Пушкин

Бабки, бабы и игра — всё, что нужно

Небо затянулось плотной свинцовой дымкой облаков, через которые пробивались уходящие пурпурные лучи солнца. Тугой ветер вздымал ввысь вихри сухих прошлогодних листьев. Погода, как это обычно бывает на побережье Чёрного моря, сменилась неожиданно быстро. Однако никакие погодные условия, будь то шторм или дикие заморозки, не помешают отменной тусовке в честь праздника. Хотя, будем честны, подросткам Коктебеля и праздник не нужен, чтобы напиться до резвых вертолётов.

— Двигай булками, Мел! — бурчал Киса, запихивая друга в полуразвалившиеся жигули Зуева. — Ща дождь ливанёт, а я не хочу новые кроссы замочить.

— Будешь пихаться, на крыше поедешь, бро. — фыркнул в ответ Егор и втиснулся между Ритой и Аней. Киса, матерясь и наигранно громко пыхтя, прижался к ним с краю.

Гена и Боря, как, по их заявлению, обладатели самых больших задниц, с комфортом разместились на передних сиденьях, а вот остальным пришлось ютиться сзади, пиная друг друга в рёбра и колени до зудящих синяков. Зуев врубил магнитолу, выкрутив динамики на полную громкость, и откинул спинку кресла, вжимая ею колени Мельниковой. Она айкнула и отдёрнулась в сторону. Заразной волной толчок покатился вправо и дошёл до Кислова, которому ручка от двери впилась в бок.

— Прости, малышка. — отмахнулся от возмущений Гена и отвертикалил кресло.

— Бля, Туч, может, ты ко мне на колени сядешь? Я скоро, сука, как шашлык на шампуре ехать буду. — простонал Ваня, хватаясь за пекущий участок кожи под рёбрами.

— А если менты поймают? — невозмутимо проговорила она.

— Да они в зимней спячке все, пока курортный сезон не начался. — старший обернулся, обнимая локтем подголовник. — Залезай, не боись.

Пока Тучина, передвигая чуть ватные ноги, взобралась на колени Ване, который улыбался Чеширским котом, пододвигая её к себе, успела отдавить ступни Мелу и даже самой себе. Наконец уселась, только булки расслабить не смогла от неожиданной близости. Киса пыхтел на ухо, а его ладони неприлично и по-хамски улеглись на её ягодицах. Машина тронулась с протяжным рёвом, а ребята весело подпевали известные песни хит-парада Авто Радио.

— Кстати, чуваки, разбираем! — извернувшись под Аней, Киса пошарился по карманам и достал плоскую чёрную коробочку. Выудил из неё несколько квадратных пластинок и сунул в руки остальным.

Кислов, как самый заботящийся о здоровье и благополучии своих друзей, перед каждой тусовкой раздавал им по презервативу лучшей, на его взгляд, марки — чтобы потом не бегали по их базе крошечные Хенки и Мелки. Даже Рите с Аней протянул, хотя последняя очень яростно отказывалась. Только Ваня не предоставил ей выбора со всей своей настойчивостью и сунул фольгированную упаковку в задний карман её джинсов.

Через десять минут их поездки начался дождь. Крупные капли глухими барабанами отбивались о лобовое стекло, вторя битам музыки. Ветер за окном протяжно завыл, устрашающе взвизгивая во дворах. Благо, добрались без происшествий — ни одно дерево не послужило заменой крыши в машине Зуева.

— Туч, маякни мне, как наклюкаетесь! — крикнул Гена подруге, приоткрыв окно и тут же закрывая его. Она, пряча какую-никакую укладку под капюшоном, кивнула и побежала к заброшенному зданию, где вовсю разворачивалось веселье.

*Рваные джинсы — Элджей

— Сайонара бооооой! — заорал во весь голос Киса, сдирая с себя дутую куртку, и вскинул вверх кулак с жестом «рок». — Мы вовремя залетели, братаны!

На часах 20:13, поэтому не все желающие напиться в прекрасный пятничный вечер школьники подбрели к месту проведения тусовки. Однако неоновые огни и резвая музыка, как положено, врубаются на полную с указанным временем начала вечеринки.

Локонов, уже в окружении напомаженных дам, крутился у своеобразной барной стойки и разливал своим спутницам коктейли, если так можно назвать дешёвую бурду в их стаканчиках. Полупустой танцпол освещался разноцветными бликами диско-шара, отражающего фиолетовые, зелёные, красные и оранжевые огни с прикрепленных к стенам гирлянд. Сева даже небольшой прожектор притащил, поэтому на потолке резвились белые и чуть желтоватые звёзды и полумесяцы. На старой длинной тумбе, расположившейся по одной бетонной стене помещения, ещё не распакованные, валялись упаковки пластиковых стаканчиков и салфетки на случай экстренных ситуаций. Колонны, поддерживающие тяжкий груз второго этажа, были обклеены плакатами с героями сериалов, порно-звёздами двухтысячных и какими-то никому неизвестными символами — подростки Коктебеля натаскали вырезки из журналов, постеры из кинотеатра и прочую макулатуру, чтобы стилизовать заброшенный блок лагеря под свои тусовки. Стены разукрашены граффити, каждый, кто хотел, ещё года два назад приложил свою руку к обустройству комнаты. Даже автограф Кислова затесался среди искрящихся поняшек и одухотворяющих надписей — огромный жилистый член во всю высоту стены. У проказника-Кисы самооценка поднимается, когда он в каждом девственно-чистом углу рисует половые органы разных размеров.

Куртки обычно оставляют в своеобразной каморке, стены которой заботливо истыканы саморезами руками Хенкина — чтобы в местной пыли одежду не марали. Однако о «вешалке» знали только избранные, остальным запрещалось даже нос совать в священное хранилище. Там ребята и оставили привезённые с собой бутылки ликёра и коньяка, чтобы никто раньше времени не опустошил запасы. А вот дешёвую водку на общаг сдать можно.

— Поставку алкоголя заказывали, товарищ Локонов? — стараясь перекричать музыку, проговорил Хенкин и пожал руку однокласснику.

— Здарова, ребята! Я надеялся, что вы разожжёте эту тусу своим присутствием. — он вскинул руки, предлагая объятия, но Боря вежливо отстранился, открывая ему вид на Тучину и Мельникову, держащих по бутылке шампанского. — Сегодня точно праздник! Ритка, Анька, мои хорошие!

