Мое Проклятие. Черный Огонь

«Тот, кто нас не убивает, очень скоро жалеет об этом».

Любимая поговорка гарпии, которая в 1207 терроризировала южные города Агатового королевства.

Цок...
Цок...
Цок...
Стучат каблучки.
Звук отражается от сводов храма и теряется в потолке. Звонкая, легкая мелодия звучит словно из ниоткуда и разом со всех сторон. Она льется из наивных колокольчиков, которые качаются в такт моим движениям, из высоких стен и трещин в полу. Цок-Цок-Цок.
А я вальсирую, отгоняя подолом платья сонных мотыльков. Кружусь на каменном алтаре, обвитом колючими шипами, алые розы вальяжно покачивают бутонами. Я вижу заброшенную часовню, очень похожую на ту, из которой совсем недавно вытаскивала свою соседку. Только это все же не совсем она... 

Вокруг длинные ряды кожаных кресел, отдаленно напоминающие зрительный зал.

Я осознаю, что сплю, но как бы я украдкой ни щипала себя за плечи — проснуться не получается.
Да это и не нужно. Ведь сейчас... я счастлива.
Тело наполняет приятная лёгкость, ноги словно сами знают каждое движение.
Случайно ловлю свое отражение в витражах и невольно охаю. У меня никогда не было такой фигуры, такой идеальной кожи и настолько длинных волос, но в отражении я — Надя Хэмптон.
Непривычно взрослая, непривычно изящная и до ужаса красивая. Вокруг витает запах хвои, и скачут цветные блики, отражающиеся от витражей, я словно играю в салки с целой сворой солнечных зайчиков.
Внезапный порыв ветра шаловливо вздергивает юбку и поднимает в воздух вихрь алых лепестков. Закрываю глаза, кружась среди них, но мелодию вдруг заглушает звон колоколов откуда-то сверху.
Я замираю.
Вскидываю голову, силясь рассмотреть хоть что-то, но свод потолка теряется в темноте. Когда звон стихает, воцаряется тишина, чтоб через секунду прерваться одинокими аплодисментами. Улыбаюсь совершенно спокойно, словно так и должно быть. Словно так было всегда.

— Это ты. Это действительно ты. — произносит знакомый срывающийся голос.

Он говорит что-то ещё, но я не слушаю. Оборачиваюсь в надежде увидеть обладателя голоса, но подсознание не даёт рассмотреть его лицо. Я с сожалением понимаю, что сейчас проснусь.

† † †

— Я не знаю. Я правда не знаю! Помню только, как проснулась вчера у того мужчины... у лекаря.

— Его зовут Декстер, — подсказала я, отхлебнув ароматный травяной чай.

Взгляд голубых глаз сфокусировался на мне, и девушка, кивнув, дрожащим голосом продолжила рассказ:

— Да-да, Декстера. Он отпустил погулять к реке, а там я встретила тех парней. Разговорились, я сказала о своем состоянии, и они предложили лекарство... А потом все как в тумане. Помню, что меня стошнило в кустах...

Я хмыкнула. Интересное у актеров, однако, лекарство. Смотрела на девушку устало и даже немного завидовала — если я думала, что после вчерашней заварушки она будет выглядеть как ходячее умертвие, я глубоко ошибалась. Она была безупречна. Немного мятая, немного рассеянная, но все равно нереально красива. Кожа ее имела тот самый, здоровый персиковый оттенок, и ни следа на лице от вчерашней попойки. Зато я чувствовала себя нереально. Нереально разбитой.

— Совсем не помнишь, что было дальше?

Девушка покачала головой, откинув с лица белые пряди. Мы сидели каждая на своем матрасе, потягивая горячий взвар, объединенные общей головной болью. За окном стремительно светало, и розовые лучи нагло заглядывали в домик сквозь пыльные занавески, оставляя узоры на деревянных стенах.

— А что было-то?

— Если утром хорошо, значит, выпил плохо, — вспомнила я вполголоса народную мудрость и пояснила. — Была грандиозная попойка и плохой секс с бухими неудачниками.

Подняла взгляд на соседку и имела честь узреть, как искажается в гримасе стыда ее идеальное лицо. Девушка стала одного цвета с рассветным небом и залпом опустошила свою кружку, зубы ее при этом стучали так, что казалось, еще немного, и с металлической поверхности можно будет брать слепок челюсти.

— Ладно, — я вздохнула, — успокойся. Было только первое, от второго я тебя благополучно уберегла.

— Спасибо! — совершенно искренне сказала она.

— Всегда пожалуйста, — пожала плечами и задала вопрос, который уже очень давно вертелся на языке. — Так ты что же, вообще ничего не помнишь? Ну, как оказалась в Клевере, что делала в лесу?

Девушка покачала головой. Обхватила руками колени и тихо произнесла:

— Это так странно. Знаешь, я словно не жила до этого.