Он полез к ним, растирал плечи, прыгал вокруг них, словно ребёнок вокруг новогодней ёлочки, а девочки хором смеялись, стараясь взгляд на нём сфокусировать. Зажигалочка смазливая, в неоновой футболке и рыжих штанах, с ярко-розовыми очками в форме сердечек, никак не могла угомониться, словно уже литр алкоголя в себя влила.

— Всё, Локон, у меня сейчас башка закружится. — прыснула Аня, хватая того за плечо. Она стянула с него очки и надела на себя, покрасовалась подруге и утешающе пробормотала другу: — Это за то, что я скрашиваю этот вечер.

Щёлкнув Локонова по носу, она оставила с ним Ритку, а сама, виляя бёдрами, направилась к Хенкину, Меленину и Кислову, что разливали водку по стаканчикам. Похвасталась им своей обновкой и один стаканчик себе прибрала, сразу к нему губами прилипая.

— Чистая? — чуть поморщилась от пробивающей горечи.

— Конечно, систр. — Боря закинул одну руку ей на плечо и прижал к себе, а другой, с напитком, потянулся к её стаканчику, чтобы чокнуться. — Залпом!

— Базар! — перекрикивая музыку, завизжала Анька. Егор и Ваня присоединились к ним, выкрикивая задорное «еее».

Заброшка постепенно заполнялась молодёжью, разодетой в стильные топы, футболки и толстовки. От пестрящего разнообразия даже в глазах начинало рябить. Уж слишком любили местные протестовать тусклости их тихого курортного городишки своими нарядами. Но, как ни странно, Аня Тучина давно подметила, что вкус у коктебельских подростков лучше, чем у московских. Здесь все примерно в одной гамме одеваются и следуют общему движу, хотя индивидуальность свою каждый сохраняет и придаёт образу определённую изюминку — кто-то стрелки ярче нарисует, кто-то добавит блёсток или разноцветных полос над глазами. Они, может и фрики в душе, но не такие, как тухлые москвичи, у которых главная цель — повторить друг за другом и выебнуться, кто больше дорогущих тряпок на себя натянет. Тусклые, как под копирку, жалкая пародия Анькиных друзей.

— Хватит томную думу думать, мозги сварятся. — задорно зажужжал над ухом Киса, выхватывая Аню из объятий брата. Он прокружил её вокруг своей оси и потянул к столику, сразу хватаясь за бутылку, кажется, с джином. — Ещё по одной за встречу!

В разноцветных бликах, да ещё и сквозь розовые стёклышки очков Локона, Ваня выглядел как нельзя причудливо. В ушах беззаботно болтаются две серёжки, а кудряшки разлетаются в разные стороны, преобразовываясь в полноценное гнездо, когда он трясёт головой в такт музыки. Он подпевает знакомые строчки, строя из себя всемирно известного рэпера — сосредоточенное, с нахмуренными бровями, но в то же время какое-то заразно-весёлое выражение лица заставило Аньку рассмеяться в голос. Кислов замер, вопросительно всматриваясь в подружку, а она уже представляла его, стоящего на сцене и заводящего визжащих слушателей.

На самом деле, из Кисы получился бы отличный музыкант. Уж собрать толпы фанаток, что растекались бы в лужу от одного вида его пальцев, ловко управляющихся с тугими струнами гитары, ему не составило бы и труда. С текстом для песен Мел и Туча подсобят, чтобы тот не пел только про сиськи и наркоту. Гендосу, по классике, вручат барабаны, Хенку — бас-гитару, а то он любит жаловаться на то, что басистов слишком недооценивают. Сама Аня, со своим высоким голоском, могла бы сойти за неплохой бэк-вокал. Из них бы точно получилась отличная рок-группа, этакие Линкин Парк в худшие годы. Анька решила, что позже обязательно предложит друзьям такую авантюру, но сейчас красный стаканчик с ядрёным содержимым заманивает её куда больше, чем выдуманная слава.

Вкус у джина горьковатый, несмотря на то что Кислов добавил в её напиток вишнёвого сока, поэтому Тучина жмурится, когда по телу пробегает приятная колкость, но делает большой глоток, осушая стакан наполовину.

Хенк прыгает рядом, кружась вокруг себя, и дёргает поднятыми вверх руками. С высоты своего роста он чуть ли Мела по голове не бьёт, но Егор отскакивает в сторону и пародирует движение друга, в полуметре от него перепрыгивая с мыска на мысок. Киса с Тучей не отстают и тоже дрыгаться начинают, ухватившись за плечи друг друга. Бьются бёдрами и синхронно мотают головой, погружаясь в общий мошпит эмоций. Спасибо Ритке за то, что убедила её надеть кеды, а не излюбленные каблучки, иначе после первой же песни пришлось бы остановить пьяные потанцушки.

Хенкин и Меленин, увидев танец сладкой парочки, решили, что по-отдельности танцевать скучно, и присоединились к ним, образуя небольшой круг.

— Подождите! — вскрикнула Тучина, притормаживая ребят, но те не сразу догадались, что они гораздо крупнее её. Девочка замерла, а парни почти гурьбой навалились на неё, всем своим весом снося с ног. Благо они пока ориентировались в пространстве, поэтому окончательно свалиться на бетонный пол подруге не дали — втроём подхватили её, звонко смеющуюся и хватающуюся за живот от своего же ржания.

— Ты чё, Туч, уже понесло?

— Не ушиблась?

— По… до… — Аня почти задыхалась, но всё же попыталась выговорить задуманное. Боря бережно отряхнул её коленку от собравшейся пыли и похлопал по плечу, вглядываясь ей в самую душу. Наконец отпустило. — Подождите, говорю. Я заснять нас хотела, а вы, блять, кабаны, уронили меня.

— Нет, ну ты бы попросила! — глумился Киса, ударяя себя ладонью по лицу.

— Похуй, продолжаем!

Тучина достала из заднего кармана телефон, краешком ботинка поскребла по полу в надежде на то, что это поможет избавить его от многолетней грязи, и положила мобильник, предварительно включив запись на камере. Парни долго не пререкались и возобновили круговое движение, уже крепче придерживая неустойчивую подругу. Вчетвером они снова задорно запрыгали, наклонялись чуть вниз и рожицы потешные кривили в камеру. Счастью предела не было, слишком классно, когда вы с самыми лучшими друзьями даже не паритесь о том, что будет завтра.

И лишь пересматривая видео с утра, Аня вспомнит, как аккуратно, как бы невзначай, Кисина рука соскользнула с её плеча и улеглась на тонкой талии, легонько сжимая кожу под задравшимся топом.

Кто-то из толпы вытянул Мела из цепкой хватки друзей, за ним утащили и Кису с Хенкиным. Туча огляделась, удивлённо раскинув руки, но сразу же повеселела — ребята сформировали извилистую змейку и двигались в стиле ламбады, ухватившись за плечи тех, кто стоял спереди.

Боря притянул сестру за руку, так что она вклинилась в строй и уложила ладони на плечи Егора, начиная пританцовывать. Все кричали и визжали, радостно улюлюкали, заводя целый хоровод — направо, налево, по ровным линиям и кривым зигзагом. От резких движений перед глазами всплыли размазанные блики, а картинка превращалась в кашицу, хотя и это не сбавляло всеобщего энтузиазма. Змейка медленно завернулась в один большой завиток, потопталась на месте, восстанавливая вестибулярный аппарат, узорно рассыпалась, словно звёздочки в калейдоскопе.

— Свет очей моих, Оксанка! — пропела Тучина, разглядев в танцующей толпе двоюродную сестру. От наскоро выпитой чистой водки и джина её немного повело, но до своей цели она добралась без происшествий.

— Привет, родная! — искренне улыбнулась Хенкина, распахнув свои большие глаза. На ней почти не было макияжа, потому что девушка сделала акцент на роскошных кудрях. Мотала головой в музыкальные импульсы, так что те по плечам рассыпались необыкновенной красоты букетом. — Что здесь из вкусного наливают?

— На столе мартини, пиво, водка и какое-то убойное пойло, Боря с Кисой мешают. — в ответ Оксанка грустно сдвинула брови, но сестра сразу постаралась её развеселить. — Пойдём со мной!

Хитро подмигнув, Аня схватила кудрявую за руку и сквозь дрыгающуюся толпу протиснулась к коморке у входа. Минут за пятнадцать бетонный зал переполнился их знакомыми, поэтому добирались они долго — с каждым здоровались, обнимались и даже успели парочкой слов перекинуться, вроде «как учёба», «как бабушка поживает», «как укладку сделала». Паша Игнатов, стоявший у разукрашенной стены, постарался привлечь внимание Оксанки, но та отмахнулась от него и ближе к сестре прижалась.

— Я слишком трезвая, чтобы его жалобы на неблагодарных к природе слушать. — поясняет скорее для себя, чем для Ани.

— Тогда предлагаю уйти в отрыв! — проскандировала Тучина, захлопывая дверь кладовки. В ней бетонные стены глушат музыку, играющую снаружи, в целом на удивление гораздо тише. Поэтому обе девушки потирают уши, чтобы избавиться от неприятного писка. — Да уж, не ожидала я таких фокусов с акустикой.

Анька рассмеялась и полезла под куртки, где от посторонних глаз был бережно спрятан пакет с качественным алкоголем, на который пришлось раскошелиться Гене. Внимательно изучив содержимое гуляющим взглядом, она отбросила бутылку виски и выудила пузатую бутылку с дорогим шампанским и свой драгоценный ликёр.

— Вот, держи, Зуев выбирал. — первую она всучила сестре, а вторую с громким чпоком открыла и приложилась к горлышку губами, смакуя напиток богов.

— Не знала, что Гена разбирается в игристом. — Оксана осмотрела бутылку и развернула шуршащую фольгу.

— Он много в чём разбирается, талант свой просто всем не раскрывает. — усмехается Анька.

— Ты меня подожди, хоть чокнемся. — Хенкина с минуту возиться с пробкой и откупоривает шампанское, приподнимая руку чуть вверх.

— Если я с каждым буду чокаться, до дома не доеду, не доползу и вообще в море утону. — ещё громче смеётся Аня и на стену облокачивается, чтобы неуспокаивающиеся круги перед глазами остановить. Но сестре не отказывает, протягивает ей свою бутылку и сразу же отпивает, делает глубокий глоток. Густоватая жидкость постепенно обволакивает стенки и чуть обжигает внутренность, принося райское наслаждение.

— Ты как вообще себя чувствуешь, а то мы давно не общались толком? — заботливо и как-то неловко хмыкает Оксана, отзеркаливая позу Тучиной.

— Не знаю, на самом деле. Вроде неплохо, друзья рядом, но в душе. — она тыкает себя в грудь для убедительности. — паршивая боль сидит и уходить не хочет. Кошмары мучить стали, руки дрожат.

Хенкина ничего не ответила, лишь прижала сестру к себе, аккуратно заводя бутылку за её спину. Вроде простые объятия, но от их тепла у Аньки на душе штиль наступает. Внутри неё маленькая девочка с разбитым сердцем постепенно осознаёт, что способна справиться с навалившимся ужасом. Родители со всех сторон тонкими ветвями молодого деревца обвивают её, стараются быть рядом. А друзья и семья всегда утешают — в них она никогда не сомневалась. Именно в такие моменты Аня чувствовала и понимала, насколько важно иметь столь близких людей рядом. Они, выстраивая из своих спин непробиваемую защитную стену, отгораживают её от всех горечей и переживаний, тем самым залечивая кровоточащие раны.

— Ну всё, сейчас Ритины труды коту под хвост пойдут. — Тучина чуть отстранилась и принялась кистями солёные дорожки вытирать, чтобы макияж не смазать. Оксана большим пальцем скользнула по крохотному подтёку туши и чмокнула сестру в щёку.

— Всё будет отлично, малышка. Я рядом.

Спустя ещё минут пять пьяных болтушек девушки почувствовали неимоверную духоту. Как никак, крохотное помещение не проветривается, да и света в нём мало. Дружно решили присоединиться к остальным, дабы общий тусовочный настрой не потерять.

Глаза успели привыкнуть к слабому тёплому свету трещащей лампы, и вновь столкнуться с искрящимися огоньками было сложно. Толпа снова размножилась в геометрической прогрессии, поэтому разыскать кого-то знакомого в ней было сложно. Оксанка же сразу ускакала к своим подружкам, закручиваясь в горячем танце и снова распуская струящиеся локоны на зависть всем. Аня, недолго думая, решила отправиться к столу с выпивкой, там же и надеялась встретить своих друзей.