По спине пробежал холодок. Каждое движение соседки было наполнено такой рассеянностью, что не верить ей не получалось. Страшно, должно быть, вот так в один день проснуться и не знать о себе ничего. Хотя от некоторых воспоминаний я бы с радостью избавилась, но точно не таким образом.

— Зато теперь у меня будет шанс начать жизнь с чистого листа, — с отчаянной надеждой проговорила она, не глядя на меня.

— Так жизнь с чистого листа не начинают, — я покачала головой и вздрогнула, когда девушка неожиданно продолжила:

— Так сжигают целые книги.

Разбитая и напуганная, она вдруг напомнила мне загнанного кролика. А ведь когда-то и я так же жалась к стенке в страхе перед собственной силой и жизнью, к которой была не готова. Которая казалась мне сплошным, без единого просвета, серым монолитом. А ведь чтоб разглядеть в ней краски, понадобился лишь один ингредиент – время.

Девушка поежилась, и в груди у меня что-то сжалось от жалости к ее незавидной участи, сжалось настолько сильно, что кончики пальцев начало покалывать кристалликами инея. Вот только утешать я никогда не умела. Зевая, потянулась к самогреющийся пинте, которую еще вчера отжала у Натальи.

— Ещё чаю?

— Да, пожалуй.

Пока я разливала по кружкам теплый взвар, комната наполнилась запахом шиповника и хвои. Совсем некстати вспомнился сегодняшний сон, а затем и странный образ мужчины.

— А имя у тебя есть?

— Вероятно, — девушка дернула острым плечиком, — только его я тоже не помню.

Я постучала ногтем по железной кружке, задумчиво закусив губу.

— Что ж. Пока ты не вспомнишь, нам надо как-то тебя называть. Виктория, Светлана, Катерина, — начала перебирать имена я.

— Катерина? Мне нравится.

Внезапный стук в дверь заставил меня вздрогнуть, а соседка и вовсе с головой забралась под одеяло, прикинувшись кучкой тряпья.

— Кто там?

— Рыбка, открывай! — раздался приглушенный голос Натальи, и я направилась к двери, на ходу меняя ночную рубашку на традиционное серое платье.

— Ты почему опять завтрак пропуска... — ведьма осеклась, заглянув мне через плечо и наткнувшись на пару голубых гляделок, которые не мигая следили за ней из-под одеяла. — Девочка моя, мы вчера тебя обыскались!

«Плохо искали. Меня даже не спросили», — мысленно фыркнула я, а вслух поспешила заверить:

— А она была со мной! — Сглотнула. — Мы... гуляли.

Гляделки под одеялом стали удивленными, но, поймав мой строгий взгляд, девушка коротко кивнула.

Наталья покачала головой:

— Я так и подумала. Но в следующий раз вы уж предупреждайте, не доводите старушку до инфаркта!

— Ну какая же вы старушка, — подала голос Катерина, поспешно выбираясь из своего убежища, — бросьте.

Наталья рассмеялась и махнула рукой. Я только сейчас заметила, что с собой ведьма принесла кипу бумаг.

— Лесть вас не спасет, солнышки. Ты, — она ткнула листами в соседку, — сейчас будем тесты проходить. Психологические и магические. А ты, — листы указали на меня, — дуй пораньше на завтрак. Ты же не забыла, что у тебя сегодня второй рабочий день?

Сердце пропустило удар, и я нервно сглотнула. Забыла. Совершенно точно, абсолютно забыла.

— Конечно нет, — губы растянулись в улыбке, — разве я могла? Я вот даже легла сегодня пораньше, выспалась.

Голова, явно насмехаясь, откликнулась ноющей болью, а как только дверь закрылась за спиной, с губ сорвалось неприличное слово. Я обреченно сникла, чувствуя, как настроение ползет к привычному уже месту – плинтусу. Ага, выспалась – свежо предание.

Привыкнуть к нещадному режиму Клевера было сложно. Работа в полях и огородах требовала раннего подъема, и мне, ведущей до этого преимущественно ночной образ жизни, смириться с данным фактом было трудно.

Стоило только спуститься с веревочной лестницы и коснуться пятками земли, как теплая ладонь хлопнула по губам, выбив из легких воздух. В этот же миг меня подхватили, буквально подмяв, и я сама не поняла, как оказалась прижата спиной к дубовому стволу как раз с той стороны дерева, которая не просматривалась соседними домами. Полыхающие огнем глаза уставились на меня с недобрым прищуром.

— Феликс?! — истерично выдохнула я.

— Ты нормальный вообще?

— Нет, — усмехнулся маг и почти ласково прошептал: — Я знаю, что ты делала прошлой ночью.

Хотела было возмутиться. Я девушка приличная – ничем таким по ночам не занимаюсь, но осеклась, вспомнив вчерашнее. Образ приличной девушки растаял, как снег в мае.

Уперлась взглядом в его грудь. Смотреть в лицо было просто невыносимо. Сейчас от небрежного парня, которого я встретила на реке, не осталось и следа, зато сходство с Александром Эйрфаером было как никогда заметно. Идеально белая рубашка из грубой ткани застегнута на все пуговицы, ее острый воротник сдавливал магу шею. Еще и натирал наверняка. Сверху этот мазохист накинул плотную темно-бордовую куртку с небольшим красным значком у сердца. И это в такую жару! 

— Ничего не хочешь мне сказать? — Прервал неловкое молчание очередной тупиковый вопрос.

— Нет, — я выставила ладони, пытаясь увеличить расстояние между нами, — а-а... должна?

— Значит, ты не в курсе, по чьей вине вчера ночью «засветился» старый храм? Я, знаешь ли, был очень удивлен, когда ни свет ни заря меня подняли, потому что заброшенная, О-Сол знает, сколько лет назад часовня вдруг подала признаки жизни. Особенно впечатлил разрушенный алтарь. Ну и пьяная компания под всем этим хаосом немного удивила.

Да уж, этому шипению даже Тэра позавидовала бы. Я невинно взмахнула ресницами:

— Может, их боги покарали? Некрасиво бухать в священных местах.

— И я бы даже поверил в эту версию, если б эти несчастные не выдули месячный запас валерьянки у Декстера. И знаешь что? Они в один голос кричат о черном маге, ползающем по стенам, аки паук. Поразительно.

— У-у-у, действительно серьезно, — я задумчиво кивнула, — им не к лекарю надо, а в дом скорбных умом. С белой горячкой шутки плохи!

Феликс стиснул зубы до скрипа:

— Значит, ты всю ночь провела дома?

— Да, — я кивнула, чувствуя, как нервы натягиваются до предела. Давненько я не врала настолько откровенно.

— И твоя соседка может это подтвердить?

— Конечно.

— И к их глюкам ты не имеешь никакого отношения?

— Разумеется.

— И...

— Слушай, — я сжала кулаки, тщетно усмиряя холод в солнечном сплетении, и скривила губы, — а можно я тоже позадаю вопросы? Какого хрена ты ко мне привязался? Какого хрена допытываешь меня, а не тех троих ублюдков, которые бухают в храме бога, насилуют там девушек, устраивают оргии и ещё возмущаются, когда им мешают! Это...

— Хэмптон, — маг с силой сжал мое запястье, вдруг склонившись к самому лицу, — я не говорил, сколько там было человек.

Я подавилась концом фразы, нахмурилась и вырвала руку, краем разума подумав, что точно останется синяк.

— Да, это я. Доволен? — произнесла после недолгой паузы, усталость накатила неожиданно, и злость от этого заиграла новыми красками. Голос прозвучал совершенно спокойно. — Что ты мне сделаешь? Подпалишь ещё один лифчик?

Инстинкт самосохранения открыл было рот, но я задвинула его поглубже на периферию сознания. Возможно, сейчас я и ступила на лезвие бритвы, но нужно было расставить все точки над «и» именно в этот момент, пока маг окончательно не загнал меня в угол. Ведь выбраться оттуда будет очень трудно.
Кулак, неожиданно печатавшийся в ствол рядом с моей головой, неожиданностью не стал. Я была готова к чему-то подобному, поэтому даже не вздрогнула. Только щека откликнулась зудом, а от лопаток уже скользнуло нечто невесомое. Дыхание мага обожгло щеку.

— Подпалю. Лифчик, — неожиданно легко согласился он, — не снимая.

И вдруг, схватив за руку, потянул в сторону столовой. Я вздрогнула, заметив, какая горячая у него ладонь, и возмущенно ахнула:

— Что ты делаешь?! Куда мы?

— На завтрак.

Нить рассуждений оборвалась окончательно, и связь с реальностью я сразу как-то потеряла. Это что еще за фокусы? Меня сейчас что... даже убивать не будут?

— Н-но...

Парень обернулся, отчего слова застряли в горле. Да уж, видок у Феликса был жуткий, челюсть сжата так, что по лицу ходили желваки, а в карих глазах плясали в бешеном танце искры. Было видно, с каким трудом он сдерживает рвущуюся наружу бурю, и я на секунду испугалась. Впервые по его вине по-настоящему – вдруг не удержит, вдруг в один прекрасный день стихия вырвется из-под его контроля и погребет под своей мощью Клевер. А ведь это ни Мрак, ни тьма, которая хоть и выходит иногда из-под управления, в целом почти не ощущается – это пламя. А пламя, как известно, жжется. И живет своей жизнью.
На миг я ощутила что-то вроде понимания и сочувствия по отношению к Феликсу, но ровно до тех пор, пока он не раскрыл рот.

— Я говорил, что не спущу с тебя глаз. Думала, я шутил? И мерзость эту со щеки убери, не привлекай внимание, — его лицо на миг перекосило омерзением.

Вот же гад. 