Однако среди полуразлитых бутылок найти удалось только Мела. Он болтал с Мишей Гвоздевым, их одноклассником, и иногда поглядывал на телефон. Завидев Тучину, движущуюся к нему сквозь дискотечных гостей, Егор салютнул ей стаканчиком и широко улыбнулся, кося взгляд на собеседника. Явно не рад спонтанной беседе ни о чём.

— Хэй, ребятки! — Аня чокнулась бутылкой со стаканчиками друзей. — О чём болтаете?

— О том, как секси ты сегодня выглядишь! — смакуя каждое слово, проговорил Гвоздь и похабно улыбнулся девушке. Туча и Мел переглянулись, неумело скрывая явное недовольство.

Тучина — человек спокойный лишь на первый взгляд. Она будто свеча. Внутри таится маленький фитиль, поджечь который не составит труда одним неверным словом. Но воск мягкий и температура плавления низкая, поэтому невидимый огонёк полыхает долго, колеблясь под дуновениями ветра, но не затухает.

— Ну, ладно, дружище. — Меленин протянул ему ладонь в знак прощания. — Приятно было поболтать, но тебя там подружка твоя ждёт.

Гвоздь обернулся, разглядывая в толпе свою спутницу, и, обнаружив цель, причмокнул языком, но, по всей видимости, эта особа его не интересовала, да и сама нашла себе нового собеседника.

— Подождёт, вся ночь впереди. — он, игнорируя протянутую ладонь Меленина, захлопал своими пьяными глазками и шагнул ближе к Ане, еле переставляя ватные ноги.

Стоило его подбородку коснуться плеча девушки, пламенящийся фитилёк вспыхнул алыми искорками, поджигая нервные клетки. Туча вдохнула носом воздух, пропуская его через пылающие лёгкие, и вся затряслась от резкого порыва злости. Какого хуя руки распускает? В один миг её пятерня впилась в прилизанную укладку паренька, что, кажется, не ожидал таких действий от одноклассницы. Она отлипила его от себя и отбросила в сторону, будто дворовую шавку. Конечно, её сил бы не хватило, чтобы сильно навредить парню на сантиметров двадцать выше неё самой, но Гвоздь явно догадался, что здесь ему задерживаться более не стоит. Затараторив что-то вроде «тупая стерва», он махнул в их сторону рукой, прикидываясь самым ангельским созданием на земле, и отошёл.

Аня гордо вскинула нос, сложила руки на груди и недоумённо уставилась на Меленина, что замер в одной позе.

— Блять, даже Киса в ахуе был бы. — на выдохе выразился он, почесав лысый затылок. — Я не успел среагировать, сорян.

— Да мерзкий просто. — буркнула Анька, делая глоток спиртного. Егор с ней согласился и повторил её действия, но заметно стушевался, несколько раз мысленно обвинив себя в том, что не смог защитить подругу. — Где, кстати, Хенка с Кисой потерял?

Оказалось, что и Мел не в курсе того, куда делись ребята. Они проболтали ещё долго, разливая ядрёную выпивку по своему организму. Посмеялись, обсудили литературу и философию — всё в стиле пьяных разговоров с Егором Мелениным. Только он, влюблённая душа, вновь отвлёкся на свой телефон — Анжелка написала. Тучка упрекнула его, мол, со своей зависимостью от девушки он скоро из реального мира выпадет, но всё же поддержала лучшего друга здравым советом и крепкими объятиями.

— Мел, прошу, хотя бы на один вечер отвлекись от неё! — Аня сложила ладони в умоляющем жесте, прыгая вокруг друга, словно голова болванчика под лобовым стеклом машины. — Вокруг столько прекрасных дам! Неужели ты не можешь посмотреть по сторонам?

— Моё сердце захватила одна единственная. — буркнул Меленин, присасываясь к своему стаканчику. Аня на трезвую голову догадалась бы, что Егора стоит оставить в покое, но алкоголь в крови обоих отбил любые возможности мыслить рационально.

— Я слышала это тысячу раз! — она похлопала ладонью, изображая клювик птицы-говоруна и оглянулась, оценивая взглядом потенциальных кандидаток на роль любовницы лучшего друга. — Баранова с Кудей, — Туча принялась загибать пальцы, сразу отметая неподходящие варианты, — Прохорова с Ивановым.

Аня замерла, разглядев среди однородной массы родные блондинистые локоны и два маленьких пучка на макушке.

— Я дура.

— Почему? — с видом искренней вовлеченности поинтересовался Мел.

— Пойдём! — она схватила его за руку и потащила к столику, расположившемуся у стены.

Компания ребят, парни и девушки из их параллели, расположилась у стола и о чём-то оживлённо болтала. Из-за громкой музыки слова разобрать было почти невозможно, поэтому ребята воспользовались языком жестов. Ритка сидела на краю стола, скрестив ноги по-турецки и уложив голову на плечо Любы Черниковой, их общей подруги.

— Златовласка! — вскрикнула Люба, заметив приближающуюся к ним Тучину. Два парня, окружившие стол, неохотно подняли головы, обращая своё внимание на пополнивших их тесный круг.

Ритка же широченно улыбнулась и, на четвереньках проползая по столу, приблизилась к подруге и звонко чмокнула её в щёку. Короткая юбка Мельниковой задралась, оголяя ягодицы, поэтому Аня сразу шлёпнула ту по пятой точке и усадила на своё место.

— Я тоже рада тебя видеть! А ещё я привела вам отличного собеседника! — Тучина продемонстрировала остальным Егора, что несильно обрадовался новой компании. Он потупил взгляд, краем глаза засматриваясь на яркое личико Риты.

— Мы собирались в бутылочку играть. — Люба растёрла ладони и созвала всех по ближе к столу. Сделала глубокий глоток из ранее зажатой между ляжек пивной бутылки и положила её на стол, зловеще хихикая. — Не желаете присоединиться?

Мельникова уставилась на Меленина виновато-пьяным взглядом и поджала губы, заправляя непослушную прядь волос за ухо. Куда же пропал твой задорный настрой, Ритуля? Ане пришлось взять инициативу в свои руки, поэтому она ещё раз внимательно изучила компанию ребят.