Столовая встретила шумом тарелок и умопомрачительными запахами. Только взяв поднос из стопки чистых, я поняла, как голодна на самом деле. Забрала из окошка раздачи порцию и уже почти подходила к своему столику, за которым дожидался Декстер, но Феликс лёгким подзатыльником подтолкнул дальше. На мой возмущенный окрик он лишь фыркнул и привел меня к самому дальнему, наполовину пустому столу.

— Ты издеваешься? — я шумно поставила поднос, заставив какого-то парня потесниться, — Декстер меня не поймет!

Маг вскинул бровь:

— А почему это Декстер должен тебя понять?

И поставил поднос рядом. Сел, буквально отгородив мне выход – чтоб не сбежала. Хотя место напротив было свободно. Я оказалась зажата между огненным придурком и незнакомым молодым мужчиной. Сжала челюсти и уткнулась в тарелку.

— Да потому что не все в этом мире относятся ко мне так же, как ты.

— Ну-ну, — Феликс снова фыркнул и сделал вид, что меня тут нет.

Я насупилась и, последовав его примеру, переключилась на кашу. При этом вся концентрация ушла лишь на то, чтобы не глянуть на мага, ведь тогда, по закону мирового свинства, мы бы обязательно встретились взглядами.

† † †

За обедом я снова сидела с Феликсом, уже смирившись, что за мной это место закреплено окончательно. Маг на контакт идти не желал и упрямо молчал. Не то чтобы я горела желанием завести с ним светскую беседу, но личность Феликса привлекала своей загадочностью. Судя по всему, у огненного мальчика было столько тайн, что мои собственные скелеты аплодировали из шкафа стоя. И хоть внутренний голос буквально вопил: «Ну не лезь ты в чужие интриги, не лезь! Он-то в твои не лезет», интуиция упрямо толкала в другую сторону.

А ведь действительно – не лезет, почему? Мог бы уже давно сдать своим, он вроде в местной страже состоит, так почему я еще жива, спрашивается? А то, что аура у меня человеческая, так не проблема это – вскрыл мне вены прилюдно, и дело с концом. Такой вариант исхода событий я, конечно, уже просчитала, в крайнем случае тоже буду угрожать магу раскрытием, а в качестве доказательства предъявлю статью с портретом Александра в энциклопедии, но он-то о моем козыре не знает, так почему еще не сдал?

В итоге за всеми этими рассуждениями я не заметила, как в столовой мы остались одними из последних, окошко раздачи закрылось, и только мальчик лет десяти за дальним столиком нехотя поглощал остатки обеда.

Когда я уже собиралась уйти, запястье вдруг накрыла теплая ладонь. Я было открыла рот, но раздраженный вопрос перетек в восхищенный вздох. С пальцев Феликса соскользнула толстая магическая нить и в несколько оборотов окутала мою руку. Огонь, который, кстати, вовсе не обжигал, покрылся твердой коркой и застыл металлическим браслетом, очень похожим на золото.

Округлив глаза, я смотрела на шедевр ювелирного искусства: текстура браслета очень напоминала чешую змеи, но закончить аналогию маг мне не дал, холодным тоном разрушив все очарование момента.

— Это фиксатор магии. Он будет отслеживать вспышки твоего дара, так что, если ты задумаешь кого-то убить и скормить Тэре, я об этом узнаю.

— Да больно вы ей нужны, — пробурчала, мгновенно воспылав нелюбовью к браслету, — лечи потом после вас диарею, а то чего похуже.

— Ты что там бормочешь?

И почему вот эту жуть называют Фениксом? Тут же с милой птичкой из сказок ничего общего. Скорее, какой-то особо агрессивный вид дракона, да и то драконы по сравнению с этим – добрейшей души создания.

— Порчу на тебя насылаю, — не растерялась я и, дождавшись, пока лицо Феликса скривится в недоверчивой гримасе, вылезла из-за стола.

По пути в сад я заскочила в домик и привела себя в относительный порядок. Наталья и Кати всё ещё сидели там, болтали, поедая мясные рулеты, и заполняли какие-то бумаги. Наталья предупредила, что вечером к нам зайдёт модистка. Так уж вышло, что наша парочка оказалась без нитки за душой. Вчера для Кати с трудом подобрали платье – подходящего размера просто не нашлось. Сегодня хотели позаимствовать одежду у меня, но мой сундук оказался пуст. За исключением безразмерной ночной рубашки. И ту, оказывается, Декстер принес.

Разговор с соседкой поднял настроение, и в сад я шла уже в приподнятом духе, но остановилась, заметив на берегу у часовни странное оживление. Вчерашняя троица шаманов с криками: «Мы не траву, честно!» удирала от растрёпанной блондинки.

Девушка нервно поправляла забавные очки и целилась по шаманам синей папкой. Следом за ней ковылял седой старик, гневно потрясая тростью. Остальные актёры смотрели на это и нервно курили в сторонке. В рассеянности я замерла чуть поодаль основного действа, но один из шаманов вдруг повернул голову, глянул на меня и что-то крикнул. И все трое рванули в мою сторону.

Сердце рухнуло в пятки. От одной мысли, что меня могли узнать, в животе сворачивался тугой жгут паники. Только вот парни всего лишь решили спрятаться за хрупкими женскими плечами от разъярённого начальства. Правда, места всем не хватило, и двое всё же получили синей папкой по лбу.

— Упи-ивцы! — взвизгнула девушка, когда третий увернулся и попятился.

— У вас тут всегда так... оживлённо? — проговорила, не в силах сдвинуться с места. Нервный смешок застрял в горле.

— Оживлённо? — девушка вскинула бровь, взглянула на меня и, уставившись мне за спину, добавила: 

— Ты права. Слишком много живности – сейчас проредим.

— Надя?

Я удивленно моргнула и повернула голову, от цветастых палаток в мою сторону шел Декстер. В темных брюках и светлой рубашке с небрежно закатанными рукавами, он мог бы стать мечтой любой столичной красотки.

— Какой приятный сюрприз!

— Да уж, сюрприз — не то слово, — все еще немного рассеянно отозвалась я, — а вы...

Я глянула на небольшой деревянный чемоданчик в его руках, и вопросы отпали сами собой. Похоже, Декстер разгребал последствия вчерашней ночи, кажется, Феликс упоминал о чем-то таком.

— Я помогал этим троим молодым людям, — подтвердил мои мысли лекарь и вежливо улыбнулся актерам.

Блондинка окинула Декстера благодарным взглядом и как-то странно покосилась на меня, кажется, только сейчас сообразив, что я тут немножко лишняя.

— Было приятно увидеться, — поспешила я заверить и огляделась в поисках кратчайшего пути к саду, — но, боюсь, я уже опаздываю...

— О, я слышал, тебя определили в отряд собирателей, — глаза за стеклами очков весело блеснули.

Он, кажется, совсем перестал обращать внимание на актеров, которые с нескрываемым любопытством вслушивались в наш диалог.

— Полагаю, здесь это называется именно так.

— Тогда всё складывается более чем чудесно, — его губы тронула обворожительная улыбка, — я планировал прогуляться в сад и несколько минут провести за медитацией. Позволишь мне проводить тебя, раз уж нам все равно по пути?

— Конечно, — я дернула плечом, хоть и не понимала, к чему вся эта напыщенность.

Хотелось бы верить, что Декстер не всегда такой манерный, иначе я просто не смогу долго поддерживать диалог. А поддерживать его, наверное, хотелось. На фоне всех этих перепалок с Феликсом, взглядов, полных омерзения, Декстер вызывал почти симпатию.

Лекарь распрощался с актерами, и мы двинулись вдоль берега, вслушиваясь в плеск воды. Погода сегодня выдалась теплая и ветреная, на противоположном берегу несколько женщин полоскали в реке белье, рядом на веревках раздувались белые простыни.

— Почему вы помогаете актерам? — хоть мы и договорились перейти «на ты», обращаться так к Декстеру было действительно непривычно, и я малодушно сделала вид, что никакого уговора попросту не было. — Я думала, что между приезжими и клеверцами натянутые отношения.

— Нет ничего однозначного, — ответил лекарь спокойно, — даже Дианару когда-то молились. Отношения, может быть, и натянутые, но какое это имеет отношение ко мне? Я врач и не имею права оставаться в стороне, когда кому-то нужна помощь. Пусть даже этот «кто-то» и презирает меня. К тому же я не так давно нахожусь в Клевере и в здешние разборки не посвящен.

Что-то я не заметила во взглядах актеров презрения. Особенно во взгляде блонди, там, скорее, было плохо скрываемое кокетство.

— Вы, должно быть, хороший лекарь.

Декстер мягко рассмеялся:

— На самом деле, это скорее хобби, основная моя профессия связана с, кхм, управлением.

Я заинтересованно взглянула на мужчину и заметила, как его губы плотно сжались.

— Управлением?

— Да, — лекарь кивнул, — но поймите меня правильно, это не то, о чем я бы хотел вспоминать.

Намек был понят. Кивнула. Молчу. Ни о чем не спрашиваю, хоть любопытство уже начало грызть изнутри.

— Вот мы и на месте. В приятной компании время летит слишком быстро.

Я вынырнула из своих раздумий и с удивлением поняла, что мы действительно уже пришли. Зашли в сад с какой-то другой стороны, должна признать, если бы не тропинки и разделение на сектора, здесь без труда можно было бы заблудиться. Декстер это, похоже, тоже понял, поэтому указал в сторону насаждений.

— Не сворачивайте с этой тропы и выйдите к остальным.

Я кивнула, проследив за его взглядом, и как-то исступленно произнесла:

— А вы медитировать?

— Да, это хороший способ справиться со стрессом и усмирить своих внутренних демонов.

Слова заставили взглянуть на лекаря под другим углом, он не был похож на человека, который ведет борьбу с полчищами внутренних демонов. Хотя и у меня на лбу нет бегущей строки: «Осторожно, злая собака».