— Ну, смотрите. — пересчитала всех по пальцам. — Если присоединюсь я, то будет неровное количество мальчиков и девочек, а вот Мел как раз исправит ситуацию.

— Ну как я без тебя? — всё ещё сомневался Егор. Тучина глубоко вздохнула, закатывая глаза, и отвесила Меленину поджопник, направляя его к столу.

— Я пока найду Кису и Хенка, а ты развлекайся! — она могла бы чувствовать свою вину за нарушение личного пространства друга, но тот даже оживился — губы дрогнули в улыбке, а в глазах заискрились белые блики. Кажется, миссия «отвлечь Мела от бесконечных страданий» выполнена.

Пожелав друзьям отличной игры, она вновь занырнула в волну танцевального безумия.

Только что-то было не так. Улыбаясь окружающим её девушкам и парням, задорно шевеля бёдрами и вздёргивая плечи, она чувствовала на себе чей-то пристальный взгляд. Оглянулась по сторонам, останавливаясь и неловко сжимаясь в себя, но объекта слежки не обнаружила. Локонов, пританцевавший к ней, стукаясь о её локти своими, стянул с Ани свои розовые очки. Мир снова заиграл новыми красками, менее размазанными, но оттого не более пёстрыми. Среди всех размалёванных полуприкрытых глаз она разглядела одни — тёмно-карие, сверлящие её сквозь подвижные тела. Ваня.

Он стоял у самого входа и, обнаружив, что его пристальное наблюдение раскрыли, ушмыгнул в проход, скрываясь за тёмной дымкой уличного света. Тот ли это признак, о котором говорила Рита, или Анин пьяный бред, она распознать не могла. Но точно знала одно — сейчас ей необходимо покурить.

— Мои молитвы были услышаны! — Хенк и Киса как ни в чём не бывало стояли на невысоком бордюре недалеко от входа и забавно покачивались, перенося вес с пятки на носок. Кажется, наблюдали за морем, ластящемся перед ними.

— Туч, ты где пропадала? — Боря, обернувшись, говорил шёпотом и жестом подзывал к себе сестру.

— С Оксанкой болтала. — оглушённая шумными басами, она говорила громко.

— Тсс, не перебивай море. — Ваня, перегнувшись через спину, приставил указательный палец к губам.

Аня, следуя их примеру, встала на бордюр и устремила взгляд вдаль, стараясь понять, что такого необычного они обнаружили среди резвящихся волн. Сине-белые струи правда шумели, ударяясь о крупные валуны и волнорезы, только громче них был звук капель, барабанящих по железным водостокам — дождь только прошёл, а дымчатые тучи в небе рассеяться не успели. Приятно, конечно, но как-то странно. Парни стоят с лицами-кирпичами, изображая искреннюю сосредоточенность на стелящихся вокруг просторах. Глаза у них стеклянные — напились что ли?

— Вы чё, братаны? — мямлит Анька, переводя взор на серый песок. — Вы закинуться успели, пока меня не было?

В ответ тишина, только ветер задул сильнее, грозно рыча и песок вздымая. Тучина пожала плечами, чувствуя себя максимально некомфортно, и сделала глоток любимого вишнёвого ликёра, приятную сладость с губ слизывая. Она уж было хотела развернуться и оставить ребят в нетрезвом бреду созерцать Чёрное море, только кто-то из них, по всей видимости Киса, издал короткий смешок. Это даже смешком не назовёшь — будто слон пытался удержать набранную в хобот воду. Она обошла брата и приблизилась к Кислову, чтобы внимательнее его зрачки рассмотреть. Со своим небольшим ростом, пригнувшись, она выглядела очень забавно, словно восковые статуи в музее изучает. Сощурилась и сложила руки за спиной, разглядев расплывающуюся ухмылку на лице парня. Щёки его красные уже, он их втягивает, а губы в трубочку складывает. Аня на цыпочки встаёт и оказывается на одном уровне с карими глазами. Кислов их отводит, не желая с девушкой взглядами сталкиваться, и настойчиво продолжает смотреть сквозь неё.

Нет, в этой схватке он победу не одержит. Тучина, изображая знатного учёного, поправляет розовые очки на носу одним пальцем и кивает с умным видом, словно действительно интересный экспонат оценивает. Тут уже Ваня сдержаться не может, складывается пополам и начинает неистово ржать во весь голос, хлопая себя по животу. Хенкин тоже не справляется с поставленной задачей и заливается басистым смехом. Боря тыкнул сестру в бок, отчего той ещё смешнее стало.

— Поздравляю, братаны. — Аня уже начала икать от смеха. — Вам в актёрское надо, только вас оттуда пинками под зад попрут!

— Иди ты, Тучёныш! — Киса принимается её щекотать, а она всучивает бутылку с Бренди брату, чтобы не пролить драгоценное пойло. — Кто нам пранк обломал, а? Кто? — тычет пальцами ей под рёбра и сам хохочет, наслаждаясь её заливистым смехом.

— Скажи честно, ты хоть на секунду поверила? — улыбаясь причудливой кривой улыбкой, Боря делает глоток из предоставленной ему бутылки и наклоняет голову в бок.

— Конечно, поверила. — она отталкивает от себя Кислова и упирает ему ладонь в лоб, пока он своими клешнями пытается до неё дотянуться. Знает, что он в три счёта может это сделать, но придуряется, чтобы веселее было. — Поверила в то, что вы обкуренные долбоёбы.

— Выясняется. — резко отскакивает от неё Ваня и одёргивает вниз задравшиеся края свитера.

— А что вы хотели? — Анька подбородок поднимает и дразнится, улюлюкая забавно. — Вы чего без курток выперлись? Кому вас лечить потом, оболтусы?

— Хенк, я не понял сейчас. Она за последние десять секунд нас дважды обозвала, а мы стоим. — он непонимающе разводит руками и хлопает себя по бёдрам.

— Воровская жизнь нелёгкая. — Боря цитирует любимый мем и пожимает плечами, возвращая сестре бутылку. — Погнали внутрь, я смотрю, кто-то уже наши потайные запасы расчехлил, отставать нельзя.