— Может, хотите попробовать?

Удивленно вскинула бровь. О таком я, честно говоря, даже не думала. До этого момента. Чувствую я, что мне это не поможет, но если способ рабочий, почему бы нет? Да и не каждый день мне предлагают бесплатный спецкурс по борьбе со стрессом.

— Я буду иметь в виду.

Интересно, медитация поможет справиться с демонами, если они не выдуманы, а вполне себе реальны? Вслух я задавать этот вопрос не стала, ну а когда поправила платье и направилась к тропе, услышала:

— Если надумаешь, приходи после работы. Я буду ждать тебя у фонтана.

Опять этот резкий переход «на ты», все-таки мы с Декстером заигрались в вежливость. Зато так сразу становится понятно, когда лекарь забывается и говорит искренне. У какого фонтана он будет ждать, спрашивать не стала, вряд ли в Клевере много фонтанов, если надумаю, уточню у кого-нибудь. И да, я подумаю. Я обязательно подумаю.

† † †

Думать долго не пришлось. За меня уже всё решили.

О скором приближении теней предупреждал легкий холодок, он взбирался по лопаткам, по позвоночнику и плечам, так отчетливо напоминая сквозняк. Сначала я приняла его за порыв северного ветра, но когда внутренний источник откликнулся на мрак, мне пришлось отбросить эту мысль.

Это тот самый случай, когда тени прошлого – не просто красивая метафора, а настоящий диагноз. И подтверждением этого диагноза служит тонкая полоска шрама, опоясывающая левое запястье, как напоминание о прошлой жизни. Мне второй шанс дали, а душам, которым он действительно был нужен – нет.

«Слушай нас, Надя, нас так давно никто не слышал».

Едва дождавшись окончания дня, вместо столовой я направилась к фонтану. Выяснила, где он находится у Алены, и надеялась не заблудиться по дороге. Через десять минут блужданий по бесконечным тропинкам заросли смородины выплеснули меня на небольшую полянку, залитую светом заходящего солнца. От удивления на секунду захотелось распахнуть рот, но я, как культурная леди, сдержалась.

Так, кажется, я обнаружила местный энергонакопитель. По-другому назвать эту штуку было невозможно, от фонтана у нее был только белоснежный гранитный борт, за которым поднимался голубоватый туман, волнуясь, словно дым от костра. Казалось, он просто рассеивался высоко в небе, но на самом деле, похоже, распределялся над Клевером, питая его защитный купол. Значит, вот так выглядит светлая магия в чистом виде? В отличие от мрака, она не кажется... живой.

— Я знал, что ты придешь.

Декстер сидел на борту фонтана, все в той же легкой рубашке, хотя уже начинало вечереть и становилось прохладно. И смотрел на меня с легким снисхождением.

— А я знала, что ты будешь ждать, — не растерялась я и посоветовала: — Я бы на твоем месте не подходила к этой штуке так близко, если, конечно, не хочешь, чтоб в Клевере на одного лекаря стало меньше.

— А что не так? — Декстер удивленно глянул себе за спину, и, кажется, он действительно не понимал, насколько его положение опасно.

— Влияние магии на обычных людей слишком велико, а это поток чистой концентрированной силы, знаешь, как он нестабилен? Ты же не суешь руку в горящую печь?

Лекарь посмотрел на меня как-то странно, а потом словно спохватился, спрыгнул с бортика и бочком отошел в сторону, на ходу протягивая мне руку в знак приветствия.

— И действительно, я стал слишком беспечен.

Я дождалась, пока Декстер коснется моего запястья губами, и неловко замялась. Вспомнилось, как Виктор впервые проделал этот жест, но в том случае он нес особый смысл. Виктор был некромантом и признавал меня равной, а вот что в этот поцелуй вкладывал лекарь, я понятия не имела.

— Ну что, начнем?

Декстер вскинул брови и, получив утвердительный ответ, указал в сторону фонтана, там, чуть поодаль, в тени деревьев располагалось несколько тонких циновок и старенький, потасканный временем, граммофон. Вот это я понимаю, лекарь запарился! Стало как-то не по себе. Он действительно меня ждал и был абсолютно уверен, что я приду. Но откуда такая уверенность?

Декстер сел на одну из циновок в позу лотоса и расслабленно встряхнул кистями рук, легонько толкнул граммофон, и по поляне полилась тягучая, как воск, мелодия.

— Присаживайся, расслабься, успокой свой дух и очисти разум, настройся на окружающий мир, — давал указания лекарь приглушенным голосом, — ощути энергию, которая пронизывает все вокруг.

Я пожалела, что пришла, но все же послушно шлепнулась на циновку, неумело принимая показанную позу. Подойдя к делу со всей ответственностью, я уставилась на поток энергии и, как могла, расслабилась. Игнорировала подступающий холод и даже дышать старалась через раз. Мало ли?