Ваня и Аня соглашаются с предложением друга и брата, поэтому сразу же направляются к помещению. По коже правда прошёлся небольшой морозец, не хочется с больным горлом ходить или, что гораздо хуже, с температурой слечь. Про перекур Аня успешно забыла, но решила, что у Риты одноразку потянет. Их она не очень любила, особенно после отъезда в Москву к ним появилась непонятная неприязнь. Слишком они приторные, от разных вкусов язык чесаться начинает. Но под действием алкоголя на это становится как-то всё равно.

— Я за добавкой. — перекрикивая музыку, Хенкин орал в самые уши друзьям. Они коротко кивнули, не решившись срывать горло.

Кислов долго не думал, взял подругу за свободную руку и закружил в танце, попутно отнимая у неё бутылку с ликёром и делая большой глоток. Аня сначала не сопротивлялась, а когда он слишком надолго присосался к горлышку, легонько ударила его в плечо и себе бутылку забрала. Ваня глухо хмыкнул, но сразу же осознал, что обе руки свободны, а, значит, он ими может Тучину за бёдра ближе к себе придвинуть и танцевать. Его холодные ладони улеглись на её бедренных косточках и, следуя ритму музыки, управляли ими и из стороны в сторону водили. Девушка расплылась в широченной улыбке и одну ладонь уложила на крепкое плечо, ноготками поддевая ткань свитера.

Аня счастливая такая, волной извивается и ближе к Кислову подходит, возле его ступней своими элегантно переступая. Он же взгляд оторвать от неё не может, жадными глазами изучает изгибы тела и присвистывает. Кружатся вместе, будто вокруг них никого нет, а на душе так пьяно и весело. Яркие блики, отражающиеся в диско-шаре, вращаются по их резво движущимся телам, добавляя необыкновенных красок их танцу. Музыка оглушает остальных, но Ване с Аней только добавляет энергии. Они не сбавляют темпа, наслаждаясь друг другом и этой невероятной атмосферой. Какая-то эйфория на двоих. Окутала их магическими искрящимися щупальцами, проникая в нетрезвый разум. Киса ловит себя на мысли о том, что даже «розовую волну» ловить не хочет. Дофамин уже настолько привычную шкалу перепрыгнул, что коленки дрожать начинают.

Туча чувствует, что, по крайней мере сейчас, ей не нужно ничего стесняться — даже если на утро Кислов ничего не вспомнит, он кайфует не меньше неё. А обо всём, что может случиться, они будут думать завтра.

Когда трек подходит к концу и уже подвыпивший диджей включает какую-то нудную хрень, Аня двумя руками обвивает Ваню и вся обмякает, держась за его шею и носом утыкаясь в складочку между мягким свитером и ключицей. Двигается медленно, как бы благодаря его за танец, и томно выдыхает, обжигая чуть вспотевшую кожу. Пальчиками девушка скользит по верхним позвонкам, доставляя нереальные ощущения ноготками, и зарывается ладонью в кудрявых волосах. Киса, кажется, впервые за всю свою жизнь, переполненную близостями с разными девушками, таять начинает в Аниных объятиях. Он прикрыл глаза и шумно сглотнул подступающую лихорадку. Непреодолимое желание отдавало неприятной болью в области паха, губы пересохли, поэтому он спешно облизал их.

— Бля, Хвостик, с тобой так ахуенно. — замурчал у неё над ушком, неловко переступая с ноги на ногу. — Мне давно так хорошо не было, вот честно.

— Мне тоже, Вань. — она прошептала куда-то в пустоту, и Киса еле уловил нежный девичий лепет, который решительно вводил его в ступор.

Любую другую он бы уже непристойно облапал, оставил бы на тонкой шейке багряные засосы, а потом уединился бы с ней в туалете или на втором этаже, только в голове что-то щёлкает — нельзя так с Аней. Слишком он дорожит ей, чтобы заставить её пьяную ноги перед ним раздвигать. Да и этого не хочется, Кислов ловит кайф от того, как они время вместе проводят, как она ластится возле него, будто котёнок, а он поддаётся её движениям, стараясь не причинить вреда. Знает ведь, что она на всё готова, только сам себя останавливает, чтобы мыслями пораскинуть.

Что он потеряет от одной попытки переступить черту дружбы? Если он хотя бы попробует на вкус её пухлые губы, которыми она нашёптывает строчки песни ему на ухо. Доверие Тучи, что совсем неправильно может воспринять резкий шаг с его стороны. Подумает, глупенькая, что он с ней на один раз, как с остальными. Но это же наглая, жалкая ложь. А если он просто позволит себе на самую малость больше — скользнёт рукой по ягодицам, сожмёт пальцы на её осиной талии? Она не поймет явного намёка, примет это за его неаккуратность и расторопность. Хотя когда Киса таким был? Верно, никогда. Однажды он уже просрал свой шанс, когда она упархала от него перелётной птичкой, но неразумно, в холодный город. Отпустить её ещё раз для него равнозначно окончательному падению в собственный капкан.

В череде беспорядочных мыслей встал ещё один вопрос — что произошло несколькими минутами ранее, когда Миша Гвоздев извивался у ног Тучки. Она, конечно, неосознанно подтвердив в представлении Кислова образ стойкой и напористой львицы, оттолкнула неприятеля как нельзя дерзко. Из каких помыслов? Просто самозащита или таящиеся чувства к другому человеку, о которых она мирно умалчивает? Неизведанная, такая непонятная, хотя все ответы на ломающие его голову вопросы лежат на поверхности.

Ваня, кажется, слишком больно прикусил губу, витая в серых облаках собственных размышлений. Или это просто Анька, резво подняв голову, макушкой ударилась о его подбородок. Только услышав жалобное ойканье, парень смог выбраться из вязкого тумана.

— Ты чего завис? — Туча схватилась за голову и потирала ушибленное место. — О чём задумался?

О том, что я пиздецки тебя люблю.

— О своём о женском. — Ваня размял нижнюю челюсть, и собственный голос показался ему слишком грубым. — Вообще устал немного. Не хочешь наверх пойти?

— Хочу. — в её разливистом сопрано ни капли сомнения. — Только покурить надо.

— Сейчас оформим, Тучёныш. — Киса улыбнулся одним уголком губ и у кого-то из толпы вытянул одноразку из рук. Сощурился, чтобы надпись цветастую рассмотреть, и сделал затяг. — Баббл гам, норм.

Аня состроила извиняющуюся мордашку однокласснику, который недоуменно на Ваню посмотрел, но тут же забрала у Кислова курилку и глубоко затянулась. Никотин сразу ударил в хмельную голову, и перед глазами всплыли строптивые круги, поэтому девушка крепче сжала спасительное плечо друга и направилась в сторону лестницы.

На втором этаже в этом корпусе заброшенного пансионата когда-то располагалась зона отдыха. Первый зал довольно просторный. На зелёных стенах раньше висели фарфоровые светильники с золотистыми завитками, а на высоком потолке красовалась хрустальная люстра с крошечными капельками, но всё добро заприватизировали владельцы местной антикварной лавки. Остался только бильярдный стол с потрескавшимися киями и несколько кожаных диванов, на которых обычно рассаживались подростки в ожидании своей очереди на игру. Как и на первом этаже, здесь освещением служили развешанные по всем стенам гирлянды и одинокие лампочки, с заботой привинченные к потолку. У зала есть несколько дверей, ведущих в комнаты поменьше. Одна из них — давно нерабочий санузел, поэтому ему местные придумали другое предназначение. Оттуда частенько ненароком можно было услышать редкие крики и протяжные стоны. Молодёжь развлекается, как только может. Никто, в силу стреляющих пулями гормонов, не додумывался о витающих в воздухе, прилипших к каждой гладкой поверхности микробах. Конечно, находились те, кто в здравом уме в бывшую «дамскую комнатку» и носа не сунет, но таких было гораздо меньше.

Три другие комнаты — бывшие конференц-залы или просто кабинеты, где администрация лагеря проводила обсуждения планов на предстоящие смены.

Сейчас в них гораздо уютнее, чем было раньше. Вместо овальных столов и повидавших своё стульев, там располагаются диваны и пуфики, которые ребята притащили со свалок или из своих домов, чтобы обустроить своё собственное логово. Мягкий свет придаёт помещениям особенно уютную атмосферу, а главное, что после каждого сборища кто-нибудь да и убирает всё от прошедшего апокалипсиса. Эти стены слышали многое — от сладких стонов до самых сокровенных разговоров, поэтому у подростков появился важный ритуал — хранить это чудное место как зеницу ока. Даже украшений натащили — каждый принес из дома всё ненужное и устаревшее. На полочках по периметру комнат были расставлены игрушки, коллекционные фигурки и коробки с настольными играми, в ряд выставились разных цветов бутылки из-под выпитого алкоголя — трофеи с каждой пьянки отблёскивали мутным зелёным, желтоватым и коричневым цветом продолговатых стекляшек; на стенах висели плакаты и вырезки из журналов, даже исписанные кроссворды и своеобразная доска почёта «алкоголик дня», на которой, гордо вскинув подбородки, красовалась компашка Кисы, Мела, Хенка и Тучи. Все с трепетом относились к обители тусовок и вечеринок, поэтому каждый внёс свой вклад в её обустройство.

На одном из таких диванов и расположились Тучина и Кислов, скрываясь от общей вакханалии под дребезжащим от громкой музыки потолком. Ваня подложил под голову подушку в виде смайлика-какашки и закинул ноги на придвинутый к дивану пуфик. Аня же улеглась на его плече, обнимая полупустую бутылку ликёра. По пути из общих запасов была украдена полная бутылка водки, но её пока отставили в сторону. Даже сквозь приглушённое освещение они могли с лёгкостью разглядеть друг друга.

— Я соскучилась по таким тусовкам. — протянула Тучина, отпивая вишнёвую жидкость и облизывая губы от сладкого привкуса.

— Ещё наверстаешь упущенное. — Киса оттягивал резинку на руке подруги, внимательно изучая её запястье. Старался угомонить жуткое месиво мыслей. — Чё, кстати, Гвоздь хотел от тебя?

— В смысле? — мраморное личико сверкнуло в смущении. Всё-таки он не смог скрыть, что наблюдал за ней.

— Когда ты с Мелом стояла. — отрезал Ваня, крепче хватаясь за пружинистые завитки, как за спасательный круг.

— Да просто нахуячился и решил, что может ко мне подкатить. — невинно залепетала Аня извинительно-язвительным тоном.

— В следующий раз зови меня или хотя бы скажи, что я поблизости. — в который раз пережёвывая омерзительную картину, Киса совсем залился злостью.

— Я могу за себя постоять.

Её слова, произнесённые с неясной жалостью, показались ему неловким способом извиниться. Она винит себя за то, что не постеснялась продемонстрировать говнюку свои стальные яйца? Вот дурак. Киса отвесил себе мысленную пощёчину и тяжело выдохнул. Его крепкая ладонь перехватила девичье запястье, как бы подбадривая.

— Дай покурить. — она приподнялась на локте и повернула голову на него. Её голубые глаза столкнулись с блеском его шоколадных. Зрачки узкие, но смотрят они так, будто хотят загипнотизировать.

— А-а. — он поводил рукой перед её носом, выставив указательный палец, и показушно затянулся.

— Тогда цыганочку. — Аня бесхитростно вздёрнула бровки.

— Как скажешь, Хвостик. — хмыкнул Киса, делая очередную затяжку.

Держа сладковатый пар в себе, он притянул девушку за подбородок так, что её мягкие губы оказались напротив его, шершавых и обветренных.

В голове Ани произошёл небольшой движок. Будто на её левом плече уселась довольная Рита-дьяволёнок и шепчет: «Не вздумай упустить свой шанс!» А Анька и не думает отступать, хочет все возможные ощущения от этого вечера поймать, пусть они и могут обернуться для неё неприятными последствиями. Здесь и сейчас, никак иначе.

В её глазах сверкнула остринка, и она едва докоснулась до него своей нижней губой. Парень усмехнулся, двумя пальцами крепче сжимая девичий подбородок.

Играться вздумала? Мелькает в сознании Кисы, когда прежние убеждения бесповоротно уходят на задний план. Праведные мысли всё же крутятся в прощальном реверансе, но он их глушит очередным глубоким глотком ликёра из отнятой у девушки бутылки.

— Твоя очередь. — протянув ей одноразку, он вскинул брови, так что те запрятались под смолистыми завитками.