Однако результата не последовало.

Я чувствовала лишь прохладу и влажный легкий ветерок. Ну и сонное умиротворение пейзажа вокруг. Время шло, солнце упрямо ползло за деревьями, отсчитывая сантиметры до полной темноты, но толком ничего не происходило. Музыка лилась из граммофона, изредка прерываемая моими зевками, со стороны реки орали лягушки, и сиял лазуритом дым энергетического накопителя.

Бред какой-то, кажется, я просто тратила драгоценное время. А вот Декстер, в отличие от меня, выглядел вполне довольным, его лицо разгладилось, принимая почти детские очертания, волосы легли на плечи прямыми черными прядями, ну монах – ни дать ни взять. Вот-вот воспарит. Закрыла глаза и постаралась сосредоточиться на чем-то одном, например, на пропущенном ужине. Вздрогнула. Кончики пальцев кольнуло от соприкосновения с чем-то холодным, это нечто впиталось в кожу, став одним целым с моим магическим источником. Я распахнула глаза, но момент уже был упущен, однако я ясно чувствовала покалывание и холодный осадок мрака в воздухе.

Мрак был повсюду, небольшое его количество в воздухе совсем не вредило, его даже ощутить было не всегда возможно, а сейчас я его, кажется, впитала. В себя. Как губка. Прислушалась к ощущениям, но ровным счетом ничего не изменилось, разве что голод ушел, ядовитый мрак, попав в мой источник, ничуть не вредил. Хотя я бы удивилась, если бы было иначе, некроманты все же этим мраком вроде как управлять должны.

Я знала, что для этого нужно сплести заклинание, а уже потом наполнить его темной энергией. Так всегда делал Див, его кинжал служил чем-то вроде защитной перчатки, чтобы не взаимодействовать с мраком напрямую. Только вот я так не умела – не знала ни одного заклинания, и Виктор тоже не знал. Брать знания нам было попросту неоткуда, вся информация о темных магах была уничтожена подчистую. Виктор, конечно, много экспериментировал, но те формулы, до которых он дошел сам, были слишком нестабильны, и обучать им меня он побоялся.

Внезапный запах озона заставил поёжиться. Странно, ведь дождя вроде как не намечалось.

Жуткий треск прозвучал совсем близко, словно звук рвущейся ткани, я вскрикнула и подскочила. От изумления я, кажется, потеряла дар речи. Поляна никуда не делась, но сейчас в воздухе сновали десятки сине-фиолетовых молний. Они сеткой опутывали мои плечи, ядовито стрекоча, скакали по платью.

— Какого Дианара?!

Происходящее повергло в ступор не только меня.

Декстер широко раскрытыми глазами смотрел на молнии, переводя взгляд с меня на магический генератор, и лихорадочно что-то соображал. А потом коротко кивнул в сторону кустов малины и хотел что-то крикнуть, но из тех же самых кустов донесся голос Кати.

— Надя! Надя, ты здесь?

Сердце рухнуло в пятки, под ложечкой засосало, я инстинктивно дернулась прочь, но молнии затрещали, начисто перекрывая музыку.

Поляну накрыло сверкающей сеткой. Я заметалась между беспорядочными росчерками света, Декстер совсем не грациозно пополз к кустам, надеясь укрыться в них. Ветер швырнул волосы в лицо, а когда я убрала их, увидела ошалевшую Кати, застывшую в ужасе посреди всего происходящего. Молнии только чудом не зацепляли ее.

Я кинулась к девушке с криком «беги», но мой голос утонул в громогласном вопле:

— Хэмптон, мать твою! — и с другой стороны на поляну выскочил взбешенный Феликс.

Рыжие волосы трепыхались на ветру, в них беспорядочно скакали искры, а в руках парня уже наливались угрожающие огненные шары.

— Я убью тебя!

Он с размаха швырнул файербол, но не в меня, а в землю, затем еще и еще, сухая трава вспыхнула мгновенно, пламя поползло в стороны, обретая форму кольца и заключая в себя поляну, мгновенно заполняя пространство едким черным дымом.

Дым закрутился, образовывая воронку, которая накрыла сетку из молний и нас вместе с ней, как защитный купол. Я ощутила легкий удар током и ойкнула, казалось бы, ничего необычного в сложившейся ситуации, только вот ударила меня не молния, а подаренный Феликсом золотой браслет.

Глаза начали слезиться, я закрыла рукавом рот и, стиснув зубы, побрела наугад, как слепой котенок, но внезапно чья-то рука сжала мое запястье, я вскинула голову и, щурясь от дыма, разглядела лицо Кати.

— Идём! Скорее! — прошипела она и потащила куда-то в непроглядную стену дыма.

Через пару секунд мы сидели, привалившись спиной к шершавому стволу, и смотрели, как в паре метров от нас бушуют разряды. Простые молнии, шаровые, зигзагообразные, ветвистые, синие, белые, красные — на любой, мать его, вкус.