Тучина подгребла под себя колени, усаживаясь задницей на пятках, чтобы было удобнее дотянуться до манящих губ, раздвинутых в коварной ухмылке. Она не из робких, поэтому медлить не стала. Резво отбросила бутылку в сторону, глубоко затянулась и приблизилась к лицу Кисы, тёплую ладонь укладывая на его щеке и заправляя длинную чёлку за ухо. Кожа парня заметно вспыхнула, покрываясь багрянцем то ли от выпитого алкоголя, то ли от возрастающего возбуждения. Аня выдохнула, оставаясь в миллиметре от парня, и выжидающе на него посмотрела. Ваня оголил верхний ряд зубов, пропуская приторное облачко в лёгкие, а из его горла вырвалось утробное рычание. Он прильнул к её губам, оставив на них лёгкий поцелуй.

Между парнем и девушкой повисло напряжение, отдающее колкостью на кончиках пальцев. Поверхность дивана наэлектризовалась от гуляющих между ними белёсых молний — любой вошедший в тёмную комнату схватил бы разряд мощнее 220 вольт. Ноги предательски свело, внизу живота стянулся узел, поглощая остатки разумности и всех порхающих внутри бабочек, и Туча только сейчас смогла осознать, почему так давно она не ощущала истинного наслаждения.

Аня ухмыльнулась, кончиком языка скользя по нижней губе, на которой поблёскивал след Кисиной слюны. Светлые глаза забегали по играющим желвакам, выступившим от стиснутой челюсти. Язык не прикуси.

Как бы играючи, она наклонила голову в бок, и золотистые пряди каскадом рассыпались по хрупким плечикам. Ваня сощурился, выжидая момента, когда девушка замрёт в ожидании встречных действий с его стороны. Медленно, будто лев, боящийся спугнуть свою несчастную добычу, он наклонился к ней, не разрывая зрительного контакта. В глубинной темноте его глаз зарезвились белые крапинки. Кисе не было свойственно осторожничать, в своих решениях он был всегда уверен и твёрд — шёл прямо к своей цели, с ноги сшибая петли на любых дверцах, раздражителями встающих на его пути. И сейчас он, пусть и с непонятным для себя самого трепетом, затягивал Аню в свой зыбкий омут, не оставляя ни единого шанса на побег. Не сегодня, не сейчас, когда они оба решили переступить через преграду, что выстраивали год за годом, вместо липкого грунта выкладывая неловкие переглядки и розовеющие щёчки. И вновь кирпичики, на которых еле-еле держалась хоть какая-то стабильность в Анькиной жизни, по одному разбирают, бесцеремонно размуровывая самое потайное и сокровенное.

Холодные пальцы пощекотали кожу на шее, бережно отодвигая струящиеся прядки волос. Крепкая ладонь остановилась на затылке и приблизила к себе послушную головушку. Вновь опаляя сбившимся дыханием кожу, без того покрытую мелкими мурашками, Киса не поцеловал её, нет. Скользнул язычком, словно ножом вспарывая мутную синеву тонких венок, и так же медленно отстранился, выжидающе уставившись на девушку.

Немой диалог, глаза говорят вместо слов. Теперь ты, чертовка.

Аня не растерялась, хотя сердце предательски застучало где-то на уровне поясницы, а потом и вовсе ускользнуло в пятки. Она прильнула к его шее и носиком скользнула по выступающему бугорочку к мочке уха. Тихо рыкнув, она ухватилась зубами за два чёрных колечка и потянула их на себя, языком обволакивая разгорячённую кожу. От таких прикосновений Ваня выдохнул слишком шумно, сжал кулак, хватаясь за воздух, и, не найдя опоры, глухо ударил себя рядом с пахом.

Что, тяжко тебе, Кис?

Светлые брови изогнулись, а безвинно распахнутые ресницы, в розово-жёлтом свете резвящихся лампочек, напоминали скорее кукольные. Киса всегда носит в потайном кармане рюкзака перочинный ножичек, почти бесцельно, чтобы иногда повышкрябывать на старых деревянных партах в школе свои инициалы или непристойные надписи, или чтобы в любой скверной ситуации суметь защитить себя. Но сейчас он слишком безоружен, пока она, прикусывая пухленькие губы в непонятно милом и сексуальном жесте, своими ноготками выцарапывает на его сердце своё имя. Что греха таить, оно давно засело там, лишь царапинки покрылись новым слоем тканей, превратившись в тонкие шрамики. Война в две стороны. Тучина мстит ему за то, как он нахально оборвал все барьеры между ними. Знают оба, что эта месть прекрасна и сладка.

Если играть, то до победного конца, Хвостик.

Отбросив все вязкие сомнения, что усиленно боролись с беспрестанно поступающими в бошку промилле, они слились в поцелуе, но уже более продолжительном, жадном и страстном, словно об этой близости они мечтали всю их недолгую сознательную жизнь. Лишь изредка они неохотно отрывались друг от друга, чтобы восполнить баланс воздуха в организме, но гораздо необходимей было слитое воедино дыхание. Руки Кислова беззастенчиво разгуливали по её бёдрам, по прогибу в пояснице, до приятной жгучей боли сжимали воспалённую кожу под рёбрами и на ягодицах. Аня же зарылась обеими кистями во взъерошенных волосах, оттягивая короткие прядки и закручивая на тонких пальцах тёмные кудри. Волосы запутывались в её кольцах, но от этого Ване становилось только приятнее. Он слабо мурчал ей в губы, щёки, шею, глубокие складочки ключиц, попутно вдыхая до боли родной кокосовый аромат.

Местами облупившаяся кожа дивана неприятно скрипела под натиском их разгорячённых тел, поэтому Киса, ухватив девушку под коленом, резким толчком усадил её на своих коленях. Устроившись поудобнее, Туча сомкнула руки в замке, обвивая его шею, и вновь примкнула к влажным губам. Так даже удобнее, но есть одно «но» — бугорок в области Ваниного паха уже был готов разорвать к чертям широкие штаны. И Киса, окончательно забивший здоровенный болт на все свои привычки, был готов терпеть жгучую и тянущую боль, пока Аня, ещё не готовая к таким сдвижкам в их отношениях, будет строить ничего не понимающую особу.

— Кис-кис-кис. — обламывая всё наслаждения, из-за тонкой двери послышался басистый ор. — Пропал ободранный кошак и миленькая девочка.

Туча и Киса синхронно выругнулись себе под нос.

https://t.me/romashkinafant