Меня колотило, то ли от страха, то ли от боли, а Кати, которую все еще душили приступы кашля, протирала слезящиеся глаза.

— Что это такое было?

Я сплюнула дым и поежилась от боли в груди:

— Не знаю.

— Знаешь, — злобно прошипели за спиной.

Сердце сделало кульбит и застыло, я осторожно обернулась. Всё. Сейчас меня будут пытать. И, судя по лицу огненного мага, он уже перебрал все самые изощренные методы. Феликс буквально тащил на спине бесчувственную тушу Декстера, опустил ее на землю, по-простецки вытер черные от сажи руки о штанину и, сжав зубы, медленно так поднял взгляд на меня:

— Тебе конец.

— Это не я!

Голос дрожал. Говорить было жутко больно. В области от горла до легких словно разлилась раскаленная ртуть и разъедала меня изнутри.

— Полдня, мать твою, Хэмптон! Мы не пересекались меньше шести часов, а ты уже чуть не прибила молнией двоих человек! — рявкнул маг, и в глазах его было столько ярости, что я невольно отшатнулась.

— Это не она! — вдруг встряла Кати, просунувшись между мной и парнем. — Я видела!

Феликс скрипнул зубами:

— Что ты видела?! Ты пришла не раньше меня! И вообще...

Девушка сжалась под его взглядом.

— Дуй за кем-нибудь, лекарю помощь нужна.

Кати кивнула и понеслась прочь, петляя среди деревьев.

— А ты...

— Сказала же, я не при чем! — я уже вопила, не стыдясь текущих по щекам слез. — Некроманты не управляют грозой! Вот смотри, — я закатала рукава, продемонстрировав вчерашние порезы, — свежих ран нет.

— Можно подумать, мне это о чем-то говорит.

Я набрала в грудь побольше воздуха, уже готовясь выпалить, как устроены силы черных магов, но осеклась. Острая обида, иглой пронзившая грудь, заставила болезненно поежиться. Нет ничего хуже, чем обвинения в том, чего ты не совершал. По крайней мере, так мне тогда казалось.

— А знаешь что? — я вскинула голову, заглянув в горящие янтарные глаза. — Я не обязана перед тобой оправдываться! Сносить твои пустые наезды, видеть, как ты портишь мне жизнь, позволить нацепить демонов датчик, и все ради чего? Глупо было надеяться, что в тебе рано или поздно проснутся крохи благоразумия. Почему ты просто не оставишь меня в покое?

— Да потому, Хэмптон, что я отвечаю за безопасность этого места, а ты эту самую безопасность нарушаешь одним своим существованием. Ты – некромант, — обвинил парень, — я уже давно должен был сдать тебя страже!

Я вскинула бровь.

— Хорошо. Сдавай. Вызовите дворцовую стражу, Ваше Высочество, но имейте в виду то, что я тоже не стану молчать о твоём происхождении, Александр. Интересно, — я сделала вид, что размышляю над чем-то серьезным, — зачем наследнику королевской династии понадобилось скрываться в Вечнозеленых лесах? Не хочешь узнать?

На секунду воцарилась звенящая тишина, и я возликовала – мой единственный козырь сработал, как надо. На лице мага за секунду отразились шок, недоумение и настоящая животная ярость, граничащая с безумством. Запахло дымом. Ладонь Феликса в мгновение окутало пламя, он шагнул ко мне, ожидая, что я снова отстранюсь, но я только нахмурилась и сжала кулаки, когда волосы затрещали от жара.

— Я. Ничего. Не. Делала, — повторила упрямо. — И терпеть обвинения не намерена. С этого момента я вижу два варианта развития событий: мы оба живём в Клевере, помалкиваем о существовании друг друга и обоюдно друг друга ненавидим. И второй: ты сейчас кидаешь в меня очередной файербол, с которого начинается война.

— А что, если я тебя просто убью? — прошипел парень, впечатав горящую руку в ствол рядом с моим плечом. Кожу опалило жаром.

— А ты попробуй, — стиснула зубы, чувствуя, как из спины в сторону мага скользнуло сразу несколько колючих теневых отростков.

В его глазах, осыпаясь жалящими искрами, полыхнуло пламя, словно в глубине черепной коробки и правда горел костер. В моих, должно быть, он видел первородный мрак. Эти две стихии схлестнулись не хуже стальных клинков.

Напряжение все нарастало. Я чувствовала, как сердце замирает, пропуская сразу несколько ударов. А Феликс все молчал.

Внезапно ветки позади него зашуршали, мы отскочили в разные стороны, словно нас застукали за чем-то неприличным, и синхронно повернули головы на звук. Через минуту со стороны Клевера вырулила Кати, а за ней шел хмурый Перси с каким-то ящиком в руках.

— Что здесь произошло?! — прозвучало, едва парень ступил на поляну.

— Аномалия, — Феликс кинул взгляд на меня, а потом на завесу из дыма, — природная.